Сюжетно-повествовательная проза эпохи Хэйан
***
Старинный классический роман - гордость и слава японской литературы. Родился он в так называемую Хэйанскую эпоху (9 – 12 века ), когда столицей Японии был город Хэйан ( ныне Киото ). Лучшие из хэйанских романов широко читаются не только у себя на родине, их переводят на языки других народов, и в наше время они прочно вошли в золотой фонд всемирно известных шедевров древней классики. Кагуя-Химэ, лунная дева из «Повести о старике Такэтори», создание народной легенды, бессмертна как Психея. Она, как прекрасная Кагуя-Химэ, родилась в густой, девственной чаще бамбуковых лесов. Так и японская литература возникла из могучих и нетронутых глубин древних народных мифов, легенд, песен и сказок. Первые японские романы «Такэтори-моногатари» и «Отикубо-моногатари», еще носят на себе следы своего чудесного происхождения. У них и зачины сказочные : «Не в наши дни, а давно-давно…»
В истории литературы случаются такие эпохи напряженного творчества и бурного роста, когда время словно шагает в «семимильных сапогах». Первый дошедший до нас японский роман «Повесть о старике Такэтори» еще весь погружен в сказочную стихию. Время создания повести в точности не установлено, однако уже в начале 11 века ее считали «прародительницей всех романов». Она была освящена своего рода престижем старины. Видимо, повесть появилась в конце 9- начале 10 века. « Повесть о прекрасной Отикубо», возникшая несколько позднее , (во второй половине 10 века ), написана на всемирно известный сюжет сказки о злой мачехе и гонимой падчерице. В японском фольклоре известно много вариантов этого сюжета. Даже имя Отикубо - сказочное имя. Оно звучит по-японски так же, как звучит для нас «Замарашка», «Ослиная шкура». Такое имя играет роль своеобразной маски, оно призвано скрыть от людей прекрасный облик гонимой девушки, чтобы тем удивительней было в силу контраста ее конечное преображение. Поэтому то герои волшебной сказки часто одеваются в лохмотья, мажут свое лицо сажей или принимают образ зверя, птицы, безобразного чудовища. Сказка хочет, чтобы торжество ее несчастных и обездоленных героев носило характер яркого апофеоза. Гадкого утенка должен отвергнуть весь птичий двор, иначе он, даже превратившись в белого лебедя, никого не поразит своей красотой. Но в повести «Повести о прекрасной Отикубо» нет уже волшебно-сказочных элементов, только «обыкновенное чудо» любви. По существу куртуазный роман, густо насыщенный бытом во многих красочных подробностях. Второстепенные персонажи повести - живые, реальные люди. В главных героях нетрудно узнать с детства хорошо нам знакомые сказочные образы Золушки и Принца. Это только кажется, что Отикубо и ее возлюбленный живут по законам современного им общества, на самом деле они живут по законам волшебной сказки
Событиям даны реальные мотивировки, но они все равно остаются невероятными, потому что подчинены иной правде, действующей в фантастическом мире народного