Будь или не будь

что наш журнал русской культуры "Москва" все эти годы и сохранял тот самый, якобы напрочь отсутствующий, "государственный взгляд". И если все эти годы либералы задавали с разными вариациями вопрос "Зачем нужна такая Россия?" (под "такой" понималась и советская, и коммунистическая, и тоталитарная, и криминальная, и неправильно-демократическая), то с точки зрения национального духа (не доступного никакой социологии) такой вопрос вообще бессмыслен. И, наконец, все тот же "государственный взгляд" (здоровый и рассчитанный на будущее) должен вмещать в себя и борьбу за русский духовный тип. Н.Г. Дебольский говорит о четырех главных проявлениях народного духа: в породе, языке, религии и государстве. Литература, как отраженно-преображенная реальность, еще удерживает в себе способность к выявлению его, свидетельством чего является творчество многих современных писателей – Геннадия Головина (к сожалению, недавно умершего), Василия Белова, Леонида Бородина, Валентина Распутина, Юрия Лощица, Владимира Личутина, Петра Краснова и Зои Прокопьевой, Веры Галактионовой и Лидии Сычевой, Михаила Тарковского и Михала Лайкова, Александра Грязева и Александра Цыганова, Николая Коняева и Владимира Крупина, Ивана Сабило и Кима Балкова, Юрия Оноприенко, Ивана Рыжова, Ивана Евсеенко, Александра Семенова (да простят меня многие писатели провинции, которых не назвала). Критики о них писали катастрофически мало в сравнении с "критиками" на модернистов. И есть тому причины – о литературе народной, литературе ново-крестьянской, несущей в себе положительное начало писать ярко, живо и современно бесконечно труднее, нежели о литературе, где началом всегда было "нет" (традиции, совку, идеологии, государству, русской истории…). Есть тут отсвет высокий: скажут писателю – "Напиши о добре" и напишут извечное (для критика – мало и скучно); скажут – "Напиши о зле" и напишут много и ярко (не без новизны мерзости, конечно). Без осмысления творчества первых (особенно провинциальной литературы) никакой "государственный взгляд в критике" попросту невозможен, ибо они были все эти годы там, где и русский народ. Впрочем, ничего сколь-нибудь существенного я не читала и о творчестве Анатолия Королева или Горенштейна, например. Борису Евсееву больше повезло – о нем написана небольшая монография А. Большаковой и критикам есть от чего "отталкиваться".

Что ж, П. Басинский в сущности признает, что критика не выдержала испытания свободой. Соглашаясь с ним, могу только добавить, что обязана была выдержать – обязана и сейчас "быть", иначе, собственно, вообще придется смириться с тем, что в критике все равны (от пиарщиков до рекламных зазывал). Но ведь именно из желания установления критической иерархии и была, очевидна, поддержана дискуссия даже теми, кто уже "ушел из критики". Если же вернуться к вопросу об отстаивании русского духовного типа в литературе (а такой всегда была моя личная задача) и его "составляющим", то увидим что поддерживала критика по-преимуществу. Вместо вопроса "о породе" в критике сохранялся устойчивый интерес к вопросу об уроде (вспомним перечень героев из похвальной перестроечной статьи о "другой прозе" – "дебилы и выродки Татьяны Толстой, идиоты и маньяки Виктора Ерофеева, философствующие алкоголики Венедикта Ерофеева и Зуфара Гареева, "чудаки на букву М.." Евгения Попова, трепачи и проходимцы Вячеслава Пьецуха, сексуально озабоченные героини Валерии Нарбиковой и Ларисы Ванеевой…"). А между тем, несколько раньше, в 1978 году Василий Иванович Белов написал свою первую ("Кануны") часть трилогии "Час шестый" об уничтожении крестьянского мира в 20-е годы XX века – написал в полную силу своего художественного голоса и не был услышан ни тогда, ни позже. Уроды затмили породу. Теперь извертевшиеся критики испытывают тягу к "целостности" – только тогда и русским мужикам Белова придется дать достойное место. А вернее, они сами его займут как истинно трагические герои. Готовы ли вы к такому повороту "литературного процесса"?

О языке, являющим собой русский духовный тип, говорить много и не стоит – тут образчики на слуху у каждого, как и "господствующая тенденция" - преимущественная тяга к антинациональному функционированию языка. Возможность же религиозно определить свой духовный тип (для русской литературы – это русло Православия), – несомненное наше драгоценное приобретение. Естественно, что тут много путаницы, бесконечного "перехода границ", когда литературу судят судом догмата, а еще чаще и гаже – когда "тему обрабатывают" те, кто не имеет на это ни малейшего права. Не веруешь – отойди в сторону и не суйся, ведь "ступить в Церковь", разделить веру в Христа с христианами – это существенно иное, нежели "вступить в партию" (в коммунистическую или демократическую). И критике вполне по силам научить неверующих и атеистов уважительно относиться к творчеству писателей (не говоря уже о церковной догматике), для которых мир раскрылся как мир христианский (ничуть не хочу упрощать проблемы "литературы и христианского мироощущения", напротив, полагаю ее серьезнейшей, к разговору о которой на самом-то деле готовы слишком немногие, в то время как многие упиваются фразой).

Негосударственное состояние народа – нехорошо и ненормально. Нетворческое состояние критики – совсем не благо. Однако, картина будет и дальше искажаться без понимания, что у всякого народа, во всякой культуре есть свой тип нормальности (Н. Г. Дебольский). Дискуссия критиков о критике, пожалуй, и зафиксировала расхождение с ним. Тогда тем более критике следует "быть" – и быть ответственно…

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: