Михалков

Министерство профессионального образования РФ

Усть-Лабинский социально-педагогический колледж.


Реферат по детской литературе на тему:

«СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ МИХАЛКОВ»


Выполннила: студентка

2 «З» (К) курса

Покутняя. И.

Переподаватель:

Щербина Л.Г.


г. Усть-Лабинск

2001г


СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ МИХАЛКОВ (род. в 1913 г.)

С.В.Михалков родился в Москве, в семье ученого-орни­толога. Михалковы — древний русский род. «Михалковы в свойстве с Шестовыми, родом Великой старицы Марфы Ива­новны, матери Царя Михаила Федоровича. Первым «постель­ничим» вновь избранного царя был человек ему не сторон­ний, а именно Михалков» — так записано в сборнике «Ста­рина и новизна» (книга XVII, 1914 г.). В разных армейских чинах Михалковы служили Родине в петровские и послепет-ровские времена. Заметный след в истории русской культуры оставил прадед С.В.Михалкова, действительный статский советник Владимир Сергеевич Михалков (1817—1900). Родо­вая библиотека Михалковых еще в 1910 году была передана в основной фонд библиотеки Академии наук в Петербурге, где хранится и теперь.

Становление личности писателя.

«В первые годы становления советской власти разрушенное народ­ное хозяйство страны нуждалось в помощи честных и образованных специалистов—представителей русской интеллигенции. Мой отец ока­зался в их числе, стал впоследствии одним из основоположников со­ветского промышленного птицеводства...

1925 год.

Вспоминаю себя книгоношей. Мне двенадцать лет. Я хожу по до­мам подмосковного поселка Жаворонки и предлагаю приобрести брошюру под названием «Что нужно знать крестьянину-птицеводу». Автор ее — мой отец. Уже вторая книга отца называлась: «Почему в Америке куры хорошо несутся?».

Мать поэта — Ольга Михайловна Михалкова, урожденная Глебова. Ее предки тоже служили на военной и государст­венной службе: «Женщина безгранично добрая, мягкая и без­заветно преданная семье...»2. Писать одаренный мальчик Се­режа начал рано. Вот как об этом вспоминает теперь С.В. Ми­халков: «Мне было немногим больше десяти лет, когда беспризорники, проникшие в нашу квартиру, похитили шка­тулку с моими «сокровищами», среди которых, вместе с пе­рочинным ножом и рогаткой, хранилась общая тетрадь с на­чисто переписанными первыми моими стихотворениями.

В 1945 году, в Горьком, после моего выступления в зале Горьковской филармонии знавшая когда-то нашу семью А.Н.Румянцева передала мне, Бог весть как, сохранившиеся у нее восемь моих стихотворений, датированных 1924—1925 годами. Была среди них и моя первая басня «Культура».

Начальное образование С.В.Михалков получил дома. В обычную школу пошел с четвертого класса. Отец приобщил сына к стихам Маяковского, Есенина, Демьяна Бедного. «Влияние именно этих поэтов наиболее сильно сказалось на моих детских поэтических опытах, — вспоминает С.В.Ми­халков. — Но больше всего я любил сказки Пушкина, басни Крылова, стихи Лермонтова и Некрасова». Подросток Сер­гей Михалков выпускает домашний «литературно-художе­ственный журнал».

Отец внимательно наблюдал за развитием интереса сына к стихотворчеству, однажды без его ведома отправил несколько произведений известному поэту. Пришел ответ: «У мальчика есть способности. Однако трудно сказать, будет ли он поэ­том. Могу только посоветовать: пусть больше читает и про­должает писать стихи». Мальчик, у которого «есть способ­ности», и сам уже мечтал, чтобы его стихи были опубликова­ны не только им самим в своем домашнем журнале. Сочинив в стихах «Сказку про медведя», он переписал ее печатными буквами и отнес в одно из московских частных издательств. Опытный издатель внимательно выслушал волнующегося ав­тора, вручил ему гонорар в размере трех рублей, пожал руку на прощание: «Надо ли рассказывать, что я, выйдя за ворота, оставил его у моссельпромщицы, торговавшей с лотка ирис­ками и соевыми батончиками.

А спустя неделю я держал дрожащими пальцами напеча­танный на издательском бланке ответ, в краткой, но убеди­тельной форме отклонявший мою рукопись как непригод­ную для издания», — читаем в автобиографии С.В.Михалко­ва. Были и другие аналогичные неудачи. Но в 1928 году в июльском номере журнала «На подъеме» (Ростов-на-Дону) было «по-настоящему» опубликовано стихотворение «Доро­га». Пятнадцатилетнему начинающему поэту редактор писал:

«Очень не восхищайтесь, учитесь работать и шлите нам свои стихи». Поэт был трудолюбив, доказал и продолжает доказы­вать это всей своей жизнью.

В 1927 году семья Михалковых переехала в Пятигорск. Сын птицевода-исследователя скоро стал автором краевой газеты «Терек». Первой публикацией в ней была «Казачья песня» (1929). Автор был зачислен в актив при Терской ассо­циации пролетарских писателей — ТАПП. С благодарностью вспоминает Сергей Владимирович школьного учителя рус­ского языка и литературы А-Сафроненко. В 1930 году была закончена пятигорская школа 2-й ступени. «...Я решил на­чать самостоятельную жизнь. Поехал в Москву, имея письмо отца, адресованное им своей сестре: «...Посылаю сына в Мос­кву, чтобы попытаться поставить его на ноги. Его задача — получить нужное для писателя образование — путем работы в библиотеке, посещения театров, диспутов и общения с людьми, причастными к культуре. Если в течение года он сумеет двинуться вперед и будут какие-либо надежды, то воз­можно учение в литературном техникуме, если нет — он по­ступит на завод рабочим, а потом будет учиться по какой-нибудь специальности...» Сергею Михалкову было 17 лет. Отец считал, что уже пришло время самостоятельных решений. Он напутствовал сына: «Больше всего ты любишь писать стихи. Пробуй свои силы. Учись дальше. Попробуй вылечиться от заикания. Работай над собой. Может быть, со временем из тебя что-нибудь и выйдет. Но главное, чтобы из тебя вышел человек!»

В течение трех последующих лет будущий поэт сменил ряд профессий: разнорабочий Московской ткацко-отделоч-ной фабрики, помощник топографа геолого-разведочной экс­педиции в Восточном Казахстане, в изыскательской партии Московского управления воздушных линий на Волге. С 1933 года часто печатается на страницах «Огонька», «Прожекто­ра», газет «Известия», «Вечерняя Москва», становится не чу­жим на эстраде, возникает дружба с Риной Зеленой, Игорем Ильинским... Они читали стихи С.Михалкова с эстрады. Став внештатным сотрудником газеты «Известия», поэт знакомится с фельетонистом Л.А. Кассилем. Эта дружба тоже была креп­кой, творческой до последних дней Льва Абрамовича Касси­ля. Выразительна оценка этого времени С.В.Михалковым:

«Молодые поэты и прозаики тридцатых годов принимали живое участие в работе заводских литературных кружков, выступали на стра­ницах многотиражек, в рабочих и студенческих аудиториях, по коман­дировкам редакций выезжали на новостройки и в колхозы страны. Па­фос первых пятилеток вдохновлял молодую литературную смену. Для меня, как и для многих моих товарищей и сверстников по литератур­ному объединению «Огонек» (К.Симонов, М.Алигер, С.Васильев и др.), стало насущной потребностью творчески откликаться на события вре­мени, внутренняя потребность черпать вдохновение в делах и мыслях современников. Я писал стихи о челюскинцах и папанинцах, о погра­ничниках, поднимал свой еще не окрепший голос против фашизма.

Моя «Итальянская песенка» была посвящена событиям в Абисси­нии»'.

В годы героической борьбы испанского народа за свою независимость были созданы стихи о погибшем астурийском горняке, появились баллады «Жили три друга-товарища в маленьком городе Эн», стихотворение «Испанский мальчишка в Испании жил». Выходила несколькими изданиями поэма «Миша Корольков» — о пионере, который попал в плен к японцам, захватившим советский корабль.

Секрет таланта. Острый, строгий критик МЛевидов в ре­цензии, опубликованной в журнале «Литературная учеба» еще в 30-е годы, отметил, что творчество Михалкова несет на себе «знак индивидуальности» и все его стихи «тесно связаны с нею». Очевидно, что индивидуальность эта проявляется преж­де всего в принадлежности поэта к детству: в ощущении и признании жизненной ценности детства. В искренней поэ­тизации детского, незамутненного конформизмом мироо­щущения. В постоянном одновременном пребывании в двух состояниях — взрослого, мудрого, опытного человека и жи­вого, непосредственного, лукавого и веселого, обидчивого и незлобивого, готового к миру, дружбе, к игре и радости ребенка. Не случайно одной из программных станет книга С.Михалкова «Все начинается с детства». А после ее выхода в свет в официальных докладах, в исследованиях и публи­цистических публикациях будет часто мелькать это емкое словосочетание.

В первом разделе этой книги, в главе «Литература для де­тей и детская литература», подчеркивалось различие между этими двумя понятиями, между предметами, которые они обозначают. В личности, в творчестве С. Михалкова «детский поэт» и «поэт, пишущий для детей», сливаются. Память дет­ства — состояние взрослого поэта. Она не только кладовая впечатлений. Она основа и взрослого, формально вышедше­го из поры детства человека. С.В. Михалков всегда жил и живет в своем детстве.

В критических статьях, в учебниках, в исследованиях мож­но прочитать: он легко подстраивается под детство; он сво­бодно переключается на детство. Михалков «имеет дар... при­сваивать, делать своими собственными чувства детей...». Но Михалков ни к кому не подстраивается. Ничьи чувства не делает своими. Он живет, находясь в своем календарном воз­расте, и одновременно находится в детстве. В его стихах не «игровой момент», у них — игровая природа, как сама приро­да детей. Нет нужды ему «присваивать, делать своими собст­венными чувствадетей». Они органичны внутреннему состоя­нию поэта, его мироощущению, что не только не мешает, но обостряет ощущение, анализ реальных противоречий дейст­вительности, углубляет и осложняет их чувствование. Об этом свидетельствует все творчество С.В.Михалкова, включая при­думанный им киножурнал «Фитиль». Органическое единство взрослого и детского сознания, чувствований проявляют все его стихи, написанные от имени детей и для детей. Вслушаем­ся в интонацию, например, стихотворения «Всадник», пред­ставим зримо нарисованную в нем картину:

...Я в канаву не хочу. Не схватился я за гриву, Но приходится — А схватился за крапиву. Лечу. — Отойдите от меня!

Я не сяду больше на эту лошадь!

Невозможно не почувствовать, особенно в последней рит­мически акцентированной строчке, естественную, именно детскую обиду свалившегося седока. Седока-ребенка.

В середине 30-х годов пионерский отдел Московского ко­митета комсомола предложил С.Михалкову принять участие в конкурсе на лучшую пионерскую песню. Поэт выехал в подмосковный пионерский лагерь и провел с детьми лагер­ную смену: ходил в походы, купался, играл, удил рыбу, раз­жигал костры, пел около них, придумывал забавные сорев­нования на смекалку...

По возвращении были написаны несколько песен и... не­сколько веселых стихов. Борис Ивантер' одобрил принесен­ные в руководимый им журнал «Пионер» стихи. Их опубли­ковали. А поэт вскоре написал поэму «Дядя Степа». Прочи­тав ее, Ивантер сказал: «Ну вот! Теперь мы начали всерьез писать для детей. Надо бы вас познакомить с Маршаком». Маршак, как уже было сказано в главе о нем, жил в эти годы в Ленинграде. «Пионер» командирует С. Михалкова к С. Мар­шаку. «Это была вторая в моей жизни творческая команди­ровка. Признаться, не без душевного трепета вошел я в зда­ние ленинградского Дома книги на Невском проспекте, где в нескольких комнатах размещалась редакция детского отдела, возглавляемого С.Маршаком, — вспоминает С.Михалков. — Самуил Яковлевич принял меня сразу же. И «Дядю Степу» прочитал при мне. Таков уж был стиль работы в этой редак­ции, где каждого нового человека встречали так, как будто его самого и его рукопись давно уже поджидали. Разговор с Мар­шаком мне запомнился. И если впоследствии я не счел своего «Дядю Степу» случайным эпизодом в литературной работе, а продолжал трудиться для юного читателя, — в этом, может быть, прежде всего заслуга Самуила Яковлевича Маршака»2.

Поэма была опубликована сначала в журнале «Пионер» (1935, № 7). Это и последующие ее издания отдельной кни­гой быстро принесли автору всеобщую любовь, всеобщее при­знание. К. Чуковский: «...появился новый поэт, самобытный, смелый. Стих Михалкова то озорной, то насмешливый, не­отразимо певуч, лиричен, и в этом его главная сила». В 1973 году уже о трилогии «Дядя Степа», «Дядя Степа — милицио­нер», «Дядя Степа и Егор» Н.Тихонов писал: «...Она не име­ет себе равных, как и добрый ее великан, с решительным и справедливым характером, умеющий быть веселым, мудрым, храбрым, любящим шутку и не выносящим несправедливос­ти». Несколько позднее появится по просьбе читателей еще часть поэмы — «Дядя Степа — ветеран». Читатели хоте­ли видеть дядю Степу не только во вчерашнем дне.

Любимый герой должен, по их мнению, быть в движении, изменяться, как изменяются все живые люди. А дети никогда не воспринимали прекрасного великана только как приду­манного сказочного героя. Он был всегда близок и остается таким поныне. Близок, и понятен, и «приятен, хотя и взрос­лый». С ним можно посоветоваться. К нему можно обратить­ся с просьбой, написать письмо. И писали. И пишут. Дет­ская почта к дяде Степе еще ждет своего исследователя. В этих письмах немало удивительно интересного. Например, дети действительно, бывает, отождествляют личность автора и полюбившегося героя классической поэмы. Есть в этом какая-то загадочная доверчивость детей к поэту — он такой же свой человек, как и «самый главный великан».

Вот отрывок записанного мною диалога мальчишек на открытии главной детской библиотеки России, расположен­ной на Калужской площади столицы: «...Ой, вон смотри, живой дядя Степа!» — счастливо улыбаясь, кричал мальчиш­ка, дергая приятеля за рукав свитера. «Ну и балда. Это вовсе и не дядя Степа. Это — Михалков», — резонно возразил тот. «Сам балда. Что я, не знаю? Только это все равно».

Есть в почте С.В.Михалкова и письма, адресом напоми­нающие известное письмо Ваньки Жукова, героя чеховского рассказа: «Москва. Сергею Михалкову». Дети не сомневают­ся, что все знают, в каком доме, на какой улице живет близ­кий им человек. Читаем одно из таких писем, написанное ста­рательно, почти печатными буквами: «Товарищ Сергей Ми­халков. Мы поспорили с Димкой Осадчим. Я говорю, что Вам, наверное, сто лет или даже больше. А Димка не верит. А мой папа и даже дедушка говорят, что когда они были маленьки­ми, то Сергей Михалков тоже писал стихи, которые в детском саду и в школе наизусть учат. Папа даже больше знает наи­зусть стихов, чем я. А Димка говорит, что если человеку сто лет, то он не сочиняет детские стишки и не может быть смеш­ным и веселым. Димкиному дедушке еще не сто лет, и то он никогда не смеется и все время болеет. Сколько же Вам лет? Может, давно, когда дедушка был мальчишкой, был другой Сергей Михалков? Мне уже скоро будет восемь, в ноябре».

Секрета нет. Возраст поэта вычислить легко. Вопрос в другом: в чем секрет таланта, позволившего его владельцу уже давно стать подлинно народным! Не одно поколение де­тей знает, читает, ценит произведения С.В.Михалкова: сти­хи, сказки для детей, басни, баллады, пьесы для детей и взрослых, киносценарии, либретто к операм, публицистику. Зна­чительная часть наших соотечественников еще помнят Госу­дарственный гимн Советского Союза, впервые прозвучавший в ночь на Новый 1944 год по Всесоюзному радио. Авторы его текста — поэты Михалков и Эль-Регистан. Каждый из нас — и взрослых и детей — мысленно или наяву обращается ду­шой к Вечному огню у Кремлевской стены, зажженному в память о Неизвестном солдате... На камне выбиты слова: «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен». Их автор — Сер­гей Владимирович Михалков.

Еще в 70-е годы о нем с уважением говорили: «Наш клас­сик». Кому это не очень нравится, говорит, что автора гимна поддерживал его общественный авторитет, служебное положе­ние: он был депутатом Верховного Совета СССР не одного со­зыва, председателем Правления Союза писателей РСФСР, сек­ретарем Правления Союза писателей СССР, членом и предсе­дателем различных конкурсных комиссий... Поэтому, мол, его книги выходили при советской власти миллионными тиража­ми. Но ведь моментально раскупались они ценителями литера­туры. В 1995—1996 годах поэма «Дядя Степа», сборники новых и ранее не издававшихся стихов С. Михалкова были тоже изда­ны огромными для нашего времени тиражами сразу несколь­кими издательствами. Названный выше общественный авто­ритет, общественное положение автора теперь не могли вли­ять на работу издательств... Все книги разошлись моментально. Издательство «Современный писатель» в 1996 году выпустило сборник басен «На мой вкус». Через несколько дней купить книгу можно было лишь у перекупщиков...

Секрет таланта? В определенной степени на этот вопрос отвечает известный литературовед ДД.Благой:

«Поэтическое дарование Сергея Михалкова — совсем уж взрослого человека, многое пережившего, перевидевшего, перечувствовавшего, участника боевых походов, большого писателя-художника, видного об­щественного деятеля — заключает в себе чудесное качество милой не­посредственной детскости. Поэтому ему нет нужды нагибаться к своим маленьким читателям. Наоборот, в своих стихах он как бы подымает их на свой «взрослый» рост, чтобы, не утрачивая детской природы, они могли лучше узнать себя, дальше и зорче увидеть реальный мир, их ок­ружающий, нашу советскую действительность. Воздуху милой, чарую­щей детскости, которым так радостно дышится в стихотворениях Ми­халкова, гармонически соответствует их удивительно простая, народно-русская, кристально чистая поэтическая речь; соответствует музыкальность и звуковая изобразительность стиха, который, подобно стиху пушкинских сказок, «как реченька журчит», течет необыкновенно живо, легко, непосредственно и запоминается сам собой, без малейших усилий».

С.В.Михалков — лауреат ряда международных премий за лучшую детскую книгу; удостоен почетного диплома имени X. К. Андерсена. В Москве в 1989 году состоялась Междуна­родная встреча специалистов по детской литературе, детско­му, юношескому чтению: писателей, критиков, издателей... Популярнейшая писательница из Австралии, отвечая на во­прос, как она долетела до Москвы, улыбаясь, сказала: «Ко­нечно, для кенгуру это слишком длинный и весьма трудный путь. И московский климат мало подходящ. Но все неудоб­ства компенсируются возможностью побеседовать с живым дядей Степой... Я люблю его, потому что его любят мои вну­ки...» В этом тоже есть частичная отгадка Михалковского секрета. Сам же он ответил на вопрос о секрете его таланта стихами «Мой секрет»:

В той удивительной Стране, «Хочу назад!» — сказать легко.

Где я увидел свет. Попробуй! Попади!

Как многим, исполнялось мне А я могу! Но свой секрет

И пять, и десять лет. Я не открою вам,

В стране Фантазий и Проказ, Как я уже десятки лет

И озорных Затей Живу и тут, и там.

Когда-то каждый был из нас Мне стоит лишь собрать багаж!

Одним из тех детей. А долго ли собрать -

Все те, кто рос тогда со мной Бумагу, ручку, карандаш

И набирал года, И общую тетрадь?

Однажды с этою Страной И вот уже я в той Стране,

Простился навсегда. Где я увидел свет,

Держава Детства далеко И, как ни странно, снова мне

Осталась позади. И пять, и десять лет.

В народной памяти. Стало привычным, что произведения С.В.Михалкова разных жанров критики и читатели аттесту­ют как юмористические. Л.Б.Либединская в интервью, кото­рое у нее брал Зиновий Паперный для статьи «К 75-летию Сергея Владимировича Михалкова» (Литературная газета. — 1988. — 9 марта), сказала, что давно и неизменно любит Сер­гея Владимировича: «Прежде всего за то, что от его стихов веселее жить на свете. Когда эти стихи только начали печа­таться, в 30-е годы, их сразу стали запоминать наизусть не только дети, но и взрослые:

...Дело было вечером,

Делать было нечего...

  • А у нас в квартире газ!

  • А у вас?

— А у нас водопровод.

Вот!..»

Но разве только эти стихи знают все? Большая часть вошла во всенародную поэтическую память...» В названной статье весьма самобытный литературовед, критик, фельетонист З.Па-перный приводит ответы разных людей, которых он опраши­вал, выясняя «впечатление народа» о творчестве юбиляра:

«Каждый раз, когда перед началом киносеанса на экране разгорает­ся... — «Фитиль», в зале дружный радостный вздох. «Фитиль» — зна­чит, посмеемся над жуликами и бюрократами, которым в жизни не раз удается посмеяться над нами... Лучшие михалковские «Фитили» — при­меры антизастойности» — мнение опытного кинолюба. «Нравится мне «Дядя Степа», — с удовольствием отмечает капитан милиции. — ...Ге­рой как будто состоит из одних достоинств — во всем правильный, находчивый, энергичный, физически подготовлен прекрасно... И при этом живой человек, одним словом — свой... роста он высокого, на других не глядит свысока. Еще мне нравится, что Михалков сочиняет очень смешно. Дядя Степа творит у него необыкновенные дела. На­пример, во время начавшегося ледохода бабка, зазевавшись, поплыла со своим бельем на льдине; перегнувшись с высокого моста, «Он успел схватить в охапку/Перепуганную бабку...». Не читавший названной ста­тьи выпускник юридического факультета МГУ им.М.ВЛомоносова, еще только собирающийся работать в системе «моей милиции», которая «меня бережет», на наш вопрос об отношении к творчеству С.В.Михалкова — юбиляра 80 лет (1993), задорно улыбаясь, сказал: «Михалков?! Да разве можно его не знать, а если знаешь, — не любить?! Ведь наша речь насы­щена, как нашими собственными, присказками, цитатами из его стихов, басен. «В этой речке утром рано утонули два барана...», «Когда пасти овец призвание твое/ — Не спи под деревом и не бросай ружье»... Если говорить о баснях, так почти все они — приятный урок гражданствен­ности, а для юриста — профессиональной наблюдательности».

Зерно этого таланта все же, главным образом, в человеч­ности поэта. Его стихи объединяют, роднят людей, вселяют надежду, радуют добротой, мужеством, праздничностью:


...Мы едем, едем, едем Нам весело живется,

В далекие края. Мы песенку поем,

Хорошие соседи, А в песенке поется

Счастливые друзья. О том, как мы живем...

Ну разве это не близко, не дорого для каждого ребенка и взрослого? Здесь простор чувства, счастья, надежды. Здесь праздник красоты, раскованной для всех: «Красота! Красота!/ Мы везем с собой кота,/Чижика, еобаку,/Петьку-забияку!..» Пожалуй, еще никто так задорно и поэтично не рифмовал кра­соту с котом — частью веселой детской компании... Вот так бы и ехать всегда далеко и вперед с этими счастливчиками, среди которых сама Красота — равный с другими весельчаками субъ­ект. Доброго им попутного ветра и солнца в крови!

Продолжая традиции реализма гражданской лирики XIX века, Маяковского, С.В.Михалков разговаривает с читателя­ми понятно и захватывающе на серьезнейшие социальные и политические темы. Поэт ввел в поэзию для самых малень­ких публицистику: «Быль для детей» (1941—1957), «Разговор с сыном», начатый в конце 40-х годов, продолженный в 70-е годы книгой «День Родины». Разговаривая со всеми детьми и обращаясь отдельно к каждому своему читателю, он ведет задушевный и одновременно открыто нацеленный диалог о понятиях чести, патриотизма, гражданственности, воспевает созидательный труд, равноправие всех людей, право челове­ка на защищенность и счастье.

Может быть, именно потому так естественно близок де­тям образ дяди Степы, что в нем изображен сам Поэт. Сте­пан Степанов везде и всегда готов быть для ребят необходи­мым. Он — рядом. Он — надежен. Он — камертон тональ­ности всех поэм, былей, стихов, пьес. Он помогает попавшей в беду бабке, вытаскивает из

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: