Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Елецкий пейзаж в творчестве М.М. Пришвина

Елецкий пейзаж в творчестве М.М. Пришвина

отмечает Г.П. Климова, «пришвинский Елец – это не только сохранившиеся сегодня здания, но и то, что уже исчезло под натиском неумолимого времени, погибло по причине не уважения к прошлому1. «Показались рядом с белым собором синяя церковь, сказали: «Это старый собор»2. Старый собор не сохранился. Он располагался на месте нынешнего сквера рядом с Красной площадью. На этой площади стояло раньше несколько храмов: Вознесенская церковь, Успенская церковь, Архангельская церковь (старый собор). Неподалеку находилась Покровская церковь.

В 1880-е годы на Красной площади стояли, по-видимому, только новый Вознесенский собор и новый Вознесенский. Пришвин называет еще одну несохранившуюся церковь – Острог: «Показались Покров, Рождество и , наконец, Острог – тоже церковь»3.

На пути въезжающего в город Курымушки-Алпатова встретилось старое Чернослободское кладбище. Описание Ельца в романе «Кащеева цепь» соответствует сохранившемуся пейзажу: это они спустились тихо под крутую гору до Сергия. Ловкачи в серебряных поясах пускали с полгоры своих коней во весь дух и сразу выкатывались на полгоры вверх. Когда выбрались наверх из-под Чернослободской горы, тут сразу и стал перед Курымушкой собор и тут на Соборной улице, в доме, похожем на сундук, у матери прямо же начался разговор о Курымушке с тетушкой Кларисой Никоноровной»4.

Черная слобода осталась такой, какой описывал ее Пришвин. Бывшая Старомосковская улица огибает вход в Сергиевскую (Владимирскую) церковь. Г.П. Климова в своих статьях о пришвинском Ельце объясняет, почему Владимирская церковь будто «немного мешает», загораживая улицу.

Причиной такого расположения церкви является то обстоятельство, что церкви на Руси строили алтарь в алтарь. Поэтому при расширении храма и сохранении прежнего места алтаря изменились масштабы церкви. Старый деревянный храм Сергия Радонежского был перевезен в село Злобин Воргол (Злобино), а каменное строение передвинулось на запад и заняло часть старинной дороги1.

Гимназисты часто бывали в городском саду: «В гимназию не пошел, а прямо в городской сад, на самую отдаленную лавочку, и стал там думать о последней, казалось ему, известной и большой тайне, - вот бы и это узнать»2. Зимой в городском саду заливали каток, и там гимназисты встречались со своими сверстниками: «Садятся на лавочку под деревом, а лед зимний, прозрачный, колышется, тает, и волны теплую несут лодочку»3.

Потом последовали события, которые повлекли за собой исключение Алпатова из гимназии.

Уже зрелым писателем Пришвин так оценит два важнейших происшествия своих гимназических лет: «Большое значение в моей жизни имели два события в детстве и отрочестве: первое – это побег из Елецкой гимназии в какую-то прекрасную свободную страну Азию, второе – исключение меня из Елецкой гимназии. Первое событие определило меня как путешественника, охотника, художника слова и сказителя, второе – как искателя добрых человеческих отношений или как гражданина. В этом столкновении свободы и необходимости началась моя сознательная жизнь»4.

В «Кащеевой цепи» М.М. Пришвин красочно повествует о своем первом путешествии.

Место, откуда начиналось путешествие, расположено там, где река Ельчик впадает в Сосну, где находится «деревянный, на бочках лежащий мост», через который можно было попасть в Засосну: «Синий отошел к мосту, перешел на ту сторону и по ступенькам стал взбираться, все оглядываясь, на кручу высокого берега, где стоял-красовался собор. Тут на известной скамеечки, где всегда вечером кто-нибудь сидит и любуется далью, сел теперь в утренний час Синий. Он видел отсюда, как путешественники расцеловались с Сережей, сняли шинели, как блеснули на солнце вынутые из-под шинелей стволы ружей, как серебряное весло стало кудрявить гладь воды, как Сережа тоже поднялся сюда на лавочку, проводил путешественников глазами до поворота реки, где лодка скрылась, всплакнул и пошел»1.

Архивные документы подтверждают, что несколько лет гимназист Пришвин прожил в доме на Успенской улице на квартире у Вельгемины Шмоль.

Имя своей квартирной хозяйки писатель вводит в текст романа «Кащеева цепь» без изменений. В списках квартир, где проживали гимназисты Елецкой гимназии, адрес звучит более полно. Там указывается, что Вильгемина Шмоль жила в доме на Успенской улице, где располагалась аптека Люйтена на Базарной площади, ныне это улица Советская, дом 133.

Одним из убедительных аргументов служат строки романа М.М. Пришвина «Кащеева цепь», описывающие пейзажи. И сегодня из окон второго этажа дома можно увидеть ту же квартиру. Жители Ельца могут убедиться в предельной художественной точности автора: «Сухими глазами провожал ее /мать/ из окна Курымушка на Чернослободскую гору…» «В Черной слободе все подводы будто провалились: это они спустились тихо под крутую гору до Сергия». «Из окна своей комнаты у доброй немки Вильгемины Шмоль Курымушка видел, как гнедой Сокол долго поднимал мать на Чернослободскую гору»1.

Пришвин бывал в Ельце и после учения в гимназии. В 1917 и в 1918 годах он жил в доме, который сохранился лишь на фотографии.

В 1919 году Пришвин снова жил в Ельце и в Хрущеве. Это было очень трудное время. Умерли почти все родные писателя: братья Александр (1911), Сергей (1917), Николай (1919), мать Мария Ивановна (194). В том же, 1919 году, скончалась сестра Лидия. Во время ее болезни Пришвин часто бывал в больнице, известной в Ельце под названием Красный Крест. О месте захоронения Лидии Михайловны Пришвиной нет достоверных данных. Однако предполагают, что она похоронена на городском кладбище. Другие родственники покоились на Хрущевском кладбище. Вскоре после этих событий Пришвин покидает Елец и Елецкий край.

Трагическое восприятие своей елецкой родины было связано с тем, что «те» и «энти» мужики по-разному воспринимали заветное желание всех Пришвиных владеть землей, обрабатывать ее. Из Хрущева пришлось бежать, хотя далеко не все крестьяне считали Пришвина своим врагом. Однако в те годы правом распоряжаться чужими судьбами и имуществом владели определенные люди. У Пришвина вся юность была связана с революционными кружками, с желанием изучить экономику и философию, стать ученым-агрономом. Но к пониманию крестьянской сути писатель придет позже. Однако в те годы писатель приходит к мысли о необходимости изучения родного края: «Цель многих статей – указать такой путь, чтобы каждый, прочитав и обдумав написанное мной, мог бы немедленно приступить к делу изучения родного края. …Мы любим свой край, но не знаем что, не можем разобраться, различить с высоты»2 (Цит. по: Климова, 1994, 181).

1919 год – период возвращения в бывшею гимназию, в стенах которой когда-то учился и был исключен после сложнейшего конфликта с В.В. Розановым. По иронии судьбы Пришвин преподавал ту самую географию, из-за двойки по которой и последующих событий он и был изгнан. В это время на Елец идет Мамонтов. Пришвин внимательно следит за боями. В дневнике появляются упоминания о многих елецких местах: женский монастырь, слободы Аргамач, Лучок, Засосенская. После изгнания Мамонтова из города жизнь продолжается. Пришвин описывает пребывание в Ельце М.И. Калинина, председателя ЦИКа. Он выступал в здании, которое сейчас занимает Елецкий Дом культуры.

М.М. Пришвин стоял у истоков краеведческой работы в Ельце. В дневнике и в романе «Кащеева цепь» описывается создание музея, который был расположен тогда на Торговой улице (Мира). Сейчас на этом месте стоит Дом торговли. Елецкое краеведение многим обязано Пришвину. Художник в нем был еще и философом, ученым, требовавшим от человека постоянного осмысления окружающего: «Наша Россия, как родина наша, очень маленькая, такая, какой мы видим ее с нашей родной колокольни, чувство родины дает нам представление, подобное тому чувству, которое в древности создало образ плоской земли. Когда к чувству присоединилось знание, земля стала шаром. Так наша родина Россия, если мы узнаем географию, станет для нас отечеством: без знания своей родины она никогда не может быть для нас отечеством.

Вопрос: Что означает слово родина и слово отечество, какая между ними разница? Ответ: родина – место, где мы родились, отечество – родина, мною созданная»1.

И сегодня мысли Пришвина поражают своей глубиной и актуальностью. Если мы хотим, чтобы наши дети осознали свою родину и почувствовали, что такое отечество, мы обязаны дать им такую возможность. Описание, узнавание и сохранение пришвинского Ельца поможет нам решить эту задачу.

§2. Особенности изображения родной природы в творчестве М.М. Пришвина.


В 1920-е годы М.М. Пришвин писал М. Горькому, что человека «без земли и неба» он не признает, а литература, лишенная связи с родной природой, по его мнению, не отражает полноту бытия.

Большое место поэтому в творчестве Пришвина уделяется изображению родной природы, ее пейзажей.

«Пейзажи М.М. Пришвина уникальны по насыщенности материей, - отмечает Т.Я. Гринфельд-Зингурс. – Они конкретны и пластичны, благодаря чему и лирико-философское повествование, стихия чувств, и логика размышлений воспринимаются зримо, достоверно, в изиобилии выразительных «предметов», чудесных «мелочей» и неожиданных подробностей из «быта» флоры и фауны»1.

Наиболее живописные полотна Пришвина связаны с родной природой, среднерусским подстепьем.

Пришвин – писатель, чувствующий гармоничность природы родного края. Прекрасно, что зреет рожь, «отдельные колоски зацветают», что «великаны колосья маячат на высоких соломинах», что «бесхвостая сорока села на ближайшее дерево, все другие прилетели к ней».

Иногда образы родной природы навевают воспоминания о произведениях искусства, созданных человеком: «Хмель местами вовсе обвил ольху и черемуху, и одна зеленая ветвь, пробиваясь из-под хмеля, старого, прошлогоднего, была похожа на Лаокоона, обвитого змеями»2.

Природе присуще чувство соразмерности и ритма:

«Есть в природе постоянное стремление к ритму. Бывает, встанешь рано, выйдешь на росу, радость охватит и тут решаешь, что надо каждое утро так выходить. Почему же каждое? Потому что волна идет за волной…»1.

Живописность изображения родной природы Пришвиным связана с общей тенденцией искусства 1 пол. XX века – запечатление наряду с гражданскими идеями сознание жизненной ценности и собственной вечной значимости окружающего мира. Природа «переносилась на полотна осязаемо и с уважением к ней»2.

Так, В.Д. Поленов «никогда не прибегал отделкой деталей»3. И.И. Шишкина за удивительную верность матери считали портретистом-психологом природы: он писал реальный облик лесных стволов, «изображенных трещинами-морщинками»4. И.Е. Репин писал в воспоминаниях «Далекое и близкое»: «Мой главный принцип в живописи: материя как таковая»5. Общеизвестны слова К.А. Савицкого о «Корабельной роще» И.И. Шишкина: …сосной на выставке запахло! Солнца, свету прибыло!»6. К.А. Савицкий, страстно защищая в картинах Шишкина эпичность и торжественность, также заинтересованно отстаивал физическую точность отражения.

М.М. Пришвин воспринимал природу родного края в четких и ясных контурах. В тщательности вырисовки картин природы его можно сравнить с И.И. Шишкиным. «Мое настоящее искусство – живопись, - говорил Пришвин – но я не могу рисовать, и то, что должно быть изображено линиями и красками, я стараюсь делать словами, подбирая из слов цветистее, из фраз то прямые, как стены древних храмов, то гибкие, как в завитках рококко»1.

Стремясь показать красоту родной природы, ее насыщенность красками, Пришвин создает живописные картины в своих повестях и миниатюрах. «Разольется река и неодетые деревья там и тут верхушками торчат из-под воды, и на этих сучках собирается столько всяких маленьких темных зверушек, что иная веточка от них кажется похожей на гроздь черного винограда»2; «Соберитесь в себе до конца в лесной тишине, и тогда, может быть, усмотрите, как, напряженным лбом своим белым и мокрым под красным, ярко-желтым или лиловым платочком, поднимает сыроежка над собой земляной потолок с мохом, хвоинками, веточками и ягодками брусники»3.

Чувственно воспринимаемая природа все более приближается к человеку, создается иллюзия ощущения материального. Это и есть тот эффект, которого добивается автор, устанавливая родственные отношения с миром средней полосы России.

Поэтому, по мысли Т.Я. Гринфельд-Зингурс, «природа, благодаря верному глазу художника и его «терпеливым раскопкам», воссоздается земной, с ощущаемой массой, весом, с пятнами и щербатинами, иногда ясной и светлой, иногда с ужасным холодом и гримасой распадков и оврагов, народной и узнанной»4.

Хорошо зная природу родного края, Пришвин описывал в своих произведениях мельчайшие ее детали – травинки, хвоинки, веточки, насекомых:

Какое чудесное утро: и роса, и грибы, и птицы… Но только ведь это уже осень. Березки желтеют, трепетная осина шепчет: «Нет опоры в поэзии: роса высохнет, птицы улетят, тугие грибы все развалятся в прах… Нет опоры…» И так надо мне эту разлуку принять и куда-то лететь вместе с листьями.1

Описание природы среднерусского подстепья требовало от Пришвина неярких, приглушенных красок. Это тоже было отчасти связано с тенденциями реалистического изображения действительности в русском искусстве I пол. XX века. «Отказываясь от парадных звучных красок классицистов, они [художники-реалисты] приближали искусство к действительности, писали серые облака, родные сумерки и пасмурные окрестности»2. Так, Ф. Васильев, испытывая тяготенье к передвижникам, выражал тональное единство картины в значительном погашении цветности»3. Художники выполняют пейзажи с оттенками, не утрируя естественных красок среднерусского облачного неба.

Устоявшаяся манера Пришвина в изображении цвета – определенность, основные цвета, отсутствие сложенных оттенков. Редко можно прочесть у него переливчато-сине-зеленом жучке, о неожиданной для средней России оранжевой заре, на которой отпечатались силуэты избушек, овинов, лозин. Как отмечает Н.В. Борисова, «цветовая палитра Пришвина глубоко символична и несомненно подчинена художественному замыслу» (Борисова, 1996, 91)

Т.Я. Гринфельд-Зингурс сопоставляет цветовую гамму в пейзажах М.М. Пришвина и К.Г. Паустовского4. Симфония красок К.Г. Паустовского говорит о том, что автор воспринимает среду не только романтически яркой, звонко-звучной, но и продолжает в своей прозе живописные традиции И.А. Бунина. Певец светлых начал и романтических характеров, К.Г. Паустовский был его сторонником преимущественно ярких красок5. по мнению ученых, сравнивающих цветовые и световые эпитеты М.М. Пришвин следовал народной разговорной манере определять цвета, К.Г. Паустовский же вырос в литературных традициях1.

Цвет при изображении природы может меняться в зависимости от того, взглядом какого героя он открыт. Так, показателен момент смены цвета в восприятии персонажа – Алпатова в романе «Кащеева цепь» и автора. Алпатов, мечтая в тюрьме о скором освобождении и о встрече с «невестой», даже через решетку видит мир природы в изысканных тонах: снег матовый, лес шоколадный. И рядом слышен авторский голос, схватывающий цвет и смысл точно, вне какой бы то ни было красивости: опустились сизые тучи, пошел мелкий дождь, «и на окнах тюрьмы показались первые серые слезы весны»2. Серые слезы – здесь и цвет, и идея. Образ многозначен.

Иногда при изображении родной природы у Пришвина встречаются обозначения цвета, похожие на постоянные эпитеты, как в народных песнях: «В лесу пестро: где белое, где черное, на черном виднеются зеленые листики»3. Ели цветут красными свечами и пылят желтой мучицей»4.

У Пришвина в произведениях о родной природе часты обозначения черный – белый – красный.

По мнению Л.В. Зубовой, «…выделение группы белое – черное – красное свойственно и символике первобытных ритуалов, и философии христианства, унаследовавшей и преобразовавшей некоторые элементы языческой символики»5.

Количественное преобладание белого, красного и черного прослеживается в самых разнообразных сферах проявления русского национального сознания.

Замечено, что самыми частотными цветами русского народного костюма являются красный и белый.

Красный был символом солнца и огня, символом радости и скорби (ср. в народных песнях «белый цветик» – символ неразделенной любви).

Но в женских костюмах для сенокоса он был посланцем «красного солнца», символом его союза с землей.

Тот же цвет, олицетворяющий праздник и радость, в темных и тусклых оттенках получал значение символа скорби. Например, на Рязанской земле в день похорон женщине полагалось быть в поневе из ткани красно-бурого цвета – цвета застывшей крови.

Белый цвет, наряду с красным, является самым частотным в расцветке традиционного народного костюма.

Если красный был символом солнца, радости и веселья (речь идет о чистом красном цвете), то белый – это цвет снега, покрывающего саваном землю. Белый цвет – это символ смерти. Белым платком покрывали голову и почти всю фигуру невесты, потому, что считалось, что замужество – это принципиально новый этап жизни женщины, еще неведомой, а потому пугающей.

Л. Ефимова отмечает, что «одежда из белого холста с вышивкой белыми нитями, как и белый домотканый платок, была обрядовой «горючей» одеждой: в ней хоронили, в белых платьях ходили на кладбище1.

Третий по частности цвет – черный. Воронежские рубахи – детали женского крестьянского костюма – расшивались черными нитями. Ученые полагают, что это удивительное пристрастие к черному цвету, характерное для отдельных местностей Воронежской и Тамбовской губерней, восходит, по-видимому, к весьма древним пластам культуры (в костюмах южных славян, в частности, в болгарском, тоже использовалась вышивка черным цветом). Это связывалось с культом матери-земли.

Генетическая память нации до настоящего времени сохранила первоначальное значение составляющих рассматриваемой триады. Анализируемые цвета, которые на протяжении тысячелетий обрастали множеством символических значений, являются самыми частотными у большинства русских писателей и поэтов, в том числе и у Пришвина.

Видя в родной природе человека, Пришвин создает антропоморфозные образы: «Возле меня стояла береза на обнаженных корнях, как на шести ногах. Две ноги впереди, две позади, а середина той и другой стороны каждая раздваивалась, и между ногами росла наполненная водой белая сыроежка»1; «Нижняя огромная еловая ветвь в поисках света кругом обогнула ствол березы и выглянув на ту сторону, нашла там маленькую ель-белолапку и накрыла ее от морозов и солнечных ожогов: она искала свет для себя, а вышло на пользу маленькой дочки2. Метафора пронизывает всю миниатюру.

«Специфика пришвинского метафорического образа в том, что материал его – особый и всегда один, - отмечает Г.П. Трефилова. – Писатель, всю жизнь известный как путешественник, открыватель того, что невидимо для нас происходит рядом – в лесу и в поле, на болоте и на озере, в любой части родной страны, именно знание русской природы испольховал для создания своего образа. «Мне необходимо нужен какой-нибудь кончик природы, похожий на человека», – говорил Пришвин»3: «С утра до вечера дождь, ветер, холод. Слышал не раз от женщин, потерявших любимых людей, что глаза у человека будто умирают иногда раньше сознания, случается, умирающий даже и скажет: «что-то, милые мои, не вижу вас» – это значит, глаза умерли и в следующее мгновение, может быть, откажется повиноваться язык. Вот так и озеро у моих ног, в народных поверьях озера – это глаза умерли, и тут вот уж я знаю там наверное – эти глаза раньше всего умирают и чувствуют умирание света, и в то время, когда в лесу только-только начинается красивая борьба за свет, когда кроны иных деревьев вспыхивают пламенем и, кажется, сами собою светятся, вода лежит как бы мертвая и веет от нее могилой с холодными рыбами»1.

Вряд ли еще у кого-нибудь «природная метафора№ фигурирует так часто и разработана с такой тщательностью, как у Пришвина. Мышление этого художника в своей первооснове есть мышление образами природы.

«Реализм, которым занимаюсь я, - писал Пришвин в одной из своих миниатюр, - есть видение души человека в образах природы.

Аналогия, взятая из жизни природы и приобретающая переносный, метафорический характер, оказывается в произведениях писателя инструментом познания и объяснения мыслей автора или душевных движений героя.

«Пришвин не только чувствовал и понимал явления родной природы, - отмечает К.Н. Давыдов. – Наша русская природа нашла в нем передатчика своих настроений. Его мятущаяся душа сливалась с душой природы, проникалась ее порывами, ее размахом. Читая Пришвина, каждый невольно почувствует, что автор говорит языком природы, мыслит ее мыслями. Живя всеми своими чувствами в связи с природой, Пришвин в то же время ставил себе основной задачей искать в природе прекрасные черты человеческой души.«Человеческое от природы неотделимо, - говорил он, - она есть часть человеческого общества.» «Я пишу о природе, а сам только о человеке и думаю»2. Сам хорошо зная родные поля и леса, особенности их растительного и животного мира, Пришвин призывает к созерцанию и соучастию читателя – своего земляка, того человека, который, как и он, внимателен к красотам природы: «Все, кто ходил по еловому лесу, знают – корни у елки в землю не погружаются, а плоско, как бы на блюдце, лежат»1.

Пришвин считал, что человек должен прислуживаться к окружающему миру, чтобы научиться жить в дружбе с самим собой2. Человеку должно быть присуще «активное сознание эволюции природы и мира, когда человек признается ответственным за ее дальнейший ход»3.

Пришвин призывал, чтобы каждый человек охранял родную природу, оберегал и защищал ее.

Окружающая Пришвина жизнь была сложной: жесткой и радостной. Радость приносила сопричастность к миру природы, ее красоте, что впоследствии стало важной темой пришвинского творчества. Пейзаж, его первозданность, его красота составляли дивную прелесть жизни писателя. Естественность природы запечатлевалась в слове, откладывалась навсегда в душе, чтобы затем стать мотивами рассказов, романа «Кащеева цепь» и других произведений.

Жажда творчества, талант заставляли Пришвина постоянно обращаться к образам природы. Корни великих литературных открытий уходят в родную почву, в ее поэтическую первозданность и глубину.

До конца дней писатель хранил он память сердца, память родины, родного края, который был наполнен глубочайшей поэзией и питал его творчество.

§3. Изображение характеров в произведениях Пришвина о елецком крае.


…К каждому я стремился как к другу.

М.М. Пришвин.

Через все творчество Пришвина – рассказы, повести, роман «Кащеева цепь», дневники разных лет – проходит изображение характеров людей, с которыми Пришвину довелось жить в елецком крае: членов семьи, друзей, учителей, крестьян. Особенно яркими предстают женские образы.

Образ матери Курымушки, «органично входящий в текст произведения, непосредственно связан с солнцем, его восходом, знаменующим прекрасный день»1.

«Мать моя вставала рано, до солнца. Я однажды тоже встал до солнца, чтобы на заре расставить силки для перепелок. Мать угостила меня чаем с молоком <…> Это угощение решило мою жизнь в хорошую сторону: я начал вставать до солнца, чтобы напиться с мамой вкусного чаю. Мало-помалу я к этому утреннему вставанию так привык, что уже не мог проспать восход солнца. Потом и в городе [Ельце] я в ставал рано, и теперь пишу всегда рано»2.

Мать Пришвина, вставая чуть свет, хлопотала на скотном дворе, в саду, на огородах, в поле, на току. Резкая и решительная, она отдавала распоряжения, бранилась с мужиками, вела во всем жесткую экономию.

«Конечно, как хозяйка, мать была скуповата, - писал Пришвин, - но нам казалось, что плохой кусок доставался не от нее, а от самой курицы, утки, индейки». А мать была героическая здоровая женщина, как бы созданная для трудовой победы над отцовским наследством. Я был любимым сыном своей матери, мне кажется, она передала мне свой завет: продолжать эту борьбу за жизнь»1.

Родина и мать в сознании Пришвина были неразделимы. «Конечно, и тело, и душа родины была моя мать – высокая, загорелая, как мне казалось, всемогущая женщина… Яблоки в саду, и ягоды, и птицы, и небо, и воля полей, и лесная таинственная тень, и вся природа – это все было в матери. Понимаю теперь в этом, - писал Пришвин впоследствии, - первое прикосновение к моей детской душе чувства родины, потому что потом, взрослым вынужденный учиться за границей, испытывал то же самое чувство, что называется тоской по родине»2.

Рядом образом матери Пришвин ставит образ Дунечки. Он писал в 1947 году о фильме «Сельская учительница»: «Я смотрю на этот фильм, как на памятник близкому мне человеку, может быть даже и матери моей»3. «Дунечка», Евдокия Николаевна Игнатова, образ которой находим в романе «Кащеева цепь», имела большое внимание на писателя и способствовала формированию его личности, определить его вкусов и выбору занятий с самого раннего возраста4.

Евдокия Николаевна показана в романе как умная, образованная женщина. После неудач, постигших ее в Москве, куда она поехала учиться, Дунечка решила «нести свет в деревню» – стать сельской учительницей.

Евдокия Николаевна начала свою деятельность в снятом ею флинеле в одном из имений Елецкого уезда (в 20 верстах от пришвинского Хрущева). Сначала дети шли неохотно, но постепенно доверие было завоевано, и через два года произошла совсем необыкновенный для тех времен случай. От одной из ближних деревень явилась делегация крестьян с предложением устроить школу на земле, выделенной ими для этого из общины. Евдокия Николаевна взяла деньги из своего приданного. Школа была выстроена; вместе с учениками был посажен фруктовый сад. Из учеников Евдокии Николаевны некоторые становились учителями, были и арономы.

Дунечка в своей работе шла без всякой помощи со стороны. Выписывала книги по педагогике и постепенно овладела искусством преподавания. Дети проверили у нее все вечера, воскресенья, праздники. Она им читала вслух, рассказывала о сторонах, где сама бывала с отцом, составляла с ними разные естественнонаучные коллекции.

Образ Дунечки в романе «Кащеева цепь», как и образ Марьи Ивановны, глубоко поэтичен. Дунечка – воплощение нового, свежего, перемены в жизни человека: «Бывает, ландыши запахнут тем, что для человека считается позорным, а бывает, от стены, облитой животными, повеет чистыми ландышами; зимой станет тебе, как весной, а летом покажется зима <…>. Так показалось вдруг Алпатову, когда он вступил в цветущий Дунечкин сад, будто он пробудился зимой, когда выпадает пороша и становится светло в комнатах. Кругом была сирень, цвели молодые яблони, на высокой траве ползали пчелы – весна, но чувство зимней свежести, скользнув, не прошло, а нарастало…»1.

Дунечке Пришвин, как он сам признается, обязан теми основами поведения, которые – хочу этому верить, а отчасти и знаю – определяют характер моего жизненного творчества»2.

Дунечка, через полвека с начала своей учительской деятельности собрала возле себя огромную семью учеников, которые стали учителями, агрономами, врачами…

Поэтично и глубоко

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: