Ядерная безопасность в постсоветском Казахстане
Мы начали строить исключительно миролюбивое государство и отказались от подхода к обеспечению собственной безопасности методом сдерживания «вероятного противника». В основу нашей внешней политики мы заложили интеграционные принципы многовекторности и взаимного доверия.
Достаточно острой проблемой для многих стран региона является неурегулированность территориальных вопросов с сопредельными государствами, что, конечно, не способствует укреплению атмосферы доверия и сотрудничества. В настоящее время азиатский субконтинент фактически изобилует «горячими точками», возникшими в результате территориальных претензий.
В этих условиях, если бы Казахстан решил сохранить ядерное оружие, дальнейшее развитие событий в регионе могло развиваться только по негативному сценарию [35, с.22].
Наличие значительного числа неурегулированных конфликтов в Азии повлекло бы за собой проблемы в сфере разоружения и контроля над вооружениями. При этом недостаток доверия между государствами неизбежно привел бы к дестабилизирующему накоплений вооружений, включая оружие массового уничтожения.
Гонка вооружений подталкивает ее участников к вооруженному противостоянию – получился бы замкнутый круг, который губителен для самих стран, непосредственно вовлеченных в конфликт, так и для всего азиатского региона в силу предсказуемости последствий военных действий в условиях обладания ядерным оружием.
В то время мы понимали, что обеспечить безопасность в регионе возможно только напряженными совместными усилиями.
Обеспечение безопасности в настоящее время уже не может являться прерогативой, каких – то отдельных «локомотивных» стран, как это было в период блокового противостояния. Необходимы совместные усилия всех государств региона, независимо от их размеров, численности населения, а также экономического потенциала.
Многополярность мира стала основной предпосылкой нового международного порядка. Это обуславливается, в первую очередь, процессом глобализации, когда мир становится все более взаимозависимым, и когда курс на решение проблем развития безопасности только за счет собственных ресурсов нежизнеспособен. Гарантией безопасности в настоящее время могут стать только коллективные усилия, проводимые в русле многостороннего сотрудничества на основе взаимного доверия.
Впервые с предложениями о создании в Азии новой модели безопасности выступил в 1992 году в Нью–Йорке на 47-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Тогда состоялось Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). Эта инициатива была продиктована необходимостью создания эффективной и универсальной структуры по обеспечению безопасности на азиатском континенте, где, в отличие от других регионов мира, подобный механизм еще не был сформирован.
Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии рассматривалось нами именно в данном контексте, именно как процесс укрепления взаимоотношений и сотрудничества азиатских государств в целях обеспечения стабильности и безопасности в регионе [35, с.25].
С самого начала инициатива о созыве СВМДА нашла поддержку практически всех азиатских государств, а также целого рода международных форумов, прежде всего Организации Объединенных Наций.
Предлагаемая модель обеспечения безопасности Казахстана заключается в следующем:
Во-первых, мы предполагаем, что приоритетное значение в построении международных отношений должны иметь региональные аспекты безопасности. Привлечение третьих стран мира или международных организаций к решению региональных проблем допустимо только в случае согласия и в интересах государств региона. Кроме того, только усиливая региональное сотрудничество, возможно, наиболее полно решать свои собственно национальные задачи в условиях взаимного взаимопроникновения интересов. Можно сказать, что регионализм является обратной стороной глобализации – если существует взаимозависимость государств, то она проявляется, прежде всего, на региональном уровне.
Во-вторых, незыблемым принципом и обязательным условием безопасности является действительное юридическое равноправие всех государств – субъектов международных отношений вне зависимости от их экономического, военного или политического потенциала. Атавизмы колониалистской психологии, которые часто проявляются в международных отношениях в виде рассуждений о «старших и младших братьях», «супердержавах», «геополитических полосах» и т.п., являются одними из наиболее опасных дестабилизирующих факторов международных отношений и должны быть изжиты [25, с.235].
В-третьих, одним из главных принципов обеспечения международной безопасности является взаимное уважение суверенитета, прав на сохранение целостности территории, невмешательство во внутренние дела государств. Очевидно, что разнообразие национальных особенностей, традиций, культур и ценностей различных государств, которое в настоящее время часто воспринимается как разобщающий фактор, пора научиться воспринимать как ценную возможность взаимного обогащения и развития [18, с.66].
В-четвертых, решение каких-либо споров между государствами возможно исключительно мирными средствами. Вооруженные силы могут быть использованы только в оборонительных целях. Механизмом реализации данной нормы должен являться совместный контроль над вооружениями.
Важнейшим аспектом обеспечения международной безопасности является принцип расширения доверия между государствами. Именно принцип Доверия должен придти на смену господствующему до сих пор в конфликтных регионах принципу военного сдерживания.
Предлагаемая модель обеспечения безопасности подразумевает органичное сочетание как военно-политических, так и социально-экономических аспектов. В частности, очевидно, что доверие в военной области совершенно логично распространяется затем и на экономические отношения. Безопасность и стабильность являются предпосылками экономического развития, в свою очередь, является залогом долговременной региональной безопасности.
Обозначенные принципы были заложены в основу СВМДА и отражены в основополагающем документе этой международной организации, а именно в Декларации, регулирующей отношения между государствами-членами Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии.
Именно в тексте данной Декларации, которая была подписана в сентябре 1999 года в Алматы на встрече министров иностранных дел государств-участников Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии, впервые были отражены базовые положения обеспечения международной безопасности на основании доктрины Доверия в Азии: уважение суверенитета и прав государств-участников, сохранение территориальной целостности, невмешательство во внутренние дела друг друга, мирное урегулирование споров, отказ от применения силы, разоружение и контроль над вооружениями, сотрудничество в социальной, торгово-экономической и культурно-гуманитарной сферах, уважение основных прав человека в соответствии с принципами ООН и международного права [18, с.7].
Эта встреча имела историческое значение. Не только потому, что это была первая встреча руководителей внешнеполитических ведомств стран-участниц СВМДА, но и в силу того важного обстоятельства, что подписание в ходе встречи Декларации о принципах, регулирующих взаимоотношения между государствами-членами Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии заложила юридические основы новой системы азиатской безопасности. Подписанию данной Декларации предшествовали долгие обсуждения, кропотливый поиск точек соприкосновения. Далеко не сразу экспертам азиатских стран удавалось прийти к решениям, шли продолжительные, а порой и острые дискуссии, особенно вокруг таких проблем, как разоружение и контроль над вооружениями, невмешательство во внутренние дела, гуманитарное измерение.
В предварительных обсуждениях участвовали представители более 20-ти азиатских государств, многие из которых впоследствии стали членами или наблюдателями СВМДА.
В настоящее время государствами-членами СВМДА являются Афганистан, Азербайджан, Китай, Египет, Индия, Иран, Израиль, Казахстан, Кыргызстан, Пакистан, Палестина, Россия, Таджикистан, Турция и Узбекистан, а государствами-наблюдателями - Австралия, Индонезия, Япония, Корея, Монголия, Украина, США, Ливан, Вьетнам, Таиланд, Малайзия.
Объединяет эти страны твердое стремление совместными усилиями создать надежную систему безопасности и сотрудничества в Азии и общее мнение о том, что построить безопасный мир возможно только сообща.
Помимо СВМДА реальное воплощение новая концепция безопасности, основанная на принципах взаимного доверия, получила в рамках так называемой «Шанхайской пятерки», членами которой являются Китай, Россия, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан [40, с. 12].
В апреле 1996 года в г. Шанхае главами наших пяти государств было подписано Соглашение об укреплении мер доверия в военной области в районе границы. Это был, первый пример практической реализации провозглашенной Казахстаном политики Доверия в военной области. Однако уже в 1997 году наши страны заключили следующее знаковое Соглашение о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы.
В рамках «Шанхайской пятерки» удалось достичь соглашений о транспарентности военной деятельности, снижении активности в приграничной полосе, урегулировании пограничных вопросов, включая территориальные, о регулярном обмене информацией о военной деятельности, сотрудничестве в области борьбы с международным терроризмом, контрабандой наркотиков и оружия, нелегальной миграцией и т.д. такого в Азии ранее никогда не было.
Достигнутые в рамках «шанхайской пятерки» договоренности, стали мощным шагом к обеспечению безопасности не только на континенте, но и в мире в целом.
Явным показателем перспективности развития форума и важным шагом на пути обеспечения безопасности в регионе стало подключение к деятельности «шанхайской пятерки» Узбекистана. Не исключено, что что нынешний форма «пятерки» будет расширен, и не только за счет Узбекистана, но и других стран. Повышенный интерес к «Шанхайской пятерке» проявляют Монголия, Иран, Индия и Пакистан.
Таким образом, есть все основания полагать, что в будущем данный форум может преобразоваться в надрегиональную организацию.
Концепция построения международной безопасности на принципах взаимного доверия продемонстрировала свою эффективность в Азии. Соглашения, достигнутые в рамках «Шанхайской пятерки» и СВМДА. Создали принципиально новую реальность на континенте, характеризующуюся более высоким уровнем безопасности, взаимовыгодного сотрудничества, как в военной, так и политической сферах [25, с.101].
Реальным выражением политики Доверия и символом новой модели безопасности стал отказ Казахстана от ядерного оружия и процесс создания в Центральной Азии безъядерной зоны.
Достаточно символично в этом плане, что в рамках СВМДА египетский лидер М.Х. Мубарак также выдвигал инициативу создания безъядерной зоны на ближнем Востоке.
В этих условиях опыт, наработанный в рамках создания системы безопасности в Азии, может быть использован при построении основ глобальной безопасности. Наполнит их новым содержанием.
Казахстан предлагает строить новую модель глобальной безопасности на базе взаимодействия региональных подсистем, таких как ОБСЕ, СВМДА. При этом данный механизм ни в коем случае не подменяет собой существующую систему, основанную на Уставе ООН, а лишь дополняет ее.
Текущая практика международных отношений демонстрирует нам некоторое снижение роли ООН. Если этот процесс будет продолжаться, то возможно торпе6дирование общей системы глобальной безопасности должна модифицироваться.
Основную ответственность за обеспечение стабильности в мире в современных условиях должны взять на себя региональные подсистемы безопасности, осуществляющие свою деятельность под эгидой ООН.
Только создание такой системы сможет обеспечить тот необходимый, мирный и стабильный диалог между цивилизациями, которого человечество добивается на протяжении уже нескольких тысячелетий.
Наивное предвкушение тотального мира, безопасности и комфорта, мифология обыденного сознания западного человека возлагала на распад СССР и коммунистического блока, обернулось горьким разочарованием.
Мир не стоит на месте: баланс в нем сменяется дисбалансом, интеграция - дифференциацией, конвергенция - дивергенцией, и эта переменчивость эволюции подсказывала, что за сложившимся в 70-80-е годы XX века относительным силовым паритетом грядет фаза диспаритета. Не абсолютны были и субъективные гаранты и агенты стабильности: фактом безвременного отрешения от власти Президента СССР М.С. Горбачева как бы предопределялась «роковая» непредсказуемость политических судеб его последователей – прежде всего, в России как основной правопреемнице СССР, а затем и в других постсоветских республиках. Мир не мог просчитать всех возможных вариантов развития событий на постсоветском пространстве. В этой неопределенности возникала волна самых разных предложений о дальнейшей судьбе новых государств.
Мировому сообществу оставалось только надеяться на реализацию оптимальных вариантов развития и относительный период стабильности до окончательного сформирования всех необходимых институтов государственного устройства стран Содружества.
Казахстан более всех оправдал обращенные к нему мировым сообществом надежды [27, с.114].
Будущим исследователям нашего времени не может не броситься в глаза, что первым криком души новорожденной Республики Казахстан было «Закрыть полигон!», и вся биография обновленного Казахстана – это небывалый прецедент преобразования ядерных материалов и технологий из оружия взаимной острастки и запугивания, террора, нестабильности, шантажа и насилия в орудие мира, безопасности, сотрудничества, добрососедства и диалога.
Как уже было сказано, сообразуясь с волей народа Казахстана, осознавая ответственность перед будущим нации и отвечая интересам государственности и независимости, 29 августа 1991 года президент подписал Указ № 409 «О закрытии Семипалатинского испытательного ядерного полигона».
Закрытие Семипалатинского полигона являлось первым и уникальным в атомной истории прецедентом, когда государство добровольно и в одностороннем порядке свернуло весь комплекс работ на своей территории по экспериментальным взрывам ядерных и термоядерных зарядов.
Здесь стоит обратить внимание на это достаточно важное обстоятельство. Ведь, как правило, те или иные государства могли, сообразуясь с той или иной политической ситуацией, просто временно прекратить испытания. Такие прецеденты уже были и они известны. Но недостатком таких шагов являлось то, что сами полигоны продолжали поддерживаться в «холостом» режиме, а заранее приготовленным боевым зарядам только оставалось ждать своего следующего часа. И, соответственно, при желании или изменившихся обстоятельствах, руководство ядерного государства могло в любой момент восстановить процесс опытных взрывов и заниматься дальнейшим планированием одиночных или серийных испытаний [17, с221.].
В нашем случае, мы не просто прекратили всевозможные испытания ядерного оружия, мы устранили сам корень зла – даже потенциальную возможность каких-либо ядерных взрывов.
Но сделано только полдела. Было понятно, что необходима не только отмена последующих взрывов, но и исправление последствий предыдущих. И после исторического решения встал вопрос о принятии целого комплекса мер, направленных на ликвидацию или, по крайней мере, снижение негативных последствий атомных испытаний на экологию прилежащих земель и здоровью людей, живущих в зоне экологического бедствия. Было много споров, кому должно в дальнейшем принадлежать ядерное оружие, но, насколько нам известно, не было ни одного спора, кому должны принадлежать проведенные ядерные взрывы и их многочисленные последствия. В первую очередь, мы сочли необходимым хотя бы формально определить те территории, которые подверглись наиболее разрушительному влиянию ядерных испытаний и по многим категориям подходившие под определение «зона экологического бедствия». В постановлении № 708 Правительства Республики Казахстан был определен список районов экологического бедствия, граничащих с Семипалатинским ядерным полигоном.
Закрытие полигона – это не просто уничтожение всей его губительной инфраструктуры и запрет на испытания, это долгие годы реабилитации зараженных земель, рекультивация почвы и окружающей среды, восстановление биопотенциала и помощь больными психологически надломленным людям, полвека, живущим рядом с атомной смертью. Это долгий и трудный процесс.
21 декабря 1991 года в Алматы было принято «Соглашение о совместных мерах в отношении ядерного оружия», а также 30 декабря 1991 года в Минске - «Соглашение между государствами – участниками Содружества Независимых Государств по стратегическим силам». Алматинское соглашение предусматривает невозможность применения ядерного оружия в одностороннем порядке без согласования с главами государств – участниками Алматинского соглашения.
Минское соглашение также предусматривало невозможность использования коллективного ядерного оружия без согласований и консультаций со всеми государствами СНГ.
Двойное соглашение, достигнутое в Алматы и Минске, в принципе может обеспечить всем нам надежную защиту территориального суверенитета и выступать гарантиями нашей ядерной неприкосновенности. В соответствии с соглашениями, лидеры государства Содружества, признавали Россию правопреемником бывшего СССР. В том числе, и в отношении ядерного оружия. Это позволило Российской Федерации войти в состав постоянного Совета Безопасности ООН как государству, оставившему за собой ядерное наследство Советского Союза. В свою очередь, Россия обязалась признать суверенитет и территориальную целостность образованных суверенных республик. В отношении же ядерного оружия предполагалась передача ядерной кнопки Президенту России с гарантиями о том, что использование красной кнопки возможно только с коллективного согласия и консультаций со всеми государствами СНГ, обладавшими тогда ядерным оружием, то есть Казахстаном, Украиной, Беларусью.
Однако, вопреки нашей воле и взаимным обязательствам, достигнутые договоренности подверглись первому испытанию.
Уже 25 декабря 1991 года Президент Российской Федерации издал Указ «О повышении надежности боевого управления стратегическими ядерными силами Объединенных Вооруженных Сил СНГ в чрезвычайной обстановке». В рамках этого Указа предполагалось использование атомного оружия без согласия стран, на территории которых оно было размещено, и без консультаций с другими государствами Содружества [33, с.93].
Таким образом, оно серьезно и кардинально входило в противоречие с Алматинским и Минским соглашениями. Причина Указа Б. Ельцина понятна: возможны чрезвычайные ситуации, когда лимит времени не позволял выдержать условие гарантированного ответного уничтожения вероятного противника в случае внезапного ядерного нападения. Но развитие внешнеполитического ситуации явно не соответствовало принятому в одностороннем порядке решению. Согласно Договору о РСМД, ракеты средней и малой дальности ликвидируются. Известно, что подлетное время того типа ракет составляет около 6-7 минут.
Без вступления Договора о РСМД в силу доводы российской стороны можно было принять, а в последующем юридически оформить.
22 мая 1992 года Казахстан в качестве одной из равноправных сторон Договора о стратегических наступательных вооружениях (СНВ-1) подписал Лиссабонский протокол о нераспространении постепенном демонтаже и вывозе ракетно-ядерного оружия, взяв на себя обязательство освободиться от ядерного оружия и объявив свою территорию безъядерной зоной.
20 ноября 1992 года в Алматы Президент принял американскую делегацию, в которую входили сенаторы Конгресса США и специалисты в области политических и военных проблем. Возглавляли делегацию председатель комитета Сената по вооруженным делам Сэм Нанн и член комитета Сената по международным связям Ричард Лугар.
Касательно практических проблем разоружения, было оглашено решение Сената о выделении около 800 миллионов долларов для финансирования перевозок, демонтажа и ликвидации ядерного оружия, находящегося на территории стран Содружества Независимых Государств [6, с.12].
Между США и Республикой Казахстан 24 сентября 1993 года было парафировано рамочное соглашение. По этому соглашению, Соединенные Штаты обязались предоставить техническую и финансовую помощь в решении текущих и неотложных задач ядерного разоружения: ограничение стратегических ядерных боеголовок и средств доставки; контроль над ядерными материалами и их радиоактивная защита; аварийное оборудование для внештатных и экстремальных ситуаций; организация оперативного канала межправительственной связи, системы контроля за экспортом в Казахстане.
Таким образом, спустя год после Лиссабона мы сделали конкретный шаг на пути к полной ликвидации стратегических ядерных вооружений.
В этот же знаменательный год решением Верховного Совета нашей республики мы первыми из стран СНГ ратифицировали Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), который был подписан годом ранее, 30 декабря 1991 года.
Членство в Договоре о нераспространении ядерного оружия – это, пожалуй, один из самых важных шагов, сделанных нами на пути к безъядерному будущему. ДНЯО вот уже четверть века является нормой международного права и самой авторитетной формой коллективных усилий в процессе всеобщего разоружения и нераспространения. Поэтому вступление в Договор о нераспространении на правах неядерной державы стало юридическим подтверждением нашего безъядерного статуса [17, с.188].
28 марта 1994 года состоялась встреча Бориса Ельцина, о том чтобы подписать Соглашение о выводе всех находящихся в Казахстане ядерных боеголовок в Россию в течение 14 месяцев и демонтаж всех шахтных пусковых установок для ракет СС-18 в течение ближайших 3-х лет. В соглашении было оговорено, что Казахстану возмещается стоимость ядерных материалов, содержащихся в ядерных боеголовках. Особых проблем с вывозом и транспортировкой ядерных боеголовок не возникло и, строго выдержав оговоренные сроки, 25 апреля следующего года инженерно-военные части успешно вывезли все стратегическое и тактическое ядерное оружие на территорию России.
Начиная с 1994 года, в рамках Соглашения между Правительствами Казахстана и США, в местах расположения шахтных пусковых установок был ускоренными темпами проведен комплекс работ, включающий химическую и аналитическую оценку типов и уровня загрязненности, ликвидацию инфраструктуры ШПУ, рекультивацию площадок до состояния земель, рекомендованного для хозяйственного использования международными и национальными стандартами, который был успешно завершен в 1998 году.
В рамках очень важной и конструктивной совместной казахстанско-американской программы «Совместного сокращения угрозы» в 1998 году были начаты работы по ликвидации унифицированных заправочных комплексов складов ядерного оружия, предварительное обследование которых проведено в 1997 году.
Важно было обеспечить не только процесс ликвидации ядерного оружия, но и принять меры к тому, чтобы наша страна даже гипотетически не могла стать источником постоянной угрозы и напряжения.
Заключение мировым сообществом Договора о всеобщем запрещении испытаний ядерного оружия поставило насущный вопрос о необходимости полного отказа от ядерного оружия, поскольку никто не может полагаться на надежность такого оружия без его испытаний.
Поэтому можно понять непосредственный интерес мирового сообщества к развитию методик контроля, необходимости глобального мониторинга всех ядерных взрывов.
Наша территория, конечно, должна быть свободна от ядерного оружия, но она может быть связана «мирными» механизмами обеспечения глобальной и региональной безопасности в рамках всеобщих Договоров по разоружению и нераспространению [8, с.120].
Поэтому нет ничего удивительного в том, что, начиная с 1993 года, совместными американо-казахстанскими командами на степных просторах Казахстана ведутся сейсмологические исследования строения Земли и мониторинг подземного испытания ядерного оружия. И в перспективе планируется создание Центра сейсмических данных.
Совместные американо-советские эксперименты по контролю за испытаниями показали, что территория Казахстана может служить почти идеальной площадкой по мониторингу не только испытаний договорных сторон, но и ядерных испытаний других стран.
Это обусловлено следующими причинами:
1) особенности геологических структур северных и северо-восточных районов Казахстана состоят в том, что распространяемые в результате ядерных испытаний сейсмические волны испытывают наименьшее сопротивление и их амплитудных характеристики не ослабевают достаточно сильно даже на протяженных расстояниях;
2) территориально Казахстан расположен в самом центре Евразии, в низинной части континента, что позволяет легко обнаруживать сейсмически спокойные точки.
Совместный проект Национального ядерного центра Республики Казахстан, созданного на базе Семипалатинского ядерного полигона, и Атмосферной обсерватории Ламонт - Догерти Университета Колумбии позволил разработать восемь широкополосных сейсмических станций, оптимальных для задач контроля как естественных, так и антропогенных источников. Часть разработанных станций вошла в сеть станций Международной системы контроля в рамках Всеобъемлющего договора о запрещении ядерных испытаний.
Мониторинг взрывов мощностью более 10 килотонн обеспечивается существующими национальными сейсмическими сетями, которые обеспечивают и контроль более «слабых» событий в виде землетрясений и маломощных взрывов на региональных расстояниях менее 2500 км.
Основная цель конверсионных проектов – демилитаризация промышленности. Развитие национальной экономики, обеспечение занятости ученых и специалистов, которые были или могут быть заняты в производстве вооружения. О существенном вкладе Казахстана в этом направлении говорят примеры ряда открытых и действующих с 1994 года предприятий, таких как: СП «Нурсат» - крупнейшая в Казахстане спутниковая сеть телекоммуникаций с уставным фондом около20млн. долл., СП «КК Интерконнект» - пионер в области производства в Казахстане бытовой электроники и персональных компьютеров с уставным фондом около 12 млн. долл., предприятие «БИОТИМ» по производству лекарственных препаратов широкого спроса, созданное при содействии Фонда Нанна – Лугара, и некоторые другие.
На протяжении последних нескольких лет, экспортируя ядерную и неядерную продукцию на внешний рынок, Казахстан и впредь намерен придерживаться общей стратегии членов «ядерного клуба» и развивать усилия, направленные на укрепление международной безопасности [28, с.135].
В 1997 году по результатам заседания казахстанско-американской совместной комиссии было принято решение о создании в Казахстане Ассоциации «Института по проблемам нераспространения». Эта задуманная на стыке науки и политики структура призвана экстренно реагировать на повышения ядерных «температур» в мире, своевременно анализировать, прогнозировать, предупреждать и предлагать рекомендации по устранению возможных опасностей в области нераспространения.
Таким образом, верный своему выбору Казахстан продемонстрировал миру пример галантного и элегантного строительства такого безъядерного мирного геополитического коридора, от которого не пострадал ни один народ и ни один человек на Земле и который обернулся благом всему человечеству
1.4 Национальная безопасность, сущность и приоритеты Республики Казахстан
Мы далеки от мысли и намерений основательно и подробно разбирать современные многочисленные теории будущего глобального устройства или переустройства мирового порядка и динамики геополитических процессов.
Отдавая должное глубине затрагиваемых вопросов и научным знаниям авторов известных геостратегических концепций, должен отменить, что, к сожалению, все они ограничиваются или прогнозами гибели мира, или опровержением этих прогнозов.
Из этих прогнозов часто следует, что какая – то сверхдержава останется сверхдержавой, если будет слушаться такого-то политолога – аналитика, или престанет быть таковой, если какая-нибудь другая держава вздумает, посмотреть налево, а не направо или воспользоваться услугами другого политолога – аналитика. И речь идет зачастую даже не о самом уровне аналитики наподобие: «Если страны А и Б подружатся друг с другом, то стране С в регионе делать нечего. А если они поссорятся друг с другом, то в регионе можно сформировать равносторонний треугольник АБС». Не только.
Углубление в теоретические недра создает впечатление, что некоторые аналитики – футурологи основывают свои прогнозы не на логике, а на кофейной гуще. И прав, и велик будет тот «теоретик», чье мнение случайно совпадет с будущей суровой действительностью [28, с.112].
Особенно максимальный уровень абсурдизма «достигнут» в некоторых концептуальных теориях ядерной стратегии и тактики. Несмотря на толстые борозды околонаучных теоретических построений, здесь еще огромный слой невспаханной почвы для логичного и алогичного распутывания ядерного клубка.
Возьмем, к примеру, понятие «приемлемого ущерба». Если избавится от словесной мишуры, то смысл концепции «приемлемого ущерба» означает, что стратегическая победа в ядерном конфликте с предварительной оценкой степени «приемлемости» или «неприемлемости» гражданских и военных потерь абсолютно обеспечена, так как мы победим в большей степени, нежели противник. Скажем, из 100 миллионов при «приемлемом ущербе» останется около 40 миллионов, в то время как мы нанесем противнику «неприемлемый ущерб», при котором из 100 миллионов населения условного противника останется 10 миллионов. Можно начинать ядерную войну?
Допустим, в результате конфликта с государством, имеющим крайне слабое ядерное вооружение, допущено нанесение ответного, единственного успешного ядерного удара по столице. Можно ли считать «приемлемым ущербом» уничтожение столицы и гибель ее многомиллионного населения? Не позавидовали бы мы тому стратегу, который бы стал успокаивать жителей этой столицы в случае возможности малой ядерной войны тем, что это, мол, вполне приемлемый ущерб.
Конечно, существует много геостратегических и геополитических факторов, их можно привести сколько угодно и какие угодно, но, тем не менее, доказательств не требует только одно утверждение: все так называемые ядерные стратегические и тактические концепции – это издевательство над здравым смыслом и сплошная казуистика. Но от этой казуистики зависят судьбы Человечества. Не слишком ли разные весовые категории между «приемлемым ущербом» и миллионами мирных людей.
К счастью, главы государств в своей политике руководствуются не отвлеченными теоретическими, а прежде всего, практическими соображениями. Они обязаны понимать, что мир гораздо сложнее любой самой толстой и признанной монографии, и после сигнала «Game over» политическую игру невозможно будет начать сначала, с нулевой отметки времени.
Но всё это, конечно, условность. Однако сделать некоторые замечания по поводу тенденций в области обеспечения режима глобальной и региональной безопасности необходимо.
Теоретические пожелания часто рушатся под напором однобокой реальности. Проявления же этой действительности состоит в возникновении новой реальности - мультиполярного ядерного мира с образованием двух систем из официальных ядерных держав и ядерных стран Движения неприсоединения.
Однополярность довольно скоро придёт в упадок, так как возросшее число региональных держав и их чёткая независимая и весьма своеобразная внешняя политика вряд ли способствует возникновению культа абсолютного авторитета только одной, пусть даже глобальной, сверхдержавы. Возвращающий военный и экономический потенциал какой-либо региональной сверхдержавы автоматически ослабляет, позиции других крупных ядерных держав неизбежно приведет к тому, что их доминирующее влияние и абсолютный авторитет рано или поздно сузятся до пределов границ их непосредственного влияния [17, с.22].
Даже притом, что совокупный силовой потенциал «Большой пятерки» будет неизмеримо выше соответствующего потенциала отдельной региональной державы или сравним с совокупным военным потенциалом отдельного регионального блока.
Но, как показывает динамика развития отдельных стран, это временное явление, особенно если перед обществом-нацией ставится задача сверхнормативного усиления военной составляющей. В результате, понимания невозможность тотального распространения своего влияния, отдельные региональные «центры силы» могут вообразить, что, по крайней мере, достижение хотя бы отдаленного военного паритета – вещь достижимая и будут прилагать для достижения этой гипотетической цели соответствующие усилия.
Таким образом, с точки зрения международного права, мировой баланс достигается за счет существования двух категорий стран, обладающих ядерным потенциалом. С одной стороны, это страны, имеющие ядерное оружие и соответствующий ракетно–авиационный комплекс де-юре и де-факто. И, с другой стороны, целый ряд стран, обладающих ядерным потенциалом де-факто.
К первой категории относят ядерные державы – участницы и инициаторы Договора о нераспространении, а именно: США, Российская Федерация, Китай, Франция и Великобритания. То есть страны, имеющие ядерное оружие де-юре и де-факто (в рамках Договора).
Ко второй категории относятся страны, имеющие ядерное оружие, но не являющиеся участниками Договора о нераспространении, а именно: Индия, Пакистан, Израиль. То есть неприсоединившиеся страны, которые, обладая ядерным оружием, входят в противоречие с Договором о нераспространении. В перспективе к этому ядерному блоку может примкнуть ряд «пороговых» стран, например Бразилия, Северная Корея, Ирак, Иран и т.д. [16, с.22].
Сейчас нет особого смысла подробно говорить об условности такой классификации и тем более попытки противопоставить эти две категории друг другу. Конечно, с одной стороны, очевидна несоразмерность ядерных потенциалов этих двух блоков: «договорного» и «неприсоединившегося». Вряд ли в ближайшем будущем ядерный потенциал неприсоединившегося блока достигнет хоть приближенного паритета с соответствующим потенциалом договорного блока. Это касается и обычных видов вооружений.
Но все это, повторяясь, в ближайшем будущем. В перспективе же неизбежно возникнет ситуация, когда если так можно выразиться, разность «ядерных» потенциалов двух перечисленных блоков, ДНЯО и ДН, существенно сократится. В достижении ядерного паритета существенные факторами будут следующие:
Продолжающиеся процессы по ограничению ядерного оружия между основными носителями ядерного оружия – США и России – в рамках взаимных Договоров СНВ-3;
Одностороннее ядерное разоружение одной из ядерных членов ДНЯО из-за причин социально-экономического характера и приводящего к уменьшению ядерного потенциала ДНЯО;
Невозможность дальнейшего расширения и ядерной экспансии среди стран – участников Договора о нераспространении в случае их твердой приверженности основным принципам Договора;
Раскол участников ДНЯО