Каспийская нефть
Дело в том, что экспортный товарный поток, движущийся из Центральной Азии через Россию, сшивает Урал, Поволжье, Западную Сибирь, Дальний Восток в единое целое. Если этот поток пойдет через альтернативные пути, вполне вероятно, обострится проблема территориальной целостности России. А при возрастании роли Китая в восточной части России данный процесс чреват еще большими неприятностями».
Однако главную транспортную проблему центральноазиатско-каспийского региона на данный момент составляет проблема транспортировки предназначенной на экспорт новой нефти, объем добычи которой в указанном регионе в ближайшие 7–10 лет может достигнуть 60–80 млн. т в год. Суть этой проблемы – в выборе маршрутов для главных нефтепроводов.
Одно время в России считали, что основным трубопроводом для перекачки нефти на западные рынки с гигантского месторождения Тенгиз в Казахстане, равно как и с ряда других нефтяных месторождений в республиках Средней Азии, станет нефтепровод, сооружаемый Каспийским трубопроводным консорциумом (КТК) под эгидой правительств России, Казахстана и Омана с участием нескольких международных нефтяных компаний, включая российскую «ЛУКойл» и американские «Шеврон», «Арко», «Мобил», «Амоко», «Орикс». Трубопровод протяженностью 1500 км должен пройти в основном по территории России и закончиться в новом экспортном нефтяном терминале в Новороссийске. Бесконечные рассуждения о КТК в российских СМИ ведутся несколько лет, но его строительство фактически застопорилось: уже не раз менялись состав консорциума и доли в нем отдельных его участников, а каких-либо реальных подвижек в самом его строительстве пока не видно. По заявлению генерального директора КТК, строительство трубопровода должно начаться в 1999 г. Первоначальная пропускная способность трубопровода составит 28 млн. т нефти в год.
В планы российского руководства также входило поставить под свой контроль и транспортировку новой нефти с азербайджанского шельфа Каспия. Первым успешным шагом России в этом деле была организация транспортировки так называемой ранней бакинской нефти по быстро восстановленному нефтепроводу Баку-Гроэный-Тихорецк-Новороссийск, начавшему функционировать в апреле 1998 г.
Однако в последнее время стало ясно, что основной поток новой нефти с обеих сторон Каспия обойдет Россию, лишив ее не только прибылей за перекачку, но, что самое существенное, контроля за новыми важнейшими нефтяными артериями.
Речь идет, во-первых, о том, что Казахстан, Узбекистан и Туркменистан фактически уже склонились к тому, чтобы транспортировать значительную часть своей нефти через Каспийское море до Баку и далее на запад по ныне проектируемому нефтепроводу по дну Каспийского моря. Этот проект усиленно поддерживается правительствами Азербайджана и Турции, а также Соединенными Штатами. Как отмечалось в российской прессе, «надо смотреть правде в глаза: Азербайджан не только не интересуется мнением России, он действует вопреки этому мнению и все больше ориентируется на США и Турцию. Как заявил… Гейдар Алиев в ходе встречи с послом США в Баку Стэнли Эскудеро, Азербайджан дал официальное согласие на прокладку трубопровода. Это согласие, по его словам, последовало в ответ на просьбу администрации США». В марте 1998 г. на встрече региональных министров иностранных дел в Стамбуле Турция, Грузия, Азербайджан, Казахстан и Туркменистан (Россия на встрече представлена не была) в совместном коммюнике одобрили идею коридора восток-запад для экспорта каспийской нефти, включая трубопроводы через Каспий. (Ныне термин «коридор восток-запад» – эвфемизм для выражения «в обход России»!) В частности, в апреле этого года американское Агентство по торговле и развитию (АТР) выделило правительству Туркменистана 750 тыс. долл. для финансирования предварительного технико-экономического обоснования проекта прокладки газопровода по дну Каепия.
Небезынтересно, что туркменское правительство выбрало для подготовки ТЭО американский нефтегазовый концерн «Энрон», что вызвало глубокое удовлетворение госдепартамента.
Таким образом, можно констатировать, что Баку превращается в главный центр складывающего антироссийского геополитического союза США–Турции и «новонезависимых» государств».
Насколько можно судить, США хотят использовать этот газопровод для того, чтобы проложить дорогу туркменскому газу на Украину и в страны Западной и Восточной Европы и постепенно вытеснить с этих рынков российский газ, подрывая тем самым позиции «Газпрома». В условиях формального раздела дна Каспийского моря между прилегающими государствами, начатого соглашением на этот счет Б. Ельцина с Н. Назарбаевым от 6 июля 1998 г. Россия вряд ли сможет воспрепятствовать прокладке этих трубопроводов.
Во-вторых, близится к завершению прокладка нового нефтепровода от Баку до грузинского порта Супса на Черном море, который должен войти в строй действующих к весне 1999 г.
В-третьих, имеется ряд серьезных проектов перекачки нефти и газа из центральноазиатского региона в юго-западном и юго-восточном направлениях. Как отмечалось выше, несмотря на то, что США активно блокируют какие бы то ни было сделки республик СНГ с Ираном, Туркменистан уже проложил газопровод в Иран. Учитывая то обстоятельство, что Ашхабад никак не может договориться с Москвой о взаимоприемлемых условиях транспортировки своего главного продукта – газа – через российскую территорию, правительство Туркмении энергично ищет импортеров для своего газа на других направлениях. Интенсивный диалог с иностранными инвесторами дает ему основание утверждать, что уже в конце 1998 г. начнется строительство газопровода протяженностью 1500 км через территорию Афганистана до пакистанских потребителей. «Боевые действия в Афганистане не помешают строительству газопровода Давлатабад (Туркмения) – Афганистан – Мултан (Пакистан)», – считает постоянный представитель туркменского правительства в этом проекте, бывший министр нефтегазовой промышленности Туркмении Годжмурад Наз-джанов. Он заявил ИТАР-ТАСС, что «руководители движения «Талибан» и Северного альянса выразили готовность содействовать реализации проекта». Газопровод будет строить международная компания «Сентгаз», акционерами которой являются в основном компании дальнего зарубежья, в том числе американская фирма «Юнокал Сентрал Эйша», которой принадлежит 36,5%.
Во время визита в КНР президента Туркмении С. Ниязова в начале сентября 1998 г. он подробно обсуждал с китайским руководством планы реализации крупнейшего газопровода Туркменистан-Китай-Япония, мощностью 30 млрд. куб. м в год и протяженностью 6700 км. ТЭО этого «проекта века» разрабатывается Китайской нефтяной инженерно-строительной корпорацией, работающей в Туркменистане еще с 1992 г. Ныне к этому проекту присоединились японская «Мицубиси корпорейшн» и американская компания «Экссон». Руководители этих компаний считают экспорт газа из Туркмении в Юго-Восточную Азию более выгодным и надежным вариантом, чем аналогичные поставки из России.
Осенью 1997 г. Казахстан подписал с КНР два межправительственных соглашения – «О сотрудничестве в области нефти и газа» и «О прокладке двух нефтепроводов» – из Западного Казахстана в Западный Китай и Иран. Речь идет о транспортировке нефти двух крупнейших месторождений: Актобему-найгаз и Узеньмунайгаз. Контрольные пакеты обоих этих предприятий принадлежат китайцам. При подписании соглашений Ли Пэн, бывший в то время премьером Госсовета Китая, заявил, что срок строительства нефтепровода от Узеньского месторождения в Синьцаян, протяженностью в 3000 км, составит 60 месяцев и его разработка начнется немедленно.
Однако главный вопрос транспортировки новой нефти региона – путь Основного экспортного трубопровода, который обсуждается уже в течение нескольких лет. Судя по всему, к настоящему времени вопрос этот решен окончательно. Предпочтение отдано турецко-грузинскому проекту о строительстве нефтепровода Баку-Джейхан (глубоководный турецкий порт на Средиземном море). Его протяженность составит около 2000 км, а ориентировочная стоимость – 3,5 млрд. долл. Естественно, что ни у одной из стран-экспортеров, которые будут пользоваться этим нефтепроводом, таких денег нет. Его могут дать только западные инвесторы. США и Турция усиленно лоббировали этот проект. Фактически Вашингтон рассматривает его реализацию как свою важнейшую внешнеполитическую и внешнеэкономическую задачу. С этой целью в США уже давно было создано на правительственном уровне под эгидой Совета национальной безопасности несколько рабочих групп, занимавшихся внешнеполитическими, энергетическими и коммерческими аспектами этого проекта. Окончательный его выбор был сделан на состоявшейся в конце мая 1998 г. в Стамбуле конференции представителей заинтересованных государств и нефтегазовых компаний, озаглавленной «Перекрестки мира». Она была организована турецким правительством совместно с американским агентством по торговле и развитию и министерствами торговли, энергетики, транспорта и госдепартаментом США. Основным докладчиком на конференции был президент Грузии Э. Шеварднадзе.
Выступая в Стамбуле, Ф. Пенья, занимавший в то время пост министра энергетики США, официально объявил о новой «инициативе Каспийского моря», суть которой сводится к решению о том, что основным трубопроводом для экспорта нефти с обоих берегов Каспия будет трубопровод Баку-Джейхан, проложенный через территории Азербайджана, Грузии и Турции. Подчеркивая значение этого решения, принятого в Вашингтоне, Пенья отметил, что впервые в истории их существования три американских правительственных агентства, связанные с кредитованием подобных проектов и гарантиями осуществляемых в них частных вложений, а именно Агентство по торговле и развитию, Экспортно-импортный банк (Эксимбанк) и Корпорация по частным инвестициям за рубежом, будут работать вместе над указанным проектом в рамках специально созданной рабочей группы по каспийскому финансированию. Более того, как следовало из выступления американского министра, президент США берет этот проект под свой непосредственный контроль, поскольку указанная рабочая группа будет отчитываться перед межведомственной группой по Каспию, созданной при Белом доме. «Подобное внимание со стороны политиков высокого уровня поможет обеспечить, чтобы в каспийском регионе американские коммерческие интересы работали в единстве с американскими дипломатическими интересами», – подчеркнул Пенья.
Президент Эксимбанка Дж. Хорман заявил на конференции, что более четверти бюджета его банка в 1999 г. будет связано с каспийским регионом. По его оценке, строительство трубопровода Баку-Джейхан обойдется примерно в 3 млрд. долл. Однако, подчеркнул он, отвечая на вопросы журналистов, «нет предела сумме денег, которые мы готовы выделить под указанный проект. Директор Корпорации по частным инвестициям за рубежом Дж. Мунос подчеркнул, что предложения по инвестициям в регион, включая инвестиции в трубопроводы, уже зарегистрированные в корпорации, составляют 10 млрд. долл.
График дальнейшей работы предусматривает скорейшее окончательное определение маршрута, а также тарифов, налогов и т.д. При этом представители США усиленно жмут на правительства соответствующих стран с целью добиться как можно более льготных условий.
Старт «инициативы Каспийского моря» недвусмысленно означает, что Соединенные Штаты вкупе со своими новыми друзьями в СНГ эффективно оттеснили Россию от основного экспортного трубопровода. Хотя Пенья и его американские коллеги успокоительно рассуждали о безусловном «российском присутствии» во всем этом деле, ссылаясь на участие «ЛУКойл» в разработке каспийской нефти, на конференции «Перекрестки мира» всем было ясно, что надежды российских руководителей пустить основной поток новой нефти Каспия через территорию России оказались всего лишь маниловскими прожектами.
Несколько ранее, объясняя в одном из подкомитетов сената невозможность направить основной нефтепоток через Иран, представитель администрации весьма откровенно высказался и по адресу России: «Иран является конкурентом, а не партнером, когда речь идет об экспорте нефти и газа… Туркменистан и Казахстан, испытавшие значительные трудности при экспорте своего энергосырья через одного их конкурента в России, не должны позволить, чтобы их независимость и их экономическое благосостояние стали ныне заложником другого».
3.2 Каспийская нефть и позиция США («Не только нефть»)
Колоссальная заинтересованность США в бывшей советской Средней Азии объясняется не только стремлением Вашингтона не допустить «восстановления империи» или его установкой на контроль над гигантскими запасами углеводородного топлива в регионе. Речь идет также о более широких геополитических интересах США в Евразии. Помимо всего прочего теория весьма популярного в первой половине века Хэлфорда Маккиндера – одного из основателей геополитики – давит на умы американских политиков. И хотя З. Бжезинский в своей нашумевшей статье «Геостратегия для Азии» предлагал правящим кругам США «поделиться» своей сферой влияния в среднеазиатских республиках (а в перспективе, по-видимому, и их южной территорией) с Китаем для умиротворения последнего, это его предложение диктовалось не мышлением геостратега, а психологией убежденного антисоветчика, стремящегося ныне любыми способами «добить» Россию24.
В нынешних условиях, когда руководство США ставит перед собой почти непосильную задачу доминирования на континенте Евразии (отступив от более скромной традиционной американской цели недопущения господства в Евразии какой-то одной отдельно взятой державы региона), господство в Центральной Азии необходимо Соединенным Штатам не для «дележа» ее с КНР, а для создания геополитического бастиона и против России, и для сдерживания возможных будущих державных экспансионистских амбиций крепнущего Китая. И в этом плане геополитические заветы Маккиндера безусловно играют определенную роль.
При всех собственных пересмотрах своей знаменитой концепции евразийского «хартлэнда» – по его теории, ключевой территории для доминирования над Евразийским материком и всем миром – прикаспийский регион всегда включался им в «хартлзнд», т.е. «сердцевинную» территорию российско-советской империи. Более того, в ряде геополитических раскладок Маккиндера и его последователей этот регион рассматривался как важнейшая составная часть так называемого осевого района хартлэнда. Именно такого рода соображения играют существенную роль в выработке геостратегии Вашингтона в Азии25.
Первоначально руководство Соединенных Штатов избрало в качестве основных баз своего влияния и деятельности в новых государствах Центральной (в США употребляют это название в отличие от привычного для советского времени названия «Средняя») Азии Казахстан и Киргизию как страны, якобы наиболее продвинувшиеся по пути постсоветской демократизации. Однако довольно скоро не столько американскому руководству, сколько американским специалистам по этому региону, стало абсолютно ясно, что никакой демократизации (помимо «демократического» флера, наброшенного на чуть видоизмененные государственные институты советского периода) в них не происходит, что, несмотря на разную степень демагогии насчет «прогрессирующей демократизации», все пять стран Центральной Азии управляются авторитарными, если не тоталитарными, методами на основе не «классовой», а издавна глубоко укорененной здесь клановой структуры. Именно сохранившаяся клановая структура государственного управления, де-факто существовавшая в этих республиках и при советской власти, дала им возможность более или менее безболезненно осуществить «кое-какие экономические реформы капиталистического типа после формальной ликвидации партийной системы управления и сохранить свою промышленность «на плаву», что оказалось непосильным для России, не имевшей традиционной клановой структуры за исключением отдельных национальных республик в ее составе.
Американский специалист по Центральной Азии Грегори Глисон отмечает: «Недавние политические события продемонстрировали, что риторика центральноазиатского политического руководства насчет приверженности принципам демократии оказывается всего лишь риторикой – и не больше. Все государства Центральной Азии ныне управляются в основном с помощью приказов исполнительной власти. Конституции центральноазиатских государств провозглашают разделение властей, но фактически парламентские и юридические институты в регионе функционируют лишь в качестве ветвей исполнительной власти…»26
Когда иностранные обозреватели оценивают перспективы для демократии в Центральной Азии, неизбежно делается ссылка на отсталость культуры, на «феодальные институты» традиционной Центральной Азии, или делается более обобщенное заключение о том, что в целом страны Центральной Азии по-видимому продвигаются в направлении деспотизма» 27.
Тем не менее, вопреки заявлениям насчет своей приверженности демократии и защите прав человека Соединенные Штаты, равно как и другие государства дальнего зарубежья, руководствуются в этом регионе в первую очередь оценками политической и экономической стабильности. Политическая стабильность в Казахстане, Узбекистане, Туркмении и Киргизии дает гарантию доходности вложенных инвестиций – и это главное. Инвестиции в экономику «четверки» в основном имеют сырьевую направленность. В то же время Таджикистан с идущей в нем многолетней гражданской войной остается вне сферы экономических интересов западных государств.
В Казахстане западные, в том числе и американские, компании закрепились весьма основательно, несмотря на довольно неровный стиль отношений казахских властей к иностранным инвесторам. Уже более 80% стратегических предприятий Казахстана переданы в управление фирм дальнего зарубежья. Добыча хромовых руд передана Японии, урановых – Бельгии. Американские компании, такие, как «Шеврон», «Мобил» и ряд других, закрепились на основных месторождениях казахской нефти. На добычу нефти и газа приходится 70% иностранных инвестиций. «Правительство Казахстана практически уже не контролирует стратегические отрасли экономики: добычу и экспорт нефти, урана, цветных металлов, производство зерна. Руководство страны оставило в своей компетенции лишь вопросы, касающиеся сохранения власти и распределения получаемых от продажи ресурсов материальных средств» 28.
В Киргизии иностранные капиталы поступают в основном в добычу золота и цветных металлов. В киргизском золотом бизнесе помимо предприятий государственного концерна «Кыргыэалтын» действуют три крупнейшие золотодобывающие фирмы мира, в частности американская «Интертек». Общие иностранные инвестиции в добычу киргизского золота превышают 1 млрд. долл. В 1997 г. киргизские золотодобытчики произвели 17 т золота на сумму 3 млрд. сомов (176 млн. амер. долл.). По мнению многих экспертов, Киргизия ныне прочно села на «долларовую иглу». Без дотаций экономика Киргизии не сможет дальше держаться «на плаву».
Весьма благоприятный климат для иностранных инвестиций создан в Туркмении. В июле 1996 г. Туркмения и малазийская компания «Петронас» подписали соглашение о разведке и разработке трех нефтяных месторождений на туркменском шельфе Каспийского моря на условиях раздела продукции на срок в 26 лет. Английская нефтяная компания «Моньюмент» получила в 1996 г. право разведки и добычи нефти на территории Небит-Дага на западе Туркмении на 25 лет. Компания сама финансирует этот проект и в течение семи лет будет получать 60% добываемой здесь нефти. Позднее к англичанам присоединилась американская компания «Мобил» – признанный мировой авторитет в нефтегазовом бизнесе. По соглашению «Мобил» получила 40% долевого участия. В ходе визита президента Туркменистана Ниязова в США было подписано соглашение о стратегическом альянсе между компаниями «Мобил», «Моньюмент» и государственным концерном «Туркменнефть» по разведке и разработке углеводородных ресурсов блока «Гарашсыэылк», где уже добывается около 80% общего объема добычи нефти в стране 29.
Однако реалистический анализ ситуации показал американским специалистам, а затем и правительству, что единственной надежной опорой для долгосрочной американской политики в регионе может быть лишь Узбекистан, несмотря на то что политика его президента Ислама Каримова в области прав человека была одной из самых жестких среди республик СНГ, вызывавшая громкие международные протесты со стороны правозащитных организаций.
Подробно разбирая вопрос о том, почему ни одна другая центральноазиатская республика «не тянет» на роль регионального стабилизатора, известный американский «кремленолог» Фредерик Старр отмечал: «Казахстану удалось добиться больших краткосрочных дипломатических преимуществ в результате своего согласия отказаться от ядерного оружия, которое осталось на его территории после развала Союза. Это будет страна, с которой придется считаться в силу ее громадных нефтяных резервов… И все же перспективы Казахстана серьезно ограничены этническим и территориальным размежеванием страны между русскими и казахами, слабостью местных институтов, отсутствием научной интеллигенции и недоразвитой индустрией…
Что касается Киргизстана, то, несмотря на притязания президента Аскара Акаева превратить страну в «Швейцарию Центральной Азии» и его свободный доступ в клинтоновский Белый дом, эта небольшая горная страна не отвечает большинству критериев региональной державы. Она бедна ресурсами; ее общественная жизнь пронизана межклановым соперничеством, региональными раздорами и коррупцией; и поскольку русские составляют 20% ее населения, она сталкивается с этнической напряженностью, которая может в конечном итоге грозить самому ее существованию…
В числе опаздывающих к началу раздела туркменского «нефтегазового пирога» оказались прежде всего российские компании, хотя глава Туркмении неоднократно заявлял, что их здесь ждут и готовы предоставить те же условия, какие получают, к примеру, «Мобил» и «Моньюмент». «Однако мы не можем ждать до бесконечности», – подчеркнул С. Няяэов30.
Туркменистан уже достиг такого благополучия от продажи своего природного газа, что правительство этой во всех других отношениях бедной страны снабжает всех жителей бесплатной электроэнергией. Однако, имея большую площадь пустынь и население менее четырех миллионов и располагая буквально крошечной интеллектуальной элитой, Туркменистан будет зависеть от других в обеспечении своей безопасности, подобно Объединенным арабским эмиратам или Кувейту».
Таджикистан же с его гражданской войной и этнической борьбой вообще не может думать о роли регионального лидера, точно так же как и воюющий и торгующий наркотиками Афганистан. «Это делает Узбекистан единственным кандидатом на роль регионального якоря» 31.
После ряда экономических неудач американского бизнеса в Казахстане и Киргизии американские деловые крутя, равно как и руководители США, решили, наконец, прислушаться к советам своих экспертов и сделать своей опорой в регионе Узбекистан как экономически наиболее эффективный и наиболее стабильный режим в Центральной Азии. Они объявили Узбекистан своим стратегическим партнером. При этом они учитывали, что политически активные узбекские нацменьшинства существуют во всех других государствах региона.
Достаточно сказать, что Узбекистан – это единственная из республик СНГ, в которой объем ВВП по сравнению с показателями, зафиксированными на рубеже 80–90-х годов, сократился не на половину или на две трети, как во всех остальных, а всего лишь на 13%. Но уже в 1995 г. Узбекистан вышел на уровень производства 1990 г. и с тех пор наращивает его объемы. При этом республика не только торгует нефтью, ураном и хлопком – она развивается как промышленное государство. В отличие от других бывших среднеазиатских республик СССР Узбекистан реализует свою собственную модель экономического развития, в основе которой – планирующая и направляющая роль государства в осуществлении рыночных реформ при приоритете промышленного роста. За шесть лет начиная с 1991 г. Узбекистан достиг энергетической и зерновой независимости и при этом сохранил за собой четвертое место в мире по выращиванию хлопка.
В стране была создана солидная законодательная база, обеспечивающая коммерческие интересы иностранных инвесторов. Риск при инвестировании в Узбекистане по сравнению с другими бывшими республиками Советского Союза является самым низким. Поэтому за последние годы республике в сотрудничестве с зарубежными фирмами удалось создать собственную автомобильную промышленность (там выпускаются легковые автомобили, автобусы и тягачи «Мерседес»), пустить на полную мощность Ташкентский тракторный завод, обеспечить развитие ряда других промышленных производств. Рост нефтедобычи стал возможным за счет инвестиций американских и японских компаний. После введения в строй узбекско-американского золотодобывающего СП «Заравшан-Ньюмонт» добыча золота выросла до 78 т в год.
Если еще в 1992 г. Узбекистан импортировал до 5 млн. т нефтепродуктов из России, то с 1997 г. он сам начал экспортировать в соседние страны 2 млн. т нефтепродуктов в год32.
Стремясь закрепить и расширить политическое, экономическое и научно-техническое сотрудничество с США и другими западными государствами, президент Каримов с 1996 г. изменил свое отношение к оппозиции и СМИ, создав условия для более или менее свободного выражения мнений. Узбекистан ратифицировал международные договоры по правам человека. За хорошее поведение Ташкент был поощрен в 1998 г. визитом в республику Хиллари Клинтон, которая провела в Узбекистане три дня.
Однако самым главным поощрением для Каримова и подтверждением новых тесных связей Узбекистана с США стало создание в феврале 1998 г. специальной совместной американо-узбекской комиссии, ставшей важным форумом для контактов двух стран на высоком уровне. С узбекской стороны комиссию возглавляет министр иностранных дел А. Камилов, с американской – посол по особым поручениям и специальный советник госсекретаря США по делам СНГ С. Сестанович. В рамках комиссии созданы четыре комитета: политический, военный, по экономической реформе и помощи и комитет по энергетике.
Первая сессия комиссии состоялась 26–27 февраля 1998 г. в Вашингтоне. В опубликованном по ее итогам Заключительном докладе стороны подчеркнули свое удовлетворение развитием американо-узбекских отношений за шесть лет с момента обретения Узбекистаном независимости. Обе стороны вновь подтвердили «крепкий и динамичный характер своих взаимоотношений» и особенно приветствовали «успешные консультации и координацию действий по многим вопросам внешней политики и безопасности, представляющим взаимный интерес… Обе стороны подтвердили желательность укрепления двусторонней и многосторонней поддержки совместных внешнеполитических целей, включая усиление регионального сотрудничества между государствами Центральной Азии».
Узбекистан согласился с США в том, что выборы в Национальную ассамблею (парламент) Узбекистана в 1999 г. и президента в 2000 г. должны быть свободными и честными в соответствии с международными стандартами и с участием международных наблюдателей.
Американцы похвалили Узбекистан за принятый в декабре 1997 г. закон о СМИ, запрещающий цензуру и гарантирующий журналистам свободу выражения, проведение расследований и сохранение конфиденциальности источников их информации.
Узбекистан дал обязательство присоединиться к процедурам, установленным созданным США на Украине Центром по науке и технике и к самому Центру, основная задача которого – использовать ученых и инженеров стран СНГ, ранее трудившихся в оборонной сфере, якобы для мирных исследований, а на деле – завербовать их на работу по американским заданиям (в частности в сфере фундаментальных «мирных» исследований, весьма интересующих военные и разведывательные ведомства США). Естественно, что такая форма работы (при которой американцы даже готовы поставлять нужные приборы) обходится Соединенным Штатам гораздо дешевле, чем приглашение соответствующих специалистов на работу в США по американским ставкам зарплаты. Американцы уже давно практикуют такого рода «научную кооперацию» с рядом западноевропейских стран из тех, что победнее.
Как следует из Заключительного доклада, американские монополии уже довольно глубоко внедрились в экономику республики. В ней действуют такие гиганты американского бизнеса как «Тексако», «Ньюмонт майнинг», «Кейс», «Боинг», «Катерпиллер», «Келлог», банк «Чейэ Манхэттен». Законодательная деятельность в республике фактически направляется и контролируется американским правительственным Агентством по международному развитию, помогающим местным законодателям составлять бюджет, реформировать пенсионную систему, «совершенствовать» законодательство в области иностранных инвестиций в экономику Узбекистана.
Весьма важный аспект двусторонних американо-узбекских отношений – военный. Еще 13 октября 1995 г. был подписан меморандум о взаимопонимании и сотрудничестве между министерствами обороны США и Узбекистана. И с каждым годом такого рода сотрудничество расширяется и углубляется.
На упомянутой сессии двусторонней комиссии стороны «отметили важность, которую их отношения в военной сфере и сфере обороны играют в рамках общих отношений между США и Узбекистаном». Учитывая такого рода связи стороны подписали План 1998 г. по сотрудничеству в сфере обороны, подробно расписывающий все мероприятия в области военного сотрудничества. Американская сторона заявила, что решением президента США Узбекистан определен как страна, имеющая право приобретать оборонные материалы определенной категории и соответствующие услуги за счет американских фондов иностранного военного финансирования. Узбекистан также участвует в американской программе международного военного образования и тренировки и в специальной широкой программе обучения узбекских подразделений спецназа. Таким образом, американо-узбекское сотрудничество в военной сфере продвинулось весьма далеко.
Особо следует сказать о так называемом Центразбате – подразделении, состоящем из военнослужащих Узбекистана, Казахстана и Киргизии. Сформированная два года назад эта воинская часть привлекает все большее внимание как натовских, так и американских военных. В ходе заседаний американо-узбекской комиссии были согласованы планы по дальнейшему строительству и учениям этого, так сказать, миротворческого батальона. В июне 1998 г. Центразбат принял участие в 20-дневных учениях «Кооператив аут-свей-98» в американском штате Северная Каролина, проводившихся по натовской программе «Партнерство во имя мира». По заявлению Пентагона целью этих учений было «усовершенствовать на местности взаимодействие между военными силами стран НАТО и их партнеров» в миротворческих операциях. В учениях приняли участие воинские части США, Канады и Голландии и 13 стран-партнеров. (После учений албанское подразделение почти в полном составе попросило политическое убежище в США.) Однако главные учения Центразбата состоялись в сентябре этого года в три этапа на территориях Узбекистана и Киргизии. Впервые в такого рода учениях приняла участие и рота российских военнослужащих из 201-й дивизии, размещенной в Таджикистане. Однако совершенно очевидно, что с российским участием или без него, натовцы, в первую очередь США, готовят в российском «подбрюшье» своих локальных наемников, призванных защищать американские интересы в этом регионе. При этом между США и Германией идет весьма активное соревнование за контроль над узбекским военным комплексом33.
Отстраненная от сверхдоходного газонефтяного бизнеса в регионе Германия медленно, но уверенно, усиливает здесь свои военно-политические позиции. При этом немецкие политики и военные придают особое значение укреплению отношений с Ташкентом. «Узбекистан является главным партнером Германии в Центральной Азии», – заявил вице-спикер бундестага Буркард Хирш во время своего визита в Ташкент в апреле 1997 г. В Узбекистане аккредитованы десятки представительств немецких фирм и общественных организаций. Но особое внимание Бонн уделяет строительству узбекской национальной армии. В рамках специальной программы бундесвера узбекские танкисты, артиллеристы, связисты, офицеры ПВО, занимающие должности вплоть до заместителя министра обороны, обучаются ныне в ряде германских городов. Полковник Генштаба ФРГ Буркхард Кюнапфель дал понять, что в скором будущем к Вооруженным силам Узбекистана будут прикомандированы в качестве советников офицеры бундесвера34.
Все более активное внимание к Узбекистану проявляют в последнее время Турция и Китай.
Таким образом, страны бывшей Средней Азии ныне становятся не только вторым по сути, после НАТО, полем антироссийской деятельности, но и новым узлом соперничества между государствами Запада и Востока за контроль над этим стратегически чрезвычайно важным регионом.
«Если мы посмотрим на более крупную геоэкономическую картину, – пишет упомянутая газета, – то мы осознаем, что на кон поставлено нечто большее, чем какая-то одна отрасль промышленности, какой-то один регион, или один рынок. Крупная панорама включает в себя нечто большее, чем лишь нефть и газ»35. Полнейшая бездеятельность Москвы, а порой и ее некорректные негативные акции в отношении стран региона и безразличие российского капитала к ним, облегчают для стран – конкурентов России реализацию поставленных ими задач по превращению региона в полуколониальный придаток и антироссийский форпост Запада.
Как известно, самой модной темой в пропагандистской кампании США и их союзников по антироссийской коалиции является непрерывное муссиро-вание темы о том, что новые независимые государства наконец-то избавились от «российского колониализма». Главный специалист по «русскому вопросу» в администрации Клинтона, заместитель госсекретаря С. Тэлботт сказал как-то, имея в виду новые республики прикаспийского региона: «Сегодня они имеют шанс навсегда оставить позади свой опыт пешек на шахматной доске, в то время как крупные державы борются друг с другом за богатство и влияние за их счет»36.
Однако все вышеизложенное убедительно свидетельствует о том, что в разыгрываемой сейчас западными державами и их эмиссарами глобальной «шахматной партии» республикам региона уготована незавидная роль.
3.3 Каспийский геополитический «узел» и политика США
Экономический кризис