Сотрудничество Республики Франции и Федеративной Республики Германии в рамках Европейского Союза
В ведении двусторонних комиссий находятся практически все области государственной деятельности, Так, в состав Валютного комитета входят председатель Бундесбанка, управляющий “Банк де Франс” и оба министра финансов. двусторонняя комиссия по вопросам обороны обрела конкретные очертания с созданием в 1987 г. франко-германской бригады прообраза европейских вооруженных сил - Европейского корпуса, сформированного в 1993 г. и дополненного силами Бельгии, Люксембурга и Испании. В Страсбурге с 1992 г. действует канал франко телевещания “Арте” транслирующий совместные программы в области культуры для телезрителей Франции и Германии, а также Бельгии, Австрии и других европейских стран.
После скандала в Ницце где между Францией и Германией произошел разлад из-за распределения голосов в Совете ЕС, в 2001 году были учреждены так называемые "Блесхаймские консультации", в рамках которых Франция и Германия регулярно на высшем уровне обмениваются мнениями о целях европейской политики. Это была своего рода мера по укреплению взаимного доверия, поскольку шок от спора в Ницце оставил глубокий след с обеих сторон. Саммит, призванный подготовить институциональную систему к расширению ЕС на Восток, закончился тогда полным провалом.
Эффект от нового "блейсхамского" доверия оказался, правда, скорее обратным: германо-французское сближение стало в последние годы вызывать растущее недовольство в других странах Евросоюза - и небезосновательно. Начиная с 2001 года участились германо-французские договоренности, которые отвечали интересам и Германии и Франции, но отнюдь не всегда - интересам всего Союза. В качестве примера можно было бы привести германо-французский компромисс по аграрным вопросам, достигнутый в Брюсселе в октябре 2002 года и согласованный обеими странами закулисно, без консультаций с европейскими партнерами. Так мотор превратился в "локомотив без вагонов", другие страны ЕС - особенно малые - почувствовали, что ими пренебрегают.
В то же время именно Германия и Франция систематически нарушали правила Пакта стабильности, упрекая при этом другие (восточноевропейские страны) страны ЕС, например, в том, что их налоговая политика некорректна. Претензия на европейское лидерство и при этом нарушение правил многие европейские партнеры стали выражать в этой связи недоумение. Их чаша терпения переполнилась, когда Франция и Германия выступили против линии США в иракском кризисе, ожидая при этом, что другие последуют за ними, и, претендуя на то, чтобы выражать мнение всей Европы. Ценой этой эскапады стал самый, наверное, глубокий раскол в истории Евросоюза. И здесь не стоит утверждать, что германо-французская позиция в отношении войны в Ираке по сути своей была неправильной. Германия и Франция противопоставили себя Соединенным Штатам и большинству партнеров по ЕС - так Европейский Союз работать не мог / 45/.
Тот факт, что в столь запутанной ситуации уже не было возможности направить германо-французскую энергию на успешное завершение проекта Европейской Конституции, стало, наверное, одним из самых ее трагичных последствий, дело не только в том, что сам текст Конституции в некоторых аспектах не оправдал ожиданий; когда в 2004 году главы государств и правительств торжественно принимали его в Риме, значимость и символика этого текста уже померкли под грозовыми тучами европейского раскола по вопросу войны в Ираке, он стал казаться пресным и бледным, пока, наконец, в 2005 году не был отвергнут французами - именно французами.
Существует также ряд германо-французских трений. Отношения между Францией и Германией, как бы хороши они ни были на техническом и практическом уровне сотрудничества, осложнены, тем, что классический билатерализм в ЕС уже изжил себя.
Намного более крупная проблема состоит в том, что Германия и Франция в последние годы не предпринимали заметных усилий по формированию большой, современной политической Европы. Одной из уже почти мифических упущенных возможностей была знаменитая декларация Шойбле - Ламерса 1994 года, на которую Франция не дала ответа. В ней Германия предлагала Франции совершить интеграционный скачок еще до расширения ЕС на север, которое тогда предстояло. Но и последующие возможности: Амстердамский договор 1997 года, а также тандемное председательство Германии (1999) и Франции (2000) в Совете ЕС - два года, в течение которых можно было бы смело закладывать институциональные и финансовые предпосылки для расширения ЕС на Восток - остались в основном неиспользованными. На речь Иошки Фишера, произнесенную в мае 2000 года в Берлинском университете им. Гумбольдта, французская сторона также не ответила Франция снова была занята президентской предвыборной кампанией. В Конституционном Конвенте немцы и французы не проявляли должной активности, а когда они в конце 2002 года спохватились, было уже поздно: Европа уже раскололась по вопросу войны в Ираке, и доверие к германо-французскому тандему сильно подорвалось. У этой неудачи две причины - немецкая и французская. Немецкая состоит в постепенном отходе Германии от традиционных линий европейской политики, который наблюдается в последние годы. Речь идет, в основном, о трех элементах: декомиссионизация германской политики в рамках ЕС, ее национализация и снижение евроатлантической динамики (которую теперь пытается вновь оживить Федеральный канцлер Меркель). Германия редко была столь враждебно настроенной по отношению к Комиссии как при канцлере Герхарде Шрёдере. В то же время Берлин отошел от прежних опор своей европейской политики, прежде всего от Европарламента, усилив ориентацию на Совет ЕС. Это можно было бы также охарактеризовать как "офранцузивание" германской политики в отношении Европы, поскольку Германия впервые стала столь явно подчеркивать свои национальные интересы в Европе - например, завязав острую дискуссию о своем чистом вкладе в финансирование ЕС, или выступив за предоставление Германии места в Совете Безопасности ООН, убеждал при этом европейских партнеров том, что оно станет, собственно говоря, европейским местом. На деле же Германия своими действиями побила немало посуды в европейской лавке политики. декомиссионизация привела к отчуждению в отношениях с малыми государствами - членами, которые традиционно делали ставку на наднациональные структуры ЕС. А германские эскапады, направленные против США, затронули жизненный нерв Евросоюза - Германия ведь всегда была гарантом того, что европейская интеграция и трансатлантическое сотрудничество являются двумя сторонами одной медали.
Французские причины разлада в работе германо-французского тандема связаны с позицией Франции в двух принципиальных европейских политических дискуссиях: о Конституции и о расширении ЕС на Восток. В обоих случаях маргинализация Франции была в основном обусловлена политикой самого Парижа. Во-первых, французы в течение многих лет сопротивлялись расширению на Восток. Во-вторых, именно Франция заблокировала Конституцию. Может быть, причины французского "нет" были многогранны и мало связаны с Конституционным договором как таковым, и все же провал референдума и последующая позиция Франции по этому вопросу были восприняты другими европейцами уже как упрямое нежелание считаться с реалиями нынешнего, расширенного, большого Евросоюза. Нынешний ЕС - это уже не продолжение французских амбиций, каким он, несомненно, был в первые десятилетия существования сообщества. Ни в одной другой стране сокращение удельного веса и влияния всех стран ЕС после его расширения на Восток не были бы столь болезненно, как во Франции: Франция, обидевшись, удалилась в угол. В ближайшие месяцы мы увидим, сможет ли Германия, используя динамику своего председательства в Совете ЕС, выманить Францию из этого "политического угла", и удастся ли вообще Евросоюзу совершить переход у современной, большой Европе ХХI века в период между германским и французским председательством в Совете ЕС. Председательство Германии в ЕС дало импульс к изменению и оживлению германо-французского партнерства, открыло новую общую перспективу по двум центральным темам германского председательства: на весеннем саммите 2007 года это было решено, во-первых европейская энергетическая политика, которую следует рассматривать на фоне нового определения отношений между ЕС и Россией; второй ключевой темой будет Европейская Конституция. И в том, и в другом случае остальные страны ЕС будут внимательно наблюдать за поведением обоих "великанов" будут ли они снова тайно сговариваться между собой или встанут на общеевропейские позиции.
Не менее тонкой и важной является тема германо-французских подходов к Конституции. Известны предложения Н. Саркози о "малом договоре", с помощью которого можно было бы без нового референдума "спасти" основные разделы Конституционного договора (например, отказ от ротации Совета, введение поста Европейского министра иностранных дел, правосубъектность ЕС). Необходимо принимать во внимание то обстоятельство, что ситуация вокруг Европейской Конституции очень сложна и запутана, и что кроме Франции есть и другие проблемные государства - например, Великобритания и Польша. Тем не менее, решение, найденное во Франции, может стать первым шагом к тому, чтобы разрубить этот гордиев узел. При этом речь не может идти ни о каком германо-французском "аккорде" без участия остальных или об эксклюзивной германо-французской договоренности, состоящей в том - как того опасаются, например, итальянцы или испанцы, уже ратифицировавшие документ, что Германия и Франция для формы согласуют несколько минимальных пунктов по углублению интеграции, чтобы сохранить немного конституционной символики, и в то же время фактически оставят институциональную систему ЕС в подвешенном состоянии, так что активное раскрытие Европы - например, в направлении Балкан - будет по-прежнему невозможным. другие боятся остаться в проигрыше в ситуации, когда без Германии и Франции или против них в ЕС - как и прежде - ничего сделать не возможно. Но другие уже не хотят безропотно следовать за лидерами.
Шести месяцев германского председательства не хватит для того, чтобы завершить возможные конструктивные германо-французские стратегии - ни в плане принятия Европейской Конституции, ни в плане реализации геостратегических концепций в "бермудском треугольнике", состоящем из энергетической политики, политики расширения ЕС и политики соседства. В то же время германское председательство вполне может послужить трамплином для Франции - особенно в вопросе принятия Конституции. Германия может лишь наметить здесь пути к решению проблем. У Франции же появится возможность, переступив через собственное "нет", внести свежую струю в конституционную дискуссию. Решающее значение здесь имеет то, с каким настроем Франция подойдет к своему председательству в ЕС во второй половине 2008 года: робко или сдержанно? Или же с тем же воодушевлением, с каким Франсуа Миттеран в 1984 году на саммите ЕС в
Фонтенбло вывел Европу из кризиса? 1982 год был решающим для европейской политики Франции и ее позиций в Европе. Вопрос стоял так: либо модернизация экономики с помощью политики "сильного франка" и сохранение позиций в Европейской валютной системе и в Европе, либо выход из ЕЭС и политика, которую некоторые эксперты пикантно называли "социализмом в отдельно взятой стране". Франция тогда выбрала Европу, открытость и модернизацию, обеспечив тем самым Европе десятилетие бурного развития. 2008 год, когда наряду с вопросом институциональной реформы, будут решаться важнейшие финансовые вопросы ЕС, снова может стать таким решающим годом, чтобы ЕС затем, после 2009 года, вступил в новое, динамичное европейское десятилетие с новой, более компактной Комиссией, новым Парламентом, новыми правилами и новыми финансами.
2.2 Внешнеполитические приоритеты
Первые приготовления к председательству Германии в Совете ЕС произвел бывший федеральный канцлер Герхард Шредер уже в 2001 году во время очередного саммита ЕС. Бросив взгляд на политический календарь, Шредер увидел, что председательские полномочия должны были перейти к Германии во второй половине 2006 года и вслед за ней к Финляндии впервой половине 2007 года. "Так не пойдет", решил Шредер, держа в уме выборы в Бундестаг, запланированные на осень 2006 года Ему и его коалиции социал-демократов и "зеленых" пришлось бы уделять много времени работе, связанной с председательством в Совете ЕС, что осложнило бы проведение предвыборной компании. Поэтому Берлин и Хельсинки пришли к соглашению поменяться местами, а все остальное - уже история. Сегодня федеральный канцлер - Ангела Меркель, которая стала первой женщиной, на этом посту. В нынешнем году на нее возложены обязанности председательствовать в Совете ЕС и в "большой восьмерке".
С 1998 года Шредер прошел сложный политический путь. Он сумел найти общий язык с крупными концернами, не рассориться с профсоюзами, ловко использовать в нужный момент экс-коммунистов, держать в узде своих партнеров - "Зеленых", избавиться от потенциальных конкурентов в и руководстве партии - О. Лафонтена и Р. Шарпинга и установить в партии свое личное и непререкаемое лидерство. Более того, Шредер за годы канцлерства полностью превратился в политика американского типа. Он все больше делал ставку на свою харизму и личную популярность, проявлял непоколебимую самоуверенность, невзирая на катастрофические рейтинги, что рано или поздно начинает истолковываться как доказательство лидерских способностей. Но и Ангела Меркель совершила за свою пятнадцатилетнюю политическую карьеру глубокую эволюцию, превратившись из застенчивой "девочки Гельмута Колю" в уверенного в себе лидера, своего рода немецкий аналог Маргарет Тэтчер. Меркель пришлось бороться со стереотипом "женщины-политика с востока", политической провинциалки и неудачницы. После ухода Коля она медленно, но упорно устанавливала и в конце концов установила свой контроль в партии и парламентской фракции.
На первый взгляд, кажется, что Меркель сможет легко сделать 2007 год годом благоприятных возможностей. Без сомнения, ее деятельность в структурах ЕС и "большой восьмерки" окажется в центре внимания международной общественности. К тому же в отличие от своих предшественников, которые, став канцлером, старались не заниматься внешнеполитическими проблемами по крайне мере в первой половине ее первого пребывания в должности канцлера, Меркель уже сейчас проявляет большой энтузиазм в сфере внешней политики. Ангела Меркель с момента прихода к власти 22 ноября совершила визиты во Францию, штаб-квартиры Европейского союза и НАТО, а также Великобританию. Германское правительство во главе с А. Меркель как и - прежнее руководство поддерживает роль “двигателя Германии и Франции в ЕС. Однако оно стремится к роли сбалансированного двигателя, приемлемого разными сторонами. А. Меркель выбрала Францию в качестве объекта своей первой официальной зарубежной поездки после прихода на пост федерального канцлера с тем, чтобы подчеркнуть значение особых германо-французских отношений в Европе. Одновременно она пытается устранить опасения других стран, в частности стран Центральной и Восточной Европы, по поводу ‘оси Германия-Франция с помощью своего визита в Польшу. В Париже А. Меркель подчеркнула, что Германия и Франция играют ведущую роль в Европе, одновременно страны Центральной и Восточной Европы будут занимать важное место в европейской политике Германии, на плечах Германии и Франции лежит общая ответственность за помощь этим странам. Насчет озабоченности некоторых стран-членов ЕС по поводу "оси Германия - Франция", Ф.В. Штайнмайер заявил, что германо-французские отношения не направлены против других стран. Германская газета “Вельт на своих страницах обнародовала статью под заголовком “Прощание с осью, в которой отмечается, что А. Меркель как будто хочет освободиться от нетерпимости, которой отличались германо-французские отношения при власти Герхарда Шредера, готова поддерживать тесные связи с Парижем и одновременно не отдаляться от других европейских стран, выводить двигатель Германии и Франции и при этом не задевать США. В статье указывается, что трансатлантические отношения и размолвка внутри Европы показывают, что страны - члены ЕС проявляют недоверие к “грубому командованию Парижа-Берлина” и стремятся к ограничению пространства деятельности Германии на международной арене. Сохранение надлежащего расстояния с Францией будет содействовать наращиванию роли Германии в Европе.
Накануне председательства Германии в 08 и Европейском союзе канцлер Германии Ангела Меркель дала интервью ББС в котором она рассказала о направлениях внешней политики государства на ближайший год. В частности, Меркель обрисовала роль и место в Европе и на Ближнем Востоке, которых она хочет добиться для Германии. По словам Меркель, посетив на прошлой неделе Вашингтон, президент США Джордж Буш согласился с тем, что на Ближнем Востоке необходимо новое направление движения, выбрать которое должен так называемый квартет - США, ЕС, Организация объединенных наций и Россия.
Что касается Ирана, то Германия так и не заняла достаточно жесткую, с точки зрения США и Великобритании, позицию даже несмотря на то, что совсем недавно она проводила переговоры с премьер-министром Израиля Эхудом Ольмер То же самое касается Турции: хотя США (как и Великобритания) хотели бы видеть ее в числе членов Европейского союза, Меркель готова предложить Турции лишь привилегированные условия партнерства.
Приоритетной задачей председательства Германии в ЕС Меркель назвала проект многострадальной Европейской конституции. При этом канцлер признала, что "то, что Германия будет страной-председателем, совершенно не означает, что мы решим эту проблему к концу нашего срока".
По словам Меркель, одной из важнейших задач Германии станет разработка "дорожной карты", которая будет представлена избирателям в 2009 году, когда в ЕС будут проводиться парламентские выборы.
Правда, как справиться с французским и голландским "нет" Конституции в ее нынешнем виде, а также недоверием Великобритании к этому документу, Германия пока не решила. Однако Меркель особо отметила, что без Великобритании надежды Европы на новую Конституцию обречены: "Я не могу представить принятие каких-либо важных вопросов без участия Великобритании и других членов ЕС" /
На протяжении ряда последних десятилетий основными направлениями французской внешней политики оставались общеевропейское, атлантическое направления, а также проблематика стран-участниц франкофонии, т.е. того географически разбросанного ареала стран, где Франция прежде являлась метрополией. Будучи мировой державой и стремясь к сохранению этого статуса, Франция постоянно играла и играет по сей день активную роль в международных организациях. Посудите сами, Франция - постоянный член Совета Безопасности ООН, ее граждане сегодня возглавляют ВТО, ЕБРР, Европейский центральный банк и ряд других международных организаций и форумов. Наконец, в 2003 году при поддержке Казахстана французский представитель возглавил исполнительные структуры ОБСЕ.
Столь же серьезно французы вовлечены и в решение наиболее острых и актуальных проблем современного мира, в частности, в кризисных зонах. Так, Париж активно заинтересован в процессе мирового урегулирования на Ближнем Востоке. французские военнослужащие состоят в силах по поддержанию мира в африканских странах, участвуют с первых дней в международных силах в Афганистане. Не будем забывать, что еще во времена биполярного мира генерал Шарль де Голль проводил самостоятельную внешнюю политику, основанную на ядерном сдерживании и самостоятельной от НАТО доктрине обороны, а в отношении Советского Союза вел курс, ставший, к слову предтечей "восточной политики" Брандта-Шееля. Будучи "правоверным" голлистом, президент Ширак продолжает эту традицию. В частности, он последовательно выступает за многополярный мир, и именно он последовательно развивает тезис "не отторгать" Россию от европейских дел.
В этом контексте французская политика по отношению к странам Центральной Азии с первых тел их независимости отличается активностью и реализмом. Поначалу Казахстан не выглядел столь явным фаворитом, как сегодня. По ряду причин геополитического и прогнозного свойства ставка скорее была на Ташкент /
В недавно вышедшей небольшой книге под названием "Продолжать историю" Юбер Ведрин, министр иностранных дел Франции в правительстве Ширака/Жоспена (1997-2002), намечает три перспективы французской внешней политики. Первая: политика опирается на так называемый "компромисс де Голля-Миттерана-Ширака"; автор защищает этот компромисс не только потому, что он в течение долгого времени был внешнеполитическим советником Франсуа Миттерана в Елисейском дворце. Вторая: по его словам, существует множестве возможных вариантов внешней политики - как в правом, так и в левом крыле политического спектра. И, наконец, третья перспектива: знаменитый консенсус, на основе которого французская дипломатия работает уже полвека, сейчас ставится под сомнение французами, которых Ведрин пренебрежительно называет "партизанами прав человека", то есть чем-то вроде французских неоконсерваторов, которые отвергают реальную политику во имя высокой морали. Ведрин считает, что их особенно много в интеллигентских кругах и средствах массовой информации.
На это хочется возразить, что именно эти люди не очень опасны, хотя иногда они и оказывают влияние на политиков. Николя Саркози, например, увлекся их тезисами. Осенью 2006 года он дал журналу, который представляет неоконсервативное направление, свое первое большое интервью, посвященное вопросам внешней политики. Интервью состоялось вскоре после его визита в Соединенные Штаты, который вызвал во Франции немалый ажиотаж: Н. Саркози и Джордж У. Буш обменялись в Белом доме сердечным рукопожатием, что было негативно воспринято значительной частью французской общественности, критически настроенной по отношению к войне в Ираке / В добавок ко всему в одном из своих выступлений в Нью-Йорке он раскритиковал "высокомерие" французского правительства, в состав которого он входил в момент развязывания войны.
Создалось впечатление, что Н. Саркози сблизился с теми неоконсерваторами, которые критикуют французскую внешнюю политику за ее систематический антиамериканизм, делают упор на поддержку демократии и прав человека и не согласны с тем, что французское руководство демонстративно дружит с правительствами, плохо соблюдающими принципы правового государства.
В чем же состоит этот самый "компромисс де Голля-Миттерана-Ширака"? Во-первых, он основан на весьма сомнительной идее, согласно которой координаты французской внешней политики не изменились с момента ее возникновения, то есть с момента возвращения генерала де Голля к власти в 1958 году. Эти координаты таковы: основанная на обладании ядерным оружием независимость от Соединенных Штатов; европейское сотрудничество, предполагающее экономическую интеграцию, но в политической сфере ориентированное на межправительственную кооперацию; франко-германское примирение, но с подстраховкой в виде хороших отношений с Москвой; защита "третьего мира" - прежде всего старых колоний, сохраняющих франкофонию, то есть Средиземноморья и Африки.
Эти элементы деголлевского катехизиса с течением времени, разумеется корректировались, когда менялся политический курс. Миттерану, например очень хотелось оставить свой след в истории, поскольку он был одним из самых непримиримых противников голлизма и даже считался "атлантистом". В 1983 году он поддержал довооружение Европы, отвергнутое его предшественником Жискар д’Эстеном; он высказался в пользу нового сближения с Израилем; несмотря на критику со стороны закоренелых голлистов, углубил европейскую интеграцию. Жак Ширак тоже начал в 1995 году свой первый президентский срок с того, что оказался от преимущественно просербской политики Миперана. Затем он - безуспешно пытался вновь сблизиться с интегрированными военными структурами НАТО, из которых де Голль вышел в 1966 году. Именно Ширак, который в 70-е годы еще видел в строительстве Европы "руку заграницы", продолжил в этой сфере политику своего предшественника-социалиста - хотя и с переменной убежденностью; наконец, его позиция привела к тому, что европейская конституция была отклонена на референдуме.
В течение обоих президентских сроков Ширака франко-германское сотрудничество знало взлеты и падения; но у тех, кто испытывает ностальгию по добрым временам согласия между де Голлем и Аденауэром, Жискар К Эстеном и Шмидтом, Миттераном и Колем, просто короткая память. На самом деле в те времена не было никакой идиллии в отношениях между двумя странами: то и дело возникали моменты напряженности, недоразумения, даже сколки. Н все же следует признать, что в последние годы существенного прогресса во франко-германских отношениях действительно не наблюдалось - за исключением введения евро, но его долго и тщательно готовили.
Если не считать референдума по европейской конституции, то крупные внешнеполитические решения Жака Ширака не вызывали никаких серьезных споров. Новое сближение с НАТО стало яблоком раздора между правыми и левыми при правительстве Т, но решение этой проблемы оказалось, в конечном счете, абсурдным: президент Франции предложил американцам условия, которые были для них неприемлемы. Его отказ от участия в иракской войне французы поддержали практически единодушно - за исключением тех неконсервативных кругов, которые приветствовали свержение Саддама Хусейна и напоминали о тесных отношениях, которые когда-то были между Шираком и багдадским режимом.
По расходам на вооруженные силы среди 10 стран мира Франция находится на 3-м месте, после США и Великобритании - это довольно не плохой показатель, а Германия на 6-м (приложение 4).
Очередным президентом Франции, как и ожидалось, избран кандидат правых сил Николя Саркози. Победа достаточно убедительна - 53% голосов, никаких сомнений она не вызвала. Предвыборная кампания, которая обеспечила его успех, велась практически полностью вокруг социально-экономических вопросов, первый обещанные им шаги также касаются этой сферы. Но теперь от главы французского государства будут требоваться решения в основном по вопросам внешней политики и безопасности - такова функция хозяина Елисейского дворца. Правда, надо дать ему немного времени, чтобы войти в курс дела, разобраться, что само по себе непросто уже в июне его ждут коллеги по "труппе восьми", которые собираются на ежегодную встречу.
По внешнеполитическим направлениям от Н. Саркози ожидают двух главных инициатив. Одна, как можно предполагать, будет направлена на возврат к более теплым отношениям с США, которые при его предшественнике Жаке Шираке в последние годы были откровенно прохладными / В конце прошлого года, когда предвыборная кампания только набирала обороты, будущий президент совершил даже "паломничество" в Вашингтон, где был очень хорошо встречен. Потом, когда это стало негативно сказываться на его рейтинге, была внесена поправка: дружба с США, но при уважении особенностей каждого. Именно эта тональность была сохранена, вплоть до первой речи избранного президента.
Вторая (и здесь дело сложнее) связана с европейским строительством. "Нынешним вечером Франция вернулась в Европу" - воскликнул он в уже упомяну том первом выступлении после победы / Это означает стремление нового главы государства активно подключиться к решению проблем ЕС.
Вместе с тем, известны некоторые особенности его подхода к этому строительству. Во-первых, он категорически против приема в ЕС Турции, тяжелые переговоры с которой начаты в 2005 году. Во-вторых, он против попыток реанимировать европейскую конституцию, зато выступает за ее замену легким, простым документом. Эти две позиции обещают новые баталии между Брюсселем и Парижем. Так, председательствующая в первом полугодии 2007 года в ЕС Германия делает как раз особый упор на возвращение в том, или ином виде к идее европейской конституции. Поэтому первые поздравления с избранием, обрушившиеся на Н. Саркози в первые часы после объявления о его победе, содержали наряду с положенным политесом прозрачные намеки. Председатель Европейской Комиссии Жозе Мануэл Баррозу ввернул в свой текст надежду, что Франция не станет блокировать переговоры с Турцией, это же отметил и турецкий премьер-министр Реджеп Эрдоган. А канцлер Германии Ангела Меркель выразила пожелание, чтобы франко тандем послужил делу дальнейшего развития ЕС. Поэтому от выбора Елисейского дворца в большой степени будет зависеть дальнейшее развитие ЕС, причем в ряде принципиально важных областей.
В остальном, внешнеполитический курс Н. Саркози остается открытой книгой. Конечно, смена президента не означает, что меняются внешнеполитические интересы Франции, следовательно, крупных перемен ожидать пока не следует. Слово "пока" в предыдущем предложении означает, что все же личность лидера способна со временем повлиять на его политический курс. Произошла смена поколений, на первые роли в Париже выдвинулись деятели, родившиеся после Второй мировой войны, чья молодость пришлась как раз