Xreferat.com » Рефераты по международным отношениям » Российско-грузинские отношения в 1992-2006 гг.

Российско-грузинские отношения в 1992-2006 гг.

ограниченную роль в организации их взаимоотношений.

Примером может служить обращение СНГ к проблематике обеспечения безопасности. В рамках этой организации не только принят ряд концептуальных документов на этот счет (например, Концепция коллективной безопасности), но и заключены некоторые конкретные многосторонние соглашения (например, по вопросам создания объединенной системы противовоздушной обороны или по вопросам сотрудничества в охране внешних границ СНГ). Немало решений принято и в контексте действий по поддержанию мира внутри постсоветского пространства; в частности, от имени СНГ осуществляются миротворческие операции в Абхазии и Таджикистане9.

С другой стороны, даже в отношении указанных операции мандат СНГ носит, по существу, формальный характер, фактически они осуществляются только силами российских миротворцев, тогда как другие страны никакого реального участия в этой деятельности не принимают. Вместе с тем договариваться о сотрудничестве по военным вопросам нередко оказывается легче вне рамок СНГ на двусторонней основе. Хотя ташкентский Договор о коллективной безопасности (1992 г) формально и заключался как договор о взаимной помощи, в практическом отношении никакого реального механизма взаимодействия стран-членов он не создал; к тому же участниками стали лишь 9 из 12 государств СНГ (некоторые из них находятся в состоянии острой конфронтации друг с другом, например Армения и Азербайджан). Разнообразные планы формирования "единого оборонного пространства" и даже образования военного союза на базе СНГ носят всего лишь умозрительный характер и нереалистичны по причине отсутствия у стран-членов общих военно-политических интересов.

В более общем плане СНГ можно охарактеризовать как институциональную инфраструктуру многостороннего взаимодействия между независимыми государствами, возникшими на территории бывшего СССР, хотя это взаимодействие имеет лишь вспомогательный характер по отношению к их двусторонним связям, которые несут гораздо большую нагрузку. На состояние СНГ и его роль в международно-политическом развитии в постсоветском пространстве накладывают свой отпечаток несколько обстоятельств, которые оказывают крайне противоречивое воздействие на дальнейшее развитие этой организации:

Объективно существующая взаимозависимость между странами, возникшими на территории бывшего СССР, создает весомые предпосылки для их сотрудничества по линии СНГ. Но одновременно такое сотрудничество может рассматриваться и как фактор, сдерживающий диверсификацию их взаимодействия с внешним миром. Поскольку такая диверсификация рассматривается в качестве важной задачи практически всеми постсоветскими государствами, это в определенной степени снижает приоритетность СНГ в их внешнеполитическом мышлении и поведении.

Превалирующее положение в этой организации, безусловно, занимает Россия, что обуславливает ее интерес к СНГ и временно делает ее единственно возможным лидером в рамках данного объединения, способным инициировать его поступательное развитие. Но для целого ряда других стран именно указанное обстоятельство является причиной осторожного подхода к СНГ как к образованию, которое является политически и экономически несбалансированным и способно увековечить доминирование одного участника и периферийное положение других.

СНГ дает возможность (пусть даже в большинстве случаев чисто формальную) организовать многостороннюю поддержку ряда акций, в которых заинтересованы отдельные страны Содружества, или инициировать его обращение к тем проблемам, которые для них являются особенно актуальными. Однако для других стран это может создать нежелательную перспективу вовлечения в такие ситуации, которые не затрагивают их напрямую.

Заинтересованность разных стран в налаживании многостороннего взаимодействия в рамках СНГ неодинакова, что привело к формированию ряда структур ограниченного состава внутри этой организации. Такая меняющаяся "геометрия" сотрудничества между постсоветскими странами позволяет им быть более гибкими в налаживании связей друг с другом, но одновременно еще больше размывает перспективы консолидации СНГ как единого целого.

Для большинства государств-участников преимущества консолидированного выступления на международной арене пока еще далеко не очевидны. В результате, хотя СНГ с формальной точки зрения и обладает международной правосубъектностью, оно практически никак не присутствует на международной арене в качестве самостоятельно действующего лица. Это радикальным образом отличает СНГ от рассмотренных выше структур (например, ЕС или НАТО) в плане возможного воздействия на организацию международно-политического порядка в Европе10.

В целом можно сказать, что СНГ выполнило функцию минимизации негативных издержек процесса становления независимых государств на территории бывшего СССР и имеет шанс превратиться в межгосударственное объединение с устойчивой и авторитетной позицией. Но пока оно в гораздо большей степени представляет собой поле выявления различных (и зачастую несовпадающих) интересов стран-членов, нежели эффективный механизм их сплочения. Реальная роль этой организации даже в международно-политическом развитии внутри постсоветского геополитического пространства остается маргинальной. Выявление и реализация возможностей СНГ в плане воздействия на современные международные отношения - все еще дело будущего.

Кризис советской системы и наметившийся к концу 1980-х гг. развал СССР поставил Грузию, как и все остальные союзные республики, перед необходимостью образования самостоятельного национального государства. Эта ситуация, безусловно, стимулировала процессы национально-государственной консолидации грузинского общества, выразившиеся в росте национального самосознания, подъеме национально-освободительного движения, а также возрождении грузинского национализма. В этих условиях от ответов на базовые вопросы социально-психологической "кто мы?" и политической "что есть Грузия?" идентификации зависел выбор концепции национальной консолидации - этническая или гражданская нация (государство), которая, в свою очередь, определяла как саму форму будущего национально-государственного устройства, так и всю специфику межнациональных отношений в республике. Гражданская, "включающая" нация (например, американская, французская) основана на "законе почвы", и выделяет культуру как основу общности без всякого упоминания общего происхождения (универсализм). При этом государство может допускать существование в своем составе даже других наций, стараясь создать более широкое чувство национальной общности, охватывающей все население государства. Таким образом, характерным признаком гражданской концепции нации - нации в пределах многих этносов на данной территории, является участие в общей политической культуре. Этническая же, "исключающая" нация (например, немецкая) базируется на "законе крови" и видит основание национальной общности именно в общности происхождения, в конечном счете - в биологии (дифференциализм). При этом акцентируются такие компоненты как генеалогия, популизм, нативизм, обычаи и язык. "Этническая концепция нации стремится заменить обычаями и диалектами юридические коды и институты, которые образуют основу гражданской нации. Даже общая культура и "гражданская религия" (патриотизм) гражданской нации имеет свой эквивалент в этнической концепции - своего рода мессианский нативизм, вера в искупительные качества и уникальность этнической нации. В этнической концепции нации "история" становится двойником "культуры" в гражданской концепции"11.

Конструирование национальной идентичности на основе этнической концепции нации оказалось характерным для грузинского национализма конца 1980-х - начала 1990-х гг. "Грузинский национализм предпочитает дифференциализм, т.е. "право крови", как в Германии, а не "право почвы", то есть, в грузинском обществе преобладает не общегражданское сознание, а этническое"12. Это объясняется как этнокультурным представлением о нации, преобладавшим в Советском Союзе и унаследованным союзными республиками, так и историческими традициями грузинского национализма. Так средневековая этническая концепция определяла Грузию как "те земли, где церковная служба и все молитвы произносятся на грузинском языке"13, придавая лингвистической основе религиозную форму. Патриарх грузинского либерального национализма 19 в.И. Чавчавадзе слегка видоизменил эту формулу, поставив религию на последнее место: "Язык, Отечество, Вера". Этнокультурная парадигма грузинского национализма окончательно оформилась в 1918-1921 гг., в период политической независимости Грузии, а "национально-освободительное движение периода перестройки восстановило эту парадигму почти без изменений". Характерная для этнической концепции апелляция к "естественным правам" взамен юридических и политических реалий присутствует также и в базовой формуле грузинского национального проекта: "Мы ничего не хотим сверх того, что нам принадлежит по праву, но то, что наше, мы не отдадим"14.

В процессе определения границ и форм национально-государственного устройства грузинский этнонационализм объективно столкнулся с проблемой интеграции национальных меньшинств в условиях полиэтничной и многоконфессиональной Грузии. По переписи 1989 г. в Грузии проживало 5,4 млн. человек. Из них: грузины - 70%, абхазы - 1,8%, армяне - 8,1%, русские - 6,3%, азербайджанцы - 5,7%, осетины - 3%, греки - 1,9%, украинцы - 1%, езиды и курды - 0,6%, евреи - 0,5% и другие (всего свыше 80 национальностей).80% всего населения - православные христиане (грузины, абхазы, русские, украинцы, белорусы, греки, осетины), 8% - (в т. ч. азербайджанцы) - мусульмане-шииты, 3,5% - мусульмане-сунниты (часть абхазов, татары, турки, северокавказцы), 0,5% - католики (часть русских и грузин, латыши, поляки, немцы, ассирийцы).

Центробежные тенденции, развившиеся в Советском Союзе, имели все основания заработать и превратиться в фактор реальной политики также на уровне союзных республик, которые объективно унаследовали все пороки национально-государственной системы СССР. Проблема нацменьшинств осложнялась, к тому же, ролью "третьей силы", "имперского центра", объективно заинтересованного в сохранении здесь зоны своего влияния, и который ради этого мог сделать ставку на нацменьшинства. "Вражду между нациями в Грузии разжигает третья сила"15. Поэтому, в целом, проблема нацменьшинств рассматривалась в Грузии исключительно как фактор дестабилизации и угрозы. Согласно проекту концепции национальной безопасности Грузии, разработанному Центром стратегических исследований "наличие этнической пестроты в стране представляет собой серьезную угрозу". В некоторых районах грузины встали на путь исчезновения... осетины создают опасность грузинскому населению, т.к сознательно стараются достичь демографического преимущества", - писала в апреле 1989 г. весьма влиятельная и популярная газета "Литературная Грузия". В качестве решения проблемы грузинский этнонационализм предлагает довольно "жесткие демографические меры". "Любыми мероприятиями мы должны стараться, чтобы процент грузинского населения с 61 поднялся до 95". Национальные меньшинства, таким образом, должны быть либо ассимилированы - "необходимо укреплять в негрузинском населении грузинский дух", - либо вытеснены из Грузии: "разве не было бы лучше, чтобы армяне вернулись к своей земле, а азербайджанцы размножались на своей земле". Методы реализации таких планов не исключали насилие и этнические чистки: "Должен произойти другой Сумгаит (акт геноцида), чтобы гость ушел на родину, что ли?"16

Итак, в России, Украине, Белоруссии, Молдавии пришло осознание необходимости развития взаимовыгодного сотрудничества в рамках СНГ. Это было обусловлено и тем обстоятельством, что эти страны пространственно - географически, геополитически входят в один регион.

Следствием такого осознания стало изменение во внешней политике этих государств - наметилась тенденция к сближению этих республик с РФ, чего не происходило с Грузией.

В своем "Послании по национальной безопасности Федеральному собранию" от 1996 г. Президент РФ Б.Н. Ельцин заявил о "налаживании добрососедских и взаимовыгодных отношений со странами - членами СНГ" как о приоритетном направлении во внешней политике. Так, в 1995 году был заключен Таможенный союз между Россией и Белоруссией, в 1997 году был подписан Союзный договор между этими двумя государствами. Однако надо отметить, что к этому моменту под влиянием социально-политического дистанцирования в отношениях бывших советских республик произошел значительный разрыв в социально-экономической, в социально-культурной и в других сферах. Так, ряд государств, входящих в СНГ (а именно Грузия, Украина, Азербайджан, Молдавия, а позже Узбекистан), образовали в октябре 1997 года новый блок ГУУАМ, таким образом, Украина и Молдавия оказались западным форпостом субрегионального блокового образования. Основной целью блока провозглашалось расширение различного рода сотрудничество с международными организациями (в основном по проблемам безопасности), расширение взаимовыгодного сотрудничества в рамках блока, в том числе создание транспортного коридора Европа - Кавказ - Азия. Однако сам факт образования ГУУАМ настораживал и заставлял прислушаться к мнению, которое можно сформулировать следующим образом: ГУУАМ - это "группа государств, которые объединились с целью политического противостояния российскому влиянию в регионе". Из всего этого мы видим, что действенные эффективные структуры международных отношений на постсоветском пространстве еще не выстроены. В своем нынешнем виде социально-политическая ситуация в восточно-европейском субрегионе СНГ далека от стабильности.

В этой связи России необходимо реализовывать новый стратегический курс по выстраиванию принципиально новых международных отношений с бывшими советскими республиками, основанный на обеспечении собственных национальных интересов и учитывающий интересы каждой из республик.

Социально-политическая основа национальных интересов России определена в Концепции Национальной Безопасности РФ следующим образом: Национальные интересы России в международной сфере заключаются в обеспечении суверенитета, упрочнении позиций России как великой державы - одного из влиятельных центров многополярного мира, в развитии равноправных и взаимовыгодных отношений со всеми странами и интеграционными объединениями, прежде всего с государствами-участниками Содружества Независимых Государств и традиционными партнерами России, в повсеместном соблюдении прав и свобод человека и недопустимости применения при этом двойных стандартов.

С момента своего создания СНГ было призвано служить осуществлению сотрудничества в политической, экономической, экологической, гуманитарной, культурной и иных областях, а также, и в большей степени, обеспечению внутренней и внешней безопасности, территориальной целостности и неприкосновенности границ. Назрела и необходимость создания более эффективной системы коллективной региональной безопасности.

В принятом в январе 1993 г. Уставе СНГ подчеркивается, что государства - члены проводят согласованную политику в области международной безопасности, разоружения и контроля над вооружениями, строительства вооруженных сил и поддерживают безопасность в Содружестве, в т. ч. с помощью групп военных наблюдателей и коллективных сил по поддержанию мира. Конкретные вопросы военно-политического сотрудничества регулируются в рамках Договора о коллективной безопасности (ДКБ), подписанного в Ташкенте в мае 1992 г. Арменией, Казахстаном, Кыргызстаном, РФ и Узбекистаном. В 1993 г. к ДКБ присоединились Азербайджан, Белоруссия и Грузия. Договор вступил в силу по завершении процесса ратификации в 1994 г. сроком на 5 лет. Протокол о продлении Договора на следующие 5 лет подписан президентами Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, России и Таджикистана в 1999 г. Протоколом предусмотрено автоматическое продление Договора на очередные 5-летние периоды. Азербайджан, Грузия и Узбекистан Договор не пролонгировали. Для Грузии это имеет свою историю.

В конце 80-х годов в Грузии активизировались силы, выступавшие за выход республики из СССР. В результате этого в 1989-1990 годах Верховный Совет Грузии принял ряд решений, которыми органы государственной власти ГССР и соответственно принятые ими государственно-правовые акты признавались нелегитимными.

После прихода к власти З. Гамсахурдиа в конце 1990 года Верховным Советом Республики Грузия был объявлен переходный период по восстановлению государственной независимости Грузии, а 26 февраля 1991 года был назначен референдум по вопросу восстановления государственной независимости Грузии на основании Акта о независимости от 26 мая 1918 года, что фактически являлось решением о выходе из СССР.

В соответствии с Законом СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР" от 3 апреля 1990 года, принятым еще в период нахождения Грузии в СССР, автономные республики, в случае выхода союзной республики из СССР, обладали правом самостоятельно решать вопрос о пребывании в Союзе ССР и своем государственно-правовом статусе. В связи с этим Абхазия приняла участие в референдуме 17 марта 1991 года, на котором большинство населения республики высказалось за сохранение Союза ССР. Результаты референдума по Абхазской АССР были официально подтверждены Центральной комиссией референдума СССР. В то же время Грузия, заявившая о стремлении строить независимое государство, участия в этом референдуме не принимала.31 марта на территории Грузии был проведен референдум о восстановлении государственной независимости Грузии, в котором не принимала участия Абхазия.

9 апреля 1991 года на основе результатов этого референдума Верховным Советом Грузии был принят Акт о восстановлении государственной независимости Грузии. Грузия провозглашалась правопреемницей Грузинской демократической республики 1918-1921 годов. С этого момента ГССР, с которой Абхазия имела государственно-правовые отношения, де-юре прекратила существование. Таким образом, на территории бывшей ГССР возникло два не связанных друг с другом государства - Грузия, заявившая о своей независимости и выходе из СССР, и Абхазия, которая продолжала оставаться субъектом Советского Союза. Следовательно, государственно-правовые отношения между Абхазией и Грузией, созданные и регулировавшиеся советским законодательством, были прекращены также на основании советского законодательства.

До момента распада (21 декабря 1991 года) СССР Абхазия оставалась его субъектом, в этом качестве она участвовала в переговорах, на которых решался вопрос реформирования СССР.

В то же время Абхазия не принимала участия в выборах Президента Грузии и в работе ее органов власти. Совершенно очевидно, что Абхазия не могла одновременно являться субъектом и СССР, и независимой Грузии.

Из этого следует, что к моменту принятия Грузии в ООН она не имела никакого отношения к Абхазии и признание ООН территориальной целостности Грузии в пределах границ бывшей ГССР на 21 декабря 1991 года лишено правовых оснований: между Абхазией и Грузией не существует государственно-правовых отношений и принятие Грузии в ООН в границах бывшей ГССР неправомерно.

Несмотря на это, исходя из тогдашних политических реалий, стремясь избежать конфликта, Абхазия предлагала восстановить государственно-правовые отношения с Грузией на равносубъектной основе. Однако власти Грузии предпочли силовое разрешение проблемы, начав 14 августа 1992 года агрессию против Абхазии.

После завершения войны начался переговорный процесс, в ходе которого было подписано "Заявление о мерах по политическому урегулированию конфликта" от 4 апреля 1994 года, в котором говорилось об отсутствии государственно-правовых отношений между Абхазией и Грузией и возможности их восстановления на равноправной основе. Такая правовая оценка дана упомянутому Заявлению в Докладе генерального секретаря ООН от 3 мая 1994 года (S/1994/529) и в "Предложениях относительно политических и правовых элементов всеобъемлющего урегулирования грузино-абхазского конфликта" (приложение II к Докладу от 3.05.94 г). В них, в частности, говорится: "Абхазия будет являться субъектом с суверенными правами в составе союзного государства, которое будет создано в результате переговоров после урегулирования спорных вопросов. Название союзного государства будет определено сторонами в ходе дальнейших переговоров. Стороны признают территориальную целостность государства, созданного в пределах границ бывшей Грузинской Советской Социалистической Республики по состоянию на 21 декабря 1991 г."

Таким образом, ООН предлагала Абхазии и Грузии создать новое союзное государство, а затем согласовать его название. Однако руководство Грузии отказалось от принципов урегулирования, заложенных Заявлением.

В октябре 1999 года на основе результатов референдума, в котором приняло участие большинство избирателей Абхазии, был принят "Акт о государственной независимости Абхазии".

Российско-грузинские отношения носят парадоксальный характер. С одной стороны, и в российском, и в грузинском обществах существует явное желание восстановить те традиции, которые создавались многими поколениями, а с другой стороны - официальные отношения переживают серьезный кризис.

На одной чаше весов оказываются традиционные связи (прежде всего социокультурные) между Грузией и Россией. В течение двухсот лет Грузия входила в состав Российского государства (в имперском и советском облачении). Ее политический класс был во многом инкорпорирован в российскую элиту, а грузинская культура (в самом широком смысле) была легко и с симпатией принята и усвоена российским населением. На другой чаше весов - груз взаимных претензий и противоречий перестроечного и постсоветского периода, неразрешенные конфликты в Южной Осетии и в Абхазии.

Россия и Грузия, однако, по-разному оценивают военно-политическое присутствие самого сильного государства СНГ в Кавказском регионе. Если для Москвы это в первую, вторую, и сотую очереди - проблема обеспечения безопасности Северного Кавказа и всего российского Юга, то для Тбилиси - это имперские происки и угроза "аннексии".

Перечислять список взаимных противоречий и претензий можно до бесконечности. Куда сложнее найти общие точки соприкосновения российских и грузинских интересов. Между тем такие точки есть, и периодически о них заявляют и в Москве, и в Тбилиси. Другой вопрос в том, что эти точки не объединены в некую систему. Экспертные сообщества и России, и Грузии практически не брали на себя труд составить новое меню российско-грузинских отношений. Однако такое меню должно как можно быстрее быть составлено.

Опыт такой работы на евразийском пространстве уже был. В начале 1990-х годов российско-азербайджанские отношения были не на нулевой, а скорее на отрицательной отметке. Проблема Карабаха и его утраты Азербайджаном в 1994 году определяла российско-азербайджанские двусторонние отношения. Взять хотя бы тогдашнее отношение официального Баку к чеченской кампании России.

Исключение же Карабаха из российско-азербайджанского меню, как главного "блюда" и сосредоточение на других проблемах, казавшихся второстепенными (трансграничное сотрудничество, проблема разделенных народов, сотрудничество по Каспию, развитие экономических отношений, борьба с исламским радикализмом) существенно сблизили позиции двух стран.

Результат - два официальных визита российского президента в Азербайджан, позитивное решение Баку по Габалинской РЛС, признание роли Москвы как медиатора армяно-азербайджанского спора17.

Вместе с тем грузинские власти постоянно выдвигают необоснованные претензии к миротворцам, требуя, чтобы они непосредственно участвовали в урегулировании грузино-абхазского конфликта по тбилисскому сценарию. Между тем главная ответственность за урегулирование конфликта лежит только на двух сторонах, задача же Коллективных сил заключается в сохранении мира - главного условия для продолжения переговоров. Это обстоятельство зафиксировано и в резолюциях Совета безопасности, и в Московском соглашении от 14 мая 1994 года.

Во время событий в Кодорском ущелье парламент Грузии принял постановление, рекомендующее президенту вывести Коллективные силы СНГ и заменить их международным миротворческим контингентом. Это свидетельствует о намерении Грузии под видом миротворческой операции ввести в Абхазию войска стран НАТО, с помощью которых она рассчитывает решить проблему Абхазии по балканскому сценарию.

Особо следует подчеркнуть, что грузинские власти в своих взаимоотношениях с Россией часто спекулируют на проблеме Абхазии, заявляя, что ее нерешенность является причиной натянутых грузино-российских отношений.

Заявления же о том, что Грузия изберет другие приоритеты внешней политики, если Россия поможет ей решить вопрос установления контроля над Абхазией, свидетельствуют только о желании Тбилиси использовать Россию в своих целях. По существу же внешнеполитический курс Грузии не изменится, так как в его определении участвуют гораздо более мощные силы, чем грузинские власти, кем бы они ни были представлены.


2.2 Этапы развития российско-грузинских отношений в период 1992-2000 гг.


Период развала СССР и обретения независимости Грузией вновь поставил перед грузинской политической элитой проблему политического контроля над регионом. Упразднение автономии и проблема территории давали ключ к решению этой проблемы. Поэтому, задача состояла в том, чтобы лишить осетинский этнос не только автономии, но и территории. Теоретически проблема упирается в доказательство прав собственности на землю. Наличие или отсутствие таких прав делает возможным или безосновательным существование коллективных политических прав. Обоснование данной конструкции идет по упрощенной, но весьма характерной для этнического национализма схеме, опирающейся не на современные реалии или же общепризнанные нормы международного права, а на тенденциозные исторические выкладки.

В конце апреля 1991 Верховный совет Грузии принял новую конституцию и избрал Звиада Гамсахурдиа на пост президента республики. Прямые президентские выборы состоялись 26 мая, и Гамсахурдиа получил почти 87% голосов.

За очень короткое время экономическая политика президента и его борьба с внутренней оппозицией привели к недовольству населения, и в декабре 1991 развернулись бои между сторонниками президента и оппозицией, в состав которой входила Национальная гвардия.

После нескольких недель боев в центральной части Тбилиси в январе 1992 Гамсахурдиа был смещен со своего поста и бежал из страны. Военный совет, который возглавил Тенгиз Китовани, командир Национальной гвардии, взял власть в свои руки, распустил парламент и приостановил действие Конституции. В марте 1992 Военный совет объявил о самороспуске и создании Государственного совета, состоявшего примерно из 70 представителей 36 оппозиционных партий. Председателем Государственного совета стал Э.А. Шеварднадзе.

В октябре 1992 состоялись выборы в новый парламент. Его председателем был избран Шеварднадзе, получивший 96% голосов избирателей. В июле 1992 Шеварднадзе прекратил 18-месячную войну с осетинским меньшинством, которая началась после того, как была ликвидирована Южно-Осетинская автономная область, но не смог остановить внезапно вспыхнувшую в августе 1992 войну с абхазами.

Абхазы, как и осетины, с конца 1980-х годов вели политику, направленную на отделение от Грузии.

Война в Абхазии осложнилась вмешательством российских войск, дислоцированных на военных базах в этой автономной республике, и нерегулярных вооруженных формирований, направленных Конфедерацией народов Кавказа (организацией, учрежденной крайне радикальными элементами в российских автономных республиках Северного Кавказа). В 1994 абхазы одержали победу над правительственными войсками Грузии и вытеснили их за пределы Абхазии.

Сторонники Гамсахурдиа сразу после его отстранения развернули партизанскую борьбу. В течение 1992-1993 они предпринимали террористические нападения на руководителей государства и на стратегические экономические объекты. Особенно сильной поддержкой они пользовались в Западной Грузии.

Осенью 1993 Гамсахурдиа попытался вернуться к власти, положив начало короткой, но ожесточенной гражданской войне. Шеварднадзе был вынужден призвать на помощь российские войска. Гамсахурдиа был убит при невыясненных обстоятельствах в январе 1994. В обмен на российскую военную помощь Грузия дала согласие на присоединение к СНГ18.

После 1995 Грузия вступила в полосу стабилизации. Значительного прогресса удалось добиться на переговорах по осетино-грузинскому конфликту. Грузинский парламент проводит экономическую реформу в сотрудничестве с МВФ и Всемирным банком и делает ставку на восстановление "древнего шелкового пути" - Евразийского коридора, используя географическое положение Грузии как моста для транзита товаров между Европой и Азией.

Грузия подписала договоры о дружбе с Россией, Турцией, Ираном, Арменией и Азербайджаном и установила дипломатические отношения с большинством стран Запада. Она - член ООН с 1992, Черноморского экономического сотрудничества, Североатлантического совета по сотрудничеству, Международного валютного фонда и имеет статус приглашенного государства в Совете Европы.

В Абхазии размещены российские миротворцы и наблюдатели ООН, но обе группы вынуждены ограничивать свою деятельность из-за опасения подорваться на минных полях или попасть под обстрел партизан.

Тем временем представители ООН и других миротворческих организаций поощряют восстановление атмосферы сотрудничества и доверия в этом регионе. В результате в Гальский район вернулось 20 тыс. беженцев. С 1996 в Южной Осетии и Абхазии (до осени 2001 года) не было крупномасштабных вооруженных столкновений, но деятельность грузинских партизан в Абхазии не прекращается.

Ситуация вокруг Абхазии постепенно начала обостряться в 2001 году. По утверждению бывшего министра обороны Грузии Тенгиза Китовани, грузинские власти перевозят чеченских боевиков из Панкисского ущелья на грузино-абхазскую границу на грузовиках внутренних войск Грузии в сопровождении автомобилей полиции.

Китовани утверждал, что об этом знает любой грузинский постовой. О том, что готовится вторжение, знали или догадывались многие.

В сентябре произошла утечка информации о возможном применении Грузией силового варианта разрешения абхазской проблемы.

Многие источники при этом сообщали, что готовилась лишь демонстрационная акция, приуроченная к восьмой годовщине падения Сухуми 27 сентября 1993 года. Реализовать этот сценарий грузинским властям не позволили теракты в США.

Абхазские власти еще тогда серьезно отнеслись к угрозе возобновления боевых действий. Была объявлена частичная мобилизация, а на местном телевидении говорили о начале боевых действий. Командование российских миротворцев отнеслось к угрозе спокойно: в один из воскресных дней военные пригласили абхазских журналистов в один из санаториев на "День Нептуна", зажарили для них барана и убеждали, что никакие боевики в Абхазию не проникнут.

Но уже 25 сентября в район Кодорского ущелья, которое контролируется грузинской стороной, проникли более 400 чеченских боевиков. Произошли вполне реальные столкновения военнослужащих абхазской армии с грузинскими и чеченскими партизанами.

Официальная Москва не один раз заявляла о безусловном признании территориальной целостности Грузии, неотъемлемой частью которой является Абхазия.

По словам Сергея Караганова, председателя президиума Совета по внешней и оборонной политике, "Россия, конечно, может помочь в решении этого конфликта, но для этого ей нужно сначала будет принять на себя совершенно непосильную роль. Это восстановление грузинской государственности. Сейчас, когда грузинская государственность ослабла до предела, когда фактически правительство Тбилиси контролирует лишь небольшую часть территории вокруг Тбилиси и когда Грузия де-факто распалась на несколько княжеств, а во многих из них вообще не существует никакой власти, - вряд ли она может рассчитывать на то, что кто-нибудь к этой стране будет присоединяться".

Большинство экспертов сходятся во мнении, что намерения Абхазии установить конфедерацию с Россией или войти в состав РФ не имеют под собой правовых оснований.

Например, такое мнение высказал заместитель председателя комитета Совета Федерации по безопасности и обороне Александр Калита.

Как сообщает РБК, по словам Калиты, заявления вице-президента Абхазии Валерия Аршбы о том, что Абхазия готовит документы, направленные на фактическое вступление республики в состав России, являются "акцией более политической, чем правовой".

Сенатор подчеркнул, что Россия "признает Грузию и Абхазию в составе Грузии, и это недавно подтвердил президент РФ Владимир Путин". Вопрос о вхождении Абхазии в состав России или создание конфедерации можно будет рассматривать на государственном уровне только в том случае, если Грузия согласится на выход Абхазии из своего состава, подчеркнул А. Калита. По его мнению, заявления руководителей Абхазии не способствуют укреплению стабильности в регионе.


2.3 Роль России в урегулировании конфликтов на территории Грузии


России и Грузии как таковым конфликт не нужен. Он ослабляет оба государства, наличие проблемы является угрозой их безопасности, информационная война вредна для взаимного восприятия российского и грузинского народов и т.д. Отсутствие объективного противоречия (как если две страны, скажем, боролись за территорию, которую считали своей и т.п.) свидетельствует о том, что в основе конфликта лежит разный взгляд на пути его решения. Этот взгляд настолько отличается в

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: