Глобализация мировой экономики: содержание и перспективы
Сравнительно новый структурный элемент глобальной экономики— региональные интеграционные группировки, особенно в Европе.13 Те проблемы экономического взаимодействия, которые не удается урегулировать на глобальном уровне, все чаще находят решение в рамках региональной интеграции. Процесс регионализации хозяйственной жизни — типичная черта современной глобальной экономики. Мировая экономика никогда не отличалась однородностью структуры, регионализация ее еще более усложняет, порождая известные противоречия между глобальными и региональными процессами. Региональные экономические группировки выступают одновременно и как проявление более широкого процесса глобализации, и как инструмент защиты от неблагоприятных ее последствий. Они служат целям создания более крупного экономического пространства, ограждая в то же время участвующие в них страны от опасностей глобальной конкуренции и экспансионизма, которым они не в состоянии противостоять.
Европа далее других продвинулась в углублении интеграционного сотрудничества. В Европейском союзе, охватившем за небольшим исключением всю Западную Европу, не только создан единый внутренний рынок без каких-либо межгосударственных перегородок, но и образован Центральный банк ЕС и введена общая валюта. Не исключено, что ЕС предвосхищает важнейшие тенденции развития региональной интеграции и в других частях света. США, Канада и Мексика образовали зону свободной торговли в Северной Америке — НАФТА, существует несколько таможенных и торговых объединений в Латинской Америке, усиливаются интеграционные тенденции в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Можно ожидать углубления интеграционного сотрудничества и в рамках СНГ.
Будучи объективной тенденцией развития человеческой цивилизации, глобализация открывает дополнительные возможности и сулит немалые выгоды экономике отдельных стран. Благодаря этому объективному процессу достигается экономия на издержках производства, оптимизируется размещение ресурсов в мировом масштабе, расширяется ассортимент и повышается качество товаров на национальных рынках, становятся широко доступными достижения науки, техники и культуры. Но этот процесс сопряжен с издержками и угрозами для национальных экономик, причем не только бедных, но и богатых стран. Для стран, которые не располагают возможностями контроля за тем, что происходит вне их границ, стихийные глобальные процессы могут иметь негативные последствия.
Преимущества экономической глобализации не реализуются автоматически, и не все страны в равной мере их ощущают. Нет убедительных свидетельств и того, что этот процесс способствовал обеспечению устойчивого экономического роста на нашей планете. Так, согласно данным, приводимым А. Мэддисоном, среднегодовые темпы роста мирового ВВП, составлявшие в первой четверти XX века 2,2%, в последние два десятилетия практически сохранились на том же уровне в 2,2-2,5%. Разумеется, эти обобщающие показатели не отражают ускорения экономического развития в отдельных частях мира, как и продолжающегося застоя в других его частях.14 Глобальные показатели зависят пока преимущественно от внутренних условий и политики экономически наиболее сильных стран. Проблема устойчивого, динамичного роста мировой экономики все еще ожидает решения, и, видимо, потенциал экономической глобализации пока еще недостаточно используется для этого.
Выгоды от глобализации распределяются неравномерно, и в глазах многих стран — несправедливо. Все достижения экономического глобализма последних двух десятилетий XX века не сняли с повестки дня задачу преодоления опасных разрывов в уровнях экономического развития стран, задачу, которая в 70-е годы находилась в эпицентре движения за новый международный экономический порядок. На 20% населения планеты, живущего в богатых странах, приходится 86% мирового ВВП, а на беднейшие 20%— всего 1%.15 Сохраняющееся неравенство — не только наследие колониализма и исторической судьбы, но и результат далеко не справедливого и не равноправного сотрудничества в наши дни. Односторонние преимущества глобализации усугубляют неравенство условий, оставляя многие страны и регионы на периферии прогресса и даже вне его сферы. Проблема более справедливого распределения выгод и издержек процесса экономической глобализации сохраняет актуальность и продолжает волновать международное сообщество.
Вопрос о том, в какой степени процесс глобализации хозяйственной жизни воздействует на степень дифференциации экономического развития, не имеет однозначного ответа. Исследования, в частности, показывают, что после 1965 г. уровень душевого дохода в обеих группах стран удвоился, но разрыв остался неизменным. Средние показатели скрывают серьезные неблагоприятные тенденции: улучшилась ситуация лишь в Азии, тогда как отставание от промышленно развитого Севера бедных стран западного полушария, Ближнего Востока и Африки увеличилось, особенно после 70-х годов. Так называемый «Юг» делится на группу относительно благополучных стран, все более втягиваемых в глобальные процессы, и группу «неудачников», остающихся на обочине мирового прогресса. Нетрудно предсказать, что процесс глобализации в XXI веке будет протекать в поляризованном с точки зрения экономических возможностей и мощи мире. Это, вероятно, важнейший источник будущих рисков, проблем и конфликтов.16
Возрастающая неспособность многих стран догнать высокоразвитый мир, усиливающееся социальное неравенство внутри этих стран и несбывшиеся ожидания масс в эру, когда средства массовой информации демонстрируют стандарты благосостояния и потребления высокоразвитых стран всему миру, становятся источником социального напряжения. Эти явления, конечно, не новы, но при стихийном ходе глобализации они могут выйти из-под контроля, дестабилизировать правительства и страны и даже вылиться в воинственный национализм, политическую нестабильность, волнения, терроризм, гражданские войны.
Широко пропагандируемым преимуществам глобализации сопутствуют нежелательные последствия. Высокая степень экономической взаимозависимости стран, гигантские нерегулируемые потоки горячих спекулятивных капиталов сделали глобальную экономику уязвимой. И финансовый крах в Юго-Восточной Азии, а затем и бразильский и аргентинский кризисы подтвердили реальность угрозы разрушительной цепной реакции. Перед мировым сообществом встал вопрос: как ослабить уязвимость национальных экономик, проистекающую из их возрастающей взаимозависимости.
Становящиеся все более очевидными односторонность и несправедливость в распределении благ экономической глобализации, неумеренная пропаганда ее достоинств и игнорирование угроз вылились в последние годы в массовые антиглобалистские выступления тех, кто испытал на себе ее негативные последствия. Первые приуроченные к официальным международным форумам демонстрации антиглобалистов, как, например, в Сиэтле и Генуе, сопровождались эксцессами и схватками с полицией, что вызвало осуждение властей и не позволило разглядеть истинную подоплеку событий. В дальнейшем движение протеста разрасталось, получая поддержку левых партий и организаций и одновременно переходя в более цивилизованное русло. В этом отношении весьма показательны первый и второй Всемирные социальные форумы, состоявшиеся в 2001 и 2002 гг. в бразильском городе Порту-Алегри, в противовес давосскому Всемирному экономическому форуму, собирающему мировой политический и бизнес-истеблишмент.17
Второй бразильский форум, собравший около 50 тыс. делегатов, в том числе и видных политических деятелей из ряда стран, прошел под девизом «Иной мир возможен». Он показал, что антиглобалистское движение — это не сборище крикунов и дебоширов, а общественная сила, призывающая отказаться от глобализации «по-американски» и считающая возможным придать ей человеческое лицо. Пока нет настоящего диалога между теми, кто убежден в превосходстве либеральной, основанной на свободе рыночных сил модели глобализации, и теми, кто выступает за контролируемую (обузданную) глобализацию, как, например, премьер-министр Франции. У той и другой стороны мало конструктивных идей, как исправить изъяны этого процесса. Но вопрос о назревающих переменах уже оказался в фокусе внимания международной общественности.18
То, что получило клеймо «антиглобализма», в действительности представляет собой отнюдь не отрицание объективного процесса мирового развития, а протест против его современных форм, сложившихся под влиянием интересов ведущих индустриальных держав, прежде всего США, и не учитывающих в должной мере проблем и трудностей остального мира.
1.3 Политическая глобализация
Преобразование прежних структур и формирование общемировой целостности связаны с решением важнейшей функциональной задачи современности — обеспечением управляемости в новых масштабах: вширь — на всем пространстве планеты, вглубь — на всех уровнях организации, от локального до всемирного. В новых требованиях к управляемости заключен ответ на эволюционный вызов перехода к качественно более сложному типу организации для всего человечества и его составных частей.
С политологической точки зрения проблема управления и управляемости является центральной. В течение веков и тысячелетий преобладали способы иерархического управления, а фактически — господства кого-то над кем-то, они соединялись с остатками простейших форм первобытной самоорганизации. Модернизация позволила культивировать эти формы, делать их все менее спонтанными и все более сознательными. Постепенно рефлексивное по природе самоуправление стало обгонять в своем развитии, «теснить» прямое и одномерное управление, включать его структуры в свою ткань. В отдельных частях мира или сферах деятельности начали формироваться гибкие и многообразные возможности целостной управляемости. Глобализация начинает выявлять смысл и направленность этих процессов.
Поэтому политическую глобализацию можно понимать и определить как постепенное укрепление взаимодействия между нациями, цивилизациями и этнокультурами, ведущее к обретению взаимосвязанности и образованию структур глобальной управляемости, которые интегрируют прежде разъединенные фрагменты мира и тем самым позволяют в ней (управляемости) соучаствовать.
Вопрос о возможности управлять развитием встал, как только в ходе модернизации — примерно два с лишним столетия тому назад — люди начали осознавать, что человеческие институты и образ жизни проходят различные фазы в своем развитии. За эти годы сменилось немало предположений, как повлиять на развитие институтов и человеческих практик. Еще в начале XX века имели хождение наивные даже для своего времени идеи мирового правительства, однако уже через несколько десятилетий удалось вполне отчетливо поставить задачу обеспечения устойчивости развития.
Впервые в достаточно отчетливой форме концепция устойчивого, то есть надежно обеспечиваемого и потому достаточного развития была предложена в докладе Международной комиссии ООН по окружающей среде и развитию (Комиссия Брундтланд) «Наше общее будущее», опубликованном в 1987 г. Эта концепция обосновывает преимущества скорее качественного развития экономических и социальных систем — в отличие от роста как количественной экспансии.19
2. Анализ глобальных проблем в мировой экономике
Целый ряд проблем экономического и технического развития, которые не так давно составляли заботу лишь отдельных государств, приобретают ныне глобальное измерение, т.е. все настойчивее требуют для своего решения скоординированных действий всего мирового сообщества. И, пожалуй, к самым насущным из них можно отнести обеспечение энергией, продовольствием и сельскохозяйственным сырьем, а также предотвращение опасного разрушения окружающей среды.
Разумеется, острыми глобальными проблемами остаются также преодоление разрыва между богатыми и бедными странами, ликвидация нищеты и неграмотности, борьба с недоеданием и опасными заболеваниями. И их решение невозможно без сотрудничества и объединения усилий всех государств планеты. Однако оно лежит не столько в производственной и технической сферах, сколько предполагает новые подходы во внутренней и международной политике. Иными словами, чтобы успешно справиться с ними, существующий международный порядок должен быть изменен. Но это особая тема, которая уже стояла в повестке дня мировой политики и сегодня вновь заявляет о себе в связи с конфликтами, порождаемыми глобализацией.
2.1 Проблема обеспечения стран энергетическими ресурсами
Наступление XXI века дало повод для оживленного обсуждения того, что ожидает человечество в новом столетии, с какими проблемами оно столкнется и как будет их решать. Цель достижения всеми странами устойчивого развития, выдвинутая ООН, вновь оказалась в поле зрения общественности. И среди необходимых предпосылок такого развития специалисты на одно из первых мест ставят надежное обеспечение возрастающих по мере социально-экономического прогресса потребностей в энергии. Оно возможно лишь на основе использования механизмов экономической глобализации, так как важнейшие энергетические ресурсы — нефть и природный газ, — не только распределены между странами крайне неравномерно, но и ограничены и невозобновляемы, требуют увеличивающихся затрат на свою добычу.
Если принять во внимание, что на Земле сейчас живет около 6 млрд. человек — в 6 раз больше, чем 100 лет тому назад, а также что в новом веке можно ожидать дальнейшего роста населения в близких пропорциях (демографы называют 9—10 млрд. человек к середине XXI века)20, то становится ясно, с какими трудностями будет связано покрытие потребностей планеты в энергии. Мировой энергетический совет рекомендовал развивающимся странам в качестве желаемой для устойчивого развития цели достичь в будущем годового потребления нефти на душу населения в размере 1,5 тонны, то есть среднемирового показателя на конец прошлого века. Пока же на эти страны приходится лишь одна десятая количества энергии, потребляемой в среднем жителем индустриальных стран. С учетом тенденций прошлого и задач выравнивания уровней развития на будущее к 2030 году прогнозируется, по меньшей мере, удвоение общемирового потребления энергии.21 Ни одному предшествующему поколению землян не приходилось справляться со столь масштабной с точки зрения мобилизации капитала, знаний, ноу-хау и равнодоступного распределения энергии задачей.
Ее сложность усугубляется тем, что лишь немногие страны наделены в достатке главными природными источниками энергии — нефтью и газом, занимающими в общем, мировом потреблении до 2/3 (все виды энергоносителей приводятся к общему знаменателю по их калорийности). Европейский Союз, например, на 50% удовлетворяет свои потребности в энергии за счет ввоза, причем, по оценкам Европейской комиссии, эта доля к 2030 году достигнет 70%. Импорт нефти, газа и угля обошелся ЕС в 1999 году в 240 млрд. евро. США на 40% зависят от импорта энергоносителей, Япония — на 90%.22 Ряд африканских и латиноамериканских государств лишены собственной нефти и газа, а некоторые из них и угля. Испытывают дефицит энергии ( в первую очередь нефти) Индия, Китай, Австралия, Пакистан, большинство государств Центральной, Восточной и Южной Африки. Причем, скорее всего усилия перечисленных стран по наращиванию производства собственных энергоресурсов там, где для этого имеются предпосылки, будут не поспевать за увеличением потребности в них.
Понятно, что мировое сообщество, и в том числе ООН и ее органы, проявляют немалую озабоченность решением глобальной энергетической проблемы. Если не будет в ближайшие десятилетия прорыва в освоении управляемой термоядерной реакции или, что более перспективно, появления надежных и безопасных реакторов на быстрых нейтронах, воспроизводящих ядерное горючее, то остаются уже изведанные пути производства энергии.
Главный из них, но, к сожалению, недостаточный — более интенсивная, чем до сих пор, разведка новых месторождений нефти и газа, разработка и применение экономящих энергию технологий и оборудования. После нефтяного кризиса 70-х годов индустриальные страны сумели существенно снизить с помощью технических нововведений энергоемкость производства. Так, в США в 1970 году на 1 тыс. долл. ВВП затрачивалось 0,7 тонн условного топлива (т.у.т.), в том числе нефти — 0,3 т.у.т., а в 2000 году, соответственно — 0,4 и 0,17.23 В дальнейшем можно ожидать продолжения тенденции экономии энергии на единицу продукции, но темпы сокращения энергоемкости будут падать, так как она имеет свой потолок.
Что касается использования возобновляемых ветряной, солнечной, геотермальной и биоэнергии, то из-за высокой капиталоемкости эти виды энергии в обозримой перспективе не способны заменить нефть, газ или уголь. Поэтому нельзя исключать, что взоры вновь будут обращены к атомной энергетике, произойдет пересмотр политики свертывания этой отрасли и оживет интенсивное строительство атомных электростанций.
В структуре мирового производства энергии около 38% приходится на нефть, 23% — газ и 22% — уголь (см. приложение 2). Через 10—20 лет удельный вес угля, согласно прогнозам, может подняться до 30% и более, равно как повысится и роль возобновляемых источников энергии, а также атомной.24 Относительное значение нефти и газа в удовлетворении потребностей в энергии соответственно понизится.
Существенное «но» при этом заключается в том, что издержки добычи и транспортировки угля на единицу энергии выше, чем у газа и нефти, кроме того, его сжигание отравляет атмосферу и вызывает на нашей планете парниковый эффект. Борьба с вредными выбросами значительно удорожает получаемую из угля энергию. К сожалению, из-за противоречий интересов отдельных стран возникают серьезные трудности в осуществлении международной программы снижения этих выбросов.
Глобальная экономика находится перед двояким вызовом: с одной стороны, многие страны- импортеры: испытывают тяжесть удорожания энергоносителей, а с другой — сохраняется проблема гарантированного и устойчивого снабжения стран, зависящих от ввоза энергоносителей.
Что касается уменьшения издержек производства энергоносителей, то здесь можно, очевидно, уповать почти исключительно на технический прогресс, что требует крупных капиталовложений. Надежда на понижение мировых цен на нефть и газ не очень велика, поскольку ограниченность и невозобновляемость ресурсов будут толкать цены вверх. Переход же на другие источники энергии приведет, почти без сомнения, к росту ее стоимости.
Потребуется, следовательно, компенсация негативных последствий удорожания энергоснабжения в отношении большой группы государств, стремящихся вырваться из бедности. Известно, что ряд стран субсидируют добычу угля, а также производство энергии из возобновляемых источников. По оценке Всемирного банка, глобальная сумма государственных субсидий производителям энергии в 90-е годы втрое превышала помощь, предоставляемую индустриальными державами на цели развития.25 Такого рода практика осуждается либеральными экономистами, ибо не способствует, как они считают, экономии энергии. Однако едва ли мировое сообщество сможет отойти от нее в будущем. Скорее всего надо будет найти формы поддержки развивающихся и пороговых стран, вынужденных импортировать нефть, газ, уголь и отдавать за них все больше своей продукции.
2.2 Продовольственная проблема с глобальной точки зрения
Как и в случае с нефтью и газом, производство и потребление продовольствия распределено в мире весьма неравномерно: значительная часть населения бедных стран голодает или недоедает, тогда, как в богатых странах не меньшая часть людей переедает. Казалось бы, естественное право всех людей планеты не знать недостатка в пище не реализуется. И виной этому не только внутренние условия отдельных стран, но и противоречивый характер экономической глобализации.
Глобальный характер продовольственной проблемы проявляется не только в объективных трудностях ликвидации голода и недоедания, требующих взаимодействия стран, но и в том, что с решением данной проблемы связаны общемировые гуманитарные задачи сокращения детской смертности, борьбы с опасными болезнями и увеличения продолжительности жизни.
Следует, правда, отметить, что вопреки мальтузианским представлениям о грозящем кризисе, обусловленном отставанием роста производства продовольствия от увеличения населения земли, на протяжении последних десятилетий питание населения в большинстве стран улучшалось.26 Настоящий массовый голод, вызываемый войнами или социальными экспериментами, подобными коллективизации в СССР или культурной революции в Китае, ушел в прошлое. Исключение составляют разве что Северная Корея и некоторые охваченные гражданскими войнами африканские государства. Но хроническое недоедание сотен миллионов людей, порой граничащее с голодом, все еще имеет место, и прогресс по большей части обходит страны, затронутые этим бедствием.
Статистика Организации по продовольствию и сельскому хозяйству ООН (ФАО) свидетельствует, что мировое производство продовольственных товаров на душу населения в период с 1979 по 1995 годы возрастало.27
США, ЕС, Канада и ряд других развитых стран имели значительные излишки продовольствия и прибегали к сдерживанию его производства. В то же время в Китае и Индии оно бурно увеличивалось, кладя конец угрозе голода и существенно сокращая недоедание. Однако во многих африканских и южно-азиатских странах душевые показатели продовольственного обеспечения не улучшались, а ухудшались и продолжают ухудшаться. В последние два десятилетия XX века производство аграрной продукции в Африке южнее Сахары возрастало ежегодно всего на 2,5%, тогда как население ежегодно увеличивалось на 2,7%.28
Парадокс состоит в том, что в ряде развитых стран имеются излишки продовольствия и неиспользованные резервы увеличения его производства, способные помочь решить проблему голода и недоедания на всей планете. Однако нуждающиеся не имеют денег для покупки этого продовольствия, как и для расширения собственного его производства. Из-за ограниченности спроса на мировом рынке, производители и экспортеры зерна, мяса, масла и молочных продуктов ограничивают их производство.
По вопросу причин возникновения массового недоедания и путей его преодоления высказываются разные точки зрения. Одни специалисты связывают это бедствие с недостатком производства продовольствия в соответствующих странах, другие видят причину не в низкой продуктивности сельского хозяйства, а в бедности населения и отсутствии у него средств для покупки самого необходимого. Стало быть, по мнению первых, акцент нужно сделать на стимулировании развития сельского хозяйства, а, по мнению вторых, на социальной стороне дела — изменении общественного порядка распределения благ. Словом нет однозначного ответа на вопрос об истоках голода и недоедания, тем более, что можно найти немало примеров, подтверждающих правоту каждой из точек зрения.
Продовольственная проблема относится к числу глобальных потому, что ее решение зависит от хода и характера экономической глобализации, которая в наши дни все более определяет жизнь людей в разных странах. Неолиберальная модель глобализации на американский манер, насаждаемая богатыми государствами и контролируемыми ими международными организациями предоставляет справиться с голодом «свободному» рынку. Чем меньше государства по отдельности и через международные органы будут стараться регулировать производство продовольствия и торговлю им, тем скорее свободная рыночная конкуренция сделает свое дело. Соглашение ВТО по сельскому хозяйству проникнуто именно этой идеей. Оно направлено на «создание честной, рыночно ориентированной системы торговли сельскохозяйственными товарами», на «сокращение государственной поддержки и протекционизма в сельском хозяйстве». Его задача — устранить существующие ограничения и «деформации» на мировом сельскохозяйственном рынке, а также приостановить накопление в ряде развитых государств целых гор излишков зерна и мясомолочных продуктов, ликвидируя практику бюджетного субсидирования сельскохозяйственных производителей и протекционизма в отношении их продукции.29
Для большинства развивающихся и переходных стран, сталкивающихся с продовольственной проблемой, такая концепция глобализации выглядит вызывающе. Засушливый или холодный климат, неплодородные почвы, дефицит воды для орошения, а также средств для инвестиций никогда не сделают страны, обделенные судьбой, конкурентоспособными. Их продукция всегда будет обходиться дороже произведенной при наличии благоприятных природно-климатических условий и при обилии капитала. Отказ от защиты собственного сельского хозяйства и его поддержки через государственные программы обрекает такие страны, в основном аграрные, либо на голод, либо на роль импортеров продовольствия. Но если сельское хозяйство — главная отрасль их экономики, то ясно, что заработать валюту на импортный хлеб насущный они не в состоянии. Внешняя конкуренция не даст возможности подняться на ноги.
Поэтому единственный реальный путь решения проблемы обеспечения необходимого рациона питания для миллионов голодающих людей планеты заключается в развитии собственного сельского хозяйства, прежде всего там, где оно составляет основу экономики и где нехватку пищи испытывают в первую очередь сами крестьяне.
В сентябре 2000 года на совещании в верхах 147 глав государств и правительств приняли Декларацию тысячелетия, е которой они обязались к 2005 году сократить вдвое в количественном отношении число людей в мире, страдающих от голода, а также не имеющих доступа к чистой питьевой воде. Такое намерение можно только приветствовать. Однако его претворение в жизнь неотделимо от других глобальных задач, и в том числе перестройки и демократизации международного экономического порядка.
2.3 Аспекты глобального экологического кризиса
Над человечеством нависает угроза необратимого разрушения среды обитания, последствия которого могут оказаться самыми трагическими. Глобализация, с одной стороны, усиливает эту угрозу, поскольку интенсифицирует развитие промышленности и транспорта — главных загрязнителей биосферы, а с другой, заключает в себе возможность обуздания надвигающихся экологических бед (основные изменения окружающей среды в 1970-2000 гг. и ожидаемые тенденции до 2030 г. показаны в приложении 1). Но этот потенциал пока очень слабо используется.
Сложившееся экологическое равновесие нарушается в результате деятельности людей. И чем более могущественными производительными силами они овладевают, тем сильнее страдает окружающая среда. Происходит опасное потепление климата на планете, причины которого до конца не выяснены, но многое указывает на его связь с выбросами в атмосферу углекислого и других газов. Если именно в этом причина потепления и против него не будет своевременно принято мер, то жителям Земли грозит учащение природных катаклизмов — наводнений, засух, ураганов, лесных пожаров, как и увеличение площадей пустынь, подъем уровня океана и затопление земель. В середине 1998 года остров Калимантан в Индонезии охватили чудовищные лесные пожары, унесшие немало человеческих жизней и нанесшие непоправимый ущерб природе и ощутимые потери экономике. Пострадало здоровье 70 миллионов человек. Время от времени огонь опустошает на больших территориях растительность и все живое в Сибири, Калифорнии, Средиземноморье, Австралии.30
Беспечная эксплуатация пахотных земель вызывает их нарастающую эрозию. Хищническая вырубка лесов лишает человечество чрезвычайно важного природного ресурса — фабрики кислорода, аккумулятора влаги, источника ценных материалов, обиталища разнообразных видов флоры и фауны. Вызываемое сведением лесов и обмелением рек опустынивание огромных территорий вынуждает миллионы людей покидать родные места. Специалисты Экологической программы ООН подсчитали, что из-за опустынивания к концу нынешнего века человечество потеряет треть пахотных земель.
Промышленность и транспорт выбрасывают в атмосферу соединения серы и азота, которые, вступая в реакцию с водой, превращаются в растворы кислот — серной и азотной. Выпадая на землю в виде кислотных дождей, они губят леса и посевы, отравляют воду рек и водоемов. В результате экономика стран несет огромные потери, исчисляемые многими миллиардами долларов.
Та же беззаботность и нерациональность проявляются в отношении такого общечеловеческого достояния, каким являются моря и океаны, и их богатства. И здесь деятельность человека привела к оскудению рыбных богатств, а на континентах — ресурсов питьевой воды, загрязнению ее вредными для здоровья веществами. На протяжении XX века, например, вылов рыбы в Северной Атлантике увеличился в 8 раз, в результате чего биомасса пищевых видов рыб сократилась на 85%.31
Засорение атмосферы хлорсодержащими аэрозолями увеличивает озоновые дыры над полярными областями, что при их дальнейшем разрастании подвергает живой мир опасности ультрафиолетового облучения.
Словом, экологический кризис приобрел глобальные масштабы, что не может не отразиться на международных экономических и политических отношениях. Затрагивая жизненные интересы стран, он порождает порой острые конфликты. Разрушение природной среды имеет тяжелые последствия для экономики стран и всего мирового хозяйства, подрывая здоровье людей, вызывая голод, болезни, колоссальные материальные потери, повышая издержки производства. Необходимость дополнительных затрат, связанных с предотвращением загрязнения воды и атмосферы, охраной здоровья придает конкуренции на мировых рынках еще большую, чем раньше, остроту.
На место войн в качестве главного вызова безопасности стран и народов все более выдвигается не щадящий никого упадок окружающей среды. Он может стать опаснее любого внешнего врага. Пока всеохватывающий процесс глобализации, революционных достижений в науке и технике порождает лишь глобальные экологические проблемы, но немного делает для их решения. Казалось бы, взаимозависимость стран и народов должна облегчать преодоление грозящей экологической катастрофы, но на практике сделаны лишь первые шаги.
В декабре 1997 года на конференции в Киото (Япония), рассмотревшей глобальное изменение климата земли, делегатами более 160 стран была принята конвенция, обязывающая 38 индустриально развитых стран сократить к 2008—2012 годам выброс углекислого газа на 5% от уровня 1990 года, причем для ЕС установлен более высокий процент — 8%, а США — 7%, Японии — 6%. Киотский протокол — первое крупное экологическое соглашение, предусматривающее достижение поставленных целей с помощью рыночных инструментов.32 Он устанавливает систему квот на эмиссию тепличных газов, причем недоиспользуемые отдельными странами квоты могут быть выкуплены теми, кто их превышает.
К сожалению, претворение в жизнь достигнутых соглашений наталкивается на серьезные препятствия. США заявили о выходе из Киотского протокола, поскольку он наносит ущерб интересам их экономики. Индия и Китай, вносящие значительный вклад в загрязнение атмосферы, хотя и присутствовали в Киото, не подписали соглашения. Настороженность проявляют и развивающиеся страны, поскольку они считают главными виновниками загрязнения богатые страны и хотели бы на них возложить большие обязательства. Установление квот для себя они рассматривают как дополнительное препятствие в индустриализации.
Следует упомянуть и еще одну относящуюся к 1987 году попытку предотвратить нежелательное воздействие человека на атмосферу. Большая группа стран договорилась сократить к 1999-му году использование озоноразрушающих веществ.33 Однако, чтобы полностью выполнить намеченные цели, участникам недостает солидарности. Что касается других глобальных экологических проблем, то здесь продолжаются дискуссии, и не удается принять сколь либо действенных коллективных мер. Многие исследователи приходят к выводу, что рыночные законы и требования всесторонней либерализации в принципе расходятся с задачами охраны окружающей среды. Их реализация требует государственного регулирования, создания международных институтов контроля и согласования интересов, других нерыночных механизмов принятия совместных мер. Словом, преодоление экологического кризиса невозможно без новых подходов к формам и методам экономической глобализации.
3. Перспективы глобализации мировой экономики
Глобальными можно назвать процессы, которые охватывают всю нашу планету. Глобализация – это то, что касается всей жизни земли. Глобализация – современный этап развития цивилизации на нашей планете. И с точки зрения её населения, и с точки зрения её ресурсов, и с точки зрения её засорения, и с точки зрения характера мировой экономики – глобализация стала важнейшей чертой развития. Необходимо различать глобализацию, как объективный мировой процесс и политику глобализации. А в рамках вариантов политики глобализации – политику глобализации, проводимую администрацией США. Поэтому возможны