Германо-советские отношения в 1919-1929 гг
Германская дипломатия обязалась морально содействовать Лиге в её совместных действиях против агрессора, под которым подразумевался Советский Союз. Германская делегация, имея ввиду неподготовленность к «большой войне», сумела убедить своих партнеров по Локарно, что в случае войны, Германии понадобились бы все силы внутри страны для поддержания правопорядка. В Локарно Германия не приняла на себя каких-либо конкретных обязательств в отношении участия в антисоветской войне. Участники конференции приняли в соответствии с германскими требования решения, обязывающие германскую сторону действовать в связи со статьёй 16, в той мере, в какой это совместимо с состоянием вооруженных сил и с учётом её географического положения. Поставленный германской делегацией колониальный вопрос, не нашел своего разрешения в Локарно.
16 октября 1925 года на Локарнской конференции был парафирован Рейнский гарантийный пакт, который урегулировал спорные вопросы, относительно состояния западных границ Германии1. Таким образом, была произведена широчайшая ревизия Версальских соглашений, однако Германия не смогла решить данный вопрос в той мере, как она этого хотела. Вместе с тем Германия добилась своего признания как великая и равноправная держава, была допущена в Лигу Наций и ей было предоставлено в Совете Лиги.
В Локарно были определены многие положения, носящие антисоветский характер. Германии была предоставлена свобода действий в отношении её восточных границ: Польши и Чехословакии. Не гарантированные никакими соглашениями эти границы должны были стать воротами для агрессии против Советского Союза.
Локарнская конференция во многом способствовала образованию экономических и политических блоков, которые, прикрываясь, якобы пацифистской Лигой Наций, означали по сути дела, ни что иное, как расстановку сил в новой войне.
Правящие круги изображали итоги Локарнской конференции как серьезный успех дела «умиротворения Европы». Штреземан, Чемберлен и Бриан были награждены Нобелевскими премиями мира. Локарнские договоры вслед за Версальским договором и «планом Дауэса» были объявлены «инструментом мира». В действительности, Локарнские соглашения не только не оздоровили обстановку в Европе, но, напротив, привели к ухудшению международных отношений, организация новых блоков и группировок в конечном счёте явились шагом на пути к новой мировой войне. В итоге от Локарнских соглашений выиграла лишь Германия, которая ещё настойчивее стала требовать ревизии Версальского договора. Германские правящие круги, по-своему, толковали Локарнские соглашения. Выступая 24 ноября 1925 года на заседании рейхстага, Штреземан уверял германскую буржуазию, что так называемый «дух Локарно» означает для Германии новую фазу борьбы за возрождение экономической и военной мощи Германии1. Известная роль в этом процессе отводилась и Советской России.
§2. Проблемы военного сотрудничества РККА и рейхсвера.
В эти трудные годы советская дипломатия всеми силами пыталась остановить разлад во взаимоотношении и добиться определенного сближения с Германией. Как известно, ещё во время Локарнских переговоров. Германия заключила с Советским Союзом широкий экономический договор, регулировавший ряд хозяйственных важнейших и юридических вопросов; одновременно Германский Государственный Дейтче Банк подписал с нашим торговым представительством в Берлине соглашение о предоставлении СССР краткосрочных кредитов. В апреле 1926 года было подписано соглашение о гарантировании германским правительством долгосрочного кредита на сумму триста миллионов марок1. Это был самый большой кредит, когда-либо до этого предоставлявшийся Советскому Союзу, иностранным государствам.
Наиболее тесные отношения между Германией и Россией наблюдаются в сфере военного сотрудничества. Разоблачение этого сотрудничества было произведено английской и германской прессой в 1926 году2. В частности, из содержания этих статей видно изменение внешнеполитического курса Германии. Не совсем верно было бы думать, что с ослаблением непосредственной политической зависимости Германии от стран Антанты, приобретением некоторого права голоса в Лиге Наций всё меньше оставалось места и желания для нелегального вооружения. Германия продолжала вести двойную игру и не собиралась отказываться от нелегальной возможности поднятия своей обороноспособности. Советская сторона, в свою очередь, пыталась убедить Германию в доминировании интересов материальной поддержки, на самом деле планы Советского руководства по использованию Германии изменились. Теперь сотрудничество РККА и Рейхсвера исходило из положения использования тактического и оперативного опыта Мировой войны и дальнейшие разработки этого опыта (участие советских специалистов на военных играх, маневрах), а также важнейшие технические новшества немцев по связи, артиллерии, авиации, танковому делу как в чисто техническом, так и тактическом отношениях. Однако, не смотря на заинтересованность, советское руководство оставляло возможным отказаться от совместной работы, если Германия в дальнейшем будет придерживаться взятой ими за последнее время линии (усиление курса западной ориентации, разоблачение совместной работы).
Таким образом, если до конца 1925-1926 года сотрудничество между Рейхсвером и РККА было больше теоретическим, чем практическим, то к данному времени ситуация значительно изменилась.
С 25 по 30 марта 1926 года в Берлине состоялась строго секретная встреча руководителей военных ведомств. Они обсуждали меры, направленные на усиление сотрудничества между Германией и СССР в военной области. Ответственными лицами в деле решения всех вопросов военного сотрудничества были назначены: в Берлине – генерал-полковник Сект, в Москве – заместитель председателя ОГПУ И.С. Уншлихт. Непосредственная организация контактов между двумя сторонами возлагалась в Берлине на советского военного атташе Лунева, в Москве – на представителя рейхсвера полковника Томсена1.
После этой встречи советско-германское сотрудничество приобрело более широкие формы. Оно охватило как чисто военные, так и военно-промышленные сферы деятельности. Для налаживания деловых контактов с Красной Армией Сект организовал в генеральном штабе отделение, известное как Зондергруппа R – «специальная группа по России». На взаимной основе было решено осуществить:
- знакомство с состоянием и методикой учебно-боевой подготовки армий двух стран, для чего стороны должны были направлять своих представителей на учения и маневры;
- развернуть более тесное взаимодействие в вопросах разработки проблем военной науки, посылать представителей командного состава на обучение в военные учебные заведения сторон;
- направлять в Германию представителей советских военных управлений для изучения немецкого опыта;
- организовать и проводить опыты с химическим оружием;
- развернуть в СССР три центра боевого применения: авиации – «Липецк», бронетанковых войск – «Кама», химических войск – «Томка»1.
По программе развития «люфтваффе», разработанной германским военным командованием, ежегодно отбирались 60 человек и направлялись на 18-месячные курсы летчиков. Курсы были разбиты на два этапа: сначала, в течение года, обучающиеся проходили теоретическую подготовку в Германии. Затем их направляли на полугодовую практику в Липецкую авиационную школу. Это летное училище стало первым настоящим центром летной подготовки пилотов для германской военной авиации после окончания войны и входило в организационную структуру германских ВВС, которых официально не существовало. Правительство дружественных стран, Германии и СССР – позаботилось и о том, чтобы немецким летчиком было на чем летать и совершенствовать свое летное мастерство. Авиационный завод в Филях получил германский заказ на производство самолетов «Юнкерс»; только в это предприятие, выпускавшее разведывательные самолеты для советских ВВС, было вложено более 100 млн. немецких марок. В строительстве самолетов в Советском Союзе активное участие принимал немецкий инженерно-технический персонал. Кроме того Германия тайно закупила у Антони Фоккера в Амстердаме 50 истребителей, переправив их затем в Липецк.
Принятые решения первой половины 20-х годов оперативно приводились в жизнь. С мая 1925 года начала своё существование авиашкола в Липецке2. В глубокой тайне от всего мира ненемецкие летчики совершенствовали приёмы высшего пилотажа, осваивали полеты на больших высотах, производили учебные стрельбы из пулеметов по движущимся мишеням и наземным целям, бомбометания с больших высот и с пикирования, штурмовали наземные объекты. Секретность данной школы была крайне чрезвычайная: 3 человека погибшие на базе в результате несчастного случая, были отправлены домой в ящиках, помеченных как запасные части. Около 220 немецких летчиков и другой летный персонал закончили шестимесячные учебные курсы, действующие в течение восьми лет. Среди них были многие, ставшие позже известными ассами – В. Блуме, В. Макротски, Г. Фусс и другие. Повышали в Липецке свое летное мастерство Герман Геринг и другие представители командного состава ВВС Германии. Здесь же прошли обучение 750 человек наземного персонала. Многие немецкие пилоты принимали участие в маневрах Красной Армии, развивая тактику тесной воздушной поддержки сухопутных операций, которую лювтваффе применят в дальнейшем с опустошительным эффектом. Все расходы по организации, оборудованию и содержанию школы несла германская сторона1.
На декабрь 1926 года с Советской стороны прошли тренировку на истребителях 16 военлетов, техническую подготовку по детальному изучению, уходу и эксплуатации мотора Нэпир-Лайон – 25 постоянных механиков и 20 переменных. В мастерских при школе была создана группа рабочих до 40 человек высокой квалификации, которые под руководством немецких инженеров производили различные работы по дереву и металлу. Происходило, что являлось наиболее ценным изучение тактических новшеств, привезенных немецкими инструкторами из Америки, Англии и Франции. Кроме того, Советское руководство отмечало, что совместное обучение дает возможность, для советских пилотов овладеть методами работы с использованием радио, фото и других вспомогательных служб. Всё это делало дальнейшее сотрудничество для одной и другой стороны крайне важным и плодотворным.
Сверхсекретной научно-технической базой была «Томка», находившаяся близ города Вольск. Здесь немецкие специалисты проводили опыты по применению отравляющих веществ артиллерией и авиацией. На основании договора о проведении аэрохимических испытаний было произведено более 40 полетов, сопровождающихся выливанием жидкости с различных высот. Для опытов применялась жидкость, обладающая физическими свойствами, аналогичными иприту. Были отработаны способы дегазации и действий на зараженной местности. На этой же базе проводились испытания отравляющих веществ, новых противогазов, защитной одежды и других способов химической защиты. Все эти мероприятия проходили под пристальным контролем начальника химического управления РККА Фишмана, который делал регулярные доклады о ходе работ наркому обороны К.Е. Ворошилову. В докладах отмечалось, что в результате советские специалисты получили сразу весь, вполне проработанный материал и методику работы в процессе совместных учений. Одновременно подчёркивалось, что советские материальные затраты по сравнению с немцами были незначительны1.
Одним из объектов германо-советского сотрудничества в этой области стал построенный в 1927 году в Куйбышевской области завод «Берсоль», производивший шесть тонн отравляющих веществ в сутки2.
2 декабря 1926 года было заключено соглашение об организации, объединенной танковой школы – «КМА» - сокращенное название от города Казани и фамилии первого начальника школы полковника Мальбранта. В ней также прошли обучение сотни немецких военных. В их числе будущие командующие танковыми группами Гейнц Гудериан и Эрих Хепнер, многие известные командиры нацистской Германии. В регулярных сводках Разведупра на имя Ворошилова немецкие стажеры именовались «друзьями» и «арендаторами», а осваиваемая ими техника – «тракторами». С 1928 школа работала под вывеской «Технические курсы ОСОАВИАХИМа».
Таким образом, начиная с 1925 года, немецкие солдаты и офицеры, в штатской одежде пребывали в Советский Союз, чтобы учиться летать на самолетах и водить танки. Высокопоставленные генералы рейхсвера совершали инспекционные поездки в учебные центры под видом членом мнимых делегаций рабочих-коммунистов из Германии. В военных заведениях СССР немцы получали вымышленные фамилия и форму военнослужащих Красной Армии.
Нужно отметить, контрольная комиссия союзников и их правительства были не такими уж доверчивыми. Данные инспекций, собранные разведслужбами факты, отдельные сообщения информаторов – всё указывало на усилие немцев по перевооружению. Появлялись разоблачительные статьи, включая публичное освещение сотрудничества рейхсвера с Красной Армией. В частности в 1926 году газета «Манчестер Гардиан» опубликовала материал о поставке снарядов из России в Германию1. Это привело к отставке кабинета министров Маркса, но не к прекращению поставок. Ряд обстоятельств привел к тому, что союзники по большому счёту не обращали пристального внимания на военное возрождение Германии. Кроме того, западные державы были одержимы целью прибрать к рукам Германию и окончательно разорвать германо-советские отношения. Поэтому именно военное сотрудничество стало центром притяжения двух отталкиваемых посторонними силами держав.
Таким образом, проанализированные материалы и документы доказывают крайнюю потребность и Германии и Советской России в сотрудничестве, особенно в военно-экономических целях. Вновь нужно отметить, что в изучаемой литературе бытует мнение о неизбежном сотрудничестве Германии и СССР. Однако в результате исследования становится очевидным не столько неизбежное, сколько необходимое сотрудничество. Вернее сказать, дипломатические отношения строились на основании использования друг друга в личных, корыстных интересах. Данное сотрудничество Германии и СССР является даже преступным, поскольку именно тайное военное сотрудничество породило истоки и потенциальную силу возгорания нового мирового конфликта. Огромную роль в культивировании агрессивных германских побуждений и поощрении формирования исключительного военного потенциала сыграли и западные мировые державы. Именно они знали и молчали о назревавшей опасности, стремясь использовать Германию в дальнейшем как ударную силу против столь ненавистного Советского Союза и одновременно столь желаемой цели с точки зрения природного богатства. Германия не могла и не желала отказываться от сотрудничества с СССР. Это был единственно возможный для неё способ поддержания своего удельного веса в сфере обороноспособности, а следовательно и международного престижа. Равный – достойный уровень, пусть скрыто, но действенно и реально. В свою очередь СССР – новое государственное образование, стремившееся заявить о себе во весь голос и заставить с собой считаться, всеми силами старался удержать Германию в сфере своей дипломатии, чтобы больше и подробнее ознакомиться и перенять военный опыт и новые технические разработки, незнакомые и недоступные для советского государства. Поэтому военное сотрудничество именно та основа, на которой развивались германо-советские отношения второй половины 20-х годов.
§3. Германо-советские отношения в конце 20-х годов.
На базе экономического сотрудничества развивались и политические отношения между двумя государствами. В эти годы советская дипломатия выдвинула позитивную программу заключения договоров о ненападении и нейтралитете со своими соседями, ближними и дальними. Договоры содержали статьи о нейтралитете, ненападении и неучастии договорившихся сторон во враждебных коалициях. Германии подобная практика была знакома по Локарно, где она уже заключила подобные договоры с европейскими странами. Такой договор для Советской России был чрезвычайно важен, как противовес Локарнским соглашениям.
Ещё в 1924 году советское правительство выдвинуло перед германским правительством идею заключения нового договора между странами. Первоначально советское предложение не предусматривало обязательства нейтралитета, ограничиваясь лишь обязательством ненападения и неучастия во враждебных друг другу коалициях. После подписания Германией Локарнских соглашений обязательство неучастие в блоках, направленных против СССР, было уже недостаточным, и советское правительство дополнило свой проект обязательством нейтралитета1.
В беседе, состоявшейся между советским народным комиссаром иностранных дел и рейхсканцлером Германии Лютером, в начале ноября 1925 года, последний возражал против пункта о нейтралитете, ссылаясь лишь на то, что этот пункт противоречит уставу Лиги Наций. Переговоры о советско-германском договоре велись в течение нескольких месяцев. Представители Германии пытались вести двойную игру, затягивая переговоры и уклоняясь от принятия советских предложений, в частности, долго не соглашаясь гарантировать нейтралитет Германии.
Советское правительство проявило необходимую настойчивость. Германия была заинтересована в сближении с СССР. Штреземан понимал, что участие Германии в антисоветских комбинациях может привести её к катастрофе. Он видел, что сближение с Советским Союзом укрепляет внешнеполитические позиции Германии. Поэтому, Штреземан, лавируя с западными державами, в то же время не отказывался от улучшения отношений с СССР. Многие другие политические деятели и промышленники страны понимали, что в их интересах иметь нормальные отношения с СССР. Дирксен, занявший после смерти Брокдорфа-Ранцау пост германского посла в СССР, писал о «внутренней необходимости вести со стороны Германии, политику дружественную России»2. Всё это побудило снять немецкое правительство часть своих возражений.
Германская сторона предлагала подписать соглашение не в виде договора, а в виде протокола, проект которого, был к тому же очень расплывчатым и ни к чему не обязывающим документом. Этого было явно недостаточно для СССР. Германская сторона, продолжая строить отношения в своих интересах, стремилась ограничить статью о нейтралитете оговоркой, предусматривавший нейтралитет лишь в случае, если другая договаривающаяся сторона, будет вовлечена в конфликт, «без провокации с её стороны», такая оговорка ослабляла силу договора и в известной степени ставила под сомнение миролюбивый характер советской внешней политики.
После переговоров, длившихся около года, 24 апреля 1926 года между СССР и Германией был подписан в Берлине «договор о согласовании всех вопросов политического и экономического характера, касающихся обеих стран». Основанный на принципах Рапалльского соглашения, Берлинский договор исходил из обязательства СССР и Германии, действовать в своих взаимоотношениях в духе мира и дружественного сотрудничества. Статья 1 устанавливая, что основой германо-советских отношений остаётся Рапалльский договор, фиксировала принцип согласования, касающихся совместно обеих стран вопросов политического и экономического характера. Согласно статье 2, в случае нападения третьей державы или группы третьих держав на одну из договаривающихся сторон, вопреки мирному поведению последней, другая договаривающаяся сторона должна соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта. Помимо обязательства нейтралитета, в этом случае (ст. 3) должно было вступить в силу обязательство в экономическом или в финансовом бойкоте, направленном против одной из договаривающихся сторон. Договор был заключен сроком на пять лет, считая с момента обмена ратификационными грамотами1.
В ходе переговоров о заключении Берлинского договора было обусловлено, что, действуя в духе договора, Германия будет выступать в Лиге Наций против возможных антисоветских устремлений отдельных держав. Таким образом, Берлинский договор уменьшил возможность вовлечения Германии в антисоветские действия западных держав. Данный договор, как и договор в Рапалло, создавал возможность для развития дружественных отношений в дальнейшем. После заключения Берлинского договора, советско-германские отношения развивались по линии расширения экономических связей. Однако, антисоветски настроенные промышленные круги Германии, даже расширение германо-советских экономических связей, пытались использовать в своих корыстных целях. Так, Имперским союзом германской промышленности был создан «Комитет германской экономики по русским делам» («Russlandausschuss der deutschen Wirtschaft»), имевший своей целью оживление торговли с СССР, только под углом зрения удовлетворения экспансионистских устремлений германских монополий. Лозунг «Восток должен стать вотчиной германской экономики» стал лейтмотивом всей деятельности комитета. Наиболее рьяные представители германского капитала и банков примкнули в 1928 году к «Лондонскому международному комитету по защите интересов владельцев русских займов», требовавшему уплаты Советским Союзом старых царских долгов.
В 1928 году в ходе переговоров был подписан протокол, закреплявший и развивавший положения договора от 25 ноября 1925 года. Протокол регулировал вопросы собственности, таможенные вопросы, вопросы выезда и въезда граждан и др.
Следовательно, германо-советские отношения, осложняемые частными интересами германских монополистов, а так же антисоветскими происками западных держав, в силу того, сто Германия всё ещё чувствовала внешнеполитическую неуверенность, развивались в прежнем дружественном русле. Конечно же, за так называемой дружбой, стояли конкретные, личные, взаимовыгодные цели двух держав.
После Локарно внешнеполитическая деятельность Германии, как и прежде, сводилась к стремлению договориться с западными державами о дальнейшей ревизии Версальского договора под лозунгом восстановления «суверенитета» и «равноправия» Германии. В сентябре 1926 года во время очередной сессии Ассамблеи Лиги Наций в Женеве, германская дипломатия ещё настойчивее требовала ревизии Версаля и других, связанных с ним, обязательств Германии, некоторые из её требований уже были удовлетворены. Так, в середине 1926 года, Германия была освобождена от контроля над воздушными вооружениями, а 12 декабря 1926 года союзники удовлетворили требования Германии об отмене контроля военной комиссии.
Таким образом, острая необходимость в советских военных базах, уходила на второй план, но неполная снятие военных ограничений с Германии всё ещё оставляли целесообразность сотрудничества с СССР. Кроме того, и на протяжении конца 20-х годов, советский фактор продолжал оставаться в роле довлеющей силы на страны Антанты, в целях смягчить требования Версаля.
1927 год был отмечен ухудшением экономического положения капиталистических стран. Кризисные явления, после временного улучшения, связанного с планом Дауэса, выражались всё сильнее. Поэтому Германия, стремясь, разрешить экономические противоречия активнее, стала использовать Советский рынок. Изменения внутриполитического положения – ведущее положение заняли реакционные партии германского монополистического капитала, сказалось и на стратегии внешней политики. В декларации правительства Маркса в рейхстаге от второго февраля 1927 года говорилось, что первоочередная внешнеполитическая задача заключается в том, чтобы «восстановить свободное осуществление суверенитета над территорией Германии». Речь шла о досрочном очищении Рейнской области от оккупационных войск. Эту задачу, как и другие, в том числе в колониальном вопросе, германская дипломатия надеялась разрешить путем соглашения с победителями. Для этого она подчеркивала свое «миролюбие» и отказ всякой «мысли о реванше».
Германские требования были рассчитаны на положительное отношение к ним западных держав, которые стремились к продолжению своей политики, нацеленной на ослабление всяческих контактов Германии и СССР. Однако Германия была готова поступиться сотрудничеством с СССР в случае успеха дипломатии со странами запада. В соответствии с этим германская дипломатия строила свою тактику во время сессии Совета Лиги Наций в марте и июне 1927 года. Имея с Советским Союзом договор о нейтралитете 1926 года, Германия не рисковала идти на резко выраженный антисоветский сговор с западными державами, хотя и участвовала в переговорах с Англией и Францией по вопросу, в частности, о проходе иностранных войск через германскую территорию. Последнее фактически подтвердил сам Штреземан в своём выступлении в рейхстаге в конце марта 1927 года. Распри между германскими дипломатами и их западными партнёрами по оккупационному, колониально-территориальному вопросу и другим важным для Германии пунктам сорвали создание антисоветского блока с участием Германии. Германия всё более резко выступала против своих партнёров. 18 сентября 1927 года с откровенно реваншистским заявлением выступил в Танненберге сам президент Германии Гинденбург.
В условиях заметного обострения отношений с ведущими западными державами в ноябре 1927 года Германское правительство выступило инициатором торговых переговоров между Германией и СССР, имея ввиду не только ослабить действие первых симптомов экономического кризиса, но оказать тем самым давления на западные державы. Двойная игра германской дипломатии стала ясной в скоре же после начала переговоров. Представители Германии затягивали переговоры и не содействовали их успеху. В марте 1928 года они были прерваны германской стороной1.
В апреле 1928 года Германия вновь решила вступить в сговор с западными державами, добиваясь реализации требований на перевооружение. Речь шла об объединении государств под видом «соглашения» об отказе от войны. Германская дипломатия преследовала цель добиться права Германии «на самозащиту» в рамках новой замкнутой группировки. Фактически это означало выдвижение Германией требования на перевооружения. 27 августа 1928 года германские представители подписали совместно с представителями других западных держав «общий договор об отказе от войны», или так называемый, пакт Келлога-Бриана1. Таким образом, нужно отметить, что участие Германии в подобного рода сговоре отнюдь не сближало её с СССР, а напротив, делало взаимоотношения двух стран напряженными и противоречивыми. В свою очередь, Германия, в какой-то момент была готова пожертвовать Советской Россией ради расположения западных государств и поднятия собственного престижа на международной арене мировых лидеров. Однако, факты истории говорят о том, что СССР вновь удалось обойти враждебные планы империалистических держав. Данный шаг доказывается присоединением Советского Союза к пакту, что срывало антисоветские маневры, в том числе и германских политических группировок, заинтересованных в переориентации с востока на запад в сфере дипломатических отношений.
Но не только внешнеполитические факторы заставляли немецкую дипломатию повернуться к западу: внутриполитическое положение Германии, изменившееся летом 1928 года, также способствовало корректировке внешнеполитических интересов. 29 июня 1928 года в Германии произошла смена правительственного кабинета. По-прежнему министром иностранных дел оставался Штреземан, но 3 июля 1928 года, новый рейхсканцлер Мюллер, выступил в рейхстаге с правительственным заявлением о внешней политике. Он заявил, что новое правительство ставит перед собой задачу «обеспечить Германии равноправное положение среди других народов и стремиться в искреннем сотрудничестве с другими правительствами к политической и экономической консолидации Европы2». В качестве первой задачи германской внешней политики Мюллер назвал освобождение ещё оккупированных областей на Рейне и Саарской области. после этого глава германского правительства потребовал фактически ревизии Версальского договора о разоружении Германии, демагогически ссылаясь на принципы равноправии Германии, как члена Лиги наций, а также нового пересмотра репарационной проблемы.
Следовательно, с этого момента, как видно из слов нового рейхсканцлера Германии, произошел конкретный поворот к западному ориентиру внешней политики Германии. Мюллер, говоря о возможном союзе с европейскими странами, естественным образом не включал в него Советский Союз, который ни в силу географического, ни в силу политического фактора не мог поместиться в новой европейской теоретической концепции. Данное предположение доказуемо появившейся в 1929-30 годах теории французских империалистов о «Пан-Европе». Эта доктрина получила огромную популярность и в кругах крупно немецкого монополистического капитала. Для Германии участие во французской «Пан-Европе» могло дать значительные выгоды, кроме того, данная идея стала актуальной ещё и потому, что в конце 20-х годов на политической арене Германии с новой популярностью и силой появились нацистские организации. Сходство теоретических идей французских империалистов и немецких нацистов состояло в антисоветской направленности: Советский Союз рассматривался в обоих случаях как стратегически важная цель, завоевание которой сулило крупные выгоды экономике всех европейских стран. Немецкий народ, терпевший страшные лишения и унижения Версаля, был поглощен идеей реванша, пропагандируемой нацистскими организациями, как возможным выходом из кризиса.
В августе 1928 года Германия преступила к созданию запрещенного Версалем военно-морского флота. Было принято решение о постройке броненосца «А»1. Кроме этого значительные уступки были сделаны Германии в ходе Женевской сессии Совета Лиги Наций в сентябре 1928 года. Именно здесь были заложены основы нового пересмотра репарационных выплат, получившие в дальнейшем названия «Плана Юнга».
Новой проблемой не только для Германии, но и для всего мира стал очередной экономический кризис, очаги которого в немецкой экономике стали возгораться уже в 1928 году. Это ещё один из немаловажных факторов отдаления Германии от СССР и налаживания более тесных контактов с капиталистическими державами, которые осуществляли колоссальные финансовые вливания в немецкую экономику.
Следовательно, к концу 20-х годов германо-советские отношения перестали соответствовать руслу взаимовыгодных контактов, но в один момент длительное сотрудничество между государствами прекратиться не могло. Поскольку Германия всё ещё находилась в зависимости от Версальских условий, иностранного финансового капитала, то такой уравновешивающий фактор международных отношений Германии, как СССР был необходимым структурным элементом в её дипломатии. Однако, из содержания соответствующих документов видно, что за последнее время заинтересованность Германии в СССР, как в стратегически необходимо партнере отпало. Уменьшилась потребность и в советских военных базах. Характерной чертой конца 20-х годов явилось стремление Германии использовать все послабления союзников для создания собственной военной промышленности. В отношении авиации это в основном осуществлялось в связи с теми уступками, на которые Франция пошла в вопросах германского авиационного строительства (развитие гражданской авиации)1. В отношении флота (также подводного) наблюдается сотрудничество Германского морского ведомства с Англией. Характерно, что основная часть морских кругов Германии в отношении СССР солидарна с политикой Англии, не одобряя восточной ориентации рейхсвера2. Этого достаточно, чтобы выявить тенденцию уменьшения заинтересованности Германии в СССР как в вопросе и военно-политическом сотрудничестве, так и в вопросе сотрудничества советского военного ведомства с РВМ3.
Важное место в процессе переориентации германской дипломатии заняли интересы крупной буржуазии германии, которая все больше склонялась к отказу от парламентских методов правления и передаче власти фашистам. Идеи фашизма не только меняли форму внутренней государственной организации Германии (как это покажет дальнейший ход истории), но и резко отрицали какое-либо равноправное сотрудничество с другими государствами.
Таким образом, к концу 20-х годов в германо-советских отношениях происходит надлом. Во многом смена целей германской дипломатии объяснялась внутренним экономическим состоянием, а также новыми внешними условиями, которые были предоставлены Германии странами Антанты. Дипломатические связи всё больше и больше подчинялись требованиям немецких монополистов. Поскольку к концу 20-х годов в Германии уже начало ощущаться приближение экономического кризиса, естественно, что интересы германского капитала были целиком и полностью обращены к Западу. Данное обстоятельство было не случайным, так как именно это направление немецкой дипломатии способствовало пересмотру и удовлетворению репарационного вопроса, а также немаловажной финансовой поддержке немецкой промышленности со стороны США, Англии, Франции и других европейских государств. Следовательно, СССР не попадал в круг приоритетных партнеров. Тем более, что за последние годы стала очевидной готовность Германии использовать антисоветские факторы для достижение уступок Запада, во многом решающим судьбу немецкого государства.
Однако германо-советские отношения не прекратились, поскольку всё ещё слабая Германия чувствовала, что именно этот союз делает её дипломатию потенциально сильной и способной к действию.
Забегая вперёд, нужно отметить, что десятилетнее сотрудничество, главным образом военное, было возможно ещё и потому, что Веймарская республика и Советское государство нашли общие точки сближения, оказавшись в очень схожих обстоятельствах. Но как только Германия стала гитлеровской, а Советский Союз обрел подобные черты тоталитаризма, союзники не так давно способствующие взаимному процессу накопления военно-политической мощи, стремительно превращались в соперников. Теперь чувствуя способность состязаться на международной арене без излишней опеки, оба государства стали поглощаться личными консолидирующими силами. Иначе говоря,