Стратегический треугольник Москва - Дели - Пекин
Разделяющий Россию и Китай пояс состоит в основном из фрагментов так называемого мусульманского мира, обладающего наиболее выраженным динамизмом в первую очередь в демографическом плане. Оба государства сталкиваются таким образом со сходным вызовом (в Российской Федерации он дает о себе знать прежде всего на Кавказе, а в КНР - на северо-западе, в Синьцзян-Уйгурском автономном районе). Это, несомненно, способствует сближению позиций Москвы и Пекина по таким вопросам общемировой повестки дня, как борьба с религиозным экстремизмом, международным терроризмом, контрабандой оружия, наркотиков и т.п.
Любопытно, что, хотя мировое сообщество, возглавляемое ныне США и Западом в целом, также выступает против этих явлений, однако его позиция во многом принципиально иная: она исходит из признания возможности нарушения отдельными государствами прав человека, а также интересов национальных и конфессиональных меньшинств и потому допускает вмешательство, иногда весьма радикальное, в их (государств) суверенные дела. То, что при этом западное сообщество оказывается нередко в роли защитника мусульман, придает его политике некоторый происламский оттенок и вызывает обеспокоенность у стран, которым угрожает исламский экстремизм, а к числу последних относятся Россия и Китай, а также Индия.
В Москве и Пекине по этой причине с полным правом рассчитывают на долговременное партнерство по кардинальным вопросам глобальной и региональной повестки дня. Вместе с тем, следует подчеркнуть, что как китайская, так и российская сторона на нынешнем историческом этапе не склонны придавать своим отношениям характер исключительности и недвусмысленной направленности против Запада.
Симптоматичны в этом смысле фразеология и действия руководства КНР. Китайские руководители неизменно подчеркивают, что стратегическое партнерство с Россией вписывается в «международные отношения нового типа», которые не являются «ни союзническими, ни конфронтационными», и что оно не направлено против третьих стран. В ходе своего визита в Россию в ноябре 1998г. Цзян Цзэминь счел необходимым особо подчеркнуть, что обе страны находятся в процессе продвижения к рынку, а также что Китай работает над созданием системы конструктивного, стратегического партнерства с США. О такого рода намерениях, кстати, было объявлено во время его пребывания в Вашингтоне в октябре 1997г. Соответствовали словам и действия Пекина на американском направлении. Характерно, что достигнутое в 1996г. соглашение о «горячей линии» связи между высшими руководителями России и Китая было осуществлено лишь в 1998г., после того как вступило в действие аналогичное средство коммуникации между Пекином и Вашингтоном. Ухудшение в китайско-американских отношениях, пришедшееся на конец 1998 и 1999 гг. и вызванное действиями НАТО на Балканах, а также скандалом в связи с обвинениями КНР в шпионаже, попытках получить доступ к секретам американских разработок в ядерной области, было не слишком продолжительным. В начале 2000 г. стороны договорились о компенсации за ущерб, причиненный зданию посольства КНР в Белграде, и продвинулись по пути присоединения Китая к Всемирной торговой организации (ВТО).1
Российская сторона также долгое время старалась избегать использования укреплявшихся связей с Китаем в антизападном контексте. Интересно, что идея установления с Пекином стратегического партнерства принадлежит последовательному стороннику развития связей с Западом первому министру иностранных дел России А.В. Козыреву, который высказал ее в ходе официального визита в Китай еще в январе 1994 г. Известный антизападный налет, между тем, проявился позднее, в предложении Е.М. Примакова об обсуждаемом стратегическом треугольнике Россия - Индия - Китай. Он нашел явное отражение в эмоциональном антиамериканском выпаде президента Б.Н. Ельцина в ходе его последнего неофициального визита в Пекин в декабре 1999г. В начале 2000г., однако, обнаружились признаки ослабления напряженности в отношениях между Россией и Западом. Этому способствовало завершение активной фазы операции НАТО в Косово и российской войсковой антитеррористической операции в Чечне.
Итак, накануне XXI века между Россией и Китаем наладились широкие и взаимовыгодные контакты в различных областях. Это позволяет сторонам надеяться на долгосрочное партнерство, имеющее весьма существенный для них характер. Впрочем, в перспективе в системе взаимоотношений двух крупнейших евразийских государств могут возникнуть осложнения, возможны коллизии и столкновение интересов.
2.2 Партнерские отношения между Россией и Индией
Подобно российско-китайским, связи Москвы и Дели в 90-е годы также развивались по нарастающей. Однако их исходный уровень был существенно более высоким, а потому достижения не были столь впечатляющими. Россия и Индия унаследовали, по сути, в полной мере советско-индийский комплекс взаимосвязей. Известно, что последний на протяжении более чем трех десятилетий имел большое значение для обоих государств. Во второй половине 80-х годов стороны предприняли значительные усилия для сохранения особого характера отношений и вывода их на еще более высокую траекторию . Однако добиться этих целей, по существу, не удалось. К концу десятилетия обнаружились трудности и проблемы во взаимодействии практически на всех главных направлениях. Так, обострилась проблема задолженности Индии Советскому Союзу, медленными темпами реализовывались договоренности, достигнутые в области технико-экономической и военно-технической кооперации. Объемы взаимной торговли имели тенденцию к росту до 1990г., когда они достигли примерно 4 млрд. долл., но и в том рекордном году СССР стоял лишь на десятом месте среди стран - индийских импортеров.1 Проведение помпезных мероприятий, Дней культуры Индии в Москве и СССР - в Дели, оказалось, по сути, главным достижением в сфере гуманитарного сотрудничества.
Период 1989-1991 гг. для обеих стран оказался кризисным. Вслед за развалом социалистической системы распался СССР, что сопровождалось нараставшим спадом в экономике. В Индии дважды прошли выборы и сменились три правительства. Резко обострилась ситуация на ее севере, в штате Джамму и Кашмир, усилились политические позиции индусского национализма.
Новое, теперь уже российское правительство в Москве попыталось на первых порах внести коррективы в традиционную политику на южно-азиатском направлении. Собственно, подвижки обнаружились в ней уже в конце советского периода и были связаны главным образом с поисками решения афганской проблемы. В сентябре 1991г. советское руководство пошло на уступки США в вопросе об Афганистане и объявило о прекращении помощи дружественному правительству Наджибуллы с января 1992г. Поздней осенью Москву и столицы ряда среднеазиатских республик посетила многочисленная делегация из Пакистана во главе с министром торговли, а в декабре визит в Пакистан нанес вице-президент России А.В. Руцкой. Там он не удержался от того, чтобы сделать ряд заявлений по Кашмиру, которые в Индии восприняли как отход от привычной поддержки ее позиции. Весь этот период можно считать низшей точкой в комплексе взаимоотношений Москвы и Дели за все время их существования, если не считать начального, «сталинского» этапа. Нужно отметить также, что правительство Индии в июле того года приняло меры по либерализации торгово-экономического режима и явной переориентации на разностороннее сотрудничество с Западом. На протяжении 1992 и 1993 гг. стороны предпринимали определенные усилия для исправления ситуации.
В марте 1992 г. в Индии побывал госсекретарь России Г. Бурбулис. Тогда же состоялся в целом малорезультативный визит в Москву министра обороны Индии. Неудача, постигшая новую российскую власть в проведении принципиально иного курса внутренней и внешней политики, создала предпосылки для его постепенного возврата на «круги своя» и привела, в частности, к восстановлению традиционно тесных связей с Индией. Определенное значение в плане пересмотра политики Москвы на южном направлении имело превращение Таджикистана в очаг междоусобных вооруженных действий, а главное - провал попыток с помощью Пакистана найти способ мирной передачи власти в Афганистане.
Символичным в плане возвращения в привычную колею был визит Б.Н. Ельцина в Индию в январе 1993г. В Дели он, по существу, перечеркнул сделанные ранее заявления Руцкого, а также председателя Верховного Совета Р.И. Хасбулатова по Кашмиру, полностью поддержав индийскую позицию, и подчеркнул, что Россия считает его территорию неотъемлемой частью Индии. Знаменательным событием первого (и, как оказалось, последнего) приезда Ельцина в эту страну в качестве президента стало подписание Договора о дружбе и сотрудничестве на 20 лет, пришедшего на смену истекшего в августе 1991г. Договора о мире, дружбе и сотрудничеству. Изменение названия, как и отсутствие статьи девятой о мерах, принимаемых сторонами в случае военной угрозы одной из них, подчеркивало как преемственность, так и определенную новизну в двусторонних связях.
В последующий период стороны обменялись визитами как на высшем, так и на более низком уровне. Летом 1994г. Москву посетил премьер-министр П.В. Нарасимха Рао. Визит ознаменовался подписанием Декларации о защите интересов многонациональных государств и Программы сотрудничества на период до 2000г. В декабре того же года Индию посетил глава российского кабинета министров В.С. Черномырдин. Замена в январе 1996г. на посту министра иностранных дел России «атлантиста» А.В. Козырева прагматиком, востоковедом по образованию Е.М. Примаковым способствовала тому, что Индия заняла более заметное место в приоритетах внешней политики Москвы. Не случайно она оказалась первой страной, которую Примаков посетил в ранге министра. В ответ последовал визит его индийского визави И.К. Гуджрала, а в марте 1997 г., за несколько недель до своей отставки, в Россию приезжал индийский премьер Д.В. Деве Говда. Ответный визит в Дели нанес Е.М. Примаков уже в качестве председателя правительства спустя почти два года. Дата встречи в верхах, второго визита Б.Н. Ельцина в Индию, неоднократно переносилась, и она так и не состоялась вследствие занятости и состояния здоровья первого президента России.
Российско-индийские контакты в 90-е годы развивались по ряду направлений. Выше уже шла речь о политико-дипломатической составляющей. Другой элемент - торгово-экономическое взаимодействие. Отметим, что в первый год связей между Российской Федерацией и Республикой Индия товарообмен между ними, согласно российским источникам, равнялся (в текущих ценах) 1,5 млрд. долл., в 1993 г. он упал до 1,1 млрд. В 1994г. произошло дальнейшее его падение до 1 млрд. долл. В 1993/94 финансовом году объем торговли, по индийским данным, составлял 0,94 млрд., а в течение двух последующих лет возрастал ежегодно примерно на 50% -до 1,4 и 2,1 млрд. В 1996/97 и 1997/98 гг. оборот несколько снизился до 1,8-1,9 млрд., а затем упал еще больше - до уровня в 1-1,5 млрд. долл.1
Легко заметить, что объемы взаимной торговли невелики, втрое-вчетверо уступают российско-китайским оборотам. Доля России в индийском внешнем товарообороте колеблется в пределах 2-3%, а Индии в российском - 1-2%. Положительная динамика также в целом отсутствует. Несмотря на это, значение торговой составляющей в партнерских отношениях России и Индии значительно. Нужно иметь в виду, что и в период советско-индийской дружбы на взаимную торговлю приходилась лишь незначительная часть их внешнего товарооборота, те же 2-3% . Главное обстоятельство, как в тот период, так и в 90-е годы, заключается во взаимосвязи торговли с экономическим и военно-техническим сотрудничеством и, по существу, сводится к льготным условиям трансферта российских товаров и услуг в Индию.
Основными сферами российско-индийского взаимодействия в гражданской экономике остаются энергетика (идет строительство теплоэлектростанции и двух ГЭС), черная и цветная металлургия (планы реконструкции ранее построенных заводов), угольная промышленность (разработка при участии российских специалистов ряда месторождений), нефтедобыча (модернизация с российской помощью бездействующих скважин в Индии и возможное участие индийского капитала в освоении нефтяных богатств Западной Сибири, Поволжья и Сахалина), а также ряд других отраслей производственной инфраструктуры и тяжелой промышленности. Вызывает определенный международный резонанс проект совместного сооружения атомной электростанции «Кудан-кулам» на юге штата Тамилнад. Дело в том, что Индия до сих пор не присоединилась к МАГАТЭ, и вопрос об инспекции сооружаемых на ее территории ядерных объектов решается в каждом конкретном случае. Соглашение о строительстве АЭС в г. Куданкулам было подписано еще в 1988г.
Спустя 10 лет министр атомной энергии РФ Е. Адамов подписал в Индии дополнительный протокол, позволяющий приступить к сооружению станции, стоимостью почти 3 млрд. долл. По сообщениям печати, она будет открыта для инспекции экспертами МАГАТЭ.
В конце 90-х годов появились некоторые новые области сотрудничества, прежде всего это совместное производство гражданских воздушных судов российского образца, модернизация ранее поставленных и осуществление поставок в Индию авиационных машин нового поколения. В области научно-технического сотрудничества (лазеры и ускорители, авиационная и строительная техника, иммунология и др.) за 90-е годы завершено в общей сложности около 50 совместных проектов (а с 1987 г. - более 100) и одобрено к реализации свыше 130. В Москве создан российско-индийский центр перспективных компьютерных исследований, где ожидается установка последней версии индийского суперкомпьютера «Парам-10000».
Важной стороной экономического взаимодействия России и Индии может стать совместная, при финансовом участии индийской стороны, работа по развитию морского порта в Новороссийске, а также осуществление проекта прокладки транспортного коридора «Север-Юг». Речь идет о масштабной инфраструктуре по перевозке товаров и грузов через Россию, Каспийское море, территорию Ирана, Персидский залив и Аравийское море с выходом в индийские порты с использованием паромов и морских судов, железнодорожных составов и автопоездов. Усовершенствование морских и комбинированных путей сообщения позволит существенно удешевить и многократно увеличить товарообмен между странами.
Ведущей составляющей российско-индийских отношений является военно-техническое сотрудничество. Согласно сведениям, систематизированным СИПРИ, в 1992-1998 гг. Россия поставила Индии 10 истребителей МиГ-21 и столько же машин МиГ-29СИ. В 1996 г. заключен контракт на поставку 40 тяжелых истребителей дальнего действия Су-ЗОМК. Стоимость сделки оценивается в 1,55 млрд. долл. К 1997 г. в Индию были переправлены 8 машин. В последующие годы должны производиться сборка, оснащение и поставка остальных 32 самолетов в варианте Су-ЗОМКИ (модернизированные, коммерческие, индийские). Имеются планы производства по лицензии еще 120 машин этого типа. К 1997 г. завершилась программа сборки по контракту 1983 г. 165 истребителей МиГ-27М (индийское название «Бахадур»). Москва согласилась продать Дели для оснащения истребителей около 2000 ракет класса «воздух-воздух» (поставлено более 200). Кроме того, в Индию доставлены 400 противотанковых ракет для вертолетов Ми-24. Для пополнения военно-морских сил Индия закупила у России две современные подлодки класса «Кило». В целях оснащения индийских боевых судов поставлены 13 противокорабельных и противовоздушных ракетных комплекса и почти 500 ракет к ним и, помимо того, 40 морских радаров для контроля за огнем и разведкой. По лицензии 1987 г. на верфях Индии построили 8 корветов класса «Тарантул» (местное наименование - «Вибхути»).
Особенностью военно-технического сотрудничества двух государств можно считать его рассчитанный на длительные сроки плановый характер. В 1994г. Индия стала первой страной, с которой Россия заключила долговременную, до 2000 г., программу военно-технического сотрудничества на общую сумму в 7-8 млрд. долл. (по другим данным, 8-10 млрд.). В 1998г. подписан вариант нового рамочного соглашения о военно-техническом сотрудничестве на период до 2010г., стоимостью 15-17 млрд. долл.
Москва предлагает включить в экспорт нетрадиционную продукцию - компьютеры, электронную технику и др. Индия, в свою очередь, борется с демпингом российских товаров, прежде всего стали. В 1998г. она установила минимальную пороговую цену на горячекатаную сталь российского производства, поставив под угрозу перспективы ее сбыта на индийском рынке (на черные металлы в последние годы приходилось более 20% российского экспорта).
В еще одной области двусторонних отношений -культурно-гуманитарной - за 90-е годы был достигнут немалый прогресс. Расширились контакты между представителями стран на различных уровнях и в разных областях. Увеличился поток туристов и возрос обмен специалистами, учеными и преподавательскими кадрами. Расширился контингент индийских студентов, обучающихся в российских вузах. Вырос интерес к индийской культуре в России, чему в немалой степени способствовала деятельность посольства Индии в Москве, а также общественных организаций и научных учреждений по связям с Индией.
Вместе с тем, сохранились некоторые старые и возникли новые проблемы. К числу первых надо отнести элементы формализма в двусторонних контактах, обилие принимаемых решений и проволочки с их реализацией. Причем это касается не только культурной сферы сотрудничества. Заметим, кстати, что отмечаемое некоторыми авторами социокультурное сходство двух стран объясняется отчасти силой и влиянием бюрократии, ее склонностью к «бумаготворчеству» и выдвижению малореальных целей.
К новым проблемам надо отнести перемены в отношении индийцев к России. В советское время она воспринималась как альтернатива Западу, миру бывших хозяев-англичан и могущественных американцев. Распад СССР удивил и огорчил многих в Индии, заставив пересмотреть точку зрения на тенденции мирового развития. Переоценка взглядов на социализм и Советский Союз, информация об экономическом кризисе и падении уровня жизни в России на фоне несомненных успехов в Индии способствовали появлению у некоторых индийцев чувства превосходства, желания «поставить русских на место». Именно этим можно в какой-то мере объяснить инцидент, связанный с содержанием в тюрьме в течение ряда лет без предъявления обвинения летчиков латышской компании, имеющих российское гражданство, и решением суда г. Калькутты, приговорившего их в начале 2000 г. к пожизненному заключению. Хотя этот случай, вероятно, скажется на восприятии Индии в России, он, несомненно, не способен существенно отразиться на двусторонних отношениях. Одной из плодотворных сфер сотрудничества на протяжении 90-х годов и особенно в конце десятилетия было взаимодействие по глобальным и региональным вопросам. Существенная общность позиций России, Индии и, как отмечалось выше, Китая, проявлялась в видении современного политического мира как многополюсного, свободного от диктата одного центра силы и влияния. Отсюда неодобрение в Индии идей продвижения НАТО на восток от Западной Европы, ее поддержка стремления Москвы остаться самостоятельной силой, на помощь которой можно было бы рассчитывать в случае конфликта интересов с Западом.
Большое значение имеет для Дели поддержка Москвой его стремления поднять свой международный престиж, в частности, занять место постоянного члена Совета Безопасности ООН. Россия также заинтересована в согласованной с Индией позиции на международных форумах и конференциях. Авторитет этой страны в мировых делах увеличивается и может быть сравним по многим параметрам со значением Китая. Некоторый сбой, произошедший в отношениях между двумя странами в связи с испытаниями Индией ядерных устройств в мае 1998 г., носил неглубокий характер. Москва должна была проявить солидарность с развитыми государствами - членами одного с ней «клуба восьми». Однако она отказалась поддержать политику экономических санкций, к которой призывали и прибегли США, Япония и некоторые другие страны. Со своей стороны Дели с пониманием относится к усилиям Москвы навести порядок на Северном Кавказе, справедливо усматривая немало общего между своими действиями против кашмирских террористов и операциями Москвы по борьбе с чеченскими боевиками. Симпатии двух государств на рубеже веков скреплены сходным характером угроз - опасностями местного сепаратизма, «настоянного» на идеях исламской солидарности.
Весьма согласованно действовали дипломатические ведомства двух государств в период кризиса в Косово в марте-июне 1999г. Главным был при этом не мусульманский фактор, хотя представляется, что для Индии он имел определенное значение, а прецедент с нарушением прав суверенного государства без санкции ООН и одобрения всего мирового сообщества.
Вместе с тем, подобно Пекину, Дели не собирается в нынешней ситуации отказываться от исключительно выгодных для него в экономическом, да и в политическом отношении контактов с Западом. Не случайно президент К.Р. Нараянан осенью 1999г. назвал США и Россию двумя главными стратегическими партнерами Индии. Такое заявление не противоречит и политике российской стороны, также установившей разветвленную сеть партнерских связей с Америкой и другими развитыми государствами.
Таким образом, двустороннее сотрудничество Москвы и Дели остается весьма тесным и органичным. Оно отвечает конкретным интересам обеих сторон, а долговременный характер партнерства предопределен комплексом геополитических констант: отсутствием общей границы и наличием «полосы отчуждения» в виде «языка» мусульманских сообществ, простирающегося в широтном направлении по центру Евразийского материка.
2.3 Китайско-индийские взаимоотношения
Определенный динамизм присущ на нынешнем этапе и отношениям между Китаем и Индией. Однако им еще далеко до уровня российско-китайских и российско-индийских связей. Начавшийся уже в середине 50-х годов подспудный отход от кратковременного «братства» Китая и Индии перешел с 1959г. в стадию открытой размолвки, а осенью 1962 г. привел к пограничной войне, в которой китайские войска доказали свое превосходство над индийскими. «Добавив к урону оскорбление», пекинское руководство пошло на одностороннее прекращение огня и отвело свои войска на исходные позиции. Попытки решить пограничную проблему по горячим следам не принесли результата, несмотря на посредничество влиятельной группы афро-азиатских государств. Понизив уровень дипломатических контактов (отозвав послов), стороны не перешли грань полномасштабного их разрыва, но дважды в ходе индийско-пакистанских конфликтов (в 1965 и 1971 гг.) Пекин занимал позиции, которые в Дели, да и в мире, рассматривали как угрожающие, чреватые вступлением Китая в войну против Индии. С 1976г. по инициативе Индии произошло восстановление в полном объеме двусторонних дипломатических отношений, и начался медленный и неровный процесс улучшения связей, где камнем преткновения являлись пограничные споры, ситуация в пригималайском районе, а также альянс КНР с соседом - антагонистом Индии - Пакистаном и взаимные обвинения в поддержке оппозиционных и сепаратистских выступлений на национальных окраинах друг друга.
После серии безуспешных переговоров в первой половине 80-х годов и кратковременного обострения обстановки на китайско-индийской границе в конце 1986 - весной 1987 гг. наметился сдвиг, связанный с изменением всего алгоритма международных связей как в мире, так и в регионе. Состоявшийся в декабре 1988 г. визит премьер-министра Индии Р. Ганди в Пекин был первым контактом на высшем уровне после почти 30-летнего перерыва. Он стал возможен в условиях потепления советско-китайских отношений, отсутствия оппозиции визиту со стороны Москвы.1
В 90-х годах визиты между высшими руководителями двух стран приобрели регулярный характер. В 1991 г. Индию посетил с ответным визитом премьер Госсовета КНР Ли Пэн, в 1993г. в Китае побывал Нарасимха Рао. В 1996г. состоялся визит в Индию Цзян Цзэминя, а в следующем году - ответная поездка Нараянана. Наиболее существенными из состоявшихся обменов высокими делегациями были визиты 1993 и 1996 гг., когда стороны подписали направленные на создание атмосферы доверия соглашения о поддержании мира и порядка в пограничных районах вдоль линии фактического контроля.
С мая 1998г. отношения между Пекином и Дели вступили, как уже отмечалось, в полосу кризиса. Оправдывая перед западным сообществом испытания ядерного оружия, руководство Индии указало на Китай как на главную для себя угрозу и потенциального противника номер один. Естественная негативная реакция Пекина на эти заявления привела к снижению уровня двусторонних связей. Спад, однако, продолжался недолго. В ходе упоминавшегося визита в Китай министра иностранных дел Индии (июнь 1999 г.) стороны объявили об устранении разногласий, подтвердили приверженность пяти принципам мирного сосуществования (панчашила) и договорились о мерах по созданию механизма по обеспечению безопасности.
Торговля между Китаем и Индией возобновилась в 1977г., оставаясь долгое время крайне незначительной по объему. К 1988 г. она достигла 246 млн. долл. и находилась на этом уровне до 1991г. Затем начался неуклонный рост товарооборота. В середине десятилетия он превысил 1 млрд. долл., а в 1998г. приблизился к 2 млрд., обогнав, таким образом, объем индийско-российской торговли. В то же время для Китая даже такой товарооборот едва превышает полпроцента общего, а для Индии - находится в пределах полутора процентов.
Военная составляющая в торгово-экономических связях практически отсутствует, но контакты между оборонными ведомствами установлены. Их главы в середине 90-х годов обменялись визитами. Крайне ограниченными оставались масштабы культурно-гуманитарного сотрудничества. Гималаи и горно-пустынный ареал к востоку от них, как и в прежние века, служат барьером, разделяющим гигантские скопления людей, населяющих южную и восточную полуостровные части Азии. Морскими и воздушными видами сообщения пользовались в 90-е годы лишь немногочисленные группы официальных лиц, журналистов и туристов.
Наиболее активным было взаимодействие дипломатий двух государств по ряду вопросов мировой политики, связанных с преобладанием в ней влияния Запада и его односторонними силовыми акциями. Особенно явно близость позиций Пекина и Дели проявилась в период косовского кризиса 1999г. Оба государства обеспокоены также проблемой исламского экстремизма. Индия озабочена его воздействием на ситуацию в Кашмире, а Китай - на положение в его северо-западных областях, прежде всего бывшем Восточном Туркестане, ныне - Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Характерно при этом, что в конце 90-х годов наблюдалось одновременное оживление оппозиционных настроений и усиление террористической активности в Кашмире и Синьцзяне.
Вместе с тем, в сфере мировых и региональных процессов между двумя азиатскими гигантами остается немало точек расхождения. Главная из них - выше уже упомянутое стремление Индии пополнить ряды членов ядерного клуба. Китай с неодобрением и осуждением отнесся к ядерным испытаниям в Индии по ряду соображений. Во-первых, они были ударом по его престижу, ибо до них КНР являлся единственной азиатской ядерной державой, а после мая 1998г. в Азии оказалось сразу три государства, обладающих прошедшим испытания ядерным оружием, - Китай, Индия и Пакистан. Во-вторых, взрывы в Индии явились определенным вызовом безопасности Китая. И дело не только в том, что индийская сторона оправдывала их проведение угрозами с его стороны, но также в обозначившейся как реальность перспективе столкнуться в обозримом будущем с действительно сильным ядерным соседом. Показательно в этом смысле, что опубликованный в Индии для обсуждения в сентябре 1999г. проект ядерной доктрины предусматривает создание комплексов ракетно-ядерных сил, и, по некоторым сведениям, Дели планирует обзавестись арсеналом в 400 боезарядов, что превосходит нынешнее их число (примерно 300) у Китая. Наконец, в-третьих, Пекин не может не учитывать последствий превращения Южной Азии в ядерную зону, понимая, что этот факт увеличивает также и меру его ответственности за мир и спокойствие там. Традиционно тесные связи с Пакистаном, сотрудничество с ним по военной линии увеличивают трудности при определении политического курса Китая на южно-азиатском направлении.
Противоречивый характер китайско-индийских взаимосвязей выявляется и при рассмотрении их интересов в ареале Индийского океана. Обе державы понимают значение торгово-транспортных путей, пересекающих океан с запада на восток. Нефть, добываемая в странах Аравии и Персидского залива, широким потоком направляется в Азиатско-Тихоокеанский регион. Индия и Китай в крупных размерах импортируют нефть и нефтепродукты, и в будущем их потребности в ввозе энергоносителей возрастут. Отсюда -