Понятие и признаки внешнеэкономической сделки
Весьма часто допускаются неточности при применении в контрактах торговых терминов, сложившихся в практике международной торговли, в частности, определяющих базисные условия поставки. Так, предназначенный для водных перевозок торговый термин «СИФ» нередко применяется при использовании сухопутных видов транспорта (железнодорожного, автомобильного). При отсутствии в контракте положений, разъясняющих, что стороны в данном случае имели ввиду, возникают трудности при разрешении споров, в частности по вопросу о моменте, в который товар считается поставленным, и о моменте перехода риска с продавца на покупателя.
Встречаются противоречия между отдельными условиями контракта, и нередко сами условия формулируются недостаточно четко, а порой просто двусмысленно, что вызывает споры при их толковании.
При формулировании условия об обстоятельствах, освобождающих от ответственности (так называемых «форс-мажорных оговорок»), нередко не учитываются последствия той или иной формулировки, что приводит к снижению или повышению имущественной ответственности соответствующей стороны контракта. Например, при включении в контракт оговорки, предусматривающей конкретный перечень обстоятельств, наступление которых освобождает от ответственности при нарушении обязательства, арбитраж принимал решение о взыскании со стороны убытков, явившихся следствием обстоятельств, находившихся вне ее контроля, если они не были предусмотрены перечнем, содержавшемся в контракте.
Имеют место и случаи, когда в контракте недостаточно четко формулируется условие о порядке разрешения споров. Например, в некоторых контрактах указывается, что споры подлежат рассмотрению в арбитраже в Москве, за исключением подсудности общим судам. Эта формулировка, являясь крайне неточной, вызывает большое число вопросов. Во-первых, органы судебной системы Российской Федерации общей юрисдикции (общие суды) в принципе могут рассматривать любые имущественные споры с участием зарубежных предпринимателей. Поэтому абсурдно употребление выражения «за исключением», означающее при его буквальном толковании, что те споры, которые отнесены к компетенции общих судов, не подлежат передаче в арбитраж. По-видимому, имелось в виду, что исключается передача таких споров в общие суды. Но тогда должно быть применено выражение «с исключением подсудности общим судам». Во-вторых, при наличии соглашения сторон такие споры могут разрешаться в Москве как постоянно действующим арбитражным судом (например, МКАС) или третейским судом, специально формируемым для рассмотрения конкретного спора (арбитраж «ad hoc»), так и государственным арбитражным судом по разрешению экономических споров (например, Арбитражным судом г. Москва или Высшим Арбитражным Судом РФ).
Наряду с очень краткими контрактами, содержащими минимум условий (предмет контракта, включающий наименование и количество товара; цена с указанием базиса поставки; требования к качеству; срок поставки; условия платежа), нередко заключаются многосторонние очень подробные контракты, предусматривающие значительное число дополнительных условий. Заключение таких контрактов требует от российского предпринимателя четкого представления о том, чем будут восполняться пробелы контракта. Анализ многостраничных, подробных контрактов не всегда приводит к утешительным выводам. Во-первых, часто такие контракты составлены по трафарету, недостаточно учитывающему вид товара, являющегося предметом купли-продажи. Практически одинаковые условия предусматриваются как в отношении всех видов массовых продовольственных и промышленных товаров, так и в отношении машин и оборудования. Во-вторых, контракты примерно одинакового содержания составляются независимо от того, с партнером из какой страны они заключаются, и без учета применимого права. В-третьих, при составлении контрактов относительно редко используются ссылки на принятые в международной торговле стандартные условия купли-продажи и, в частности, на Общие условия поставок, большой опыт в применении которых накоплен внешнеторговыми организациями бывшего Советского Союза. В-четвертых, стремление предусмотреть в контракте условия на все случаи, которые могут возникнуть при его исполнении, осложняет, с одной стороны переговоры при заключении контракта, а с другой – приводит к отягощению контракта большим числом общих положений, зачастую более точно сформулированных и к большей выгоде для российской стороны а применимых нормах права. К тому же, как показывает практика, все предусмотреть в контракте невозможно.
3. Коллизионно-правовое регулирование внешнеэкономических сделок
международный торговля внешнеэкономический сделка
К числу наиболее распространенных и известных коллизионных привязок, применяемых при регулировании внешнеэкономических сделок можно отнести следующие:
1. Закон места нахождения вещи .
Данный закон является одним из первых сложившихся в практике международного частного права и имеет обычно-правовое происхождение. Он означает применение правопорядка того государства, на территории которого находится вещь, являющаяся объектом частноправовых отношений.
Сфера применения данного закона с древних веков значительно изменилась. Первоначально такой подход использовался только для регулирования вещных правоотношений связанных с недвижимостью. В наши дни в сферу его действия включается и движимое имущество.
В целом, область действия данного коллизионного принципа - вещные, наследственные отношения. Он решает следующие проблемы: какие вещи могут быть предметом права собственности и иных вещных прав и (в связи с этим) может ли конкретная вещь быть объектом права собственности; каков порядок возникновения, изменения и прекращения права собственности и иных вещных прав; каков объём правомочий собственника, способы защиты прав: какова юридическая квалификация веши (движимая или недвижимая; делимая или неделимая и т.д.) и другие.
Исходя из закона места нахождения вещи, применяется право того государства, на территории которого данная вещь реально находится. Однако существует ряд исключений:
1. Приобретение права собственности по наследству в законодательстве некоторых государств подчиняется закону страны, где наследодатель имел последнее место жительства. (Например, Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным к уголовным делам 1993 года для стран СНГ (ст. 45).
2. В случае, когда все действия необходимые для возникновения права собственности или иного вещного права совершились на территории одного государства, а затем вещь была перемешена на территорию другого государства, то возникшие вещные права будут подчиняться закону страны, где совершались действия по возникновению этих вещных прав.
3. Правовой режим вещи находящейся в пути определяется законами места отправки вещи, или законом места ее назначения.
4. Правовой статус вещи занесенной в государственный реестр, определяется по закону той страны, где она внесена в государственный реестр.
2. Закон места совершения акта. Данный коллизионный принцип устанавливает применение права того государства, на территории которого совершен определённый частноправовой акт (например, заключён брак). Особенность данной коллизионной привязки заключается в том, что она является обобщённой и в таком вире используется нечасто. В то же время большое распространение получили составляющие данную привязку коллизионные принципы, каждый из которых имеет собственное значение. Существует несколько наиболее часто применяемых вариантов закона места совершения акта:
2.1 Закон места заключения договора
Данная коллизионная привязка означает применение права того государства, где заключён договор- Она является одним из древнейших в коллизионном праве, но в настоящее время используется достаточно редко. Такое положение обусловлено тем, что, с развитием современных средств связи, большинство договоров заключается "на расстоянии" и привязать их к какой-либо территории становится практически невозможно. Другой причиной отказа от применения данной коллизионной привязки явились расхождения в определении "места заключения договора", законодательствами разных государств. Для англо-американской системы права основной стала так называемая "теория почтового ящика", то есть места отправки акцепта. Для законодательства стран континентальной Европы (в том числе и России) местом заключения договора будет считаться место получения оферентом акцепта (этот же принцип закреплён в статье 2 и статье 18 пункт Венской конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 года). Существует также ряд стран (например, Япония), для которых местом заключения договора является место отправки оферты оферентом.
Вследствие вышеизложенных причин данный коллизионный принцип практически не используется и уступает своё место другим, более отвечающим требованиям нашего времени привязкам. В первую очередь, таковыми можно назвать привязку к закону, избранному сторонами гражданского правоотношения и закону страны продавца.
2.2. Закон места исполнения договора (обязательства). Данная формула прикрепления означает, что применяется правопорядок того государства, в котором исполняется (подлежит исполнению) обязательство, предусмотренное договором. Закон места исполнения обязательства, как и закон места заключения договора, используется для регулирования обязательств, вытекающих из частноправовых договоров: купли-продажи, мены и других.
В качестве примера использования данной коллизионной привязки в международных актах можно привести ст. 4 Гаагской конвенции о праве, применимом к международной купле-продаже товаров 1955 года: "При отсутствии ясно выраженного условия внутреннее право страны, в которой должен производиться осмотр товаров, поставленных в соответствии с договором купли-продажи, применяется отношении того, каким образом и в какие сроки должны производиться осмотр товаров, извещения об осмотре и меры, которые должны быть приняты в случае отказа от товаров».
Необходимо отметить, что в использовании закона места исполнения обязательства есть негативный фактор, именуемый в международном частном праве, как "расщепление коллизионной привязки", которое обусловлено тем, что в большинстве договоров обязательства возникают у обоих сторон (у одной стороны может также быть несколько различных обязательств). В результате один договор может оказаться подчиненным двум или нескольким правопорядкам. Данная проблема решается по разному: в США и ФРГ каждое обязательство в договоре подчинено закону места его исполнения; в Швейцарии и Турции, если мест исполнения обязательств несколько, выбирается одно из них, которое образует центр тяжести обязательственного правоотношения (иначе говоря, то место, где исполняется основная часть договора).
В соответствии с этим коллизионным принципом форма акта (сделки, договора) определяется правом того государства, в котором он был совершён. Вместе с законом места нахождения вещи и законом места совершения договора, закон места совершения сделки, определяющий её форму является одной из старейших привязок, исторически сложившихся в коллизионном праве.
В российском законодательстве он закреплён в ст. 1209 ГК РФ, часть 1 которой устанавливает, что "форма сделки подчиняется праву места её совершения. Однако сделка, совершённая за границей , не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы , если соблюдены требования российского права".
2.3. Закон места выполнения работы.
Коллизионная привязка к закону места выполнения работы применяется для решения коллизий законов в области международных трудовых отношений. Учёные-правоведы по разному решают вопрос: относить ли данный закон в прямую к разновидности закона места совершения акта или нет. Например, Г.К. Дмитриева не делает этого. Однако, по нашему мнению, более близка к истине точка зрения Ануфриевой Л.П., которая включает закон места выполнения работы в число разновидностей закона места совершения акта. Выполнение работы является таким актом, как и исполнение обязательства, так как она совершается на основе трудового договора (контракта).
Согласно закону места выполнения работы трудовые правоотношения, осложнённые иностранным элементом, урегулируются правопорядком той страны, где осуществляется трудовая деятельность. Такая формула прикрепления используется практически во всех нормативно—правовых актах различных государств, содержащих нормы, регулирующие трудовые отношения с участием иностранцев (либо по выполнению работ за рубежом).
3. Закон, избранный сторонами гражданского правоотношения.
Коллизионная привязка к закону, избранному сторонами гражданского правоотношения используется в договорных отношениях и олицетворяет собой принцип "свободы договора". Он означает, что применению подлежит правопорядок того государства, которое выберут сами участники частного правоотношения. Огромное значение данный принцип имеет для регулирования внешнеэкономических сделок. В связи с этим он закреплён в статье 6 Венской Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 года, которая гласит, что "стороны могут исключить применение настоящей Конвенции, либо, при условии соблюдения статьи 12, отступить от любого из её положений или изменить его действие".
В российском законодательстве данный коллизионный закон закреплён в статье 1210 ГК РФ, часть правая которой гласит, что стороны договора могут при заключении договора, или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к правам и обязанностям по этому договору. Выбранное сторонами право применяется к возникновению и прекращению права собственности и иных вещных прав на движимое имущество без ущерба для прав третьих лиц.
4. Закон страны продавца.
Это одна из наиболее распространённых коллизионных привязок, используемая для регулирования договорных отношений. Она положена в основу Гаагской конвенции о праве, применимом к международной купле-продаже товаров от 1955 года. Часть первая статьи 3 данной Конвенции гласит:
"Если сторонами не определено право, подлежащее применению в соответствии с условиями, предусмотренными в предыдущей статье (п.1 ст. 2: "Купля-продажа регулируется внутренним правом страны, указанной Договаривающимися Сторонами"), продажа регулируется внутренним правом страны, являющейся местом постоянного проживания продавца в момент получения им заказа; если заказ получен предприятием продавца, то продажа регулируется внутренним правом страны, в которой находится это предприятие".
В настоящее время коллизионная привязка к закону страны продавца имеет два значения: во-первых, эта категория применяется к регулированию обязательств продавца и покупателя по договору собственно купли-продажи. На основании данной коллизионной привязки права и обязанности сторон в таком договоре регулируются правом той страны, где проживает продавец. Такая трактовка закона страны продавца и закреплена в Гаагской конвенции от 1955 года.
Второе значение данной коллизионной формулы прикрепления имеет более широкое применение. Это обусловлено тем, что "закон страны продавца" в таком виде используется по отношению к большому кругу частноправовых договоров, в которых, аналогично договору купли-продажи, обязательства сторон имеют неравнозначное положение по отношению друг к другу. К подобным договорам в первую очередь относятся договор займа (обязательства кредитора имеют более важное значение для данного вида договора, чем обязательства заёмщика), договор залога, договор подряда и др. В результате "закон страны продавца" в данном случае понимается, как право той стороны, которая исполняет обязательство, составляющее главное содержание этого договора.
В таком понимании «закон страны продавца» используется и в законодательстве нашей страны. Часть вторая статьи 1211 ГК РФ гласит, что "правом страны, с которой договор наиболее тесно связан, считается, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела, право страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора.
5. Закон наиболее тесной связи.
Это одна из наиболее гибких коллизионных привязок, позволяющая учитывать все конкретные обстоятельства дела. Она означает применение правопорядка той страны, с которой конкретное правоотношение наиболее тесно связано. Данная привязка в основном используется в договорных обязательствах, а в некоторых случаях и при регулировании всех частноправовых отношений отягощенных иностранным элементом. Впервые она появилась в англо-американском международном частном праве, но с принятием 3 части Гражданского кодекса РФ можно говорить о закреплении и в российском законодательстве. Часть 1 статьи 1211 ГК РФ устанавливает, что "при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве; к договору применяется право страны, с которой договор наиболее тесно связан".
6. Закон суда.
Коллизионная привязка к закону страны суда применяется в области международного гражданского процесса. Согласно ей суд или иной правоприменительный орган, несмотря на наличие иностранного элемента в деле, руководствуется правом своей страны. Привязка к закону страны суда получил распространение в международных договорах по унификации морского частного права (например, конвенции ООН о морской перевозке грузов - Гамбургские правила).
В целом же можно утверждать, что институт коллизионно-правовых регуляторов внешнеэкономических сделок очень велик. Например, Саушкин Д.В. относит к ним следующие коллизионные привязки:
1. lex voluntatis - в отношении обязательственного статута внешнеторговой сделки; в отношении порядка приемки исполнения обязательств по договору; в отношении объема права собственности на вещь в связи с внешнеэкономической сделкой; в отношении права собственности на имущество, находящееся в пути по внешнеэкономической сделке.
1.1 1ех 1осi contractus - субсидиарно к (1) в отношении обязательственного статута внешнеторговой сделки.
1.2. Закон стороны, производящей решающее для данного вида договоров исполнение - субсидиарно к (1) в отношении обязательственного статута внешнеторговой сделки.
1.3. Право России - в отношении формы внешнеэкономической сделки и в отношении формы доверенности.
1.4. 1ех rei sitae — в отношении формы внешнеэкономической сделки; по поводу недвижимости.
1.5. 1ех locus regit formam actus - субсидиарно к (1) в отношении права собственности на вещь в связи с внешнеэкономической сделкой.
1.6. Право страны, из которой отправлено имущество, находящееся в пути по внешнеэкономической сделке; субсидиарно к (1) - в отношении права собственности на такую вещь.
1.7. Право страны, в которой транспортное средство внесено в государственный реестр - в отношении права собственности на такое транспортное средство.
1.8. 1ех patriae - в отношении определения дееспособности физических лиц - субъектов по внешнеэкономической сделке.
1.9. 1ех personalis - в отношении определения дееспособности лиц без гражданства.
1.10. 1ех societatis - в отношении определения объема правоспособности юридического лица.
1.11. Право активной стороны в договоре - субсидиарно к (1) в отношении обязательственного статута внешнеэкономической сделки.
1.12. 1ех 1осi solutionis.
В настоящее время основополагающим коллизионным началом при регулировании обязательств, возникающих из внешнеэкономических сделок, является формула прикрепления к правопорядку страны, которую избрали стороны правоотношения, олицетворяющая собой принцип "автономии воли сторон". Остальные коллизионные привязки по отношению к указанной носят субсидиарный характер. Такой точки зрения придерживается подавляющее большинство отечественных (Лунц Л.А., Звеков В.П., Ермолаев В.Г., Сиваков О.В., Саушкин Д.В., Богуславский М.М. и др.) и зарубежных (Давид Р., Фолсом Р.Х., Спангол Дж. А. и др.) цивилистов. Особого внимания заслуживает то, что принцип "автономии воли сторон" распространяется в наши дни не только в Европе, ной в западном полушарии, где в недавнем прошлом его отвергали с удивительным упорством.
В современном международном частном праве коллизионная привязка к закону страны, избранному сторонами правоотношения, стала одной из фундаментальных. Она закреплена в целом ряде международных конвенций:
Кодексе Бустаманте, Гаагской конвенции о праве, применимом к международной купле-продаже товаров. 1955 года. Гаагской конвенции о праве, применимом к агентским соглашениям 1978 года; Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 года. Венской конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров, 1980 года. Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, 1986 года; Межамериканской конвенции о праве, применимом к международным контрактам, 1994 года и других. Помимо этого, она закреплена в целом ряде законодательных актов отдельных государств: законах о международном частном праве Венгрии, Швейцарии, Польши, Турции, Австрии, Германии, Югославии; Гражданском кодексе Вьетнама 1995 года; Законе о международных хозяйственных договорах КНР 1985 года; Едином коммерческом кодексе США и других.
Основным вопросом, в котором расходятся законодательства романо-германской правовой семьи и системы общего права является локализация "автономии воли сторон". В странах романо-германской системы права она не ограничивается, то есть стороны могут выбрать любой правопорядок. В странах англосаксонской семьи действует принцип локализации договора. Он означает, что стороны в сделке могут выбрать только то право, которое связано с этой сделкой. В качестве примера можно привести законодательство Соединенных Штатов. Статья 1-105 Единообразного коммерческого кодекса США 1990 года устанавливает, что "стороны в праве в случаях, когда сделка имеет разумную связь как с данным, так и с другим штатом или государством, согласиться о том, что их права и обязанности будут определяться по праву либо данного, либо другого штата или государства. При отсутствии такого соглашения настоящий закон применяется к сделкам, имеющим надлежащую связь с данным штатом". По тому же пути идёт и английская судебная практика.
Как уже отмечалось ранее, принцип автономии воли сторон закреплён в статье 9 Венской конвенции ООН «О договорах международной купли-продажи товаров», 1980 года. Она устанавливает, что «стороны связаны любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимных отношениях. При отсутствии договорённости об ином считается, что стороны подразумевали применение к их договору или его заключению обычая, о котором они знали или должны были знать, и который в международной торговле широко известен и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли».
Данная норма подлежит применению в следующих случаях:
1. Когда коммерческие предприятия сторон контракта находятся в разных государствах, участвующих в ней.
2. Когда в силу коллизионной нормы надлежащим правом контракта признается право государства - участника Конвенции, даже если коммерческое предприятие одной из сторон контракта (или обеих сторон) не находится в государствах - её участниках. Статья 6 Конвенции предоставляет сторонам сделки ещё более широкие возможности в выборе применимого права. В соответствии с ней "стороны могут исключить применение настоящей Конвенции либо, при условии соблюдения статьи 12, отступить от любого из её положений или изменить его действие".
Из текста Конвенции видно, что она основывается на европейских (а точнее - романо-германских) критериях понимания принципа автономии воли сторон. Однако в Конвенции принимают участие и страны англосаксонской системы права (Австралия, США и др.), в законодательстве которых действуют иные критерии.
В результате США сформулировали оговорку к Конвенции, касающуюся этого положения: "В соответствии со статьёй 95 Соединённые Штаты не считают себя связанными положениями подпункта (1) (б) статьи I" (статья 95 Конвенции устанавливает, что любое государство может заявить, что оно не будет связано положениями подпункта (I) (2) статьи I).
Данная оговорка означает, что в отношении Соединённых Штатов Конвенция о международной купле-продаже товаров не применима, если договор заключён двумя сторонами в с коммерческими предприятиями в разных государствах, и при этом только одно государство является договаривающимся, хотя по коллизионным нормам применяется право этого договаривающегося государства. Причиной этого как раз и стало положение Единообразного коммерческого кодекса США, которое сводит автономию воли сторон к выбору применимого права страны "имеющей разумное отношение к сделке". По мнению американских юристов, Единообразный коммерческий кодекс превалирует над Венской конвенцией в сфере международной купли-продажи товаров. В связи с этим Конвенция необходима для интересов США только в случаях, когда обеспечивает чёткое разрешение вопросов о коллизионных нормах.
Такое положение вещей позволяет говорить о том, что, несмотря на значительное сближение позиций романо-германской и англосаксонской школ права в вопросе предоставления сторонам договора свободы выбора применимого права, до сих пор существуют серьёзные отличия. Это дают основание утверждать, что подходы указанных школ к определению автономии воли сторон сходясь в общих позициях, расходятся в деталях. Эти расхождения на ранний момент таковы, что их не смогла ликвидировать ни одна из унификации коллизионных норм. Соединённые Штаты до сих пор и не пришли в регулировании внешнеэкономических сделок к применению полной автономии воли сторон, лишь по причине особенности структуры своего правопорядка, обусловленной "конфедеративно федеративным" устройством того государства и большой самостоятельностью штатов. На данном историческом этапе в США сложилась ситуация, при которой каждый из штатов имеет собственное законодательство, зачастую существенно отличающееся от других, а федеральное законодательство недостаточно развито (хотя следует отметить, что в последние годы оно развивается гигантскими темпами) и применяется в ограниченных случаях.
В связи с этим международное частное право изначально создавалось в США при регулировании коллизий между законами штатов, а уже потом стало применяться в международных отношениях. В результате статья 1-105 Единообразного коммерческого кодекса регулирует не один вид связей между субъектами правоотношения, как Венская конвенция ООН (в данном случае возникает двусторонняя связь: коммерческое предприятие одного государства - коммерческое предприятие другого государства), а два. В нём урегулированы следующие возможные связи: коммерческое предприятие штата - коммерческое предприятие иностранного государства; коммерческое предприятие одного штата - коммерческое предприятие другого штата. В результате, если американское законодательство воспримет принцип полной автономии воли сторон, то он будет распространяться не только на взаимоотношения между американскими и иностранными субъектами, но и на отношения между субъектами штатов. Подобное положение вещей может привести к казусам, затрудняющим судебную процедуру в этой стране (а процедура, как известно, имеет превалирующее значение для юристов школы общего права) и, соответственно, нарушающим государственные интересы Соединённых Штатов. Например, если субъекты сделки, представляющие соответственно штаты Юта и Калифорния, изберут применимым право Франции. В такой ситуации американский суд вынужден будет применять чуждое и плохо известное ему законодательство в отношениях между двумя субъектами американского правопорядка, что по определению нельзя считать справедливым и разумным, так как это в первую очередь приводит к усложнению процедуры, а, во-вторых, может способствовать принятию судом неверного решения.
На основе проведённого анализа можно сделать вывод, что восприятие Законодательством Соединённых Штатов принципа полной автономии воли сторон возможно лишь тогда, когда федеральное законодательство будет иметь приоритет над законодательством штатов в такой степени, что последнее или будет носить формальный характер, или исчезнет совсем. В настоящее время сложилась иная ситуация. Однако нельзя не заметить две тенденции в американском праве: во-первых, появление большого количества федеральных законов в разных областях права, во-вторых, развитие в американской правовой науке устремлений к изменению и улучшению классических коллизионных привязок, что в той или иной мере сближает право США с романо-германской школой права. В настоящее же время принцип «ограниченной» автономии воли сторон является для США оптимальным.
В Советском Союзе принцип автономии воли сторон упоминался лишь в части 1 статьи 126 Основ гражданского законодательства СССР 1961 года: "если иное не установлено соглашением сторон". В данном случае закон фактически лишь признавал возможность "соглашения сторон", а не утверждал автономию воли. Выражалось только позитивное отношение сторон к такого рода соглашениям.
Такой выдающийся цивилист того времени, как Лунц Л.А. относился к автономии воли как к коллизионной норме или одному из коллизионных институтов. Такую точку зрения можно объяснить лишь узостью советской доктрины по данному вопросу. Автономия воли сторон является исключительным принципом международного частного права. Она строится не на законодательных актах, а на самостоятельном выборе участников сделки. Законодатель как бы устраняется от урегулирования данного вопроса, позволяя сторонам найти собственное решение.
В настоящее время принцип автономии воли сторон в полной мере отображён в Гражданском кодексе РФ. Это говорит о том, что современное российское международное частное право отошло от советской доктрины.
Принцип автономии воли, закреплённый в Гражданском кодексе РФ, соответствует такому же принципу, применяемому в законодательствах стран романо-германской правовой семьи.
Однако необходимо отметить, что в сложившихся на данном этапе развития российской государственности условиях применение принципа полной автономии воли сторон может привести к целому ряду негативных последствий. К таковым можно отнести, в частности, неразбериху в судах при необходимости применения неизвестного правопорядка, а также возможность заключения сторонами «мнимых» и «фиктивных» сделок. В результате можно сделать вывод о том, что в современных условиях более целесообразным для российского законодательства является применяемый в Соединенных Штатах принцип ограниченной автономии воли сторон. Применение же данного принципа в полном объеме возможно лишь после приобретения Российской Федерацией большей, как в политической, так и в правовой сферах.
В соответствии Основами гражданского законодательства СССР 1961 года для определения прав и обязанностей сторон во всех видах внешнеэкономических сделок применялась единственная субсидиарная привязка - к закону места совершения сделки. В настоящее время, с принятием третьей части Гражданского кодекса, законодатель отказался от применения данной нормы. Это соответствует сложившимся в мире тенденциям. Закон места совершения сделки упоминается в данном кодексе лишь в отношении формы сделок. Ст. 1209 ГК РФ устанавливает, что "форма сделки подчиняется праву места ее совершения. При этом законодатель оговаривает, что сделка совершённая за границей не признается недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования российского права.
Отказ большинства стран мира от применения указанной коллизионной привязки, являющейся одной из древнейших в международном частном праве, обусловлен, прежде всего, развитием современных технических средств связи. С их помощью сделки осуществляются между лицами в разных странах, которые находятся на большом расстоянии друг от друга. В результате для установления места совершения сделки необходимо установить" пункт, где произошло последнее действие, необходимое для того, чтобы признать сделку совершённой".
В разных правовых системах этот вопрос решается по разному. В романо-германской правовой семье таким пунктом считается место получения акцепта оферентом. В странах семьи общего права при решении данного вопроса применяется теория "почтового ящика". В соответствии с ней сделка считается совершённой в месте, откуда отправлен акцепт. В российском законодательстве данный вопрос решается также как в романо-германской системе.
Наиболее полно рассмотреть проблему коллизионно-правового регулирования внешнеэкономических сделок можно на примере договора международной купли- продажи. Договор международной купли-продажи – наиболее важный из всех внешнеторговых договоров. Путем заключения и исполнения именно этого договора осуществляется внешнеэкономический товарообмен, составляющий основную часть внешней торговли России. С данным договором тесно связаны различные виды договора подряда – сделок, направленных на выполнение работ и оказание услуг. Исполнение договора этого вида предполагает заключение договоров перевозки и страхования, а нередко также лицензионных договоров, которые заключаются для того, чтобы обеспечить производство товаров, предусмотренных договорами международной купли-продажи.
Сделки, заключаемые с иностранными контрагентами, регулируются нормами права той или иной страны. Применимое к ним право определяется по соглашению сторон контракта. Действующее в России законодательство, как и право большинства других стран мира, исходит из того, что стороны внешнеэкономической сделки свободны в выборе применимого права. Однако при его выборе возникают сложности. Прежде всего, это вызвано тем, что имеются определенные расхождения в решении одних и тех же вопросов в различных системах права и национальных законодательствах, а так же в практике их применения. Участнику внешнеэкономической деятельности необходимо хорошо ориентироваться в нормах права, которые регулируют этот вид договора. Во-первых, при согласовании условий контракта с иностранным партнером, необходимо знать правила, определяющие порядок его заключения. Во-вторых, если одна из сторон не выполнила согласованные условия, которые противоречат императивным нормам права, их окажется невозможным реализовать в судебном порядке. Так, включение в контракт условия о штрафе на случай неисполнения какого-либо обязательства признается большинством стран недопустимым. В-третьих, невозможно в конкретном контракте предвидеть все возможные ситуации и соответственно оговорить условия на все случаи. В этой связи, при возникновении в будущем разногласий между