Очертание арок во Владимиро-Суздальском зодчестве XII века
Западный фасад собора, согласно плану вполне симметричный. На таблице 8-й он представлен вкось, но стрельчатые формы всех трех закомар чувствуются глазом несмотря на округленность их вверху. Отдельно фронтально вопроизведенные его прясла (табл. 9, р. 10) вполне это подтверждают. Повышение арок в угловых закомарах оправдывается здесь соседством с более широкими западными закомарами боковых фасадов и соображениями объясняющими повышение кривой в их восточных закомарах.
Закомары восточного фасада отчасти скрыты абсидами (табл. 14). Так как по ширине они вполне соответствуют закомарам западной стены, то естественно считать их тожественными с последними.
В конечном итоге об очертаниях закомар на всех фасадах Дмитровского собора с уверенностью можно сказать, что, за исключением полукружных западных закомар южного и северного фасадов, все прочие стрельчатой формы 2.
Не могу не прибавить, что осматривая собор на месте или разглядывая фотографические воспроизведения, я всегда испытывал какое то непонятное волнение, вызываемое завершающими его
1 На р. 1, т. 12 заметен даже угол, образуемый пересечением кривых вверху арки. Перелом чувствуется и в левой закомаре западного фасада на т. 10, р. 1.
2 С. О. Овсянников, один из исполнителей указанных выше в примечаниях чертежей Дмитровского собора, подтвердил в разговоре со мною, что кривые линии на фасадах и разрезах нарисованы ими по обмерам. При проверке циркулем очертаний закомар на этих чертежах получилось почти то же самое, что и при проверке по фотографиям: расстояние между центрами определяется в 1/11—1/9 ширины арки. Только очертание правой закомары на южной стене обрисовано кривой очень близкой к полукругу; но, судя по фотографии (альбом Бобринского т. 12, р. 3), эта кривая стрельчатая. В закомарах на чертежах наблюдаются незначительные отклонения от симметричной формы.
архитектурными линиями. Они, вопреки установившемуся представлению об их полукруглой форме, притягивали к себе внимание чем то своеобразным, еще не виданным и придавали особую элегантность и легкость стенам собора. Только теперь, вполне выяснив особенности очертания закомар, можно дать себе отчет в этой эмоциональной оценке архитектуры собора. Полуциркульная кривая по сравнению со стрельчатой кажется придавленной сверху. Смягчение угла, образуемого частями окружности, при их пересечении вверху, неизвестное в архитектурных памятниках, в которых стрельчатая форма обыкновенно применяется геометрически четко 1, придает то своеобразие закомарам, которое раньше мне было непонятно.
Такое же, впечатление оставляет западный фасад церкви Покрова на Нерли архитектура которой менее обременена скульптурными украшениями, чем Дмитровский собор. Рассмотрение ее воспроизведений в указанном выше издании А. А. Бобринского поэтому представляется любопытным. Судя по ним, можно установить и для нее те же особенности очертаний закомар, которые были отмечены в Дмитровском соборе.
Повышенная форма средней закомары на западной стене бросается в глаза; в сравнении с ней полуциркульная арка окна кажется сплюснутой (табл. 4, р. 3). На чертеже, сделанном мною для проверки, получилась стрельчатая форма с двумя центрами, расстояние между которыми равно 1/10—1/9 ширины арки (рис. 3). Правая и левая закомары на этой стене воспроизведены в раккурсе, затрудняющем проверку; тем не менее, их стрельчатая форма заметна.
Восточный фасад вполне отвечает по ширине закомар западному, поэтому сказанное о последнем относится и к нему. На северном и южном фасадах закомары соответственно плану очень резко отличаются по ширине. Средние из них гораздо шире боковых, а боковая западная шире восточной, при этом, судя по плану, средняя закомара гораздо больше средней на западной стене, что вызывается более широкой расстановкой столбов внутри церкви по направлению продольной оси плана. Может быть следствием этого явилась та близкая к полукруглой форма средних закомар на северном
1 Отступление от четкости геометрического построения замечается в Дмитровском соборе и в пересечении профилей с откосами над поясами. Вместо того, чтобы врезаться в них, как врезаются профиля у окон в слив под ними, эти профиля лопаются и сплющиваются, сливаясь с нижней линией откоса.
и южном фасадах, которая наблюдается в их воспроизведениях (т. 5 р. 1 и 2). Если примем во внимание раккурсы в вертикальном направлении, то и в этом случае повышение арок будет очень незначительным. Для суждения о боковых закомарах этих стен мы имеем воспроизведения, свидетельствующие о почти полукруглой форме для восточных закомар (т. 5, р. 5 и т. 7, р. 2) и, как кажется, очень тупой стрельчатой — для западных (т. 5, р. 9 и т. 3, р. 2).
Рассмотрение фотографических воспроизведений вполне подтверждает стрельчатую форму закомар в Покровской церкви. С небольшой разницей получается та же картина, как и в Дмитровском соборе: большинство закомар имеют стрельчатые слегка закругленные вверху очертания и только средние и восточные закомары на северном и южном фасадах рисуются полукруглыми. Приближение к указанной полуциркульной форме средних закомар объясняется особенностями плана. Как здесь, так и в Дмитровском соборе, факт распространения стрельчатой формы на боковые закомары весьма знаменателен.
Не сомневаясь более в существовании стрельчатой формы закомар церкви Покрова на Нерли, остается отметить важность ее появления в зодчестве Владимиро-Суздальской области гораздо ранее постройки Дмитровской церкви. Присутствие стрельчатой формы в этих двух архитектурных памятниках заставляет обратить особое внимание на Успенский собор во Владимире. Его более древнее ядро только на несколько лет старше Покровской церкви, а окружающие это ядро пристройки ближе по времени к Дмитровскому собору.
Было бы вполне последовательно допустить в каждой из этих, различных по времени сооружения, частей Успенского собора наличие той же стрельчатой формы, в существовании которой в Дмитровском соборе нет сомнений. Однако, имеющийся фотографический материал в пользу такого вывода ничего не дает: арки закомар кажутся полукруглыми. Остается их проверить новыми обмерами.
Сохранившиеся в первоначальном виде пристройки церкви в Боголюбове могут дать также материал для выяснения форм арок и сводов в этом раннем и единственном в своем роде сооружении изучаемого зодчества. Арки на его фасадах, судя по фотографиям, представляются полуциркульными.
Заканчивая обзор памятников, в которых можно было бы искать последующие отражения стрельчатой формы арок собора в Переяславле-Залесском, нельзя не упомянуть о церкви Бориса и Глеб в Кидекше. Построенная в 1152 г., она очень переделана внутри, но на своих фасадах хранит очертания первоначальных арок. Форма их, до сих пор точно не обмеренная, обещает дать драгоценный материал для сравнения с арками Преображенского собора, которые, возможно, были возведены немного позже.
Новые обмеры необходимы и для выяснения вопроса о форме внутренних арок и сводов во всех интересующих нас сооружениях и прежде всего в Преображенском соборе 1. Одно исследование кривых закомар ответа на него дать не может. Хотя средние закомары и находятся в связи с главными коробовыми сводами, а через них и с подпружными арками, тем не менее тожество их форм с закомарами еще не установлено. Что же касается боковых закомар, то в них никакой органической связи с очертаниями сводов быть не может. Об этом уже говорят самые планы храмов, оси угловых помещений которых обычно не совпадают с осями боковых прясел, а закомары, будучи декоративными, не отвечают сводам. Конечно, и при этом вероятность предположения об однородности кривых закомар с кривыми сводов и внутренних арок остается не поколебленной, но для определения формы последних это недостаточно и вопрос о ней остается открытым.
Тем не менее, это не должно нас останавливать при ответе на поставленный вопрос об отражениях стрельчатой формы арок собора Переяславля-Залесского в последующих за ним сооружениях. Это отражение нами уже установлено для двух построек, стиль которых, еще новый для края в 1152 г., развился и определился. Считать форму их закомар за позднюю нет оснований. Рисунки, воспроизведенные в упомянутом в начале этой статьи труде Л. А. Мацулевича, свидетельствуют о том, что закомары до реставрации собора в 30-х годах прошлого века сохранились в целости. Перекладка их при этой реставрации из одноцентровых в двуцентровые совершенно невероятна, как усложняющая работу; правдоподобнее было бы обратное. Предположение о случайном происхождении такой правильной формы, притом в нескольких случаях, также неприемлемо. Не могли они существенно измениться и при замене разрушенных их частей новым камнем; при этой
1 На указанных выше в примечаниях чертежах Дмитровского собора очертания арок, коробовых сводов и их шелыг настолько неправильны, что наводят на мысль об их деформациях. Внутренняя линия купола показана повышенной, тупо-стрельчатой формы на поперечных разрезах, на продольной верх её слегка округлен.
замене только возможно допустить смягчение стрельчатой формы в замке. Следовательно, сооружение Дмитровского собора в конце XII в. позволяет сказать, что эта форма во Владимиро-Суздальском зодчестве пребывала по крайней мере около полустолетия и может считаться областной его особенностью.
III.
После всего сказанного о стрельчатой форме арок факт появления во Владимиро-Суздальском зодчестве подковообразных арочек в поясах и карнизах, факт сам по себе не лишенный значения, становится особенно интересным.
Раньше, чем говорить о том, в каком отношении подковообразные арочки стоят к формам этого областного зодчества, составляющим его особенность и свидетельствующим о романском влиянии, следует выяснить время и место их появления.
Появляются они в аркатурах поясов и карнизов, следовательно, в эпоху развитого стиля. В наиболее древних аркатурах Боголюбского храма форма арочек неизвестна 1. В пристройке к нему на чертежах Рихтера арочки показаны полукруглыми; фотографии это подтверждают. В древней части Успенского собора во Владимире они неизвестны. Сохранившиеся вполне наиболее древние аркатуры с подковообразными арочками находятся в церкви Покрова на Нерли, построенной несколько лет спустя после Успенского собора.
В упомянутом выше издании А. А. Бобринского имеются четко воспроизведенные детали аркатурных поясов и карнизов. При их рассмотрении наглядно выясняется эволюция формы их арочек, начиная со времени постройки князем Андреем Боголюбским Покровской церкви на Нерли. В ней при наличности стрельчатых закомар в первый раз видим подковообразную одноцентровую арочку, неизменно повторяющуюся, как в аркатурах, опоясывающих здание с трех сторон, так и в карнизах алтарной части. В аркатурах пристроек Всеволода к Успенскому собору во Владимире все арочки строго полуциркульные; такими они показаны и на чертежах по его реставрации. Здесь стрельчатых арок закомар отмечено нами не было, равно как и в арках пристроек церкви в Боголюбове, аркатуры которых на фотографиях рисуются полу-
1 Л. Мацулевич, ук. с, 297. А. Некрасов, ук. с. № 5—6, 37.
циркульными. В Дмитровском соборе наблюдаются и стрельчатые закомары и непрерывный ряд подковообразных арочек, но почему то только в алтарных карнизах 1. В поясах их заменили также повышенные, но полуциркульные арочки. В Суздале, в соборе 1222 г. снова в аркатурах появляется полукруглая форма, а затем в Георгиевском соборе Юрьева Польского и трехлопостная одновременно с килевидными закомарами его папертей. Как будто в этой эволюции декоративной арочки уже намечается какая то связь со стрельчатой формой арок. Считать поэтому появление в аркатурах трех этих форм, т. е. полуциркульной, с повышением центра и подковообразной, единичным и случайным не представляется вероятным. Они все три должны вместе войти в историю Владимиро-Суздальского зодчества и, надо думать, их соотношение будет не раз обсуждаться в более широком освещении, чем я мог бы сделать в настоящий момент. Но попытка выяснить насколько подковообразная арочка допустима среди элементов характеризующих, хотя бы отчасти, это областное зодчество, как романское, или она им абсолютно чужда, не представляется излишней.
Поэтому, не пытаясь исчерпать все вопросы, которые могли бы возникнуть в связи с предположениями об ее происхождении, я намерен здесь ограничиться только одним — насколько появление подковообразной арки допустимо в комбинации тех византийских и романских воздействий на древнее русское зодчество, которые отрицать нельзя. С этой точки зрения я укажу на соответствующие примеры, приводимые в истории романской архитектуры, а также и эпохи ей предшествовавшей. Как Ривоира, так и Катанео в своих трудах по этому предмету уже упоминали о появлении подковообразных арок в европейском искусстве. Под каким воздействием они там появились — это для нас не так важно, как вопрос о том, могли ли они придти с запада в Суздальское княжество.
В произведениях декоративной скульптуры подковообразная арка на почве Европы встречается очень рано. Ривоира дает ее образчик на саркофаге III или IV в. н. э., хранящемся в вилле Маттеи в Риме 2. Здесь мотив раковины внутри арки говорит об античных традициях в раннем христианском искусстве. Сама раковина, так часто встречающаяся в арочках саркофагов этого вре-
1 Их аркатуры от пристроек не страдали, чего нельзя сказать об аркатурах на стенах собора.
2 Rivoira, ук. с, I, рис. 297.
мени, в данном случае вызвала подковообразную форму обрамляющей ее арки (рис. 4). Это объяснение происхождения подобной формы не исключает и другое, а именно из обычной полукруглой арки, центр которой выше пят; смелый размах циркуля при ее построении превращает эту форму в подковообразную, которая могла понравиться мастеру и войти в обиход. Это можно подтвердить сравнением рисунков полокотных преград VIII—IX вв., которые приводит Ривоира 1.
Катанео дает один образец подковообразной арки IX—X вв. на более древнем саркофаге VI—VII вв. из церкви св. Аполлинария близь Равенны и другой — на плите очень изящного византийского стиля, хранящейся в баптистерии св. Марка в Венеции и относящейся к 829 году 2.
На другом конце Европы чрезвычайно интересный пример декоративной подковообразной арки встречается в русско-византнйской, по определению проф. Арне, росписи одной церкви на о. Готланде. Такие арки, опирающиеся на колонки, обрамляют изображения святых и очень близко напоминают подобные обрамления внутри Георгиевской церкви в Ладоге, арки которых несколько меньше полукруглых 3, а также росписные обрамления Успенского собора во Владимире.
Для начала XI в. можно указать на часть золотого престола (1014—1024 гг.) из собора в Базеле, хранящуюся в музее Клюни: в аркатуре, ее украшающей, все арки подковообразные 4. Такие же арочки видим на камне, перекрывающем дверь в церкви Germigni-des-Prés 5.
В области применения подковообразной арки в архитектуре предроманской эпохи можно сослаться на очень известную церковь Germigni-des-Prés начала IX в. Одноцентровая подковообразная линия характеризует не только ее арки, но и очертания выступов плана, как снаружи, так и внутри их 6.
К романско-норманскому стилю относятся подковообразные арки церкви аббатства Bernay 1013 г. Эта форма ясно выражена в ар-
1 Там же, рис. 211, 215, 268, 269. Объяснение происхождения конструктивных подковообразных арок см. у A. Choisy, Histoire de 1'arctritecture, II, 91.
2 R. Cattaneo, L'architecture en Italie du VI au XI siècle, рис. 105 и 146.
3 Т. J. Arne. Det stora svitiod, рис. 9 и 10. Бранденбург, Ст, Ладога, табл. 87.
4 A. Michel, Histoire de l'Art, т. I. 2, p. 455.
5 Ук. с, р. 321.
6 Rivoira, ук. с. 1, рис. 292, 294.
ках на месте пересечения трансепта с главным нефом и отмечается для арок, прорезывающих боковые стены последнего 1.
Все три портала XII в. церкви St. Gilles (Gard), отличающиеся не только скульптурными украшениями, но и ясно выраженной подковообразной формой своих арок, говорят о сирийском влиянии на романскую архитектуру южной Франции 2.
Подковообразную форму арочек в