Москва

заключении дочь Л.Н.Толстого—Александра Львовна. В одной из церквей обители расстреливали заключённых, а тела зарывали у её стен в насыпи со стороны Москвы-реки. С 1968 г. в Новоспасском монастыре начались реставрационные работы, а в 1990 г. он был передан Русской православной церкви.

СПАСО-АНДРОНИКОВ МОНАСТЫРЬ

С берега Яузы, самого крупного притока Москвы-реки, в восточной части города в XII в. брала начало дорога на Владимир — стольный град Северо-Восточной Руси. Для защиты этого важнейшего пути па высоком крутом берегу Яузы был основан Спасо-Андроников монастырь. Летописная история повествует, что в 1360 г. митрополита Московского Алек-сия, возвращавшегося после посвящения в сан из Константинопаля застигла буря на Черном море. В память о чудесном спасении он дал обет воздвигнуть на родине монастырь. Вернувшись в Москву, Алексий упросил основателя Троице-Сергиева монастыря Сергия Радонежского отдать ему своего ученика Андроника, которому и поручил строительство новой обители. Позднее Андроник стал ее игуменом. В монастыре до сих нор сохранился колодец, выкопанный его руками. Ручей, протекавший под горой и впадавший в речку Яузу, митрополит Алексий назвал Золотым Рожком (ныне он заключён в подземную трубу) в честь бухты Золотой Рог в Константинополе.

В 1420—1427 гг. здесь при участии иконописцев Андрея Рублёва и Даниила Чёрного был возведён каменный Спасский собор. Писатель середины XV в. Пахомий Логофет (Пахомий Серб) рассказывал, как игумен монастыря Александр и монах Андрей-иконописец «создали во обители своей церковь каменную, зело красну и подписанием чудными своими руками украсили».

Монастырь сильно пострадал от пожара 1812 г. В стенах Спасского собора до сих пор видны обгоревшие тогда камни. После Октября 1917 г. монастырь закрыли. В его зданиях долгое время располагалась колония для беспризорных, а рядом с ней — тюрьма. В 1930 г. была взорвана колокольня и полностью уничтожено кладбище, на котором находились склепы многих московских дворянских родов — Лопухиных, Толстых, Барятинских, Щербаковых. Навсегда утрачена могила родоначальника русского театра Ф. Г. Волкова. После реставрации монастыря обнаружена и частично восстановлена плита с надгробия Андрея Рублёва.

В 1947 г. группа деятелей культуры во главе со знаменитым реставратором академиком И.Э. Грабарём обратилась к правительству с предложением восстановить монастырь и открыть в нём Музей древнерусской живописи имени Андрея Рублёва. Через два года Министерство культуры вручило приказ о создании музея реставратору Д.И.Арсенишвили, однако не позаботилось о переводе из Спасского собора находившегося там архива. Работники музея с трудом добились выселения учреждений, которые располагались в монастыре. В освобождавшиеся помещения стремились въехать другие конторы. Арсенишвили с сотрудниками был вынужден круглосуточно находиться в притворе храма, а территорию монастыря не покидал ни днем ни ночью. Только в 1959 г. началась серьёзная реставрация Спасского собора. Сейчас в братском корпусе XVIII в. находятся выставочные помещения Музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублёва.

СИМОНОВ УСПЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Монастырь, основанный в 1370 г. преподобным Федором, учеником и племянником Сергия Радонежского, получил название Симонова по имени инока Симона, в миру боярина Ховрина, пожертвовавшего свои земли новой обители. От прежнего монастыря XIV в. осталась только церковь Рождества Богородицы в Старом Симонове. В этом древнем одноглавом храме, по преданию, похоронены иноки-воины Пересвет и Ослябя,

-12-

погибшие на Куликовом поле в 1380 г. В советское время эта церковь оказалась на территории завода «Динамо» и использовалась как цех.

Строительство каменных стен и башен монастыря началось в XVI столетии. До наших дней сохранилась угловая башня под названием Дуло, возведённая зодчим Федором Конём. Она действительно напоминает ствол пушки. Её многочисленные бойницы расположены в три яруса в шахматном порядке, что позволяло защитникам монастыря вести по осаждавшим густой огонь. Остальные башни — пятигранная Кузнечная и круглая Солевая — построены в 40-х гг. XVII в.

В Симоновом монастыре во время постов жили цари из династии Романовых. В 1771 г., когда разразилась чума, обитель превратили в чумной карантин, а затем упразднили по причине малого числа иноков. Лишь в 1795 г. она вновь открылась. В начале XX в. мемуарист А. И. Руднев писал: «Вообще этот монастырь хорош своей уединённостью, запущенностью некоторой: взять хотя бы низенькие кельи с глубокими, густо заросшими аллеями акации к ним... Я побывал в подвале под трапезной церковью. Там усыпальница... разделяется на три части... в каждом отделении стоит распятие... Под главным алтарём есть памятник в виде невысокой, лежащей на земле гробницы — как будто мраморный; он покрыт жёлтым покрывалом с бахромой... думаю... что это — надгробие схимонаха Павла, постриженника знаменитого молдавского старца Паисия Величковского; подойти близко мы не решились: в этом месте каменный пол оседает, камни торчат вверх и приближаться туда опасно».

В 1923 г. монастырь опять был закрыт. В кельях разместились общежития и квартиры для рабочих. В январе 1930 г. правительственная комиссия признала, что часть древних сооружений на территории монастыря могут быть сохранены как исторические памятники, но собор и стены следует снести. Взрыв прогремел в ночь на 21 января, в шестую годовщину смерти В. И. Ленина. На воздух взлетели пять из шести церквей, башни Сторожевая и Тайницкая с прилегавшими к ним постройками, а также все сте-

ны монастыря, кроме южной. На месте развалин «крепости церковного мракобесия», как писал журнал «Огонёк», в 1932—1937 гг. поднялся Дворец культуры Московского автомобильного завода.

После взрыва монастыря с его разорённого кладбища на Новодевичье были перенесены останки поэта Д. В. Веневитинова и писателей С. 'Г. и К. С. Аксаковых. Вскрывавших захоронения рабочих поразило то, что из левой части груди Степана Тимофеевича Аксакова в области сердца рос корень громадной березы, покрывавшей всю фамильную могилу Аксаковых.

К середине 80-x гг. остатки монастыря передали объединению «Росмонументискусство» Министерства культуры РСФСР, начались реставрационные работы. Здесь предполагается разместить выставочный зал. В 1989г. открылся храм Рождества Богородицы в Старом Симонове.

ДОНСКОЙ МОНАСТЫРЬ

Предание говорит о том, что монастырь был основан в 1591 г. на месте лагеря русского войска, вышедшего навстречу войскам крымского хана Казы-Гирея. После сражения 4 июля хан бежал, бросив всю свою добычу.

Два года спустя в монастыре было законченно строительство первого одноглавого собора, который называют Малым («Старым»). Среди его фресок некогда имелось портретное изображение Бориса Годунова. В Смутное время монастырь был опустошён и долгое время влачил жалкое существование, считаясь чуть ли не беднейшей обителью Москвы. Цари из дома Романовых начали делать в него богатые вклады, и благодаря этим пожертвованиям к концу XVII столетия монастырь превратился в одну из наиболее видных обителей столицы.

В 1684—1698 гг. был построен простоpный «Новый» собор, архитектура которого напоминает знаменитую церковь Покрова в Филях. С. 1686 по 1711 г. велось

-13-

строительство каменных стен, замкнувших территорию монастыря, образовав почти правильный квадрат. В 1713— 1714 гг. поднялась надвратная церковь Тихвинской Богоматери. Этот храм выполнен уже в новой, павильонной манере петровской архитек-туры.

В стенах монастыря во время Чумного бунта 1771 г. озверевшая толпа убила архиепископа Амвросия (Зертис-Каменского). Его останки были погребены в Малом соборе. С 70-х гг. XVIII в. кладбище Донского монастыря привели в порядок и стали хоронить на нём многих видных деятелей русской культуры, живших в Москве. Здесь покоится прах поэта М. М. Хераскова, драматурга А. П. Сумарокова, архитектора О. И. Бове, философа П. Я. Чаадаева, историка В. О. Ключевского. Многие надгробия выполнены знаменитыми скульпторами—И. II. Мартосом, Ф. Г. Гордеевым, Ж. А. Гудоном, И. II. Витали, В. И. Демут-Малиновским и С.С. Пименовым. Некоторые из них после разорения кладбища в 1917 г. были собраны в Михайловской церкви (I809г.).

С 1922 г. Донской монастырь служил местом заточения патриарха Тихона (Василий Белавин), который выступил против изъятия правительством В. И. Ленина церковных ценностей.

За это Тихона обвинили в антисоветской деятельности и apecтовали. Сюда же он вернулся после допросов на Лубянке. Государственный прокурор И. В. Крыленко заявил: «Разные Белавины, представители эксплуататорского класса, 300 лет давили народ. Теперь они в наших руках, и мы не пощадим их...». В 1924 г. двое убийц проникли на территорию монастыря, но на подступах к комнатам патриарха наткнулись на келейника Якова Полозова и, убив его, бежали. Тихон хотел похоронить верного монаха в Малом соборе Донского монастыря на месте, которое он приготовил для себя. Однако власти, увидев в этом слишком прозрачный намёк, запретили подобное погребение. Полозова похоронили не в самом храме, а у его стен. С. этого момента на могилу началось паломничество, как к месту захоронения мученника.

В 1925 г. скончался и сам патриарх Тихон. На сто погребение в Донской монастырь собрались сотни тысяч прихожан. Видевший это стечение народа художник П. Д. Корин задумал написать картину «Русь уходящая», своего плана он так и не осуществил, но до нас дошли эскизы и наброски этой картины. Чтобы прекратить бесконечное паломничество к могиле Тихона, власти приказали тайно перевезти его останки из Донского монастыря на Введенское (немецкое) кладбище.

В конце 40-х гг. в связи с посещением Москвы иностранной церковной делегацией останки патриарха Тихона были возвращены в Малый собор Донского монастыря, чтобы доказать, что в СССР нет гонений на православие. В 1990 г. Донской монастырь передан Русской православной церкви.

КАЛЕЙДОСКОП СТИЛЕЙ

«С Кремля открывается вид па целое море красоты. Я никогда не представлял себе, что на 3емле может существовать подобный город: всё кругом пестреет красными и золочёными куполами и шпицами (шпили на зданиях). Перед этой массой золота в соединении с ярким голубым цветом бледнеет всё, о чём я когда-то мечтал», — писал норвежский прозаик Кнут Гамсун в начале XX столетия.

«Срединный град» Pоссии, как часто называли Москву, производил на путешественников неизгладимое впечатление в первую очередь сказочной архитектурой. Именно её богатство, многоликость и пестрота придают художественную образность городскому ансамблю. Единство в разнообразии или «цветущая сложность», как сказал бы русский филoсoв К. Н. Леонтьев, — вот девиз древней столицы, которая на протяжении 850 лет застраивалась зданиями самых разнообразных стилей.

КРЕМЛЬ

Огромное влияние на развитие архитектуры Москвы оказал ансамбль Кремля и Красной площади. Он складывался в течение столетий, и не было эпохи, которая не оставила бы

-14-

здесь своего следа. Стены и башни из красного кирпича поднялись в конце XV — начале XVI в., сменив белокаменные оборонительные укрепления времен Дмитрия Донского. Тогда же под руководством итальянских архитекторов Марко Руффо (Марк Фрязин), Пьетро Антонио Солари (Петр Фрязин), Антонио Джиларди (Антон Фрязин), Алоизо ди Каркано (Алевиз) и Алевиза Нового было возведено 18 башен новой крепости; общая протяжённость её стен составила более 2 км, толщина — 3,5—6,5 м, а высота колебалась от 8 до 18 м. Двурогие зубцы с бойницами не только служили защитой для воинов, но и оказались яркой декоративной деталью убранства Кремля. По углам крепости возвышались крупные или многогранные башни. Парадным въездом служила проездная Фроловская башня, построенная в 1491 г. (с XVII в. называется Спасской).

В 1624—1625 гг. но предложению английского часовщика Христофора Галовея был заново украшен верх Спасской башни. Русский зодчий Бажен Огурцов создал изящную аркаду с готическими стрельчатыми сводами. Верхний ярус представлял собой остроконечный шатёр, покрытый цветной черепицей. В конце XVII в. шатрами надстроили и остальные башни. Так был создан неповторимый облик Кремля с его чеканным рисунком и утончёнными линиями поздней готики. Яркое сочетание красного кирпича и резного белокаменного декора на долгие годы стало излюбленным приёмом московской архитектуры.

ВРЕМЯ «РУССКОГО ОДИНОЧЕСТВА»

В XV— XVI вв. Москва превратилась в общерусский центр строительной культуры, где создавались образцы для архитектурного подражания. Однако первые московские мастера сами ещё были увлечены копированием великолепных памятников владимиро-суздальской архитектуры домонгольского времени. Спасский собор Спасо-Андроникова монастыря ( 1410— 1427 гг.) наделён чертами белокаменного владимирского зодчества. Этот башенный храм весь словно устремлен ввысь. Такой эффект создают последовательное уменьшение закомар и кокошников, лёгкий наклон стен внутрь и сужение барабана кверху.

В храме сохранились фрагменты фресок Андрея Рублёва. Некоторые историки полагают, что Рублёв руководил и строительной артелью, возводившей собор. Более поздние здания похожей композиции в Москве немногочисленны — это церковь Ризположения в Кремле (1484— 1485 гг.) и соборы Рождественского монастыря (между 1500 и 1505 гг.).

Один из самых важных памятников московского зодчества — Успенский собор в Кремле. Прежде на его месте стоял обветшалый храм, возведённый ещё при Иване Калите. Мастера Кривцов и Мышкин заложили в 1472 г. новое здание, но через два года их постройка рухнула. После этой неудачи Иван III пригласил из Болоньи итальянского зодчего Аристотеля Фиораванти, которому поручил возвести просторный нарядный храм по образцу Успенского собора во Владимире.

Фиораванти значительно обогатил русское зодчество элементами архитектуры итальянского Возрождения с его строгой рациональностью и геометрической точностью. Ренессансные черты ярко проявились в полуциркульных очертаниях арок и закомар собора. Внутри храм поражал современников удивительным простором, обилием света и воздуха. Летописец отмечал: «Бысть же та церковь чюдна вельми величеством и высотою, и светлостью, и звонностью, и пространством, такова же преже того не бывала на Руси...».

В 1504 г. из Италии в Москву приехал венецианский архитектор Алевиз Новый, который построил в Кремле здание великокняжеской усыпальницы — Архангельский собор (1505—1508 гг.). Русскому шестистолпному пятиглавому храму он придал чисто венецианские декоративные черты. Закомары превратились в полукруглые фронтоны с резными белокаменными раковинами, стены собора первоначально были покрашены в два цвета — красный и белый. Художественные находки Алевиза Нового полюбились русским зодчим больше, чем строгая геометричность Фиораванти. Их часто использовали

-15-

в декоре московских храмов XVI в.

С начала XVI столетия в Москве было построено много кирпичных приходских церквей в городских посадах. Эти небольшие здания предназначались для ежедневных богослужений и должны были вмещать всех жителей прихода. Поэтому потребовалось расширить внутреннее пространство храма. Столбы, поддерживавшие свод, занимали слишком много места. Чтобы избавиться от тесноты, их попытались убрать. Так возник новый, бесстолпный, тип храма, в котором кровля опирается прямо на стены. Наиболее раннее сооружение подобного тина — храм Трифона Мученика в Напрудной слободе (конец XV в.)

От таких церквей оставался всего один шаг до шатрового храма-башни. В 1532 г. в честь рождения у царя Василия III наследника престола (будущего Ивана Грозного) была построена церковь Вознесения в Коломенском. Храм высотой 65 м, возведённый на горе над низменной поймой Москвы-реки, стал одной из вершин русского средневекового зодчества. Образцом для подобного тина храмов послужила так называемая сень-навес на столбах или колоннах — над царским местом в соборах. Сень — образ Божественной благодати, и в Коломенском храме она нисходит на великокняжескую семью и будущего государя Руси.

Внутри шатровые храмы очень тесные. Они рассчитаны в первую очередь на созерцание снаружи. Во времена Ивана Грозного возник особый вид такой церкви — «букет» соединённых понизу шатровых башен. Самым ярким памятником подобного типа стал собор Покрова что на Рву (или храм Василия Блаженного).

Он был возведен на Красной площади (1561 г.) в честь взятия русскими войсками Казани и стал художественной кульминацией исканий московской архитектуры XVI в. Его появление предвосхитило нарядное великолепие русского барокко.

МОСКОВСКОЕ БАРОККО

Новый архитектурный стиль выкристаллизовался к 8O—90-м гг. XVII в. Его отличительными чертами стали подчёркнутая живописность, обилие украшений и пол-нокровная жизнерадостность. Барочные постройки воплотили идеал «вертограда многоцветного», буйного райского сада, расцветшего прямо на земле.

В Московском Кремле был поставлен нарядный Теремной дворец (1635— 1636 гг.). Его возводили зодчие Бажен Огурцов, Антип Константинов, Трефил Шарутин и Ларион Ушаков. Перший этаж (хоромы) — служебный, второй (главный) - жилой; над ними поднимается терем, окруженный открытым гульбищем — галереей.

Вершиной старой хоромной традиции, при которой здание дробилось на множество отдельных помещении, связанных сенями и переходами, стал царский деревянный дворец в селе Коломенском, построенный в 1667—1671 гг. Семеном Петровым и Иваном Михайловым. Дворец, как живой организм, своенравно раскинулся на довольно большой площади, образовав прихотливую картину из башенок, шатров и лестниц разной формы. Поэт XVII в. Симеон Полоцкий сравнивал это сооружение с целым городом, подчёркивая его богатство и живописность: «Окна, яко звезд лик, в небе сияют, / Драгая слюда, что серебро, блистает».

Московская архитектура XVII в. удивительным образом истолковала формулу: «Церковь—дом Божий». В строительстве храмов начинают применяться элементы жилых построек. Образцом для многочисленных подражаний стала церковь троицы в Никитниках (1631- 1634 гг.). Композиция этого храма складывалась постепенно, с неторопливой основательностью. Вокруг главного помещения сгруппированы приделы и трапезная, охваченные галереями с колокольней и шатровым крыльцом. Резные белокаменные наличники похожи на декор теремного дворца.

Кирпич всё чаще использовали как важный элемент украшения зданий. Церковь Троицы в Останкине (построена к 1683 г.) даёт прекрасное представление о богатстве и сложности приёмов кирпичного декора. По типу храм близок церкви в Никитниках, но все его стены

-16-

покрыты кирпичным орнаментом, который дополнен терракотовыми плитками и полившими изразцами.

Наиболее совершенным произведением московского барокко стал храм Покрова Богоматери в селе Фили, построенный в 1690—1694 гг. в вотчине бояр Нарышкиных. Эта семья особенно покровительствовала распространению нового архитектурного стиля. В своих сёлах Нарышкины возводили по-светски нарядные многоярусные церкви, украшенные белокаменным декором. Благодаря этому стиль получил название нарышкинского барокко. Башнеобразная ярусная композиция церкви Покрова в Филях специально приспособлена под звонницу. Широкие лестницы образуют переход к склонам пологого холма. Сочетание белой фигурной резьбы по камню с краснoкирпич- ной кадкой придает храму необыкновенно праздничный облик.

В последней четверти XVII столетия сложился новый тип боярских палат, напоминающий дворцы XVIII в. Дом князя В. В. Голицына в Охотном Ряду (168г.) пронизывала анфилада залов отделанных на «фряжский манер» (в итальянском стиле), стены были обиты золочёными кожами, в окна вставлены витражи, а в комнатах висели картины и зеркала. Однако во дворце Голицына ещё не прослеживается строгая симметричность плана, которая вскоре найдёт отражение в доме Ф.Я. Лефорта в Немецкой слободе, построенном зодчим Д. В. Аксамитовым в 1697-1698 гг.

Замечательным произведением московской гражданской архитектуры XVII в. была Сухарева башня, выстроенная в два приёма - в 1692-1695 и 1698-1701 гг. - по проекту архитектора М. И. Чоглокова. Башню назвали в честь командира стрелецкого полка Л.П. Сухарева, выступившего на стороне Петра 1 во время Стрелецкого бунта. Верхний ярус занимала первая в России астрономическая обсерватория. Композиция здания напоминала голландские ратуши.

Наиболее «европеизированной» московской постройкой того времени по праву считается церковь Архангела Гавриила - знаменитая Меншикова башня, - построенная в 1701—1707 гг. в усадьбе князя Л. Д. Меншикова архитектором И. П. Зарудным. Белый резной камень фасада сочетается с лепниной внутренних интерьеров. Нимфы и цветочные гирлянды придают облику здания подчёркнутую светскость. До пожара 1723 г. деревянный, обитый позолоченным железом шпиль поднимался над звонницей выше, чем колокольня Ивана Великого. По преданию, князь привёз этот 3O-метровый шпиль из Голландии. Меншикова башня стала связующим звеном между московским барокко и молодой архитектурой Санкт-Петербурга.

МОСКОВСКИЙ КЛАССИЦИЗМ

Живое художественное наследие Москвы составляют произведения русского классицизма. С 60-х гг. XVIII в. до 30-х гг. XIX столетия русская архитектура тяготела к единому универсальному стилю, охватившему все отрасли строительной деятельности. Облик Москвы в XVIII в. складывался из множества барских усадеб, куда постепенно проникла «регулярность» новой архитектуры.

Законом классики стала строгая экономия художественных средств. Гладкие стены цокольных этажей, окна с тройным замковым камнем, отсутствие наличников, фасады, украшенные летними венками и масками, — вот отличительные черты особняков той эпохи. Благородная простота и сдержанность классицизма порывали с сочной щедростью барокко, его нервными изгибами и буйством чувств, которому отныне оказался противопоставлен ясный разум. Белые колонны портиков и лепные украшения выделяются на охристо-жёлтых или зеленоватых стенах. Штукатурка скрывает столь любимый прежде ярко-красный кирпич или дощатую обивку сруба.

Именно в стиле классицизма выдержан облик старой столицы на рубеже XVIII—XIX столетий. В то время были построены десятки общественных зданий и сотни особняков. «При входе в Москву меня охватило удивление, смешанное с восхищением, — писал в 1812 г. один из офицеров наполеоновской армии, вступавшей в покинутую жителями

-17-

столицу, — я ожидал увидеть деревянный город, как многие о том говорили, но, напротив, почти все дома оказались кирпичными и самой изящной, самой современной архитектуры. Дома частных лиц были похожи на дворцы, настолько они были богаты и красивы».

ВАСИЛИЙ БАЖЕНОВ

Родился Василий Иванович Баженов (1737—1794) в Москве, в семье церковного певчего. В 15 лет он сам нашёл себе учителя живописи, вместе с которым участвовал в восстановлении сгоревшего Лефортовского дворца. Именно там способного молодого человека заметил главный московский архитектор князь Д. В. Ухтомский. Баженова зачислили в Московский университет, затем направили учиться в Петербург, а в 1760 г. Академия художеств послала его завершать образование во Францию и Италию.

Лишь в 1767 г. признанный мастер возвратился в старую столицу вместе с императорским двором. Здесь по протекции графа Г. Г. Орлова Екатерина II заказала Баженову строительство Большого Кремлёвского дворца. Архитектор с воодушевлением принялся за грандиозный проект. Громадное здание должно было занять всю южную часть Кремля. Два нижних этажа поражали воображение циклопической мощностью. Их стены делились бороздками на прямоугольные блоки, вдоль третьего и четвёртого этажей тянулась бесконечная колоннада. Чтобы расчистить место для здания-колосса, Баженов снёс часть крепостной стены и Тайницкую башню. Подрытый котлованами, кремлёвский холм начал оползать, возникла опасность разрушения древних соборов. В 1775 г. Екатерина II приказала прекратит строительство.

Баженов тяжело переживал крушение своих планов. Моральную поддержку архитектор нашёл в кругу московских масонов — религиозно-философского братства, проповедовавшего духовное самосовершенствование и таинственные обряды. В 1775 г. он начал строительство загородной усадьбы императрицы в подмосковном селе Царицыне. На склоне холма зодчий «раскидал» в живописном беспорядке множество небольших готических павильонов из красного кирпича, отделанного резным белым камнем. В их декоре заметное место занимает масонская символика — шестилучевые звёзды, солнце с волнообразными лучами, трубящие ангелы, копья, трилистники. Именно она и вызвала гнев Екатерины II, когда летом 1785 г. заказчица посетила строившуюся резиденцию. Большинство зданий было приказано сломать, а саму усадьбу перестроить. Новый дворец императрица поручила закончить другому архитектору — М. Ф. Казакову, но здание так и осталось незавершённым.

Ещё до царицынской катастрофы Баженов возвёл в Москве одно из самых красивых зданий — дом П. Е. Пашкова (ныне здание Российской государственной библиотеки). В 80-x гг. XVIII в. архитектор расположил роскошный дом на Ваганьковском холме, на склоне которого был устроен террасный сад, уничтоженный в 30-х гг. XX в. Фасад классического особняка с ротондой Баженов развернул на Боровицкую башню Московского Кремля. В 1792 г. зодчий покинул старую столицу, и его дальнейшее творчество было связано с Санкт-Петербургом.

МАТВЕЙ КАЗАКОВ

Настоящим «отцом московского классицизма стал Матвей Федорович Казаков (1738— 1812). Выходец из крестьянской семьи, ученик архитектора Д. В. Ухтомского, он всю жизнь работал в Москве. В 1768 г. судьба свела его с В. И. Баженовым. Самый значительный этап их совместной работы — проектирование Большого Кремлёвского дворца. Казаков трудился в Экспедиции кремлёвского строения под непосредственным руководством Баженова. Эти годы оставили глубокий след в творчестве зодчего.

Его первым крупным самостоятельным творением стало строительство московского Пречистенского дворца для Екатерины II. Здание сооружали спешно, осенью и зимой 1774—1775 гг., к приезду императрицы. Его возводили на сваях, а не па фундаменте, объединив при этом три старых каменных дома. Казаков пристроил к ним деревянный

-18-

корпус с огромным залом и заново декорировал дворец. За сложнейшую работу он получил чин архитектора. На него посыпались заказы от двора и московской знати.

В 1775 г. зодчий закладывает для Екатерины II Петровский путевой дворец на Петербургском тракте (ныне Ленинградский проспект). Как и Царицынский ансамбль Баженова, этот дворец восходит к павильонам на Ходынском поле, возведённым двумя архитекторами по случаю празднования Кючук - Кайнарджийского мирного договора. Деревянные крепости располагались по берегам воображаемого Чёрного моря, роль которого играл просторный луг. Подобно им, мощный Петровский дворец со световым барабаном, увенчанным куполом, окружен «крепостной стеной» из одноэтажных корпусов и башенок.

Одновременно со строительством путевого дворца Казаков начал проектировать здание Сената в Кремле. Сооружение этого внушительного присутственного места для московских чиновников заняло около десяти лет и стало одной из признанных вершин русского классицизма. Это яркое творение многими чертами восходит к неосуществленному баженовскому прототипу Кремлёвского дворца. Однако оно, не претендуя на «вытеснение» старого Кремля, органично вписалось в его ансамбль.

Энергичный, далёкий от мечтаний, Казаков целые дни проводил на строительных лесах. Он сумел собрать вокруг себя способных учеников, создал мастерскую, одновременно работавшую на многих строительных площадках города. Не было такого уголка Москвы, который не украсили бы «дворянские гнёзда» работы Казакова — усадьбы Разумовских, Шереметевых, Гагариных, Демидова.

В 1782 г. зодчий начал строительство здания Московского университета, которое велось в три этана с многочисленными переделками. После долгих исканий архитектор пришёл к старому тёплому образу просторной городской усадьбы. Не менее сложную задачу Казаков решал при возведении дома Благородного собрания (1784—1787 гг.), который, как и Пречистенский дворец, пришлось перестраивать из старого здания. Основное внимание зодчий уделил интерьеру, создав знаменитый Колонный зал Дворянского собрания с его белыми колоннадами и превосходной акустикой.

Более чем за 40 лет творчества Казаков создал свою школу. Именно его ученики — И. В. Еготов, Ф. К. Соколов, О. И. Бове, Е. Д. Тюрин, А. Н. Бакарёв— возрождали Москву после пожара 1812 г. Сам мастер не пережил известия о гибели старой столицы в огне. Он скончался 26 октября 1812 г. в Рязани и был похоронен в Троицком монастыре.

ЭКЛЕКТИКА

В середине XIX в. на смену классицизму пришла эклектика. Этот стиль воспринимался современниками как отсутствие строгих рамок для творчества. Эклектика позволяла использовать элементы самых разных стилей. Основными заказчиками при сооружении вокзалов, торговых пассажей, банков, музеев, доходных домов, больниц выступали разбогатевшие промышленники. Они диктовали архитекторам свои вкусы, и их устраивало смешение стилей. Первоначально современники восприняли эклектику как возможность вовлечь в архитектуру широкий круг образов прошлого. В 1831 г. в статье «Об архитектуре нынешнего времени» Н. В. Гоголь предлагал создать улицу, которая вмещала бы в себя историю зодчества: «...стоило только пройти по ней, чтобы узнать всё». В 1906-1908 гг. Р. И. Клейн возвёл универсальный магазин «Мюр и Мерилиз» (ныне Центральный универсальный магазин - ЦУМ). Здание из железобетонных столбов-опор, несущих железобетонные же перекрытия этажей, архитектор облек в старинные готические «одежды». Благодаря необычности своего декора магазин выделялся среди окружающих домов. Одним из самых оригинальных московских особняков считается дом А. А. Морозова, построенный в 1894—1899 гг. архитектором В. А. Мазыриным. Путешествуя по Португалии, заказчик Арсений Абрамович Морозов был покорён средневековым замком в Синтре. По возвращенни в Москву он построил на Воздвиженке дом в «испано-мавританском» стиле. Выходящая на улицу часть украшена двумя

-19-

башенками с затейливой каменной резьбой, а к стенам прилепились высеченные из камня раковины. Сейчас в этом здании расположен Дом дружбы с народами зарубежных стран.

Со временем критики стали осуждать эклектизм за его чрезмерное потакание вкусам заказчиков. «Архитектура, копирующая со старых образцов, — писал русский архитектор В. П. Стасов, -...архитектура ловких людей, навострившихся в классах и... отпускающих товар на аршин и фунт... Угодно — вот вам пять аршин „греческого классицизма", а нет –вот три с четвертью итальянского „ренессанса"... а не то хороший ломтик романского, шесть золотников готики, а то вот целый пуд русского».

РУССКО-ВИЗАНТИЙСКИЙ СТИЛЬ

На основе эклектизма возник оригинальный русско-византийский стиль. Одним из лидеров нового направления стал архитектор К. A. Тон, по проекту которого в Кремле были сооружены здания Большого Кремлёвского дворца (1838— 1849 IT.) и Оружейной палаты (1844— 1851 гг.).

К. А. Тон и работавшие вместе с ним зодчие Ф. Ф. Рихтер, Н. Н. Чичагов, В. А. Бакарёв попытались соединить регулярную симметричность классицизма с древнерусской декоративностью. Казалось, большие объёмы зданий и «правильная» планировка противопоказаны измельченному каменному кружеву. Однако Tону удалось добиться поставленной цели. С одной стороны, дворец и Оружейная палата благодаря тяжеловесной монументальности производят впечатление спокойствия и силы. С другой — они тактично вписываются в уже сложившуюся архитектурную среду Кремля, не подавляя ансамбль Соборной площади, а, наоборот, уступая ему первенство.

В 1873-1877 гг. архитекторы И.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: