Коньково
На обороте хранящегося в Третьяковской галерее портрета Г. И. Головкина есть старая надпись: ⌠Граф Гавриил Иванович Головкин. Великий канцлер родился в 1660 г. скончался 20 января 1734 года... в продолжении канцлерства своего заключил 72 трактата с разными правительствами. Всю жизнь областью деятельности Г. И. Головкина оставались внешнеполитические связи России. В 1706 году Петр назначает его начальником Посольского приказа, в год полтавской победы государственным канцлером, в 1717 году президентом Коллегии иностранных дел. Еще до того как столица была перенесена в Петербург, у Г. И. Головкина оказалось достаточно времени, чтобы заняться благоустройством своей подмосковной. Человек, наживший огромные богатства в Петербурге ему принадлежал весь Каменный остров, канцлер отличался редкой скупостью и расчетливостью. Тем не менее былую пустошь он превращает в заселенную деревню, а потом и село, построив здесь церковь Троицы. В 1704 году за ним уже значится ⌠село Конково, а в селе церковь св. Троицы, да новоселенная деревня Конково, на Большой Калужской дороге, едучи с Москвы, на левой стороне, а в ней девять дворов крестьянских, а крестьяне переведены из разных его деревень Боровского и Каширского уездов.
Но преданно служивший Петру Г. И. Головкин умеет остаться в фаворе и у следующих правителей. Его преданность каждому очередному царю не вызывает ни малейших сомнений. Екатерина I поручает ему свое завещание в пользу сына царевича Алексея Петра II, и Г. И. Головкин успевает его вовремя уничтожить в 1730 году, поскольку, согласно воле Екатерины, дальнейшими наследницами объявлялись ее дочери. Освободив путь для Анны Иоанновны, Г. И. Головкин становится одним из довереннейших членов ее Совета, и это главным образом благодаря ему не удается ограничить самодержавные права царицы так называемыми ⌠кондициями.
Ту же линию приверженности дому Анны Иоанновны продолжает и сын Головкина Михаил, ставший вицеканцлером внутренних дел при правительнице Анне Леопольдовне. Он всячески торопит правительницу с провозглашением себя императрицей и потому после захвата власти Елизаветой Петровной становится государственным преступником. Елизавета приговаривает его к смертной казни, замененной в виде исключительной милости пожизненной ссылкой в зимовье Германг в Якутии. Отношение ко всей семье Головкиных при новом дворе резко меняется. Брат М. Г. Головкина Александр, к которому переходит Коньково, предпочитает остаться за границей, где был русским посланником в Берлине, Париже, Голландии. Судьбы почти всех его потомков с тех пор связаны с Голландией. В 1752 году А. Г. Головкин продает Коньково другому канцлеру М. И. Воронцову. ⌠Село Конково, что была деревня Степановская, Бесова тож, на враге имеет к этому времени и церковь, и ⌠помещиков двор с каменным строением.
И снова главными, в этом случае решающими, оказываются положение при дворе и родственные связи. Не выделявшийся никакими действительными талантами и способностями к государственной деятельности, М. И. Воронцов был мужем любимой двоюродной сестры Елизаветы Петровны, покровительствовавшей всячески своей родственнице. Впрочем, дом Воронцовых играл при дворе и свою особую роль здесь на частной почве императрица постоянно виделась со всеми иностранными посланниками, могла составить о них представление, а подчас и вести переговоры. Светский образ жизни красавицы А. К. Воронцовой-Скавронской давал для этого все возможности. Связанный постоянно с Петербургом и пригородными его императорскими резиденциями, М. И. Воронцов тем не менее находит время и для Конькова. В годы его хозяйствования здесь разбивается необычный парк из берез, с геометрическими распланированными аллеями, сооружается обелиск, позднее перевезенный в московский Донской монастырь. Среди тех, кто живет вместе с Воронцовыми в Конькове, известная культурная деятельница екатерининских времен, президент Российской академии наук Е. Р. Дашкова и будущий покровитель А. Н. Радищева, ее брат А. Р. Воронцов.
Безоговорочные сторонники Петра III, супруги Воронцовы, если и не подвергаются опале с приходом к власти Екатерины II, то все же их положение при дворе резко меняется. Поэтому сразу после смерти мужа в 1767 году А. К. Воронцова торопится избавиться от Конькова ее жизнь ограничивается теперь Петербургом, богатейшим воронцовским дворцом в Литейной части столицы на Неве. В права владелицы Конькова входит А. Н. Зиновьева, тетка всемогущих братьев Орловых.
Дочь известного русского кораблестроителя Наума Сенявина, жена петербургского генерал-полицмейстера, А. Н. Зиновьева за недолгие годы хозяйствования в Конькове оставила по себе память куда какую страшную. Хотя в это время уже подходило к концу следствие по делу Салтычихи, Зиновьева мало чем отличалась от своей соседки. Скорая на руку, грубая, сварливого нрава, она отличалась к тому же редкой жестокостью в расправах и с крепостными, и даже с членами собственной семьи. Энергичная и расчетливая хозяйка, она присоединяет Коньково к ранее купленной части тех же соседних земель, разделенных еще в Смутное время. До 1609 года эта часть, получившая название Конькова-Сергиевского, находилась во владении Петра Никитича Шереметева, позднее стольника Д. М. Толочанова и его наследников. Только в 1710 году коньковская земля переходит из толочановской семьи в число владений Голицыных, которые сохраняют ее за собой до конца пятидесятых годов XVIII века. Братья Орловы постоянные гости в Конькове и при жизни своей тетки Зиновьевой, и после ее смерти в 1773 году. Но с 1776 года все коньковские земли уже числятся в придворном ведомстве.
Проект Баженова так и остался неосуществленным. Вместо задуманного зодчим дворца в Конькове появляются иные, гораздо более скромные строения начала XIX века, от которых долгое время сохранялись два одноэтажных деревянных флигеля. К тому же времени относилось сооружение трапезной, двухъярусной колокольни и внутренняя отделка церкви, которая к середине прошлого столетия достраивается еще и правым приделом.
По сравнению с другими подмосковными селами Коньково многолюдностью не отличалось. В нем насчитывалось тогда же сорок дворов и около трехсот человек жителей, хотя сел считалось два. Путеводитель 1839 года указывал на Старой Калужской дороге, ⌠едучи от Москвы, Сергиевское-Коньково и Коньково-Троицкое, за которым находилась первая почтовая станция Теплые Станы.
Число жителей остается и в дальнейшем без существенных изменений, разве что несколько сокращалось число мужчин, отправлявшихся на заработки. Своих промышленных предприятий в Конькове так и не появилось, зато открылось училище, два трактира и ⌠одна летняя дача. В девяностых годах усадебная часть принадлежала двум владельцам почетным потомственным гражданам Ирошниксвым и однофамильцу, а может быть, и отдаленному потомку первых владельцев коллежскому советнику В. П. Безобразову.
Сохранялся парк Конькова и старый барский дом, перевезенный в Царицыно и занятый под управление дворцовой волости. Существует и еще один связанный с Коньковом превосходный памятник русского искусства портрет Е. Н. Орловой кисти Ф. С. Рокотова, переписавшего едва ли не всех членов орловской семьи. И выбор художника Г. Г. Орловым не был случаен: обращение к любимому московскому портретисту представлялось своеобразным проявлением фрондерства. Скорее всего, Орловы обращаются к Рокотову после свадьбы естественный жест влюбленного супруга, где-то около 1776 года.
Орлова на рокотовском портрете молода, но молодостью придворной дамы, успевшей слишком многое повидать, слишком ко многому приспособиться и привыкнуть. Рокотов подчеркивает горделивую осанку графини, пышность ее наряда сверкающий атлас глубоко вырезанного платья, жесткое кружево рукав, разворот горностаевой мантии, синий росчерк муаровой орденской ленты и банта, усиливающего переливы бриллиантов, высокую замысловатую прическу с нарочито уложенными на плечах длинными локонами.
И торжественная пышность портрета совсем по-иному, чем державинские строки, рисует образ удачливой соперницы императрицы. Орлову трудно себе представить робким подростком, потерянным среди придворной роскоши. Зато в прямом взгляде спокойных глаз, четком рисунке рта, твердом абрисе подбородка есть та воля, которая позволила ей не побояться гнева Екатерины, целых пять лет прожить под угрозой царского наказания. Наверно, есть в такой внутренней решительности что-то от деда, адмирала А. Н. Сенявина, и от прямой жестокости матери, какой бы мягкой и поэтичной ни хотела казаться сама графиня. Такова разгадка одного из лучших полотен Третьяковской галереи, подсказанная страницами истории Конькова.
Список литературы
Н.М. Молева "Древняя быль московских кварталов.-М.:Моск. рабочий, 1982.-с. 45-60."