мастерство с
ним родилось. Никогда, нигде не услышишь нечистаго звука, на верху и на низах
сила та же; да и как легко ему это достается! Четвертый и пятый палец левой
руки работают в густых басах вместо большаго, а второй и третий заняты беглыми
пассажами, или пением темы, оттого такая необычайная у него аппликатура в его
сочинениях, которую никак нельзя угадать, не слыхавши его игры. Притом, что мне
особенно понравилось у Циммермана, он не ищет эффектов утонченных, поражающих
не знатока, и неопытнаго, игра его музыкальна и серьезна, он неистощим в
мелодии и мелодических фигурах, и в этом отношении фантазии его очень
замечательны. Правда, что у другаго гитариста то, что делает Циммерман, будет
всегда казаться натянуто, потому во-первых, что ниже двенадцатаго лада он
играет так же свободно, как мы грешные на аппликатурах пятаго или седьмаго, а
флажолетными пассажами сыплет как самыми быстрыми диатоническими или
арпеджиями; но это может делать он и более никто. Теперь игра его состоит более
из пробы, переходящей в фантазию, перемежаясь его известными мазурками,
вальсами и другими темами, по которым он получил справедливую известность между
гитаристами. Как своими прелюдиями напомнили они мне Высотскаго! Аксенова я не
слыхивал, но кроме Циммермана, Высотскаго и Ветрова, я ни у кого не слыхивал
настоящаго прелюдирования на гитаре; Ветров напоминает совершенно Высотскаго,
но прелюдия Циммермана в другом роде, и этот род равняется по глубине
музыкальнаго смысла с родом Высотскаго, а стороною виртуозною кажется и
превзойдет его – этим сказано много. Дело в том, что у кого из гитаристов
прелюдия составляет сторону сильную в игре, у кого она выливается без натяжки,
кого средства инструмента влекут к смелому модулированию тонов, группированию
аккордов и развитию мелодии, тот несомненно обладает решительною и серьезною
музыкальною способностью, не только как виртуоз, но и как композитор. Таков Циммерман,
таков был и Высотский. Назвали же в одной статье Высотскаго самородком.
Действительно Циммерман и Высотский самородки в том смысле, в каком самородок
всякий гений – общий или специальный, т.е. в музыке напр. гений-виртуоз, и
гений-композитор, и т.д. Но они не самородки в смысле том, как называют
Высотскаго, т.е. не такие самородки, как Кольцов и Слепушкин, а из певцов
Лазарев. Эти самородки потому, что или вовсе не имеют техническаго образования
для своего таланта, или приобрели его самоучкою; это определение самородка
непременно предполагает самоучку. Не таков был Высотский; я в начале статьи об
этом оговорил; он был не самоучка в музыке. Литературно был он пожалуй мало
грамотен, но отнюдь не музыкально. Я берусь это доказать всем и каждому из его
сочинений. Но спросят: сознавал ли он эти правила или действовал инстинктивно?
Нет, не инстинктивно, а сознавал по разумной музыкально отчетливости, вот как:
Для примера я вам здесь приведу знаменитаго европейскаго контрапунктиста
Доцауера. Год занимался я у него в Дрездене, и уроки его очень мне напомнили
Высотскаго. ( ? ) Вот тебе лекция. А между тем, это один из замечательнейших
контрапунктистов, глубокий и отменно талантливый композитор и виртуоз, остаток
великаго времени, товарищ Вебера, современник Бетховена, того времени, когда
музыка не одевалась в литературныя перчатки, не прибегала к философии Гегеля, и
к манере cinco brillantex Bortrag`s немецких новейших профессоров, а
довольствовалась своим языком и одним своим миром. Пошла-ли она вперед, отстала-ли
в наше время, другой вопрос – а это к характеристике Высотскаго. Как ни
вертись, а разбирая Ломоносова и Державина, должно обратиться к старой
французской школе, даже к Жан-Батисту Руссо с одной стороны, и к Гюнтеру с
другой: разбирая Карамзина – к Н. Стерну, Гесперу и письмам Русскаго
путешественника; Жуковскаго – к Шиллеру, Пушкина – к Байрону, так Кавос, Прач,
Хандожкин – следствия Моцарта, Рачинский, Роде, Вертовский тоже принадлежат и
европейской музыке. Алябьев тоже. Глинка пользуется результатами Бетховена и
Мейербера. Так и Высотский отрасль той же науки, того же искусства, на нашей
почве, но самородный талант, т.е. талант решительный, и свои силы испытал он и
развил на инструменте исключительно русском, на котором в Европе не игрывали –
вот что важно! И с этой точки мне кажется должно смотреть на него и на его
сочинения. (Варламов, общий любимец, другое дело; тот самородок почти и в таком
смысле). Талант Циммермана также велик и так же серьезен, а виртуозною стороною
выше; не скажу того об композиции: Циммерман сравнительно мало сочиняет. Я
выразил Циммерману сожаление: зачем гитара не составляет для него средства
существования? Право жаль! он почти бросил гитару, говорит, что прежде играл
много лучше, и думает совсем ее оставить. Не грех ли это? та же история, что и
с Аксеновым, и мы опять теряем еще никем не заменяемаго в наше время гитариста!
Зачем всегда это делается именно с гитарой? Не потому ли, что людям
достаточным, играющим напр. на скрипке или фортепияно, не надо ломать головы, а
можно получать кипы нот из-за границы и без труда продолжать занятия, а здесь
надо самому трудиться? Что же, тем больше нам чести. Гитара бедна; да за то
нигде не доведена до такого совершенства; идите далее, и гитара покажет, может
быть, что она вовсе не так бедна, как об ней думают. Не даром же она существует
с незапамятных времен в Европе, и не смотря на то, что целый век твердят об ея
бедности – все-таки она мила всем и каждому, а у нас она начала новый,
совершеннейший период своего существования, и я уверен, что Европа с роду не
слыхивала такого гитариста, каков Циммерман. Во сне не приснится игроку на
шестиструнной гитаре того, что он услышит на этом инструменте в руках
Циммермана; я тебе говорю, серьезною стороною виртуозности он бросил далеко за
собою и Сихру и Высотскаго. Взгляд Циммермана на гитару верен. “Гитара
неблагодарна” говорил он мне: “если бы я употребил свои способности и труды на
виолончель, я бы гораздо более был удовлетворен своими успехами; для гитары
нужна сила необыкновенная; кто ею не обладает, тот лучше не берись за этот
инструмент”. Так, но Циммерман именно один обладает этою силою в наше время; и
такой силы, в игре собственно, не было ни у Сихры, ни у Высотскаго; не думаю,
чтобы Аксенов ею обладал, судя по его сочинениям. Оттого-то ему и не след
оставлять нашего инструмента. Смотря на его руки и на пальцы во время игры, так
мне и рисуется старик Ромберг и его виолончельный стиль; что бы мы получили,
если бы он для гитары сделал то же, что Ромберг для виолончеля! А он может это,
этому доказательством служат доселе существующия его сочинения. Нет ни одного
замечательнаго гитариста, который бы не сознавал несомненное первенство
Циммермана со стороны мастерства игры и таланта его для гитары. Так напр. я
слышал в Петербурге, что Саренко с особою привязанностью занимается изучением и
игрою его гитарных пьес (Саренко я к сожалению не успел слышать в Петербурге).
Морков не отдает ему полную справедливость. Этим ограничусь покаместь о
Циммермане, потому что статья моя расплодится до бесконечности, если описывать
все впечатления, которыя производит его игра, и все нельзя будет всего
пересказать – надо его слышать.
Циммерман же познакомил меня с Морковым; это было
очень обязательно с его стороны. С ним самим я познакомился накануне его
отъезда из Петербурга, но не смотря на это, он хотел, чтобы я услышал
петербургскаго гитариста-сочинителя и устроил вечер у Моркова. Таким образом я
имел случай слышать плохия вещи для двух гитар, которыя Морков, не смотря на
то, что не был болен, сыграл для меня по просьбе Циммермана в две гитары, с
одним любителем нашего инструмента, бывшим у него на этом вечере. Признаюсь,
мне не было отрадно видеть в Моркове человека исключительно но не серьезно
занимающагося семиструнною гитарою, человека, который не ведет этот инструмент
далее, нежели он был доведен до сих пор. Саренко ученик Сихры, занимающийся
музыкою и следящий за ея современным ходом в применении к нашему инструменту,
разборчивый и тонкий вкусом опытный игрок и мастер замечательный в сочинении
для нашего инструмента – maestro; и дай Бог ему более и более успеха и
деятельности, для пользы семиструнной гитары. “Вы услышите неслыханныя вещи для
гитары”, сказал мне Циммерман, и я с этим совершенно согласился, когда услыхал
Potpourri из русских песен Моркова и его же Камаринскую. Вот именно две гитары!
это не то, что терц-гитара Сихры с большою гитарою: здесь каждая имеет не свой
характер а свою роль. Имитация и ответ, на которые намекают сочинения Сихры и
Высотскаго, тут в очью совершаются, одна гитара перенимает голос другой,
незаметно одна относительно другой переходит из акомпанимента в приму и
обратно, и – важная вещь финал сливается шумно не в результат а венец целой
пьесы. “Браво! от души “браво!” закричал я при окончании первой сыгранной пьесы
композиции Моркова. Комаринская еще более мне понравилась. Морков
воспользовался Камаринскою Глинки отрицательно, как и должно было этого
ожидать, но в интродукции и первой части пьесы он уловил гитарную сторону
Камаринской мастерски, по своему. Здесь – опять небольшое отступление.
Когда гитара была в большом ходу в России, а я застал
еще конец этого времени, - тогда многие музыканты капелл и казенных и частных и
доморощенных занимались ею ex amore. Какой-нибудь скрипач, флейтист ex officio,
у себя в каморке заводил гитару, добирался, перекладывал, сочинял. Часто в
старину случалось мне и встречать и слышать таких музыкантов-ремеслом на другом
инструменте, и дилеттантов-артистов на гитаре. У всех была манера оригинальная,
яркая; знание, рутинированное в музыке, им помогало, а охота одушевляла их
произведения на гитаре. Все они любили и обожали сочинения Высотскаго. Сам
Высотский был апофеоза этого типа. У таких-то артистов слыхал я Камаринския и
барыни по установке темы такия, каких не выдумать, смело скажу, и Бетховену!
действительно Камаринская Бетховена куда слабее Фильдовскаго по воззрению на
тему, не говорю Глинкина, уже и опытов других наших русских музыкантов. Это
естественно: Бетховен не слыхал этой темы на ея родной почве и это нисколько не
противоречит силе и славе германскаго великана музыки, потому что, кроме
взгляда на тему, построение пьесы все-таки выше у него нежели у других. Я
боялся: воспользуется ли Морков этою гитарною стороною Камаринской? Но с первых
звуков убедился с радостью, что он ее взял не за главный мотив; честь и слава
его глубокому смыслу! с этой стороны его Камаринская не заслуживает серьезнаго
внимания русских композиторов. Я уверен, что сам Глинка, исчерпавший всю
перспективность (позволю себе это выражение) этой темы, с удовольствием увидит
в этой обработке не новую ея сторону, особенно видную для гитариста. Из этих
слов Вы поймете, что художник, не с успехом трудящийся для семиструнной гитары
в наше время – Морков, и если есть надежда, что семиструнная гитара не
погибнет, а пойдет далее, то я уверен, что не иначе как через руки Циммермана.
Опять не могу не сказать: вольно-же Циммерману оставлять занятие гитарою! Не
могу умолчать, что меня сильно огорчило полное неуважение Моркова к Высотскому.
Я понимаю, что он чувствует, что пошел далее Сихры и Высотскаго, и кто же,
знающий дело, не поймет этого, слушая его последния сочинения – за то ему и
честь и почетное место, первое в наше время, как художнику. Я понимаю также,
что чувство совершеннаго одиночества при серьезном занятии нашим инструментом,
одиночества, при котором некому сообщить своего взгляда, своего понятия, своего
новаго слова, должно действовать, мизантропически на гитариста; но как равнять
Высотскаго с одним гитаристом, с которым его равняет Морков, гитаристом, между
которым и Высотским разстояние как от земли до неба – этого я понять не могу.
Ляхов, бывши в Петербурге, слыша тоже это суждение Моркова, и смело защищал
Высотскаго – я тоже. Мы, гитаристы московской школы, должны отстаивать память и
справедливые заслуги нашего учителя, пусть новая школа идет далее и
совершенствуется, но старый триумвират гитары: Сихра, Аксенов и Высотский,
должен оставаться неприкосновенным.
Как в Петербурге Саренко идет далее Сихры, так в
Москве Ляхов совершенствует гитару Высотскаго. Он ученик Высотскаго, и также
усердно занимается гитарою в Москве. Кроме того, что он игрок весьма
замечательный (игра его очень выработана, ровна и приятна), он также очень
хороший композитор. Композиции его оригинальны, и носят характер бойкаго
capriccio, такова напр. его Венгерка, где соединены все прихоти цыганской
музыки в пьесе, имеющей много истинно музыкальных достоинств. Ход его басов
очень своеобразны и напоминают Высотскаго, круглота и беглость пассажей правой
руки доказывают правильное и отчетливое изучение сихринской методы. Особенно он
силен в триллере, и быстрые пассажи у него чисты и отчетливы. Говорят, что он
приделал к гитаре еще одну басовую струну или две, и эффект его игры на такой
гитаре очень удачен и оригинален. Всякий такой шаг на гитаре меня радует, я много
жду от Ляхова, по его направлению, для русской манеры и русских приемов, игры
на гитаре, которая составляла часть методы Высотскаго; Вы знаете напр. его
вариации на: “Здравствуй милая” и “Не будите молоду”; эту-то сторону, мне
кажется, особенно может развить Ляхов, он может нам сохранить эффекты и стараго
торбана и – забытой балалайки, на которой мы имели единственнаго в мире артиста
Радивилова. Но вот уже несколько лет как Радивилов совсем бросил балалайку, и
лишил нас на всегда музыкальной обработки кореннаго и вековаго русскаго
инструмента! Радивилову бросить балалайку – просто, грех перед потомством.
Ляхов также прекрасно переложил на гитару известный романс Дюбюка: “Ах, мороз,
мороз”. Я слыхал еще и прежде, давно уже, когда еще был жив Высотский, Ляхова в
концерте – в две гитары. Концерт этот был очень удачен. Его ровная, и верная в
такте игра, и прекрасно выработанный тон имеют все нужныя достоинства для
концерта. Желательно, чтобы он и теперь давал концерты: я уверен, что и при
Соколовском игра его будет иметь надлежащий успех. Этим бы он сделал большую
услугу для семиструнной гитары, и вывел бы ее вновь перед московскую публику. И
это дело никому столько не близко, как Ляхову, потому что он также занимает
первое место между гитаристами в Москве, как Саренко в
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Поможем написать работу на аналогичную тему
Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному
проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.