Петр Ильич Чайковский. Опера "Пиковая дама".
От психического состояния Германа в спальне графини и комнате Лизы – один шаг до сцены видения. Но даже в этом фантастическом эпизоде Пушкин подчеркивает реаличтическую основу повести, предпослав пятой главе эпиграф: “В эту ночь явилась ко мне покойница баронесса фон-В***. Она была вся в белом и сказала мне: “Здравствуте, господин советник!”
Рассказ о появлении призрака графини вводит читателя в духовный мир Германа, уже вплотную подошедшего к той нрани, которая отделяет здорового человека от душевнобольного. Именно в этом художественный смысл сцены видения.
Все сказанное о “Пиковой даме” дает право сделать вывод: эта повесть, как и другие лучшие произведения ее автора, заключает в себе высокий идейный замысел воплощений с огромной и глубоко реалистической художественной мощью.
“Пиковая дама” – первое прозаическое произведение Пушкина, успех которого в самых широких кругах и в печати был общепризнанным. 7 апреля 1834 года Пушкин записал в своем дневнике: “Моя Пиковая дама в большой моде. Игроки понтируют на тройку, семерку и туза.”
Как жк претворен пушкинский замысел в опере Чайковского? Начать здесь нужно с истории и харастеристики либретто оперы.
Либретто “Пиковая дама” Модест Ильич Чайковский, брат Петра Чайковского,начал писать по рекомендации директора императорских театров А.Всеволожского, для композитора Кленовского, автора нескольких балетов. Кленовский по каким-то причинам отказался от сюжета “Пиковой дамы”. Осенью 1889 года Всеволожский посоветовал Петру Ильичу ознакомиться с трудом брата. П.Чайковский посмотрел, познакомился, очевидно, с общим планом либретто, заинтересовался им и решил писать оперу “Пиковая дама” по либретто Модеста Чайковского.
Когда М.И.Чайковский сценарий директору императорского театра, где было решено перенести эпоу действия из времен Александра I, в конец царствования Екатерины II.
Что же представляет собой либретто “Пиковой дамы”, в чем отступает оно от первоисточника, в каком направлении изменяет пушкинский замысел?
Существенной трансформации подверг М.Чайковский образГермана. То, что Герман волею либретто превратился из военного инженера в гусара – малозначительная деталь, к тому же накак не проявляющая себя в действии. Гораздо важнее другое изменение. У Пушкина Германом безраздельно владеет одна мысль: разбогатеть! Тайна графини – путь к богаству, а любовь Лизы – путь к тайне графини. Может быть, у пушкинского Германа и есть какое-нибудь чувство к Лизе, но оно ничтожно по сравнению с его страстьюк деньгам и нечего не определяет в его поведении. У М.Чайковского акценты перемещены: “Герман появляется на сене в состоянии безумной влюбленности”, - пишет он в сценарии своего либретто.
Любовь к Лизе – вот та страсть, которая целиком владеет Германом при появлении его на сцене. Осюда и должен вырасти основной драматический конфликт.
М.Чайковский ставит препятствия на пути к осуществлению мечты своего героя, превращая Лизу из бедной воспитанницы в ближайшую родственницу, внучку старой графини: между Германом, не имеющим почти никаких средств офицером, и Лизой, девушкой из богатейшей аристократической семьи, ложится глубокая пропасть социального неравенства. Кроме того, у Пушкина Лиза свободна, до встречи Германом у нее нет ни жениха, ни возлюбленного; М.Чайковский делает ее невестой богатого, знатного и красивого князя Елецкого.
Лишь постепенно мысль о Лизе сначала сплетается с мыслью о тайне трех карт, а затем вытесняется ею. Развитие этой внутренней борьбы проведено в либретто очень логично и с подлинной драматической остротой.
Не случайно Модест Чайковский в четвертой картине широко использует подлинный пушкинский текст. Именно в четвертой картине Герман М.Чайковского сближается с германом Пушкина. Лиза уже не существует для него. Стремление к богатству, воплотившись в мечту о верном выигрыше, из средства превратилось в цель!
В либретто пропущена драмтическая и сценически благородная сцена у гроба. Дано лишь напоминание о ней в пятой картине, которая очень близка к соответствующему эпизоду пушкинской повести. Смысл этой картины, как и у Пушкина, - сценическое воплощение кошмаров Германа.
П.И.Чайковский настаивал на введении сцены у Канавки (шестая картина). Это вполне понятно: разговор Лизы с Германом, отсутствующий у Пушкина, крайне важен в той трактовке сюжета, которая была найдена М.И.Чайковским и принята Петром Ильичем; это существенный этап в сценическом раскрытии постепенно развивающейся душевной болезни Германа, а еще больше облика Лизы.
Сцена у Канавки подготавливает заключительную седьмую картину, основное содержание которой близко к соответствующему, заключительному эпизоду пушкинской повести. Правда, М.И.Чайковский меняет судьбу Германа, который в опере кончает с собой и перед смертью освобождается от приведшей его кбезумию мысли о мистической тайне трех карт. Это возвращение “человеческого” Герману вполне соответствует всей трактовке сюжета; ведь Герман влибретто М.Чайковского вводится в действие не как бессердечный хищник, а как человек, первоначальные побуждения которого определяет могучая сила любви.
Трансформация образа Германа – основное и действительно очень значительное изменение пушкинского замысла М.Чайковским. графиня в лбретто – то же давно отживщее сво век существо, что и в повести. Превращение Лизы из компаньонки во внучку старой графини не меняет по существу ееобраза; она остается той же чистой и любящей девушкой, как и в повести. По-иному, чем пушкинская Лиза, но она тоже испытывает гнет условностей и предрассудков аристократического петербургского общества.
Теперь можно подвести итоги и дать оценку и характеристику либретто, составленного Модестом Чайковским, - того драматургического костяка, который лег в основу оперы Чайковского.
Либретто “Пиковой дамы” не раз подвергалось суровым нападкам; его автора обвиняли и в драматургической беспомощности, и в снижении замысла Пушкина до уровня шаблонной мелодрамы, и в многочисленных дефектах стихотворного текста. Из этих обвинений можно признать справедливым лишь последнее: М.И.Чайковский, отнюдь не бездарный драматург, был плохим поэтом, и текст “Пиковой дамы”, действительно, страдает разного рода стилистическими шероховатостями. Что касается драматургической стороны либретто,томы уже видели, что основная сюжетная линия развита М.Чайковским последовательно, с высокой драматической насыщенностью, в острых, отнюдь не надуманных, жизненных конфликтах, с настоящим драматургическим искусством.
Несправедлив и упрек в мелодраматизме, в отсутствии значительной идеи. Правда, основной образ и главная мысль либретто, как уже говорилось, далеко не во всем совпадают с пушкинскими. Герман Пушкина прежде всего – олиетворение алчности, дошедшей до грани патологии. Герман Модеста Чайковского в первую очередь – жертва этой низменной страсти, которая вызвана в нем социальными условиями. К Герману Пушкина возможно лишь отрицательное отношение; Герман М.Чайковского – в те минуты, когда он любящий и страдающий человек, а не преступник – невольно вызывает сочувствие. У Модеста Чайковского, в отличие от Пушкина, на первом плане – драма Германа и Лизы. Но эта драма отнюдь не исключает ту идею, которая в повести занимает центральное положение: обличение алчности, стяжательства. Именно этот общий идейный подтекст в наибольшей степени сближает либретто “Пиковой дамы” и оперу Чайковского с их первоисточником.
Сюжет пушкинской “Пиковой дамы” не сразу заинтересовал Чайковского. Однако со временем эта новелла все более овладевала его воображением. Особенно взволновала Чайковского сена роковой встречи Германа с графиней. Ее глубокий драматизм захватил композитора,вызвав горячее желание написать оперу. Сочинение было начато во Флореии 19 февраля 1890 года. Опера созджавалась, по словам композитора “с самозабвением и наслаждением” и была закончена в предельно короткий срок – 44 дня. Премьера состоялась в Петербурге в Мариинском театре 7 декабря 1890 года и имела огромный успех.
Вскоре после опубликования своей новеллы в 1833 году Пушкин записал в дневнике: “Моя “Пиковая дама” в большой моде. Игроки понтируют на тройку, семерку, туза.” Популярность повести объяснялась не только занимательностью фабулы, но и реалистическим воспроизвелением типов и нравов петербургского общества начала девятнадатого столетия. В либретто оперы содержание повести во многом переосмыслено. Лиза из бедной воспитанницы превратилась в богатую внучку графини. Пушкинский Герман – холодный расчетливый эгоист,охваченный одной лишь жаждой обогащения – предстает в музыке Чайковского, как человек с огненным воображением и сильными страстями. Различие общественного положения героев внесло в оперу тему социального неравенства. С высоким трагедийным пафосом в ней отражены судьбы людей в обществе, подчиненным беспощадной власти денег. Герман – жертва этого общества; стремление к богатству незаметно становится у него навязчивой идеей, заслоняющей любовь к Лизе и приводящей его к гибели.
Петербург. На залитых солнцем аллеях Летнего сада много гуляющих, дети играют под присмотром нянюшек, гувернанток. Сурин и Чекалинский беседуют о своем приятеле Германе: все ночи напролет, мрачный и молчаливый, он проводит в игорном доме,но не прикасается к картам. Странным поведением Германа удивлен и граф Томский. Ему Герман открывает тайну: он страстно влюблен в прекрасную незнакомку,но она богата, знатна и принадлежатьему не может. К друзьям присоединяется князь Елецкий. Он сообщает о своей предстоящей женитьбе. В сопровождении старой графини приближается Лиза, в которой Герман узнает свою избранницу; в отчаянии он убеждается,что Лиза – невеста Елецкого. При виде мрачной фигуры Германа, его пылающего страстью взора, зловещие предчувствия охватывают графиню и Лизу. Тягостное оцепенение рассеивает Томский. Он рассказывает светский анекдот о графине. В дни молодости она однажды в Париже проиграла все состояние. Ценой любовного свидания молодая красавица узнала тайну трех карт и, поставив на них, вернула проигрыш. Сурин и Чекалинский решают подшутить над Германом – они предлагают узнать у старухи тану трех карт. Но мысли Германа поглощены Людвиг Лизой. Начинается гроза. В бурном порыве страсти герман клянется добиться любви Лизы или погибнуть.
Комната Лизы. Вечереет. Опечаленную подругу девушки развлекают пляской. Оставшись одна Лиза поверяет ночи, что любит Германа. Неожиданно Герман появляется на балконе. Он пылко признается Лизе в любви. Стук в дверь прерывает свидание. Входит старая графиня. Скрывшийся за портьеро Герман вспоминает о тайне трех карт. После ухода графини жажда жизни с новой силой пробуждается в нем. Лиза охвачена ответным чувством.
Бал-маскарад в доме богатого столичного сановника. Князь Елецкий, встревоженный холодностью невесты, уверяет ее в своей любви и преданности. Среди гостей Герман. Чекалинский и Сурин продолжают подшучивать над приятелем; их таинственное нашептывание о магических картах угнетающе действует на его расстроеннон воображение. Начинается представоение - пастораль “Искренность пастушки”. По окончании представления Герман сталкивается со старой графиней; снова мысль обогатстве, которое сулят три карты, овладевает Германом. Получив от Лизы ключи от потайной двери, он решает выведать у старухи тану.
Ночь. Пустая спальня графини. Входит Герман; он с волнением всматривается в портрет графини в молодости, но, заслышав приближающиеся шаги, прячется. В сопровождении приживалок возвращается графиня. Недовольная балом, она предается воспоминаниям о прошлом и засыпает. Неожиданно перед предстает Герман. Он умоляет открыть тайну трех карт. Но старая графиня молчит. Взбешенный Герман грозит пистолетом: испуганная старуха падает замертво.герман в отчаянии. Близкий к безумию,он не слышит упреков прибежавщей на шум Лизы. Лишь одна мысль владеет им: графиня мертва, а тайну он не узнал.
Комната Германа в казармах. Герман в задумчивости перечитывает письмо Лизы: она просит его прийти в полночь на свидание. Герман снова переживает случившееся, в его воображении встают картины смерти и похорон старухи. В вое ветра ему слышится заупокойное пение. Германа охватывает ужас. Он хочет бежать, но ему мерещится призрак графини. Она называет заветные карты: “Тройка, семерка, туз”. Геман повторяет их как в бреду.
Зимняя Канавка. Здесь Лиза должна встретиться с Германом. Она хочет верить, что любимый не виновен в смерти графини. Башенные часы бьют полночь. Лиза теряет последнюю надежду. Наконец появляется Герман. Охваченный маниакальной идеей выигрыша, он машинально повторяет за Лизой слова любви. Из его несвязного рассказа Лиза в ужасе убеждается, что он убийца старухи. В порыве безумия Герман отталкивает Лизу и с криком: “В игорный дом!” – убегает. В отчаянии Лиза бросается в воду.
Игорный дом. Идет игра. Герман одну за другой ставит две карты, названные графиней, и выигрывает. Все ошелмлены. Упоенный победой, Герман ставит на карту весь выигрыш. Вызов Германа принимает князь Елецкий. Герман обьявляет туза, но вместо туза в его руках оказывается дама пик. В иступлении смотрит он на карту, в ней ему чудится дьявольская усмешка старой графини. В припадке безумия он кончает с собой. В последнюю минуту в сознании Германа возникает светлый образ Лизы.с ее именем на устах умирает.
Опера “Пиковая дама” – одно из величайших произведений мирового реалистического искусства. Эта музыкальная трагедия потрясает психологической правдивостью воспроизведения мыслей и чувств героев, их надежд, страданий и гибели, яркостью картин эпохи, напряженностью музыкально-драматического развития. Характерные черты стиля Чайковского получили здесь наиболее полное и совершенное выражение.
В основе оркестрового вступления три контрастных музыкальных образа: повествовательный, связанный с балладой Томского; зловещий, рисующий образ старой графини; страстно-лирический, характеризующий любовь Германа к Лизе.
Первый открывается светлой бытовой сценой. Хоры нянюшек, гувернанток, задорный марш мальчиков выпукло оттеняют драматизм последующих событий. В ариозо Германа “Я имени ее не знаю”, то эллегически-нежном, топорывисто-взволнованном, запечатлены чистота и сила его чувства. Дует Германа и Елецкого сталкивает резко контрастные состояния героев: страстные жалобы Германа “Несчастный день, тебя я проклинаю” переплетаются со спокойной, размеренно речью князя “Счастливый день, тебя благословляю”. Центральный эпизод картины – квинтет “Мне страшно!” – передает мрачные предчквствия участников. В балладе Томского хловеще звучит припев о трех таинственных картах. Бурной сено грозы, на фоне которой звучит клятва Германа, завершается 1-я картина. Вторая картина распадается на две половины – бытовую и любовно-лирическую. Идиллический дует Полины и Лизы “Уж вечер” овеян светлой грустью. Мрачно и обреченно звучит романс Полины “Подруги милые”. Контрастом ему служит живая плясовая песня “Ну-ка, светик-Машенька”. Вторую половину картины открывает ариозо Лизы “Откуда эти слезы” – проникновенный монолог, полный глубркого чувства. Тоска Лизы сменяется восторженным признанием “О, слушай, ночь”. Нежно-печальное и страстное ариозо Германа “Прости, небесное создание” прерывается появлением графини: музыка приобретает трагический оттенок; возникают острые, нервные ритмы,зловещие оркестровые краски; картина завершается утверждением светло темы любви.
В 3-й картине (2 акт) фоном развивающейся драмы сиановится сцена столичного быта. Начальный хор в духе приветственных кантат екатерининской эпохи – своеобразная заставка картины. Ария князя Елецкого “Я вас люблю” обрисовывает его благородство и сдержанности. Пастораль “Искренность пастушки” – стилизация музвыки 18 века; изящные, граиозные песни и танцы обрамляют идилический любовный дует Прилепы и Миловзора. В финале в момент встречи Лизы и Германа в оркестре звучит искаженная мелодия любви: в сознании Германа наступил перелом, отныне им руководит не любовь, а неовязная мысль о трех картах. Четвертая картина, центральная в опере,насыщена тревогой и драматизмом. Она начинается оркестровым вступлением, в котором угадываются интонации люболвнх признаний Германа. Хор приживалок и песенка графини сменяются музыкой зловеще затаенного характера. Ей контрастирует проникнутой страстным чувством ариозо Германа “Если когда-нибудь знали вы чувство любви”.
В начале 5-й картины на фоне заупокойного пения и завывания бури возникает возбужденным монолог Германа “Все те же думы, все тот же страшный сон ”. Музыка сопровождающая появление призрака графини, завораживает мертвенной неподвижностью.
Оркестровое вступление 6-ой картины окрашено в мрачные тона обреченности.
Широкая, свободно льющаяся мелодия арии Лизы “Ах, истомилась, устала я” близка