Классическая физика: самоорганизующиеся системы и микромир
Сделаем из этого вывод: ненаблюдаемость абсолютного (относительно среды) движения самоорганизующихся систем является свойством самих этих систем. Абсолютная система координат, есть она или нет ее, не может быть в принципе обнаружена путем соизмерения движущихся самоорганизующихся систем и хода движущихся процессов. В этом и заключается принцип относительности.
Преимущества классической физики здесь налицо: и сам принцип относительности, и его причины, и все связанные с ним явления ею объясняются. Она более глубока. Никакие постулаты и гипотезы ей не нужны.
Доказательство тому, что абсолютная система координат, т.е. абсолютные скорость и время, хоть и ненаблюдаемы принципиально, но существуют, предоставляет нам сама теория Эйнштейна. Отрицание абсолютной скорости, абсолютного времени и абсолютной системы координат вводит в эту теорию "временной парадокс": часы, отправленные в разных направлениях и затем повторно встретившиеся, должны отставать друг от друга (часы А отстают от часов Б, а часы Б отстают от часов А), так как двигались относительно друг друга. Ссылки на ускорение и вечную незавершенность теории относительности - не оправдание, так как Лоренцево "замедление времени" не зависит от траектории и ускорения, и причиной повторной встречи часов может быть не ускорение, а "искривление пространства" (согласно теории относительности), да и не могут часы убежать за то мгновение, когда их скорость менялась. Дело здесь просто в наблюдаемости. А все ссылки имеют целью уклониться от обсуждения случаев, где часы повторно встречаются и парадокс наблюдаем.
Временной парадокс не имеет места, когда предполагается хоть произвольно взятая, но абсолютная система координат, то есть когда в рассуждениях используется (даже скрытно) факт ее существования. Эйнштейн писал, что за абсолютную систему координат может быть принята любая инерциальная. Но тогда теория действует уже в абсолютной системе координат, фактически признав ее существование и опираясь на нее в логике своих рассуждений. И тогда, как следует из формулы Лоренца для "замедления времени", и те, и другие часы отстают от часов абсолютной системы, и больше отстанут те часы, которые двигались с большей среднеквадратичной абсолютной скоростью. Абсолютная скорость берется произвольно, поэтому во внимание принимается лишь разность хода двух часов, которая от абсолютной скорости не зависит, что и позволяет брать ее произвольно. И ускорения тогда не мешают, и ссылаться на них не нужно. Часы, двигавшиеся относительно друг друга, могут показывать и одинаково. При отсутствии же абсолютной скорости третьих (опорных) часов нет, в формулу подставляется относительная скорость, квадрат ее для двух объектов одинаков, и результатом становится взаимное и равное отставание часов, т.е. парадокс.
Все рассуждения, приводящие к отсутствию парадокса при отсутствии абсолютной системы координат, содержат скрытое использование абсолютной системы координат, скрытое признание факта ее существования. Теория относительности вне абсолютной системы координат становится парадоксальной, внутренне противоречивой.
Поскольку абсолютная скорость в принципе не обнаруживается имеющимися сегодня средствами, а ускорения абсолютны, мы можем понимать абсолютную скорость как неопределенный интеграл от абсолютного ускорения – с точностью до неизвестной константы, и произвольно избирать любую, но одну для каждой задачи инерциальную систему в качестве абсолютной, никогда не приходя к логическим противоречиям.
Абсолютная скорость не сказывается на результатах никаких экспериментов, и физики говорят, что знания о ней не нужны, что физика без нее может обойтись. Теория относительности тоже не нужна нам в работе, без нее справляемся. Но знать ее хотим. Если физики опять не смогут найти абсолютную систему координат, то мы найдем ее сами.
Отрицание абсолютного движения служит критическим аргументом против классических теорий, но приносит в жертву содержание самой теории относительности, искажает ее, делает парадоксальной, алогичной, и потому неприемлемой для технически грамотных людей, как говорят, “заумной”. Критика же, настаивая на отсутствии абсолютной системы координат, вводит парадокс, приводит теорию в столкновение с логикой и использует как средство ниспровержения логики: мол, теория верна и даже гениальна, противоречит вашей логике, а значит, не верна ваша “бытовая” логика.
Другой критический аргумент: сокращение размеров тел, о котором говорили Лоренц и Фицджеральд, просто называют нелепостью, никак не поясняя. Лучших аргументов так и нашли. А ведь уже больше полувека физика в принципе знает, что тела – это самоорганизующиеся системы. Да и не могут быть постоянными обычные трехмерные размеры. Ведь один конец тела должен хотя бы знать о том, где находится другой в данный момент. Любой сигнал запаздывает, приносит устаревшие сведения – о том, где он был раньше, что и сказывается на размерах структур, даже если они разумны. Они не могут учесть ошибку без знания абсолютной скорости. Постоянство размеров в принципе невозможно.
Мы все учили математику, и знаем, что интервалы в четырехмерном пространстве, о постоянстве которых писал Эйнштейн, и интервалы в трехмерном, о которых писал Лоренц, отличаются как отрезок прямой от его проекции или как гипотенуза от катета. Зачем же путать людей, представляя им (от имени мировой науки!) гипотенузу и катет как одну и ту же длину, о которой якобы и спорили? Вот такими треугольниками абсурда и были ниспровергнуты нужная нам наука, логика и наш образ мыслей. Эта цель критики вовсе и не скрывается, а успешное разрушение классической физики - фундамента наших профессий, нашего мышления, теоретических основ наук и технологий - воспевается как победа.