Россия в украинских учебниках истории
Восьмиклассникам предложены два учебника всемирной истории. Один из них написан с позиции украиноцентризма, учащимся вновь повторяются все основные этапы украинской истории (10), другой — претендует на беспристрастное, почти конспективное изложение исторических фактов (11). О принадлежности Украины Российской империи упоминается крайне редко и всегда подчёркивается при этом созидающая и героическая роль украинского народа-страдальца.
Украиноцентристы предлагают новое видение мировой истории. Они не только не обходят вниманием свою страну, напротив, — Украине в общем цивилизационном процессе отводится едва ли не решающая роль. При этом авторы проводят национализацию и российской истории. Например, параграф «Украина в XV — XVI вв.» (10. С. 30 — 86) состоит из следующих подпараграфов:
Русь при Иване Грозном: реформы и внешняя политика на Юго-Востоке;
Русь при Иване Грозном: опричнина и Ливонская война на Западе;
Русь: «столетие выбора»;
Становление духовного мировоззрения украинской нации;
Европейская степная держава.
Пытаясь, таким образом, вплести историю Украины в контекст истории западноевропейской, авторы учебника, отводят ей мессианскую роль, связующего звена между западноевропейской цивилизацией и Россией. Украина рассматривается как «...географическое обозначение границы между западной цивилизацией и восточным "варварством" Русского православия» (10. С. 32). Украина для «византийской», «азиатской» России, в свою очередь, — мост, окно в цивилизованную Западную Европу (10. С. 169).
Не чураясь маргинальной страсти конструировать вожделенный консонанс украинской и западноевропейской истории, авторы пытаются создать соответствующее звучание, используя красноречивые сравнения и терминологические заимствования:
Юго-Западная Русь (Украина) «...играла роль культурного центра Литовского государства. Помните, когда-то Греция духовно покорила своих победителей — римлян» (10. С. 30).
«Казаки осваивают море, и уже в начале XVII в. наводят ужас на черноморское побережье Турции. Казачьи походы второй половины XVI в. — начала XVII в. чем-то напоминают флибустьерство, когда ватаги "джентльменов удачи" грабили чужеземные суда и береговые укрепления, становясь национальными героями у себя на родине» (10. С. 44).
«...появление восставших казаков на украинских землях взорвало "золотое спокойствие" крестьянской Жакерией» (10. С. 136).
Принадлежность Украины Западной Европе, естественно, предполагает её культуртрегерскую роль по отношению к России:
«Гордясь своим православием и культурным превосходством по сравнению с московским духовенством, украинская церковь боялась вмешательства Московского патриарха в свои дела. Однако, когда в 1686 г. царские власти все же вынудили Константинопольского патриарха отказаться от Киевской митрополии в пользу Москвы, украинский ренессанс, взламывая все барьеры московского культурного своеобразия покорил духовный мир России.
Одной из основных особенностей московского христианства являлась приверженность к обрядовой показной религиозности и воинственное нетерпение ко всему, что с их точки зрения неканонично. Западной культуры и науки здесь боялись и сторонились» (10. С. 76).
«Для просветительской деятельности в Россию выехали такие известные наши земляки, как Епифаний Славинецкий, Семен Полоцкий, которому было доверено обучать царских детей, Семен Яворский, Дмитрий Ростовский и известный церковный реформатор и государственный деятель Феофан Прокопович. Из-за малочисленности грамотных специалистов на церковные и преподавательские должности в Московии назначались выпускники и даже студенты Киево-Могилянской академии. По её образу и подобию в конце XVII в. в Москве была открыта Славяно-Греко-Латинская Академия. Кроме вышеупомянутых деятелей, культуру в России поднимали украинские книги» (10. С. 77).
«Украинская культура стала той отдушиной, через которую Московское общество знакомилось с духовными достижениями западноевропейской цивилизации, уже адаптированной к православной почве деятельностью украинских просветителей» (10. С. 77).
«Украинцы искренне отдавали Московии все свои силы, все свои знания, и на протяжении XVII в. они подготовили плодородную почву для реформы Петра I и были его ближайшими помощниками, когда пришлось эти реформы проводить в жизнь. Преодолев тот мостик, которым для московского общества являлась украинская культура, Россия в XVIII в. стала способной непосредственно воспринимать все европейские новшества» (10. С. 77).
Заслуга украинцев в проведении в жизнь реформ Петра I представляется сомнительной, если следовать оценке этой деятельности в другом учебнике (11):
«Построен был Санкт-Петербург в тяжелейших условиях руками сотен тысяч подневольных людей, согнанных сюда со всего государства, в том числе из Украины» (11. С. 195).
Иллюстрируя высокое самопожертвование Украины по отношению к Московии, авторы пытаются обосновать роль Западной Украины, как будущего «украинского Пьемонта» в борьбе за независимость от Москвы:
«Так, к началу ХIХ в. украинские земли Российской империи, сохранив православную конфессию, постепенно теряют свою культурно-этническую самобытность. С другой стороны, западноукраинское общество, которое после разделов Речи Посполитой оказалось под властью австрийских императоров, реформировав конфессию, в жесткой борьбе с польской культурой сохранило свою культурно-этническую самобытность» (10. С. 78).
Некоторые противоречия в подходах к историческим событиям вообще вызывают недоумение. Так, автор одного из учебников пишет: «Вторжение Карла XII в Украину закончилось разгромом его армии под Полтавой. После этого исход Северной войны был предрешён» (11. С. 198). В то же время, по словам председателя предметно-методической комиссии Министерства образования и науки:
«Повинні бути моменти, коли історія пишеться з київської точки зору, а не московської чи стокгольмської. А то вийде так, що Полтавську битву будуть описувати з точки зору Москви як перемогу “руського оружія”. Над ким перемога? Над нами? Потрібно, щоб були певні чіткі критерії відбору змісту. Адже по-різному напишуть історію німецько-польської війни німець і поляк. При всій спільності підходів якийсь люфт залишається для національного колориту»12 (18. С. 4).
Из всего изложения фактов истории России учащиеся вынесут представление о том, что несмотря на все усилия украинских миссионеров, им так и не удалось преодолеть вековую отсталость России и чудовищную жестокость её правителей. Эти два положения многократно, в различных вариантах повторяются авторами учебников. В одном из учебников гравюра XVI в. с изображением Ивана IV подписана не просто именем царя, а и важным, с точки зрения автора свидетельством: «В пятнадцать лет приказал затравить собаками боярина князя Шуйского» (11. С. 97).
Наиболее распространённые учебники по истории Украины для 9 го класса средней общеобразовательной школы, как исключенный из перечня пробный учебник В.Г.Сарбея «История Украины (XIX — нач. XX ст.)», так и утверждённый Министерством образования и науки Украины учебник Ф.Г.Турченко и В.Н.Мороко «История Украины (конец XVIII — начало XX века)» отличаются значительно менее выраженной антирусской направленностью. Однако и здесь образ России конца XVIII — начала XX в. не выглядит дружественным. Если учебник В.Г.Сарбея написан в полном соответствии с марксистско-ленинской методологией истории с точки зрения украинского национально-освободительного движения, где классовая и национально-освободительная борьба неразрывно связаны между собой, то в учебнике Ф.Г.Турченко и В.Н.Мороко, написанном в соответствии с той же методологией, классовая борьба целиком заменена на национально-освободительную. Враг остался тот же — Российская империя, как «тюрьма народов», в первую очередь, и Австро-Венгерская империя, во вторую. Естественно, в соответствии с ленинскими принципами исторического материализма всякая борьба — есть борьба политическая, и накал этой борьбы должен привести к высшей точке — революции. Если для канонической советской историографии бескомпромиссная борьба, которую вели угнетенные классы на протяжении столетий против эксплуататоров, увенчалась Великой Октябрьской социалистической революцией, то теперь бескомпромиссная национально-освободительная борьба, которую вели украинцы на протяжении столетий против иноземных государств, увенчалась национальной революцией, т.е. обретением Украиной независимости. Именно таким образом и содержательно, и дидактически выстроен соответствующий учебный материал.
Порой, стремясь продемонстрировать беспристрастность, авторы избегают антироссийской риторики, но их истинная позиция отчетливо просматривается в самом структурировании учебного материала, в акцентировании одних фактов и замалчивании других. Так, в учебнике Всемирной истории для 9 класса в разделе, посвященном России первой половины XIX в. отсутствует рассказ об Отечественной войне 1812 года. Параграф о поражении Наполеоновской армии в России помещён в раздел истории Франции (12. С. 61 — 66), а среди ключевых исторических фактов XIX — начала XX в. отмечены следующие:
«Одним из героев Севастополя стал украинец с Винничины матрос Пётр Маркович Кошка» (12. С. 157).
«Россия оставалась "тюрьмой народов". Угнетённые народы подвергались русификации, были лишены образования на родном языке, преследовалась их культура» (12. С. 243).
«В России наибольшие достижения в авиастроении были связаны с именем конструктора из Украины И.И.Сикорского (1889 — 1972)» (12. С. 286).
Нового врага заказывали?
Вектор противостояния врагу в учебниках для старшеклассников несколько меняется. Источником всех бед по-прежнему является Москва, однако уже не как столица России, а как логово коммунистического режима, как высшей формы московской империи, результатом распада которой должно стать национальное освобождение не только украинцев, но и самих русских.
В учебниках для 10–11 классов образ России едва различим за усатой тенью геронтократической власти кроваво-звездных башен тоталитарного Кремля. Вместе с тем, антирусская идеология всё же проявляется в некоторых, наиболее острых и неудобных вопросах истории. Так, например, передача Крыма в состав Украины в 1954 году в учебнике для 11 го класса (8) описана следующим образом:
«Вхождение Крыма в состав УССР. Решение Верховного Совета СССР от 10 февраля 1954 г. о передаче Крымской области в состав УССР прежде всего было продиктовано интересами центрального руководства страны.
Крым был тесно связан с Украиной на протяжении всей своей истории. После выселения с его территории крымско-татарского населения, немцев, греков, болгар и армян статус полуострова как автономной республики Российской Федерации изменился: было объявлено о создании Крымской области РСФСР.
Вследствие массовых депортаций хозяйственная жизнь Крыма была парализована. Особенно тяжёлым было положение сельского хозяйства. Заселение и экономическое освоение полуострова, в частности его степных и горных районов, которое планировалось провести преимущественно за счёт переселенцев из Российской Федерации, проходило медленно. Переселенцы, попав в непривычные условия, даже заявляли: "Выписали бы хоть одного татарина, чтобы рассказал, где что сеять и где воду брать". К середине 1948 г. из Крыма выехала часть приехавших туда в 1944 — 1947 гг. семей. Происходило это, как правило, ночью. В таких условиях включение Крымского полуострова в состав Украинской ССР, которое состоялось в ознаменование 300 летия “воссоединения” Украины с Россией, было попыткой переложить на плечи Украины часть моральной ответственности за выселение с полуострова крымско-татарского населения и вынудить её взять на себя восстановление хозяйственной и культурной жизни на полуострове. Московский центр при этом ничего не терял, так как в свою очередь безраздельно контролировал Украину» (8. С. 129).
Из сказанного можно сделать вывод, что после депортации крымских татар в Крыму образовалась пустыня. Между тем ещё во второй половине XIX в. основными производителями экспортного зерна в Крыму были русские, а к 1917 г. при общей численности 808 903 человека в Крыму проживали: 49,4% русских и украинцев, 26,8% — татар, 8,4% — евреев, 5,1% — немцев, 2,5% — греков, 2,1% — армян, 1,6% — болгар, 1,5% — поляков, 1,1% — караимов и 1,5% приходилось на все остальные, более чем полусотни, национальности. Да и названные причины передачи Крыма в состав УССР, по меньшей мере, спорны.
Не расстаются авторы учебников с негативным образом России и при описании её новейшей истории. Россия продолжает оставаться отсталой агрессивной страной с рецидивирующими имперскими припадками.
Не устраивает их ни внутренняя, ни внешняя политика России. Обеспокоены они судьбой и русского народа, и народов сопредельных стран. «Экономическим реформам в России по-прежнему не сопутствуют достижения в повышении жизненного уровня населения» (15. С. 183).
Во внешней политике России некоторым украинским авторам видятся «...претензии на роль влияющей на судьбы мира сверхдержавы» (15. С. 185):
«В 90 е годы Россия постоянно вмешивалась во внутренние дела сопредельных государств. В 1992 году резко обострились российско-украинские отношения в связи с проблемой раздела Черноморского флота и вопросом о статусе Крыма. Вплоть до лета 1994 года Россия по существу вела против Украины "холодную войну"» (15. С. 185).
«Быстро восстанавливающиеся российские имперские амбиции напугали страны центральной и юго-восточной Европы. Гарантию от вмешательства в их внутренние дела они и страны Балтии увидели во вступлении в НАТО» (15. С. 185) (Благотворные результаты такого решения не замедлили сказаться в бывшей Югославии. — Авт.).
«За кулисами локальных конфликтов на территории бывшего СССР почти всегда стоит Россия. Без её помощи вооруженный сепаратизм был бы немыслим» (15. С. 189).
* * *
Таким образом, Россия и всё, что с ней связано, выглядит в украинских школьных учебниках источником исторической трагедии украинского народа, средоточием зла и азиатского коварства. Взаимоотношение России и Украины представлено как перманентное противостояние, порой даже военное. Украинцы на протяжении всей своей истории — борцы за независимость. Обретение независимости — результат победы в этой борьбе. Украинский народ всё преодолел, выжил и сохранил свою культуру и самобытность в самые сложные времена оккупации русско-советской империей, не утратил стремление к свободе, независимости, собственной государственности.
Кто-то, вероятно, возразит — дескать, учебники пишут разные авторы, они имеют право на свое видение; учебников, в том числе утверждённых, много и свобода выбора точки зрения обеспечена. Не является же всё, что описано выше официальной позицией Украины. Ведь воспитание школьников в духе ненависти к соседнему государству, к почти половине собственного народа — это нарушение всех мыслимых норм национального и международного права, грубейшее попрание собственной Конституции, не говоря уже об элементарных правах человека, о соблюдении которых так много говорится. Однако учебники утверждаются официально и должны соответствовать официальным учебным программам по истории Украины и Всемирной истории. Да и автор выше упомянутых учебников В.С.Власов в этой области далеко не случайный человек, а главный редактор научно-методического журнала «Історія в школах України», научный сотрудник лаборатории исторического образования Института педагогики АПН Украины.
Объяснение здесь может быть только одно. Достаточно привести слова профессора Е.И.Пометун, заведующей лабораторией исторического образования Института педагогики АПН Украины, о роли учебников в советское время: «Государство было однозначно заинтересовано в монополии на учебники, тем более по истории, поскольку это гарантировало возможность осуществления на всем образовательном просторе Союза ССР единую информационную, воспитательную и контролирующую политику» (9. С. 13) и о безаппеляционности некоторых современных авторов, позиция которых «...по сути возвращает нас к той же партийно-государственной идеологии, только под другим названием» (9. С. 14).
Заинтересованность государства в полном информационном и идеологическом контроле своей территории и сейчас очевидна, тем более государства, управляемого бывшей советской номенклатурой, лишенной идеологических предрассудков и в борьбе за собственную власть готовой на все. Советская система, целиком и полностью построенная на рабстве и непрерывной борьбе за власть, всегда нуждалась в потенциальном противнике, всегда порождала ненависть как патологический симптом амбициозного рабства. А поскольку единственной угрозой независимой власти украинской номенклатуры выступала номенклатура российская, привыкшая к своему лидерству — идеология украинского национализма пришлась как нельзя кстати. Об искреннем служении украинской национальной идее в данном случае не может быть и речи, не говоря уже о том, что существование официальных учебников, пропитанных ненавистью к России оскорбительно для многомиллионного русского населения Украины. В попытках воспринять гневные высказывания иных авторов учебников украинской и всемирной истории у учащихся может возникнуть ощущение, что чересчур эмоциональное отношение к историческим событиям людей, родившихся и сформировавшихся в совершенно другую эпоху выглядит как своего рода транстемпоральное раздвоение личности. В то же время неангажированный историк рискует быть объявленным врагом независимой Украины, так как украинская национальная идентичность предполагает, с точки зрения свежеобращённых националистов, ненависть ко всему русскому и российскому. Главная