Имперские вопросы России

определенно утверждать, что регионализация политического курса пошла значительно дальше различий между Царством Польским и Западным краем.

В пределах белорусско-литовских губерний (Северо-западный край) все более резко противопоставляются восточная часть (Могилевская и Витебская губернии), отошедшие России по первому разделу, и западная часть, в которой удельный вес восточнославянского населения невысок и, напротив, весьма многочисленны католики (литовцы, белорусы, поляки), причем не только в высших слоях общества, но и в нижних этажах социальной пирамиды. Еще в 1830-е гг. последовало курьезное высочайшее распоряжение «не считать от» Польши возвращенными» Витебскую и Могилевскую губернии. На разный подход к белорусским и литовским (в тогдашнем бытовании этих терминов) губерниям обратил внимание в своей неизданной книге о Западном комитете .1831-1848 гг В.И.Пичета: в первых русификация проводилась гораздо более решительно и прямолинейно57.

Утверждается взгляд на литовские земли, особенно «самую литовскую» Ковенскую губернию,, как наиболее «проблемный» субрегион Западного края. Предлагая провести в каждом уезде Западного края нечто вроде плебисцита, диссидент-аристократ П.Долгоруков предсказывал следующие результаты: «Может быть, тогда губерния Ковенская и несколько уездов губерний Виленской и Гродненской отошли бы от России». М.Н.Муравьев заявлял о том, что «Литва... не может быть сравнена с российскими губерниями и даже с Волынскою и Подольскою». Власти признавали, что «общих мер для целого края предложить невозможно, так как меры, пригодные для губернии Ковенской, никак не применимы для Могилевской и обратно». В 1865 г. с развернутым планом перекройки административнотерриториального деления выступил виленский генерал-губернатор А.Л.Потапов, предлагавший «от настоящего состава отделить к Востоку все то, чтеможет без исключительных мер идти к развитию наравне с общим государственным строем»58.

Проблемность литовских земель наложила свой отпечаток и на миграционную политику. Ковенская губерния еще с 40-х гг. считалась приоритетом русской крестьянской колонизации (сначала великорусской, затем по преимуществу связанной с землеустройством местных «русских» элементов). Перемещение же в Сибирь крестьян-западнорусов признавалось вредным по причине недопустимости ослабления русского элемента. Несмотря на эту позицию властей, неуклонно росший миграционный поток из одних только белорусско-литовских губерний дал в начале XX в. более четверти всех переселенцев европейской части империи. Специалисты особо подчеркивали приспособленность белорусов к освоению лесных пространств Зауралья59. В то же время отмечалась обусловленность миграционных устремлений в среде белорусов их культурно-конфессиональной принадлежностью. «Несмотря на общеизвестную среди населения выгодность заработков в Америке, узнаем из доклада правительственного эксперта кануна мировой войны, — неопояяченные белорусы предпочитают либо сидеть по домам.., либо ехать на заработки в Ригу и Петербург, либо, наконец, переселяться в Сибирь. Ополяченные же.., наоборот, Сибирью совсем не интересуются и уходят на заработки за границу»60.

За пределами основных этнических территорий трех частей «большой русской нации» их взаимодействие нашло выражение в совместном освоении колонизуемых территорий, прежде всего Новороссии и Зауралья. Колонизационные процессы важны не только своими непосредственными, но и более отдаленными последствиями, поскольку именно они заложили фундамент русской диаспоры на современной Украине и украинской, белорусской диаспор в пределах Российской Федерации.

Подведем некоторые итоги. «Странно было читать, — вспоминал Пыпин, — что мы должны предпринять обрусение — русского края, того края, который теми же самыми людьми выставлялся, против польских притязаний, за чистейший русский, со всеми «давними основами русской на-, родности», а вслед за тем оказывался столь нерусским и столь попорченным, что надо было его выправить и по-настоящему обрусить»61. Не ускользнувший от внимательного взора ученого парадокс имеет вполне рациональное объяснение. С XVIII в. существенно различались представления о регионе, так сказать, для доктринального и административного пользования. В плоскости общих представлений о территории расселения русского народа местная специфика всячески затушевывалась. В плоскости же практических задач борьбы с «полонизмом ее ликвидации, напротив, придавалось первостепенное значение.

Непольское большинство рассматривалось Петербургом либо как объект и жертва польской экспансии, либо в качестве потенциального противовеса полякам. Система противовесов строилась по иерархическому принципу, с учетом этнического, конфессионального, исторического факторов. Политика самодержавия, стремившаяся одновременно «располячить» и помешать развиться собственным этнокультурным началам, оказалась малоэффективной с точки зрения достижения стратегических интеграционных целей. Вместе с тем она имела неоднозначные, в том числе положительные, последствия для развития ряда народов и их политических движений. С течением времени действительность все менее укладывалась в прокрустово ложе официальной доктрины. Уже в последней трети XIX в. русскопольское пограничье оказалось заселенным народами, которые все менее идентифицировали себя с каким-либо из «исторических» участников главного «славянского спора». «Русские люди и не заметили, — писал по этому поводу современник, — как... объединились и сплотились отдельные народности»62. Вместе с тем малороссы и белорусы продолжали восприниматься как части целого, носители титульного имперского начала, никак не вписываясь в существовавшие тогда парадигмы «замиренного» или «внутреннего» инородчества.

Уникальность изучаемой части имперского пространства России в соединении черт как центра, так и окраины. Центральность определялась абсолютным численным преобладанием православного восточнославянского населения и древней государственной традицией. Окраинность — огромным влиянием инородческого элемента (поляки, евреи) при слабости русского помещичьего землевладения, этническими особенностями самого восточнославянского населения, получившими воплощение в развитии в их среде сепаратистских настроений, тяготением к другим окраинам империи и зарубежным центрам притяжения. В XIX — начале XX в., по мере того как вызовы государственному единству признаются реальной опасностью, стабилизация империи все более связывалась с геополитическим расширением ее Центра. Этноисторические характеристики восточного славянства давали уникальный шанс его реконсолидации. Часть окраин при этом включалась в состав ядра, а оно, в свою очередь, смещалось на запад, делая актуальным дальнейшее расширение государственной территории за счет австрийской Восточной Галиции.

Угроза внутренней стабильности, с точки зрения имперской политической элиты, исходила не только от поляков или других народов окраин, но была также сопряжена с ослаблением по ряду важнейших параметров позиций Центра, нашедшим свое выражение даже в появлении нового понятия «оскудение Центра». В Малороссии и Белоруссии виделся главный стратегический резерв империи, позволяющий качественным образом увеличить как ее геополитическое ядро, так и численность титульной нации. Перспектива вхождения западнорусского региона в круг враждебных окраин противоречила курсу на сохранение империи. Так, идея, изначально служившая обоснованием русской реконкисты, сделалась рецептом выживания имперской российской государственности.

Для понимания российской специфики следует вспомнить, что в 1860-е гг., столь знаменательные для обустройства России, решался также вопрос о будущем Центральной Европы от Балтики до Адриатики. Отлученная Пруссией от участия в строительстве единой Германии, Габсбургская династия стабилизировала обстановку в собственной империи на путях достижения австро-венгерского дуалистического консенсуса. Институт унии, не чуждый также российской имперской конструкции, в габсбургском варианте под фасадом федерализации скрывал ужесточение начал централизованного управления. Перед лицом «славянского наступления» правящее немецкое меньшинство искало выход также в геополитических построениях пангерманизма. Австро-венгерское двуединство составило важную альтернативу российским принципам единства и неделимости и связанным с ними способам достижения внутреннего равновесия. О том, что эта альтернатива действительно существовала, говорит очевидное продвижение Петербурга по венскому пути на начальном этапе польского кризиса 60-х гг.

Проект большой русской нации не может рассматриваться только как продукт деятельности административного аппарата самодержавной России. Концепция пользовалась широким признанием образованного общества  и разделялась большинством ученых интересующего нас времени. Не была она и искусственной конструкцией, отразив как тогдашнее состояние этнического самосознания восточных славян, так и один из возможных путей его дальнейшей эволюции. Украина и Белоруссия не только служили почвой для национальных движений, но и породили целую плеяду деятелей общерусского направления. Последние стояли на позициях западноруеизма, делая акцент на единстве русского народа в исторических границах Киевской Руси.

Представления о большой русской нации оставили заметный след не только в политике, но и в истории широко понимаемой отечественной культуры. Тезис о воссоединении народов и собирании русских земель задавал известную направленность работе историков. Положение о взаимодополняемости трех составляющих суперэтноса стимулировало постижение национальных характеров каждой из ветвей восточного славянства, их этнографическое изучение.

Список литературы

1 Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в Десяти томах. Л., 1978. Т.VIII. С.98, 391.

2 Гоголь Н.В. Собрание сочинений. Т.8. С.45.

3 ПассекВ. Очерки России. Вып.2. 1838. С.161, 170, 171.

4 Там же. С. 164-165.

5 Глинка Ф.Н. Письма к другу. М., 1990. С.332.

6 Аксаков И.С. Письма к родным 1849-1856. М., 1994. С.281.

7 Там же. С.255.

8 Там же. С.368, 380.

9 Там же. С.373.

10 Арсеньев К. Статистические очерки России. СПб., 1848. С.182, 184-187.

11Аксаков И.С. Указ.соч. С.263, 264, 318, 377.

12 Wapinski R. Polska i male ojczyzny Polakow. Z dziejow ksztaltowania si? swiadomosci narodowej w XIX i XX wieku po wybuchu II wojny swiatowej. Wroclaw i in., 1994. S.137.

13 Пыпин А.Н. История русской этнографии. T.IV: Белоруссия и Сибирь. СПб., 1892. С. 114, 97. Ср.: Bardach J. Polacy a narody Litwy historycznej — proba analizy systemowej // Kultura i spoteczenstwo. 1994. N2; Кузьняева С. Нацыянальнае адраджэньне i нацыянальная  сьвядомасьць  беларусау у  першай  палове  XIX  ст.  //  Беларуси Пстарычны Агляд. 1994. N1.

14 Беларуси Дзяржауны Пстарычны Apxiy, Гродно (БДГА). Ф.103. Воп.1. Спр.4. Арк.165.

15 Батюшков П.Н. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-Западного края, СПб, 1890. C.XV-XVI.

16 Славянское обозрение. 1892. N7-8. С.297.

17 Костомаров Н..И. Об отношении русской истории к географии и этнографии // Тайны истории. М„ 1994, С.95-96.

18 Пыпин А.Н. Указ.соч. С.21.

19 Архив Российской Академии наук (АРАН). Ф.1548. Оп.1. Д.72. Л.230,

20 Герцен А.И. Собр.соч. в восьми томах. М., 1975. Т.8. С. 159.

21 Пушкаревич К.А. Польская революция 1830-1831 г. и Пушкин // Пушкин А.С. Поли, собр.соч. в 6 тт. Т.6: Путеводитель по Пушкину. М.-Л., 1931. С.289.

22 Владимирский-Буданов М.Ф. История императорского университета св. Владимира. Т. 1. Киев, 1884. С.77.

23 АР АН. Ф.1548. Оп.1. Д.58. Л. 12.

24 ГА РФ. Ф.728. Оп.1. Д.227К Раздел IV. Л.49об-53.

25 Zaleski В. Zniesienie poddanstwa na Litwie // Rocznik Towarzystwa HistorycznoLiterackiego w Paryzu. 1867. S.331, 362.

26 Кирило-Мефодпвське товариство. ТД КиТв, 1990. С.306-309, 311-312, 314. Ср.: Нифонтов А,С. Россия в 1848 году. М, 1949. С.274; Дьяков В.А. Славянский вопрос в общественной жизни дореволюционной России. М., 1993.

27 Славянское обозрение. 1892. N7-8. С. 303.

28 Щербатов А.П. Генерал-фельдмаршал князь Паскевич. Его жизнь и деятельность. Т.5. Приложения. СПб., 1896. С.602. и Миропольский Д. Из северо-западного края // Беседа. 1872. Кн.9. С.ЗОЗ.

30 Wapinski R. Op.cit; Tomaszewski J. Bialrusini w oczach Polakow, 1918-1939 // Literatura na 3wiecie. 1991. N8-9; Смалянчук А. Беларускае питание и польсю pyx // Полымя. 1994. N1.

31 Исторический обзор деятельности Комитета министров. Т.З. Часть 1. СПб, 1902. С.198.

32 БДГА. Ф. 1. Воп.4. Спр.625.

33 Федор Яковлевич Миркович. 1789-1866. Приложения. СПб., 1889. С. 107-108.

34 Записки Иосифа, митрополита Литовского. СПб., 1883. Т.2. С.226-227.

35 Российский Государственный военно-исторический архив. Ф.405.Оп.10. Д.488. Л.29; Ф.744. Оп. 1. Д.34. Л.13об-14, 48-49об; Д.39. Л.12.

36 Захарьин И.Н. Тени прошлого. Рассказы о былых делах. СПб., 1585. С.203; Knira Беларус! 1517-1917. Зводны каталог.Мiнск, 1986. С. 194.

37 БДГА. Ф.1. Воп.28. Спр.349. Арк.16-16ад, 25, 27, 28.

38 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф.728. Оп.1. Д.2271. Раздел III. Т.4.Л.61.

39 Уголовное уложение 22 марта 1903 г. Глава вторая «О нарушении ограждающих веру постановлений» с мотивами и добавлениями по закону 17 апреля 1905 г. Изд. Н.С.Таганцева. СПБ.,1906. С. 135.

40 Корнилов И. Русское дело в Северо-Западном крае. Материалы по истории Виленского учебного округа преимущественно в муравьевскую эпоху. СПб., 1901. С. 18.

41 Ostoja Т. Garsc wspomnjen о niedawnej walki о wolnosd sumienia w Rosji. Warszawa, 1916. S.52-57.

42 Исторический обзор деятельности Комитета министров. Т.З. Часть 1. С.198-199.

43 Курлов П.Г. Гибель императорской России. М.,1992. С.66.

44 Нацыянальны Apxiy Рэпублiка Беларусь, Минск. Ф.1297. Воп.1. Спр.24628. Арк.1, 6,8-10.

45 Русское слово. 1859. N8. Смесь. С. 22-23.

46 Славянское обозрение. 1892. N7-8. С.333-334.

47 БДГА. Ф.103. Воп.1. Спр.4. Арк.29, 48, 57, 59, 61, 65ад, 100, 145ад.

48 Записки Иосифа..., Т.2. С.400, 636.

49 LJbBikeBiH А. «Западно-руссизм». Нарысы з ricropbii грамадзкай мысып на Беларуси у XIX i пачатку XX в. Менск, 1993. С. 101.

50 Голос. 1866. N146.

51 Максимов С.В. Собр. соч. Т.19. СПб., 1913. С.262.

52 Пыпин А.Н. Указ. соч. С.94.

53 Лемке М. Эпоха цензурных реформ 1859-1865 годов. СПб, 1904. С. 302-307; Миллер А.И. Украинский вопрос в правительственной политике и русском общественном мнении второй половины XIX века. СПб., 2000.

54 Славянское обозрение. 1892. N7-8. С.325; N11-12. С.327.

55 Archiwum Glowne Akt Dawnych. Kancelaria Warszawskiego generat-gubernatora. Nr.1773. K.7.

56 Погодин МП. Польский вопрос. Собрание рассуждений, записок и замечаний. 1831-1867. М. 1867. С.10З; СазоновС.Д. Воспоминании. М., 199,1. С.375.

57 АР АН. Ф.1548. ОпЛ. Д.72. Л.208-209.

58 Долгоруков П. Петербургские очерки. Памфлеты эмигранта 1860-1867. М., 1992.С.340; Станкевич А. Очерк возникновения русских поселений на Литве. Вильна, 1909.

59 Кауфман А.А. Переселение и колонизация. СПб., 1905. С.27, 255.

60 БДГА..Ф. 103. Воп. 1. Спр.4. Арк.165.

61 Пыпин А.Н. Указ. соч. С, 145.

62 Гене А. Виленские воспоминания // Русская старина. 1914. N5. С.585.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: