СОИ (стратегическая оборонная инициатива США)
В данном,
упрощенном
варианте, не
требующем
никаких фундаментальных
открытий в
области физики,
используются
противоракеты
космического
базирования
для поражения
боевых баллистических
ракет противника
на активном
участке их
полета и противоракеты
наземного
базирования
для поражения
боеголовок
на подлете к
целям.Система
так же известна
как система
перехватчиков
"ВР" - "Brilliant Pebbles" ("Би
Пи"). Перехватчики
"ВР" - это полностью
автономные
мини-спутники,
около метра
в диаметре,
способные
самостоятельно
обнаруживать
ракеты и разрушать
их прямым
попаданием.
Концепция
системы "Би
Пи", разработанная
Ливерморской
национальной
лабораторией
как альтернативный
вариант концепции
космического
вооружения
на новых физических
принципах, была
принята за
основу для
дальнейшей
разработки
архитектуры
космического
компонента
противоракетной
обороны. Разрабатываемая
с 1985 года, эта
система предусматривала
развертывание
в составе
противоракетной
обороны первого
этапа нескольких
сотен космических
аппаратов-платформ
с десятком
ракет-перехватчиков
на борту, целеуказание
которым должна
обеспечивать
общая система
обнаружения
цели и наведения.
Навигационная
функция выполняется
самостоятельно.
К основным
преимуществам
новой структуры
противоракетной
обороны относятся:
живучесть при
оптимальном
показателе
"эффективность-стоимость",
более низкая
стоимость по
сравнению с
системой поражения
ракет средствами
на новых принципах,
компактность
платформ и
ракет-перехватчиков.
Первоначально
концепция
системы "ВР"
предусматривала
запуск на орбиты
высотой 450 км
около 4600 ракет-перехватчиков,
имеющих радиус
действия до
250 км.
По оценке
американских
специалистов,
в зону действия
ракет-перехватчиков
"ВР" попадают
боевые ракеты,
имеющие дальность
полета не менее
2000 км.
Для вывода в
космос такого
количества
противоракет
необходимо
было осуществить
сотни полетов
"Спейс Шаттла"
или разработать
более тяжелый
носитель.
Если же у противной
стороны будут
созданы боевые
баллистические
ракеты с длительностью
активного
участка порядка
двух минут, то
упрощенная
система окажется
малоэффективной.
Однако считалось,
что даже эта
система сильно
затруднит
действия
баллистических
ракет. Считалось,
что Советский
Союз будет
вынужден пойти
на большие
затраты для
того, чтобы
создать средства
преодоления
противоракетной
обороны. Наибольшую
опасность для
Соединенных
Штатов представляли
советские
ракеты Р-36 УТТХ
(PC-20, SS-18), имеющие
высокие характеристики
и обладающие
возможностью
оснащения их
боевыми частями
с большим количеством
ложных целей
наряду с тенденцией
сокращения
длительности
активного
участка. Так
реально оценивают
ситуацию американские
специалисты.
Сокращение
же длительности
активного
участка боевых
ракет до 80 с
делают бесполезными
средства поражения
противоракетной
обороны такого
вида.
Согласно
уточненной
концепции,
"стратегическая
оборонная
инициатива"
должна была
иметь подсистему
космического
базирования
для защиты от
случайных
пусков баллистических
ракет дальнего
действия и
подсистему
наземного
базирования
для защиты от
угрозы ракетного
удара по определенным
целям. Космическое
базирование
применяется
для перехвата
ракет на внеатмосферном
участке траектории,
наземное - на
конечном.
Вариант системы
ограниченной
противоракетной
обороны Бриллиант
пебблз , предложенный
фирмой "Рокуэлл",
включала 1000
ракет-перехватчиков,
размещенных
на 10 круговых
орбитах высотой
450 км
и наклонением
70 . По данному
варианту
предусматривается,
что каждая
ракета-перехватчик
будет иметь
не менее шести
линий связи
с наземными
центрами управления,
соседними
ракетами и
другими космическими
аппаратами
этой системы.
В связи с пересмотром
общей концепции
построения
системы противоракетной
обороны, Ливерморская
национальная
лаборатория
еще в 1990 г. предлагала
систему "Бриллиант
айз". Эта система
предусматривала
размещение
на орбитах
высотой 750-900 км
легких, малогабаритных
космических
аппаратов,
оснащенных
всеми датчиками,
лазерными
локаторами,
которые выполняют
те же задачи,
что и в предыдущей
схеме. Система
состояла из
18 космических
аппаратов,
расположенных
на разных орбитах
высотой 1000-10000 км
для слежения
и распознавания
боевых ракет
на среднем
участке траектории
полета.
Точка зрения
по поводу
экономической
эффективности
противоракет
у оппонентов
стратегической
оборонной
инициативы
другая. Противоракеты
для системы
противоракетной
обороны с двумя
эшелонами
защиты должны
быть намного
сложнее, чем
противоракеты
"Пэтриот". В
то же время
каждая ракета
"Пэтриот" стоит
1 млн. долл., тогда
как перехватываемая
ею боевая ракета
"Скад" стоит
только 0,4 млн.
долл.
В январе
1991 г. противоракета
наземного
базирования
ERJS (ИРИС) фирмы
"Локхид", запущенная
с атолла Кваджелейн
в Тихом океане,
перехватила
на высоте 257 км
учебный боевой
блок межконтинентальной
ракеты Минитмен-1
, которая была
запущена с базы
ВВС Ванденберг.
Пуск противоракеты
был произведен,
по данным
радиолокационной
станции целеуказания,
через 21,5 мин.
после старта
"Минитмена".
Через 7,5 мин.
после пуска
противоракеты
аппарат-перехватчик
обнаружил
боевой блок
среди облака
ложных целей,
развернул
механизм поражения
и разрушил
летящий со
скоростью 6
километров
в секунду боевой
блок прямым
попаданием.
Этим демонстрировался
фрагмент "звездной
войны".
По
мнению членов
Конгресса,
принимавших
бюджет, после
развала СССР
потерян смысл
существования
"стратегической
обороны". Еще
в период президентства
М.С.Горбачева
в СССР американские
представители
на переговорах
по разоружению
неоднократно
обсуждали со
своими партнерами
возможность
обмена информацией,
а министр обороны
США Д.Чейни в
январе 1992 г допустил
возможность
сотрудничества
в этой области
с государствами
СНГ, имея в виду
возможность
пуска боевых
ракет с территории
третьих стран.
В феврале 1992 г.
вице-президент
США Д.Куэйл,
выступая в
Мюнхене, сообщил
о намерении
США взять Европу
под свой будущий
космический
щит, руководствуясь
соображениями
грозящей опасности
Европе, которая,
по его оценке,
в большей опасности,
чем Америка.
[3]
Однако
вскоре и на
этом пути возникли
серьезные
трудности. Это
прежде всего
объяснялось
тем, что система
"Джи-ПАЛС",
сохраняя основные
стратегические
концепции СОИ,
вступила в
противоречие
с ограничениями,
накладываемыми
Договором по
ПРО. Это грозило
затормозить
процесс сокращения
стратегических
наступательных
вооружений,
осложнить
отношения с
СССР, в чем США
не были заинтересованы.
[2]
Помощник министра обороны в мае этого же года заявил в Сенате, что система глобальной обороны позволила бы республикам СНГ "защитить их население от угроз, возникающих на границах этих государств". Официальный представитель Пентагона Б.Холл в конце мая, отвечая на вопрос о возможности участия России в программе СОИ, заявил, что этот вопрос, вероятно, будет вновь затронут на переговорах с президентом России. Участие России имело бы для американцев определенное преимущество, поскольку оно неизбежно повлекло бы за собой пересмотр подписанного в 1972 г. Договора о системах противоракетной обороны, запрещающего распространение ядерного оружия в космосе, а, следовательно, и развертывание противоракетной обороны с элементами космического базирования. [3]
. Поэтому, убедившись в том, что совместить планируемое создание мини-СОИ с Договором не представляется возможным, был взят курс на либерализацию его ограничений, для чего необходимо было добиться согласия СССР. С этой целью была подброшена идея о создании современными усилиями глобальной системы защиты мирового сообщества - ГСЗ.Основной замысел ГСЗ состоял в том, чтобы придать концепции "Джи-ПАЛС" международный характер, привлекая в нее ведущие страны мира и в особенности СССР. Такая "забота" о СССР объяснялась намерениями использовать в своих целях его научно-технические достижения, наработанные в области ПРО. Кроме того, учитывая серьезные экономические трудности и нараставшую политическую нестабильность в стране, США стремились обеспечить себе возможность оказывать более существенное влияние на формирование его военной политики. Участие в ГСЗ СССР (России) создало бы благоприятные условия для преодоления ограничений, установленных Договором по ПРО. В то же время анализ планов "Джи-ПАЛС" и ГСЗ показал, что речь идет прежде всего о смене вывески, что СОИ остается основной стратегической линией США, а все последующие системы являются определенными этапами, тактическими приемами, направленными на решение главной проблемы "по частям", что нередко использовалось США в аналогичных ситуациях. [2]
Стоимость системы "стратегической обороны" оценивалась в сумму от 100 до 800 млрд. долл. Эта система преподносилась в качестве военной, необходимость разработки которой диктуется соображениями национальной обороны, однако она имеет и стратегическое значение в контексте государственной политики в области промышленной технологии. Последнее обстоятельство обращает на себя внимание в связи с тем, что программа исследований "оборонной инициативы" проводится как раз в тот период, когда во всех промышленно развитых странах, и в США в том числе, всячески подчеркивается стратегическое значение науки и техники и для национальной обороны, и для экономического развития.
Оппоненты СОИ иногда называют "программу века" авантюрой. Действительно, на первый, особенно непросвещенный взгляд, эта программа с ее глобальной масштабностью ближе к фантастике. Однако для ракетчиков возможность "звездных войн" - это реальность. Напомним, что в период рождения ракет Н-1, УР-500, УР-700, Р-56 перспектива использования космического пространства в военных целях обсуждалась как реальная опасность в недалеком будущем. В шестидесятые годы идеи ракетопланов, перехватчиков, разведчиков в космосе и из космоса подходили к рубежам реальной разработки.
На самом
деле, если обобщить
краткий обзор
средств ведения
"звездных войн",
можно проблемы
создания
"стратегической
обороны" упрощенно
разделить на
две группы.
Первая группа проблем - создание системы наблюдения, обнаружения, раннего предупреждения, слежения, передачи информации, связи и управления в космосе, из космоса и с Земли. Но эти проблемы (можно легко понять) - проблемы не только "звездных войн", они родились, и будут существовать, пока есть межконтинентальные и средней дальности ракеты баллистические, крылатые, наземного, морского и воздушного базирования. Значит, проблемы этой группы систем, имеющих многоцелевое значение, в том числе общепромышленное - не военное, будут решаться независимо от того, будет глобальная система противоракетной обороны или нет.
Вторая группа проблем - это создание средств поражения в космосе и из космоса. В начале разработок поставленная цель использовать новые физические принципы в создании космического оружия была убедительной, эффективной, относительно стойкой к противодействующим мерам, принимаемым разработчиками боевых ракет, но фантастически дорогой. Поздняя идея поражения цели за счет использования кинетической энергии аппарата-перехватчика с ракетами или гиперскоростными пушками приблизила к реальности воплощение этого варианта средств ведения "звездной войны", но он также требует значительных средств, хотя и меньше, чем для первых разработок. Работы продолжаются, тем более, что они по замыслу военных идеологов могут быть направлены против любой третьей стороны. Система поражения этого вида универсальна, она может быть использована не только для уничтожения космических целей. [3]
Выступая в январе 1992 г. в Совете Безопасности ООН, президент Б. Ельцин выдвинул предложение об объединении усилий разных стран по созданию ГСЗ. Однако нежизненность этой идеи была очевидной, и не прошло и года, как энтузиазм в отношении ГСЗ стал убывать, а к 1994 г. эта аббревиатура практически исчезла из политического лексикона. Но свято место пусто не бывает. На смену ей пришла идея о сотрудничестве США и России в создании противоракетной обороны театра военных действий (ПРО ТВД). Но и на этом пути Россию и США ожидали немалые трудности, связанные в первую очередь с определением боевых характеристик противоракетных систем и средств ТВД, которые бы не противоречили Договору по ПРО и не разрушали его. [2]
ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРОГРАММЫ
Возможность создания больших космических противоракетных систем, основанных на лучевом оружии, на современном уровне маловероятна, в первую очередь из-за проблемы энергообеспечения работы оптических лазеров на орбите. Для глобальной противоракетной обороны, «эффективно защищающей территорию США от ракетной атаки», о которой шла речь в многочисленных заявлениях американского руководства, необходимо, по самым скромным подсчетам, не менее 100 лазеров мощностью 20 мегаватт, вращающихся на различных орбитах. Наиболее глубоко разработанные в настоящее время химические лазеры на фтористом водороде при максимальном теоретически возможном КПД потребляют килограмм горючего на один мегаджоуль излучаемой энергии. Для уничтожения современной ракеты на стадии ускорения расходы энергии составят 300 мегаджоулей. При атаке 1000 ракет, что приблизительно соответствует современному числу межконтинентальных баллистических ракет России или США, для их уничтожения необходимо 300 тыс. кг горючего. Однако, поскольку над территорией противника в конкретный момент будет находиться только незначительная часть лазеров, вращающихся на низких орбитах, общее количество горючего на орбитах, необходимое для разрушения атакующих ракет противника с учетом соответствующего уровня резервирования, достигнет 8 млн. кг.
Современный американский челночный корабль типа «Шаттл» способен доставить на орбиту 15 т грузов. Следовательно, только чтобы вывести в космос горючее для лазеров потребуется более 500 полетов челночных кораблей. Такого же количества рейсов потребует вывод на орбиту самих лазеров, зеркал, систем наведения и других компонентов ПРС, способной уничтожить 1000 ракет. Не говоря о том, что это невыгодно по чисто экономическим соображениям (стоимость доставки на орбиту и сборки одной лазерной платформы в 2-3 раза превышает стоимость современной МБР), развертывание такой системы на современном уровне развития технологии и техники космических полетов просто нереально.
Наиболее перспективной в военно-промышленных кругах США, считается система из 18 боевых лазерных платформ, с 4-метровыми зеркалами и дальностью действия до 500 километров, размещенных на полярных орбитах. Предполагается, что ПРС будет способна уничтожать 15 ракет за 100 секунд или 100 ракет за 15 минут (при рассредоточенном запуске).
Популярна так же идея о создании так называемых «подпрыгивающих» рентгеновских лазеров, запускаемых с атомных ракетоносцев, находящихся у территории противника при начале ответной ракетной атаки с его стороны. Но и она вряд ли способна привести к созданию надежного «космического щита» над США и достижению возможности нанесения первого удара. Реализация этой идеи требует выведения и развертывания ПРО космического базирования за время, не превышающее 2-3 минуты, и разработки ракет, намного более мощных, чем огромная «Сатурн-5», использовавшаяся во время полета астронавтов на Луну. Кроме того, подобные системы оказываются чрезвычайно уязвимыми для контратаки с земли и с верхних слоев атмосферы.
Для
претворения
в жизнь идеи
«подпрыгивающих»
лазеров потребовались
бы разработка
нового класса
подводных
ракетоносцев,
способных
осуществлять
одновременный
запуск большого
числа ракет,
и создание
новых сложнейших
систем коммуникации
и связи с подлодками.
Все это, по мнению
российских
экспертов,
делает разработку
КПС на основе
рентгеновских
лазеров стратегически
и экономически
нецелесообразной
перед лицом
ответных действий
противника.
Не менее сложные проблемы как технологического, так и экономического плана стоят перед разработчиками мощных сверхвысокочастотных (СВЧ) генераторов и пучкового оружия. Микроволновое сверхвысокочастотное излучение теоретически может быть использовано для уничтожения ракет в космосе, однако техническое осуществление этого проекта требует создания СВЧ-генераторов и источников питания мощностью в десятки и сотни мегаватт и антенных систем .огромных размеров от нескольких сотен метров до нескольких километров. Создание подобных систем в космосе (помимо всего прочего чрезвычайно уязвимых и дорогостоящих), по мнению большинства экспертов, технически вряд ли возможно.
Что же касается пучкового оружия, разработка которого ведется в ряде лабораторий США с 1958 г., то здесь возникают проблемы другого характера. Большая проникающая способность пучкового оружия привлекает к нему пристальное внимание стратегов из Пентагона, но по некоторым оценкам даже предварительная модель этого оружия будет стоить не менее 20 миллиардов долларов. Когда специалисты оценили всю сложность размещения лазеров в космосе, появилось несколько проектов, в которых предусматривалось монтировать коротковолновые лазеры на стационарных наземных установках, а в космосе развернуть систему зеркал для трансконтинентальной передачи лазерного луча и наведения его на цель. Эта идея требует непременного использования адаптивной оптики, с большой скоростью реагирующей на изменение структуры атмосферы и соответствующим образом перестраивающей форму волнового фронта лазерного луча так, чтобы за пределом атмосферы луч все время имел минимальную расходимость. Адаптивные оптические системы сейчас уже существуют, но эффективность их пока невелика.
Предполагается, что использование химических лазеров, генерирующих излучение в «окнах прозрачности» атмосферы и установленных на горных массивах на высоте свыше 4000 метров над уровнем моря, где атмосфера значительно менее плотная, позволит разрешить технические трудности, связанные как с созданием систем ПРО наземного базирования, так и с реализацией идей СОИ (вывод на околоземные орбиты громоздких лазеров и химического горючего, необходимого для их работы). В последнем случае излучение наземных лазеров будет фокусироваться с помощью огромных зеркал, размещенных на геостационарных орбитах (36000 км), и направляться на ракеты или самолеты противника с помощью значительно меньших по размерам боевых зеркал, расположенных на низких орбитах (300-500 км).
Глобальная противоракетная система этого типа будет состоять минимум из 12 лазеров, работающих на флюорите криптона или ксенона, размещенных высоко в горах и обладающих мощностью не менее 400 мегаватт. При этом сильное поглощение, рассеивание и атмосферные эффекты не позволят довести до 6оевых зеркал более 1/10 первоначальной мощности лазерного излучения.
Одновременно требуется создание зеркал диаметром до 50 метров на земле, до 30 метров на геостационарной орбите и боевых наводящих зеркал меньшего размера на низких орбитах.
Получение невероятно высоких мощностей неизбежно приведет к огромным технологическим трудностям даже при использовании усилителей на «свободных электронах» или систем сложения импульсов десятков отдельных лазерных модулей. Кроме того, принципиально невыясненным является вопрос о возможности работы при столь высоких мощностях зеркал и другой оптики.
Достижение необходимой плотности энергии, при радиусе действия космических противоспутниковых систем в несколько тысяч километров и реально достижимых в ближайшие годы мощностях лазерного излучения, требует создания огромных зеркал диаметром 15--30 метров и систем их наведения высочайшей точности (1Е-7 радиана). Такая точность уже достигнута в телескопах при исследовании астрономических объектов, однако в данном случае речь идет о необходимости разработки систем наведения значительно больших размеров и существенно более высокой скорости перефокусирования и перенаведения (около 0,1 с) в условиях всевозможных помех и возмущающих воздействий, создаваемых как противником, так и самой «лазерной пушкой». Синхронная же работа нескольких десятков лазерных станций, обеспечение необходимого уровня контроля и коммуникации, а также способности рас-познавания реальных боеголовок среди сотен тысяч ложных мишеней при наличии оптических и электроннных помех, создаваемых противником, оценивается многими экспертами как нереальная задача на ближайшие десятилетия.

НЕНАДЕЖНОСТЬ СИСТЕМ УПРАВЛЕНИЯ
Человеку, не связанному с компьютерами, может показаться, что с передачей функций управления оружием от человека к компьютеру надежность системы в целом возрастает. Это не совсем так. Возрастает быстродействие и точность системы, но степень ее надежности, связанная с тем, что программированием современных компьютеров занимаются люди, не изменяется. К тому же жизненно важные для человека как биологического вида функции нашего мозга зарезервированы в нем с огромной избыточностью, а при программировании ЭВМ такая избыточность никогда не используется.
Ошибочное срабатывание крупных стратегических систем, связанное с неверным программированием, удавалось до сих пор предотвращать. Например, 3 июня 1980 г. система НОРАД выдала ложное сообщение, что на США движутся советские ракеты. В результате были приведены в повышенную готовность стратегические бомбардировщики с ядерным оружием на борту, запущены их двигатели, заняли свои места в кабинах члены экипажа. Виной ошибки оказалась неисправность компьютера, которую не учли разработчики программного обеспечения. Особенно опасно то, что такие ошибки происходят все чаще. У той же системы НОРАД число сбоев возросло с 25 за первую половину 1978 г. почти до 250 за первую половину 1983 г. Причину этого понять несложно.
Если в начале «ядерной эры» средства нападения были однотипными и сравнительно легко отождествимыми (тяжелые бомбардировщики и мощные МБР), то сейчас они стали весьма разнообразными и изощренными (ракеты различных типов, самолеты любого веса, крылатые ракеты, ядерная артиллерия, а в перспективе возможны «космические мины», наземные мобильные носители и т.п.). Поэтому граница между носителями ядерного оружия и всеми иными подвижными объектами, постоянно понижается, и соответственно уменьшается устойчивость военно-стратегического равновесия. Понижение порога дискриминации выражается в увеличении числа ложных срабатываний в системах раннего обнаружения. Но ведь предотвращали ошибочные решения ЭВМ до сих пор люди, время реакции у которых (минуты) было короче подлетного времени ракет (десятки минут). В случае же перспективной системы космической ПРО перехват ракет должен производиться на активном участке их полета, длительность которого может быть сокращена до 100 с. В этом случае вмешательство человека исключается, и ошибочное решение управляющей системы об «ответном ударе» в действительности может стать решением о начале третьей мировой войны.
ПРОБЛЕМА РАЗГРАНИЧЕНИЯ СИСТЕМ ПРО
В практическом плане проблема разграничения стратегической и нестратегической (тактической) ПРО возникла в течение последних 4-5 лет. Дело в том, что на время подписания Договора по противоракетной обороне 1972 г. существовали системы ПВО и системы ПРО. Последние были представлены такими противоракетными системами СССР и США, которые были предназначены для борьбы с атакующими стратегическими ракетами друг друга. В ту пору угроза для их безопасности от других видов ракетного оружия не существовала. В последние годы ситуация стала значительно меняться. По оценкам Центрального разведывательного управления США, сегодня от 20 до 30 государств мира располагают потенциалом для создания ядерного, химического и биологического оружия. Примерно такое же количество государств обладают ракетной технологией, продолжается процесс совершенствования ракет, особенно в направлении увеличения дальности их полета и полезной нагрузки.
Непосредственным импульсом для усиления внимания к противоракетным системам ТВД (особенно в США) послужила война в зоне Персидского залива. Именно здесь впервые были развернуты в массовом масштабе противоракетные комплексы "Пэтриот", которые оказались малоэффективными в борьбе с морально устаревшими иракскими ракетами типа "Скад". Это серьезно встревожило Вашингтон, чьи группировки войск развернуты в тех регионах мира, которые могут быть подвергнуты ракетным ударам. После длительных обсуждений Конгресс США утвердил законопроект, в котором предусматривается создание нестратегической ПРО и одновременно проведение разработки национальной системы противоракетной обороны. При этом решение о развертывании национальной ПРО должно приниматься приблизительно к 2003 г. в зависимости от реальности угроз и эффективности перспективной системы обороны. Это была очередная попытка покушения на Договор по ПРО, который однозначно запрещает не только развертывание территориальной ПРО, но даже создание основы такой системы.
Эти
действия привели
к тому, что в
настоящее время
в США одновременно
отрабатывается
целый ряд
противоракетных
систем, направленных
на создание
многоэшелонной
ПРО. К ним относятся:
"Пэтриот" ПАК-3,
который представляет
усовершенствованный
вариант "Пэтриот";
система обороны
территории
морского базирования
(Navy Area Defense), основанная
на широком
использовании
компонентов
корабельной
системы ПВО
"Иджис", с ракетами
"Стандарт";
усовершенствованная
система ПВО
"Хок", состоящая
на вооружении
корпуса морской
пехоты. Анализ
характеристик
этих противоракетных
систем показывает,
что они предназначены
для перехвата
ракет малой
дальности и
не представляют
реальной угрозы
для стратегических
ракет. Их использование
для обороны
значительных
территорий
неэффективно.
Одновременно проводятся работы по созданию систем, способных обеспечивать перехват ракет большой дальности: система ТХААД, которая представляет собой мобильный противоракетный комплекс наземного базирования, предназначенный для перехвата ракет за пределами атмосферы; система обороны театра военных действий морского базирования (Navy Upper Tier), основанная на использовании РЛС системы "Иджис" и модифицированного перехватчика системы ТХААД; системы перехвата ракет противника на активном участке траектории наземного, морского и воздушного базирования. В этих системах наряду с традиционными средствами предполагается использование мощного химического лазера, установленного на борту "Боинга-747". Известно, что США планируют ввести в боевой состав первую партию из семи "Боингов" с лазерами к 2008 г. Барражируя на высоте около 12 тыс. м, они должны обнаружить ракету сразу же после старта и нанести ей поражение во время разгона на дальности в сотни километров. Планируемое использование этих противоракетных систем подтверждает жизненность второй, третьей, четвертой и пятой стратегических концепций СОИ. От первой концепции (антироссийской) руководство США официально открещивается.
Ряд разрабатываемых систем, особенно во взаимодействии с космическими средствами наблюдения, сопровождения и целеуказания, способны решать задачи по перехвату стратегических ракет. Правда, их нынешнее состояние вряд ли соответствует требованиям высокой эффективности, однако дальнейшее развитие и совершенствование систем, будет способствовать постепенному созданию основ многоэшелонной национальной ПРО. Это свидетельствует о том, что проблема разграничения стратегической и тактической ПРО приобрела политический характер и стала во многом определять взаимоотношения России и США в военной сфере.
ПЕРЕГОВОРЫ О РАЗГРАНИЧЕНИИ
Переговоры в рамках Постоянной консультативной комиссии (ПКК) о разграничении систем ПРО были начаты в 1993 г., и их ход наглядно демонстрировал, какие серьезные трудности стоят на пути решения этой проблемы. Ужесточение позиции США в вопросах создания ПРО, обусловленное победой республиканской партии на последних выборах в конгресс, создало дополнительные трудности в достижении взаимного согласия на переговорах.
США негативно отнеслись к самой идее разграничения, стараясь избежать создания системы контроля над разработками в области ПРО. Американская делегация настаивала на принятии такого правила, чтобы каждая сторона обладала правом самостоятельно определять принадлежность той или иной системы ПРО к разряду стратегических и тактических. Однако в этом вопросе российская сторона твердо заявила "нет".
В ходе переговоров США своими действиями невольно показывала, что ее долгосрочной конечной целью является развертывание широкомасштабной национальной ПРО. Эта стратегическая цель диктовала тактику поэтапного решения частных задач. На первом этапе оставалась задача : за счет либерализации ограничений на тактическую ПРО придать противоракетным системам определенную способность перехватывать стратегические ракеты так, чтобы, не нарушая Договор по ПРО, заложить основы национальной обороны территории страны. На втором этапе, используя определенные военно-политические условия, объявить о выходе США из Договора и завершить в короткий срок строительство системы национальной ПРО. При этом делегация неуклонно настаивала на принятии основного критерия разграничения: система ПРО может быть отнесена к стратегической только в том случае, если она испытана против стратегических ракет. Если не испытана - значит, система тактическая и не подпадает под ограничения Договора, несмотря на ее, быть может, высокие потенциальные возможности в стратегическом плане.
Главными
целями России
на переговорах
были: сохранение
Договора по
ПРО, предотвращение
гонки вооружений
и милитаризации
космического
пространства.
Как задача-минимум
рассматривалось
недопущение
выхода США из
Договора по
ПРО по крайней
мере до тех
пор, пока экономические
возможности
России не позволят
ей принять
действенные
меры по нейтрализации
односторонних
шагов США в
нарушении
стратегического
баланса.
Сложности, лежащие на пути разграничения, состоят в том, что принципиально не существует однозначной границы, отделяющей стратегические системы ПРО от тактических. Система, обладающая высокой эффективностью по перехвату ракет малой дальности, может иметь некоторую, возможно, и немалую, способность бороться со стратегическими ракетами.
Несмотря на определенные трудности в ходе переговоров, постепенно удалось добиться согласования параметров разграничения так называемых низкоскоростных систем, которые не могут быть превышены при создании и испытании таких систем или их элементов. Значительные сложности при согласовании позиций проявились в ходе обсуждения параметров высокоскоростных нестратегических систем ПРО, обладающих наибольшими потенциальными возможностями в борьбе со стратегическими ракетами, и в развертывании которых США заинтересованы в наибольшей степени. Делегации двух стран не смогли преодолеть разногласий, и к концу 1996 г. переговоры практически зашли в тупик. И, как это уже не раз бывало, США решили перенести рассмотрение проблемы разграничения на высший политический уровень, рассчитывая там переиграть своих оппонентов, увязать ее с теми вопросами, в решении которых Россия особенно заинтересована.
В ходе Хельсинкской встречи президентов России и США в марте 1997 г. наряду с проблемами разграничения систем ПРО обсуждались предложения России о продлении срока выполнения Договора СНВ-2, об открытии переговоров в формате СНВ-3, о присоединении России к семи ведущим государствам мира. Подписание совместных заявлений в отношении ПРО и дальнейших сокращений СНВ