Развитие образной речи старших дошкольников с помощью произведений и фольклорного жанра
Использование загадок, как одной из форм образной народной речи, получило признание в работе детских садов. Из практики можно уже сделать известные педагогические выводы. Совершенно очевидно, что загадка — полезное упражнение для ума ребёнка только тогда, когда она правильно выбрана. Учитывая особенности построения загадок, опирающихся на определенный жизненный опыт, на знания о вещах и явлениях, необходимо всегда помнить о крайне незначительном жизненном опыте детей-дошкольников, о неспособности их мыслить отвлечённо. Детям могут быть предложены только такие загадки, смысл которых близок опыту ребёнка и выражен в ней почти наглядно. Ведь дело не в том, чтобы ребёнок быстро разгадал загадку, а в том, чтобы он искал ответа—в этом и состоит упражнение ума. Загадки по содержанию должны быть связаны с опытом ребёнка, доступным его пониманию. Если нарушается этот принцип, то нужен длительный и почти излишний труд взрослого, наводящий ребёнка на раскрытие смысла загадки. Загадка потому-то и загадка, что в ней скрыт определённый смысл, который можно раскрыть лишь уловив внутреннюю связь между словами загадки и скрытым в ней смыслом. Эта работа ума посильна только более старшим детям (после пяти лет); младшие дошкольники даже и не могут увидеть в загадке какого-либо иного смысла, кроме того, что сказано в словах.
Как правило, старшие дошкольники уже знают некоторые загадки. Они слышат их в семье, от других детей. В тех случаях, когда воспитательницам приходится впервые знакомить детей с загадками, надо прежде всего дать им понять, что такое загадка. При сборе грибов в лесу детям говорят: «Стоит Антошка на одной ножке»; обычно кто-нибудь из детей отгадывает: гриб. Если таких не находится, можно добавить: «Его ищут, а он прячется», тогда большинство скажет отгадку. Но лучше ограничиться первой частью, дать загадку, не портя прибавлениями, а повторить ещё и ещё раз.
Целесообразно заранее подготовить детей к отгадыванию загадки. На берегу речки внимание детей было обращено на то, что лодка не оставляет после себя следа. После этого детям стала доступной загадка; «Еду-еду — следу нету, режу-режу — крови нету».
С этими упражнениями ума ребёнка спешить не нужно. Дело не в количестве загадок и отгадок к ним, которые дети будут помнить, а в том, что ребёнок приучается мыслить отвлечённо;именно загадка и является в дошкольном возрасте одним из путей для этого.
Е. И. Тихеева рекомендует применять разучивание скороговорок, отгадывание загадок, относящихся к определённым предметам, находящимся перед детьми1. Например, перед детьми поставлены игрушки — коза, петух; загадывается загадка о каждой, дети отгадывают. Это наиболее лёгкий для детей путь, так как предметы наталкивают на сопоставление. Значительно труднее отгадывание по представлению. Поэтому такие загадки можно давать только тогда, когда у детей накопился соответствующий опыт.
Наиболее смышлённые дети шести-семи лет и сами начинают «сочинять» загадки. Они вошли во вкус её, поняли, как за словами можно удачно спрятать смысл.
Такое упражнение ума надо осторожно поощрять, руководя ребёнком первоначально в выделении признаков, характеризующих предмет или явление. «Красная, гладкая, ещё какая?», — спрашиваем мы ребёнка, задумавшего загадку о морковке. «Сладкая», — весело добавляет он важный признак. Мы помогаем ему выбрать существенные, главные признаки, точно, метко обозначить словом, найти рифму. Вначале дети характеризуют качества, потом появляются признаки времени, места и отношения. «Висит на дереве с одной дверью», — придумал шестилетний мальчик загадку о скворечнике. Дети подражают стилю народной загадки, её рифме, и в этом совершенствуется их язык.
Но не только упражнению ума ребёнка служит загадка. Она поэтизирует для ребёнка окружающее. Как и приговорка, пословица, загадка раскрывают поэтические стороны явлений, которые проходят часто незамеченными.
Сказки и присказки.
Всё сказанное в ещё большей мере относится к гениальным произведениям народного творчества — к сказкам. Русские народные сказки издавна составляют важнейший элемент народной педагогики. Они признаны научной педагогикой и прочно вошли в детский быт.
В сказке перед умственным взором ребёнка предстоят образы, характеры, родная природа; в ней дети получают блестящие образцы родного языка. Сказочные образы хитрой лисы, глупого и жадного волка, злой мачехи, деда-мороза, Иванушки-дурачка, Марьи-Моревны и многие другие входят в жизнь, раскрывают перед детьми, в доступной для их понимания форме, понятие добра и зла, воспитывают чувства. Сказки животного эпоса вводят ребёнка в мир животных, наделённых свойствами говорить, думать и поступать по-человечески. Ребёнок проникается этими чувствами, постигает поучительную и убедительную правду жизни именно в форме сказки. Волшебные сказки открывают просторы фантазии. Исчерпывающую оценку сказки дал Ушинский, говоря: «Это первые и блестящие попытки русской народной педагогики, и я не думаю, чтобы кто-нибудь был в состоянии состязаться в этом случае с педагогическим гением народа. Народная сказка читается детьми легко уже потому, что во всех народных сказках беспрестанно повторяются одни и те же слова и обороты, и из этих беспрестанных повторений, удовлетворяющих как нельзя более педагогическому значению рассказа, слагается нечто целое, стройное, легко ощутимое, полное движения, жизни и интереса».
Богатейшая сокровищница родного языка — народная сказка — может быть по-настоящему использована для воспитания детей только в том случае, если дети могут слышать хорошо рассказанную сказку. Художественное рассказывание сказок даёт ребёнку возможность и видеть всё в ней происходящее, и переживать. Об искусстве рассказывания написано много хороших пособий, которые помогут каждому педагогу овладеть этой необходимой стороной педагогического дела. Воспитательнице детского сада необходимо уменье рассказывать детям в такой же мере, как учителю начальной школы - уменье обучать детей грамоте1.
Докучные сказочки и присказки.
«Расскажите какую-нибудь сказку», — просят дети воспитательницу. «Да, да, расскажите», — слышится со всех сторон. «Любители» сказок стремятся занять лучшие места, поближе к рассказчику. Обычным тоном вступления к сказке говорю: «Не сказать ли вам сказку про белого бычка?!»
«Скажите», «Расскажите», — слышится со всех сторон. Ребятишки ждут новую сказку, такой ещё не было.
«Ты говоришь — скажи, да я говорю — скажи. Не сказать ли вам сказочку про белого бычка?»,—уже в тоне шутки говорю детям.
«Нет, нет, не надо про белого бычка», — спешат с ответом дети, подозревая что-то неладное в самой теме.
«Ты говоришь — нет, и я говорю — нет, не сказать ли вам сказочку про белого бычка?»
Ребятишки попадают в сложный словесный переплёт. Нельзя сказать ни да, ни нет, в любом случае есть готовый ответ, который включит их снова в обстановку шуточных переговоров.
Озадаченность скоро проходит. Кто-то из детей догадливо «обходит» ответы «да» и «нет», называя сказки: «Про бабу-Ягу», «Про Белоснежку», — слышатся заказы.
«Докучные» сказки хороши своим юмором, таким близким детям. Иногда докучная сказочка является прелюдией к настоящей сказке: шуточное начало настраивает детей на весёлый лад. Постепенно течение сказки уводит ребёнка в другой мир. По лицу детей видно, как исчезает выражение лукавства, вызванное «докукой», и заменяется другим.
Запас докучных сказок должен быть всегда в памяти. Случай подскажет время и место, когда их дать.
Вот удачные «докуки»:
«Жили-были два братца — кулик да журавль. Накопили они стожок сенца, поставили середи польца. Не сказать ли сказку, опять с конца?»
«Жил-был царь, у царя был двор, на дворе был кол, на колу мочало, не сказать ли сказочку с начала?»
«Жил-был старик, у старика был колодец, а в колодце елец. Тут и сказке конец».
«Жил-был царь Батута. И вся сказка тута».
В практике рассказывания сказок почувствовался и вкус «присказок».
В присказке как будто приподнимается занавес, приоткрывается картина.
— «В некотором царстве, в некотором государстве жил-был...», — начинает рассказчик.
Собирается внимание слушателей. «Любители» задорно оглядываются, словно говоря: «То ли ещё будет»...
Замолкают разговоры, загораются глазёнки, последняя тихая возня в поисках удобной позы прекращается. Вот-вот, ещё секунда, и сказка вступила в свои права.
Просто и живо рассказанная сказка производит сильное впечатление на чуткую душу ребёнка. Ребёнок живёт образами и событиям.и сказки. Он не только готов ещё и, ещё слушать её, но и сам охотно рассказывает. Уже 3—4-летние дети более или менее связно и даже выразительно рассказывают такие сказки, как «Репка», «Колобок».
Рассказывание сказок детьми.
Рассказывание сказок имеет большое воспитательное значение. Рассказывая сказку, ребенок вновь и вновь переживает события, в ней происходящие, представляет образы, практически пользуется родным языком в его наиболее совершенных образцах1. Следует не только поощрять детей к рассказыванию сказок, но умело помогать ребёнку воспроизвести последовательность событий, напомнить то или иное выражение. По мере того как ребёнок овладевает рассказыванием сказки, воспитатель всё больше переходит в роль заинтересованного слушателя. Судя по тому, как дети сами рассказывают сказки, впечатление, производимое на них сказкой, сильно не только её образами, но также напевностью языка, лиричностью. Песенный элемент сказки не только не пропускается детьми, а он первый как бы связывает в памяти детей последовательность событий. Драматический элемент сказки дети редко выделяют, подчёркивают. Для них характерно именно эпическое изложение. Как полно в сюжете, живо в образах, красочно в языке и напевно может рассказать ребёнок сказку, показывает запись рассказа Валерика 5 лет.
—Валерик, ты знаешь сказку про Снегурочку? Расскажи ее нам! Валерик (поучительно-укоризненно).
— Про Снегурушку!
Кто тебя научил её рассказывать?
Валерик: — Я сам научился.
— Расскажи нам эту сказку.
«Жили-были дед да баба. У них была дочка Снегурушка. Собрались подружки в лес и стали Снегурушку с собой звать. Дед долго не соглашался и отпустил её, наконец, и приказал ей не отставать от подруг... Пошли в лес. Кустик за кустик, деревцо за деревцо — Машенька и заблудилась. А подружки аукали, аукали, а она не слыхала. Уж стало темно. Подружки пошли из лесу. Пришли домой и все рассказали. А Снегурушка забралась на дерево и горько плачет. Идёт по лесу медведь.
— Чего ты, Машенька, плачешь?
— Как же мне, Мишенька, не плакать! Меня подружки в лес заманили, а заманивши, покинули. Одна я у дедушки, у бабушки дочка Снегурушка.
— Слезай, я тебя отведу к деду.
— Нет, я тебя, медведь, боюсь,—и опять плачет.
— Ау, ау, Снегурушка, ау-ау, голубушка! Приходит волк и спрашивает:
— Чего ты, Машенька, плачешь?
— Как же мне, волк, не плакать! Меня подружки в лес заманили, заманивши, оставили. Одна я у дедушки, у бабушки дочка Снегурушка.
— Слезай, я тебя отведу к деду.
— Нет, волк, я тебя боюсь, ты меня съешь,—и опять плачет.
— Ау-ау, Снегурушка, ау-ау, голубушка! Бежит мимо лисичка и спрашивает:
— Чего ты, Машенька, плачешь?
— Как же мне, лисичка, не плакать! Меня подружки в лес заманили, а заманивши, покинули. Одна я у дедушки, у бабушки, дочка Снегурушка.
— Садись на меня, я тебя к деду и бабе увезу. Снегурушка слезла, села на лисичку и поехала. Пpибeжaлa лисичка к дому и стучит хвостом. Выходят дедушка и бабушка, как увидали и говорят лисичке:
— Ах ты, наша родимая! Где нам тебя посадить? Принесли творогу с молоком. А лисичка просила курицу с винегретом. Они и дали ей. Вот и вся вам сказка».
Невозможно передать ту напевность, лиричность, с какой этот ребёнок рассказывает сказку. Ни одного жеста—вся сила вложена в интонацию, в ней вся выразительность. Поразительно чувство языка: в одном случае ребёнок употребляет выражение «покинули», в другом «оставили»—и всё созвучно со стилем сказки.
К этому искусству детей следует относиться, очень осторожно, давая ему развиться, окрепнуть. Не следует выносить его напоказ. Даже в обычной обстановке ребенок только изредка должен рассказывать перед группой, да и то в общем для всех детей порядке.
Игры на сказочные сюжеты и драматизация сказок.
Сказочная тематика настолько близка детям, что легко проникает в их игры. Наиболее развитой сказочный элемент подмечается в играх старшего дошкольного возраста.
Драматизация сказок детьми имеет определённое педагогическое значение. Драматизируя сказку, ребёнок приучается переводить образы воображения на язык жестов, мимики, слов. Всё это как нельзя лучше вырабатывает у детей уменье действовать согласно замыслу, пробуждает в них высокие нравственные чувства. А так как ребёнку свойственно выражать свои непосредственные чувства, а не чужие, то и жест, мимика, и интонация будут выражать движения детской души, если помехой этому не станет жест, навязанный ребёнку взрослым и усвоенный им механически. Вот почему основой детской драматизации должен быть приём, жест, найденный самим ребенком; в отдельных случаях взрослый может подсказать их ему, но подсказать те из них, которые свойственны детям, у них наблюдаются. Обычно же детям подсказывают прием, жест взрослого человека. Например, при изображении удивления, испуга девочка по-старушечьи всплёскивает руками. Ребёнок такой жест не употребляет, он не свойственен его переживаниям, это жест взрослого.
Драматизируя сказку, ребенок пользуется языком сказки. То, что первоначально он только слышал, становится его собственным достоянием. Именно здесь ребёнок проникается «гармонией русского слова», о чём говорил Белинский. Ребёнок связывает слово с действием, с образом. Именно поэтому нужно поощрять драматизацию сказок детьми, сделать её обычным явлением в жизни детского сада, приохотить к этому всех детей. Но при этом драматизированная игра у дошкольников должна быть игрою, т. е. действием для самих детей, не превращаясь в театральное зрелище, в которое выступают дети-артисты.
Иногда дети воспроизводят сюжет той или иной сказки, не придерживаясь, однако, точного её текста; если же драматическое действие строится на тексте, он может, быть воспроизведён буквально. Так, в народной сказке «Колобок» только первый эпизод рождения колобка сделан описательно (что делала старуха, как вёл себя колобок). Все остальные эпизоды: встреча колобка с зайцем, волком, медведем и, наконец, с лисой построены на разговорном тексте.
Драматическая игра «Колобок» состоит в воспроизведении детьми образа храброго и задорного колобка, отважно совершающего своё путешествие, благополучно миновавшего встречу с волком, медведем, не поддавшегося на лесть хитрой лисы. Персонажи сказки — зайчик, волк, медведь — очерчены скупо. Здесь для изображения дети должны привлечь свой опыт, свои знания. Лиса —яркий для изображения персонаж. Дети легко улавливают её лесть и коварство. Полная динамики, эта сказка при драматизации не требует декоративного убранства. Образы «колобка», «лисы» легко воспроизводятся детьми.
Воспитательница, выходя с детьми на освещённую солнцем поляну с тропинкой, уходящей в лес, сказала: «Посмотрите-ка, дети, эта полянка очень похожа на ту, по которой покатился колобок!» Дети с интересом озирались по сторонам: «Вот, вот из-за куста зайчик навстречу колобку выскочит», — продолжает воспитательница. Начинаются споры — откуда лучше выскочить зайцу, где спрятаться волку. Игра возникла как бы сама собой. Никто не вносил предложения «давайте поиграем» — ни воспитательница, ни дети. Много раз повторялась игра. «Зрители» же с нескрываемым наслаждением смотрели один и тот же закономерно повторяющийся сюжет. Каждая новая группа исполнителей вносила новый колорит в характеристику персонажей сказки. Был «колобок» флегматичный, стойко встречавший препятствия, он спокойно пел свою песенку; был «колобок», трусливо прятавшийся в кусты при каждом шорохе; он глотал последние слова песни и опрометью пускался бежать.
Драматизация той или иной роли не требует предварительной тренировки детей. Это непроизвольное запоминание—результат непосредственного влияния художественного образа. Игра-драматизация завершает процесс восприятия сказки, придаёт ей новую форму.
Описанная игра сложилась в группе детей, опыт которых был обогащен играми на сказочные сюжеты. Уже в младшей группе детского сада возможна драматизация после того, как сказка многократно была рассказана детям. Дети изображают сказку в лицах. Этим достигается уточнение её образов в сознании детей; наглядной, ощутимой становится для них логика событий, их последовательность; наконец, дети усваивают прекрасные образцы родного языка.
«Вот какая сказка про репку. Кто из вас кушал репку? Какая она? (Ответы: вкусная, круглая, маленькая.) Вот Наташа у нас и будет репкой. Кто же это посадил репку?» — «Дед посадил репку»,—сказала Н. «Вот, Витя и будет дедом. Давай посадим с тобой вместе репку (усаживают девочку на коврик). Растёт, растёт наша репка и... (подсказы детей). Поспела репка, надо её вытащить из земли. Стал дед тянуть репку». (Витя тянет девочку за руку.) Дети с воспитательницей говорят: «Тянет, потянет, вытянуть не может». — «Что же тогда сделал дед?» Если дети не могут ответить, отвечает воспитательница. «Позвал дед бабку. Бабка будет Нина. Иди, Ниночка, помогай деду тянуть репку». Так персонаж за персонажем сказки вступают в действие при участии всех детей в воспроизведении сказки. Наконец репку вытащили, хотя воспитательница помогала Наташе удержаться на месте, так как становилось явным, что силы неравные, когда за деда уцепилась бабка, за бабку внучка, за внучку Жучка.
Раз за разом повторяя такую игру, дети всё меньше нуждаются в помощи воспитательницы. Правда, она должна все время помогать определить участвующих (она делает это так, чтобы все дети могли поочерёдно побыть действующими лицами), правильно говорить текст, иногда напоминать последовательность действий, следить, чтобы игра не затягивалась. В такой игре нет нужды в костюмах, декорациях1.
Хороши для игры-драматизации сказки, построенные на многократном повторении одного и того же сюжетного элемента, и те, где принцип комулятивности выступает отчётливо. К первым относятся сказки «Теремок», «Коза лупленая» и др., ко вторым — «Колобок», «Коза с орехами». Разумеется, ребёнок только постепенно нащупывает сюжетную линию сказки, поэтому надо начинать с самых несложных сказок как по сюжету, так и по тексту. Так, в прекрасной сказке «Кот, петух и лиса» дети прежде всего усваивают основной текст. Разговор лисы и петушка представляет основную линию в развитии сказки:
«Петушок, петушок,
Золотой гребешок,
Маслина головушка,
Шелкова бородушка,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку».
«Несет меня лиса (кричит петушок)
За темные леса,
За быстрые реки,
За высокие горы. –
Котик-братик, выручай!»
Стрень-брень гусельцы,
Золотые струночки...
Позднее подходят и к другим текстам, которые употребляет лиса для выманивания петушка:
Бежали ребята,
Рассыпали пшеницу,
Курицы клюют,
Петухам не дают...
Петушок и выставил в окошечко головку:
«Ко-ко-ко, Как не дают?» и т. д.
Драматизация сказки проходит также в виде игры с пением, например, темой такой игры служит сказка «Теремок».
Перед тем как играть, детям кратко напоминают развитие действия в сказке, сговариваются или по считалке определяют, кто будет мышкой и т. д. Все составляют круг-теремок. Участвующие поют следующие слова:
Стоит в поле теремок, теремок,
Он не низок, не высок, не высок.
Вот по полю-полю мушка летит,
У дверей остановилась и жужжит:
«Кто, кто в теремочке живет?
Кто, кто в невысоком живет?»
При пении первых четырёх строк дети водят хоровод в тон песне, потом останавливаются и при пении 5-й и 6-й строк в тон песне бьют в ладоши, подражая стуку в стенку теремка. Ребёнок в роли мушки входит в круг, хоровод двигается в другую сторону. Поют прежние слова, изменяя 3-ю и 4-ю строки:
Вот по полю, полю мышка бежит,
У дверей остановилась и пищит.
Происходят переговоры между мушкой и мышкой:
— Я мушка-жужжалка, а ты кто?
— Я мышка-норушка, — отвечает мышка.
Они берутся за руки, образуют внутренний круг, двигаясь в противоположную сторону к большому кругу.
Вот по полю, полю зайка бежит,
У дверей остановился и стучит.
Переговоры:
— Я мушка-жужжалка.
— Я мышка-норушка. А ты кто?
— Я зайка косой.
— Иди к нам жить! — приглашают жители теремка.
Игра продолжается. Текст изменяется соответственно вхождению зверей. Когда дети спросят мишку: «Кто ты?» — мишка отвечает: «Я мишка, всех вас ловишка. Вот я вас всех переловлю».
Все звери бросаются бежать. Мишка их ловит. Пойманные становятся в хоровод, игра кончается.
В большом коллективе детей, для ускорения хода игры можно выделять сразу несколько «мушек», «мышек», которые и входят в круг внутренний; внешний круг всегда должен быть больше. Можно разбить детей на две-три группы и в каждой вести такую игру одновременно (при большом коллективе детей на ёлках, праздниках и т. д.)1.
В драматизации сказок можно применять элементы костюмов, которые в некоторой мере помогают ребёнку в создании образа. Но так как все же суть дела во внутренних переживаниях ребёнка, где слово и жест служат выражением этих внутренних переживаний, костюм может связывать детей.
Наряду с моральным влиянием сказки, наряду с тем, что ребёнок запоминает её содержание и тем обогащает свою память, в играх-драматизации он овладевает выражениями отечественного языка, его звучанием, гармонией, словами и формами — вопросом, ответом, диалогом, беседой, повествованием. В играх-драматизации ребёнок беспрестанно ставится в различные положения: то он должен спрашивать, то отвечать, то рассказывать говоря от лица другого. Так ребёнок практически усваивает и нужную форму речи.
Глава 3. Методика проведения занятий по развитию образной речи в старшей группе

Кто нарисован на картинке? - спрашивает воспитательница.
Девочка и утки, - отвечают дошкольники.
Что делает девочка?
Кормит уток.
А что вы еще видите на картинке?
Тут зависает безразмерная пауза.
Воспитательница хочет многого: связной речи полными предложениями, образности, подробного, полного описания ситуации, передачи в рассказе личного отношения ребенка к описываемым событиям... Но ей не совсем понятно, как этого добиться на практике.
Мы тоже, работая с детьми старшей группы, не раз сталкивались с этой проблемой. Но нам помогла с ней справиться теория решения изобретательских задач (ТРИЗ). С ее помощью мы выявили слабые места в составлении рассказа и использовали систему вспомогательных шагов. Суть ее в том, что каждый шаг сам по себе простой и легко выполнимый для любого ребенка. А все шаги вместе обеспечивают вышеназванные требования к развитию речи. В результате мы убедились, что хорошо рассказывать могут все дети, что им доставляет удовольствие высказывать свои впечатления, что они стали активными, наблюдательными и заинтересованными. А шаги, как волшебный клубочек, ведут их по картинке к намеченной цели. В чем они заключаются?
Шаг первый: дели!
“Найди все части картинки!” - дается задание детям. Задание понятно и ответить на него легко. Дети старательно перечисляют все, что могут обнаружить. Тут выясняется, что, кроме девочки и уток, на картинке изображены трава, забор, корыто, тазик, лопатка и зерно. Воспитательница схематично изображает все названное на доске и обводит кружочками.
Суть этого шага - добиться полноты описания. Все детали важны. Не надо бояться назвать что-то второстепенное, ненужное. Куда ценней научиться не упускать даже мелочи!
Шаг второй: соединяй!
“Найди два кружочка на доске, которые, на твой взгляд, стоит соединить! Объясни, какая между ними связь!” Пожалуй, и это сделать нетрудно. Корыто и зерно: зерно лежит в корыте. Утки и трава: утки ходят по траве. Трава и забор: около забора растет трава. Девочка, тазик и зерно: девочка держит тазик с зерном. И еще многое и многое другое... Теперь есть о чем рассказать!
Этот шаг нацелен на связность речи. Соединяя два предмета действием, дети образуют полные предложения. Найденные ранее детали теперь используются для нахождения связей, и описание получается очень подробным.
Шаг третий: войди в картинку!
“Что ты видишь, слышишь, чувствуешь?” Здесь, конечно, нужно на полную мощность включить воображение, войти в мир ощущений. Детям предлагается подойти к каждому рисунку в кружочке и уловить исходящие от него звуки, запахи, ощущения. Я слышу, как хрустит зерно в тазике, как скрипит старый забор, как девочка зовет к себе уток... Я чувствую, какая мягкая и сочная трава, какие утки пушистые и как они пахнут, какое зерно круглое и твердое, а корыто шершавое...
Этот шаг придает рассказу образность. Он включает все каналы восприятия. Надо только учиться с их помощью исследовать все-все: и уток, и траву, и даже лопатку. Этот шаг