Совместная деятельность семьи и школы как условие преодоления школьных неврозов
Инфантицид как детоотвержение, детоубийство в формах отказа от здоровых детей, миллионов обортов, социального сиротства, детской беспризорности – растущая адаптация (усыновление/ удочерение) чужих детей, включая детей [29,с.22],[28,с.41].
Эти и другие парадоксы в сфере детства, включая экономические, юридические, политические и социальные причины, имеют очень существенный психологический компонент и являются сигналами к переосмыслению самого предмета научного изучения ребёнка, как в психологии, так и в смежных с ней науках.
Необходимость междисциплинарного синтеза проблемы детства как особой психосоциокультурной категории, с помощью которой возможно создание целостной картины представлений о закономерностях становления личности ребенка в обществе, высказана уже многими видными учеными: Р. Заззо, С. Московичи, А.В. Петровским, Д.И. Фельдштейном, Р. Харе, Д.Б. Элькониным и другими. Такое понимание детства, не вмещающегося в узкие рамки лабораторной экспериментатики, приводит к увеличению потока исследований по экологической психологии развития ребенка [6], социально-гинетической психологии [41], по этнографии детства [7], социологии детства [39,с.50], экологии детства [49,с.33] в соответствии с духом времени, - вертуальной психологии детства [32,с.62].
Как подчеркивал В.В.Давыдов, для психологии «необходимо определить объективно возникающие общественные задачи, оказывающие влияние на общее психическое развитие детей, а это, в свою очередь, предполагает изучение социально - психологических особенностей современной системы «ребенок-общество», разработку проблем истории детства» (курсив мой.-В.А.) [13,с.59-60].
Между тем, в отечественной истории исследований детства с конца XIX в. (в рамках изучения игровых групповых форм и детского фольклора), а затем с 20-30-х гг. ХХ в. (в рамках исследования функционирования детских рабочих коллективов, группового взаимодействия детей и пр.) обнаруживаются три периода пристального интереса к детской социальной жизни, каждый из которых высвечивает какую-то свою особую реальность и свою феноменологию личности ребенка в социуме. В первый период, связанный с именами Е.А. Аркина, А.С. Залужного, Е.А. Покровского, Г.А. Фортунатова, проблема детской групповой жизни, детского коллектива впервые была поставлена в отечественной психологии. Во второй период (60-е гг.) благодаря работам Д.Б. Эльконина, А.П. Усовой, Г.П. Щедровицкого были, во-первых, показаны роль и место игры как ведущей деятельности в формировании психики ребенка; во-вторых – выделена и проанализирована «технология» игры как своего рода социологической модели одной из форм общественных отношений. И, наконец, в третий период (70-80-е гг.), были раскрыты применительно к ребенку возможности метода социометрии, определена роль эмоциональных предпочтений в межличностных отношениях детей (Я.Л. Коломенский, Т.А. Репина и другие).
Эти три периода подготовили возможность перехода к новому этапу разработки проблем детской социальности как генезиса отношений ребенка в мире, к построению новой предметной области социальной психологии детства, рассматривающей современное детство как результат социогенеза взаимоотношений детей и взрослых; ее предметом и выступают отношения, опосредствованные совместной деятельностью ребенка с миром, другими людьми (взрослыми и сверстниками), а также закономерности порождения этих отношений, их функционирования в конкретно – исторической социальной ситуации развития [1,с.2].
Такое понимание предмета социальной психологии детства выдвигает на передний план рассмотрение и анализ взаимосвязей системообразующих категорий и понятий: «отношение», «совместная деятельность», «детская субкультура», «социогенез», «социальная ситуация развития», «детская картина мира» и пр., важнейшим из которых является понятие «отношение». Отечественная психология активно оперировала этим понятием в различных исследованиях и весьма разнообразных контекстах: Л.С. Выготский выдвинул идею интериоризации отношений как обязательного момента развития личности ребенка [10,с.3]; для С.Л. Рубинштейна отношение у ребенка к другому является гинетически более ранней формой, нежели отношение к себе [40,с. 65]; А.В.Петровский вводит отношения в социально- психологический контекст, это – многоуровневая система межличностных связей [45]; для В.Н. Мясищева отношение – система индивидуальных избирательных связей личности с различными сторонами объективной действительности [26,с.16]; у А.Н. Леонтьева отношение – смысловая сфера сознания, направленность личности [25]. Все же четкого определения понятия «отношение» так и не было выработано, на это не однократно указывали Л.И. Божович, признавая важность его включения в изучение личности ребенка [5,с.31].
Категория «безусловно», представляет собой наиболее приемлемую для разработки нового предмета – целостную в системном плане и индивидуализированную категорию, вбирающую в себя как социальное качество связей личности с другими людьми, так и субъективные предпочтения и установки по поводу явлений, событий, ценностей мира. Важнейшей формой существования отношений является психологическое пространство, т.е. протяженность, структурность, место их осуществления.
В контексте пространства жизнедеятельности мы выделяем и экспериментально анализируем следующие плоскости отношений ребенка. В горизонтальной плоскости отношения осуществляются «на равных» и к относительно равным субъектам – это сверстники (дети в пределах собственной возрастной категории, определяемой ребенком; при этом паспортный возраст может не иметь принципиального значения) [7,с.47], [34]. Наклонная плоскость отношений представлена взрослыми, теми, кого ребенок причисляет к таковым, или взрослыми «вообще»[24], [27]. Это могут быть дети и постарше, и даже ровесники ребенка, имеющий признанный в обществе более высокий статус, например, в традиционных культурах – дети, прошедшие инициацию [22,с.43]. Вертикальная плоскость представляет собой наименее изученный и наиболее сокрытый для исследователя тайный пласт духовных отношений (ребенок – творец), определяющий независимо от религиозной принадлежности семьи становление категории совести в сознании ребенка и задающих моральное пространство представлений о добре и зле [20], [42], [35]. Панорамная плоскость отношений представлена окружающей ребенка средой, меняющейся с возрастом (от размеров вытянутой руки в младенчестве до космических расстояний в юности) и обусловленной историко-культурными представлениями (сформированной картиной мира), а также региональными особенностями местности, географическим ландшафтом и пр.[23], [49]. Кроме этих сформированных исторически, психологически открытых отношений, с середины ХХ в. появилась новая реальность – замкнутое, ограниченное пространство отношений с миром, которое имеет, например, тяжело больной ребенок, отрезанный от всего мира виртуальной плоскостью теле-видио- или компьютерного экрана, это экранная плоскость отношений с информационной средой [32,с.3], [33,с.27], [36,с.70].
Другой важнейшей формой онтологии отношений является время. Отношения, переживаемые ребенком, рассматриваются нами в трех временных формах: прошлого, настоящего и будущего. Таким образом, отношения в детстве представляют собой многомерно - иерархическую систему связей ребенка с миром, развивающуюся во времени и пространстве.
Отношения имеют собственную модальность выражения – эмоционально- ценностный аспект, выступающий в стремлении к гуманизации связей личностей с миром, т.е. гуманных отношений, являющихся, с одной стороны, условием полноценного гармоничного развития ребенка в мире, а с другой стороны, критерием его личностного развития. Гуманные отношения это такие, которые приобретают для ребенка статус безусловных личных ценностей и порождают стремление к защите, содействию, помощи. Они выступают в современных условиях как необходимый оптиум максимальных личностных условий человека, его доминирующий нравственный императив[42,с.6].
Постановка проблемы происхождения и развития гуманных отношений в детстве направлена на раскрытие природы ребенка как социально-гинетического существа. Психологическое наполнение этой характеристики – выполнение становления в сознании и поведении ребенка ценности окружающего мира и в нем, прежде всего, ценности другого человека, присваиваемой ребенком в той или иной конкретной социальной ситуации его развития.
В центре внимания социальной психологии детства находятся социальные группы, в которые включен ребенок или с которыми он себя отождествляет. Это, прежде всего семья и школьный класс, а также детские игровые сообщества и своеобразные «вертуальные» группы, которые ребенок подбирает сам в соответствии со своим желанием, возникающим у него в тех или иных жизненных обстоятельствах, макросоциальные группы (региона, населенного пункта, страны), с которыми ребенок себя идентифицирует. Социально - психологическая специфика развития отношений ребенка состоит в том, что он изначально выступает как представитель одновременно двух больших социальных общностей – мира взрослых и мира детей, каждый из которых оказывает мощное влияние на его личностное становление, а сочетание этих воздействий уникальную социальную ситуацию развития детства на каждом этапе его исторического и индивидуального бытия.
Системообразующим основанием для исследования генезиса отношений ребенка к окружающему миру, к другим людям, взрослым и сверстникам и к себе самому является совместная деятельность, которая представляет собой центральный момент всего исследования и опосредствующий фактор порождения и развития системы отношений ребенка. Деятельностное опосредствование являет собой тот методологический узел, который связывает и взаимодополняет в социальной психологии детства важнейшие области психологической науки – общепсихологическое понимание человека с социально-психологическим и генетическим подходом.
В социальной психологии детства социогенетическое исследование отношений ребенка осуществляется в двух направлениях; это изучение эволюции, во-первых, семейных отношений как иерархических связей и, во-вторых, отношений равных партнеров в детском сообществе. Историко-культурный анализ показал, что эволюция нуклеарной семьи в России осуществляется в направлении изменения семейных ценностных ориентаций взрослых и статуса ребенка: от полного подчинения воле родителей – к отношениям паритетности и «детоцентризму». При этом социогенез семьи и детского сообщества в культурно - историческом пространстве представляет собой «ключ к высшему поведению» (Л.С. Выготский), открывая новые горизонты психологического исследования онтогенеза.
Детское сообщество, как показывают историко-культурные исследования, является самым первым и наиболее древним институтом социализации ребенка, поскольку первые детские объединения возникали уже в эпоху первобытности в связи с половозрастным разделением общества и предшествовали моногамной семье. Они обладали своим особым статусом, своим специфическим местом в половозрастной социально- иерархической системе. Возникновение детской субкультуры как целостного историко-культурного феномена обусловлено половозрастной стратификацией общества, уходящей своими корнями в глубокую древность [4], [22], [23], [31].
На основе регламентированных взрослыми форм деятельности (трудовой, учебной и др.) возникла детская группа – сообщество сверстников, объединенных совместной деятельностью и сопереживанием общих ценностей. Игра как нерегламентированная взрослыми совместная деятельность становится способом преодоления того разрыва межпоколенной связи взрослых и детей, который образовался в обществе на определенном этапе социогенеза в силу выделения и обособления мира детства из мира взрослости. Дети при этом как бы выталкивались из сферы материального производства, выпадали из взрослого сообщества и предоставлялись сами себе. Тогда и возникли детские коллективы, где дети играли и где происходило усвоение общих смыслов и мотивов человеческой деятельности, воспроизведение социальных отношений, религиозных представлений, обрядов и ритуалов.
Через игру дети в опосредствованной форме включаются в жизнь взрослых, удовлетворяя и собственную потребность в причастности к происходящему, что является не просто моделированием смыслового поля деятельности, а свободным обращением с его содержанием [3,с.43], [34,с.79], [43,с.6].
Каждый из социальных институтов (семья и группа сверстников) представляет собой альтернативный референтный источник [4,с.55], благодаря которому осуществляется выбор моделей поведения, однако в ситуациях социальных переломов и нестабильности (современного «культурного взрыва», по выражению Ю.М. Лотмана) доля группы сверстников возрастает. Детское сообщество с определенного возраста ребенка начинает играть преобладающую роль в процессе его социализации.
Если семья и вообще взрослый, опираясь на «зону ближайшего развития ребенка» (Л.С. Выготский), готовит его к освоению социальных норм, ценностей и стереотипов данной культуры (например, социально-экономических ориентаций, религиозной принадлежности и пр.), то детское сообщество, детская субкультура и особенно референтная детская группа обусловливает зону вариативного развития, задавая одновременное существование и «перекличку» разных культур, иных логик, обеспечивая готовность ребенка к решению задач в непредвиденных обстоятельствах.
Опосредствованные совместной деятельностью гуманные межличностные отношения в детских группах имеют уровневую организацию, которая включает функционально-ролевые, эмоционально-оценочные и личностно - смысловые отношения между сверстниками. Функционально-ролевые отношения представлены нормой гуманности, которую, как показали специальная беседа и индивидуальные замеры, дети достаточно хорошо осознают. Эмоционально-оценочные отношения как разветвленная система эмоциональных связей и предпочтений были раскрыты достаточно полно при социометрическом опросе. Личностно-смысловые отношения – это складывающиеся в совместной деятельности необходимые связи, которые реализуются в самой деятельности. Возникая в реальном взаимодействии детей, эти связи обладают определенной независимостью от непосредственных эмоциональных предпочтений ребенка старшего дошкольного и младшего школьного возраста. Более того, этот пласт отношений оказывает существенное влияние на эмоционально-оценочные отношения типа симпатий /антипатий, порой изменяя их знак на противоположный. Если дети дошкольного и младшего школьного возрастов равно склонны проявлять гуманное отношение в виде коллективистской идентификации с ребенком, обладающим высоким/низким социометрическим статусом (для них важна сама структура совместной деятельности), то для подростков небезразличен социометрический статус сверстника, с которым они взаимодействуют, поскольку в этом возрасте, особенно в 12 -13 лет, субъективные предпочтения и отвержения переходят в личностно-смысловой план и сами по себе начинают определять ту или иную ориентацию совместной деятельности детей.
Мы также выявили, что становление межличностных отношений в детских группах подчиняется общепсихологической закономерности развития, названной «параллелограммом развития» (Л.С. Выготский, А.Н. Леонтьев), а именно развитие гуманного отношения к сверстнику подчиняется закону перехода от непосредственных форм и способов поведения сначала к внешне, а затем к внутренне опосредствованным формам, возникающим в процессе культурного развития. Но если в экспериментах А.Н. Леонтьева в качестве опосредствующего знака выступал тот или иной объект (например, картинки как опора для запоминания) [25],то в нашем исследовании в качестве носителя нормы гуманности выступала определенным образом организованная совместная деятельность [1], [2].
Господство интерактивной совместной деятельности как внешнего инструмента овладения гуманными отношениями у дошкольников и младших школьников сменяется ее подчиненным положением у подростков. По нашему мнению, за этим фактом стоит не «отмирание» детерминирующей роли совместной деятельности в проявлении гуманных отношений, а переход внешних средств организации межличностного взаимодействия во внутренние, интериоризованные средства. Усвоенная ребенком норма гуманности получает свою новую жизнь в виде гуманных смысловых установок личности, проявляющихся в готовности субъекта действовать во благо другого человека.
Динамика проявлений гуманного отношения детей в группах своего пола в контексте половой дифференциации обусловлена влиянием историко-культурных напластований [22], [31]. Мальчики и девочки на каждом возрастном этапе обнаруживают одинаковую чувствительность к определенным аспектам совместной деятельности: к степени ее совместности (интерактивной/коактивной), форме санкционирования (наказания/награды), самому факту наличия/отсутствия группы. Причиной тому является не половая принадлежность, сама по себе, а различия в социальной позиции, заданные исторически сложившимися в культуре формами взаимодействия у мужчин и женщин и полоролевыми стереотипами поведения, которые нашли свое отражение в поведении современных детей [1,с.73].
Система многообразных отношений ребенка порождает детскую картину мира как совокупность знаний, представлений, смыслов, реализуемых в образно-визуальных моделях, т.е. социально-психологических пространствах, представляющих собой систему графических и световых значений. Семантика последних культурно обусловлена и основана на социогенетических инвариантах, которые могут быть зафиксированы в детском рисунке в форме визуальных архетипических, социотипических и стериотипических образов.
Центральной составляющей детской картины мира является социальное пространство взрослых и сверстников. Вопрос об отношениях ребенка с каждым из них связан с понятием локуса ориентации – динамического свойства группы (или лиц) выступать субъектом влияния на развитие личности ребенка в разные периоды детства. Перемещаясь в ходе онтогенеза, локус ориентации, начиная со старшего дошкольного возраста, способен фиксировать в горизонтальной плоскости отношений со сверстниками (при условии изменения социальной позиции ребенка с зависимой – на активно помогающую в процессе символического конструирования им «идеальной» социальной группы).
В контексте пространства окружающей среды центральное место занимает символика опасности/безопасности, которая связана с отношением ребенка к таким современным техногенным явлениям, как атомные электростанции. «Детское общественное мнение» по поводу атомных электростанций выражено в онтогенезе преимущественно архетипической символикой опасности, сходной с обозначенными в разных культурах картинами природы катастроф (извержений вулканов, землетрясений и пр.)
Вертикальная плоскость в детской картине мира – отношение детей различных возрастов к первичным нравственным категориям добра и зла – имеет выраженные графические компоненты и индивидуальные различия в выборе детьми позитивного, негативного или смешанного моральных эталонов. В последнее десятилетие намечается обратно пропорциональная возрасту детей тенденция к размыванию границ представлений о «добре и зле» и к сдвигу, особенно у мальчиков, графических пристрастий в негативную сторону.
Информационная среда в детской картине мира, представленная ограниченной плоскостью теле, видео и компьютерного экрана, активно влияет на всю систему пространств отношений ребенка, постепенно подменяя их «телеэкранной социализацией». Внедряясь в детское сознание посредством оптических эффектов, клипов и самих телеобразов [33], [36], экран конструирует «новую мораль», трансформируя ценностные ориентации и базовые потребности ребенка, такие как потребность в игре и общении с взрослым и сверстником. Представленность экрана в детской картине мира и его влияние обратно пропорциональны возрасту детей.
Детская субкультура, обладая неисчерпаемым потенциалом вариантов становления личности, в современных условиях приобретает значение поискового механизма новых направлений развития общества. «Детское общественное мнение» - общественное мнение завтрашнего дня – демонстрирует необходимость обращения к анализу картины изменяющегося мира в детском сознании для понимания настоящего и прогнозирования будущего.
В силу изменения общей ориентации воспитания с коллективистской на индивидуалистическую модель, ослабления игровых интерактивных форм совместной деятельности и других факторов социального, политического и психологического планов мы констатируем, что в конце 90-х гг. произошли существенные изменения системы отношения ребенка к окружающему миру, другим людям и к себе самому. В первую очередь это касается проявления межличностных гуманных отношений внутри детской группы, отношений, при которых переживания сверстника приобретают для детей в группе личностный смысл, побуждающий к проявлениям сострадания его неудачам и сорадования его успехам. Без таких отношений невозможно адекватное личностное развитие ребенка и его становление в обществе.
Растущая дегуманизация отношений в детской среде выражается в крайних формах: в росте детской жестокости и подростковой преступности, в общей криминализации детской субкультуры – ее языка, игровых форм общения, общих установок [14,с.5],[46,с.41].
Кроме того, важнейшими факторами психологического духовного неблагополучия ребенка являются разрушение существовавших на протяжении тысячелетий естественных институтов социализации – семьи и детского сообщества, а также влияние телеинформационной среды. Существенные деформации внутрисемейных отношений, обнаруживающие себя во взаимоотчуждении детей и родителей, разрыве теплых эмоциональных связей между старшим и подрастающим поколениями, являются центральной причиной психоэмоционального неблагополучия ребенка в семье [18,с.5], [28,с.43], [47,с.95].
Другим важнейшим фактором духовного нездоровья ребенка в семье выступает дисгармония его отношений в системе «ребенок-ребенок», в детской субкультуре. Приходится констатировать, что многие культурные формы, такие как тексты детского фольклора, либо утрачены, либо находятся в стадии деградации, возникновение и широкое распространение в последние десятилетия новых форм, например, «черного юмора», жестоких розыгрышей («приколов»), так называемых «садистских стишков», свидетельствует об изменениях детского сознания в сторону его танатизации (поэтизации смерти, разрушения, деструкции). Тема смерти, обнаруженная нами в конце 80-х гг. в последнее время занимает все больше места в картине современного ребенка [1,с.43],[2,с.66]. Известный детский страх смерти, которому посвящены тома художественной и научной литературы, в настоящее время все более превращается в страх жизни – боязни и даже нежелании ребенка жить (о чем свидетельствует всевозрастающее количество детских самоубийств).
Игра как атрибутивная характеристика детства становится в настоящее время ведущим занятием многих взрослых, как бы создающих современную «игровую цивилизацию» [1,с.45],[3,с.6]. В то же время очевидны изменения детской игровой сферы: кризис игровой культуры, примитивизация содержания, особенно ролевой игры (из нее уходит соблюдение правил и соотносимость с образом идеального взрослого) [27,с.74]. На примере игры заметно, как происходит, с одной стороны, нивелировка, размывание понятия взрослости (как ответственности, зрелости), а с другой – утрачивается социокультурное своеобразие характеристик детства, границы представлений о детском.
Итак, гинезис отношений в социальной психологии детства представляет собой многомерную иерархическую систему связей ребенка с миром в историко - культурном (социогенетическом) и онтогенетическом планах. Отношения развиваются во времени и пространстве и имеют собственную модальность выражения – эмоционально-ценностный аспект как стремление к гуманизации жизненных связей ребенка, осуществление которой возможно на путях создания образовательного и игрового пространств как совместной деятельности интерактивного типа, способствующей проявлениям сострадания и сорадования, а также в организации деятельности детских общественных и творческих обществ.
1.3 Неврозы: понятия, виды
Недостатки в личностном развитии детей как фактор неврозов.
По мнению А.И. Захарова существует несколько видов неврозов. В своей книге «Неврозы у детей» он перечисляет их в следующем порядке:
1. Невроз страха.
Пример девочки 6-ти лет описывает данный вид невроза.
«Мы знаем, что, когда возникают такие состояния, чаще всего речь идет о страхе смерти. Он проявляется в той или иной степени у всех детей в возрасте 5-6 лет. … Как правило, дети сами справляются с подобными переживаниями, но только в том случае, если в семье существует жизнерадостная эмоциональная атмосфера… А если ребенок и прежде был беспокойным, то подобное беспокойство резко усиливает возрастной страх смерти, и вот вам набор невротических страхов, как у этой девочки (боязнь лифта, пожара, огня, болезни, машин и т.д.). Все эти страхи мотивированы, по существу, одним: боязнью, что может что-то случиться. В этом максимальном выражении это «что-то» означает смерть: от пожара, болезни и т.д. …Источником подобных страхов была мать, тревожная по характеру, и всего этого боявшаяся в детстве».
А.И. Захаров видит причину передачи материнских страхов дочери в такой особенности психологического развития ребенка, как «феномен ролевой идентификации» в возрасте 4-5 лет девочки хотят в играх изображать себя мамой, мальчики 5-8 лет – отца [19,с.65].
Так в данном случае девочка подсознательно, незаметно усвоила материнский способ поведения.
2. Неврастения.
«Болезненное перенапряжение психофизиологических возможностей ребенка. Он не в силах соответствовать требованиям окружающих и заранее считает себя не способным справиться с любыми предстоящими трудностями».
Чаще всего это происходит от неспособности родителей принять ребенка таким, каков он на самом деле. Ребенок, в свою очередь не может понять, почему родители так строги к нему, ведь он так старается делать то, что они требуют. Противоречия самих родителей приводят ребенка к нервному перенапряжению, неврастении. Говорить о здоровой психике ребенка не приходится – конфликт родителей с ребенком, воспринимается последним, как собственная неполноценность. На самом деле, приходится удивляться терпению детей в таких ситуациях. По словам Захарова, родители по его просьбе подсчитали, сколько замечаний в день они сделали своему ребенку: около 300 противоречивых требований (не просьб, а требований и приказов).
Другой причиной подобного невроза может быть переключение внимания родителей на другого ребенка, распределять внимание между всеми детьми в семье. Часто, упреки в адрес старшего ребенка (в такой ситуации реже бывает наоборот) бывают несправедливы и мотивированы тем, что «он старший, на нем больше ответственности, он сам должен понимать». Как правило оборачивается такая ситуация нервными срывами, тиками, а в худших случаях неприкрытой агрессией к младшему брату или сестре. Так страдающий ребенок понимает причину снижения своего рейтинга у родителей.
3. Истерический невроз.
«Внешние проявления, видимо, знакомы всем: ребенок чрезмерно капризен, то и дело устраивает истерики, падает на пол, бьется. Но подобный невроз надо отличать от патологии характера, которая бывает в более старшем возрасте». Можно добавить: надо отличать от педагогической запущенности, но причина – та же. Родители до определенного момента потакали возрастающим требованиям чада, но потом ввели ограничения, поступив непоследовательно – ведь ребенок не понимает смену логики родителей». Главное отличие: ребенок не может быть таким; он устраивает сцены, хотя и страдает от этого. Но ничего с собой не может сделать, это происходит помимо его воли».
Причины возникновения такого поведения Захаров в вышеуказанной причине: непоследовательность в воспитании родителей и ближайшего окружения – бабушек и дедушек. За примером далеко обращаться не надо, он взят из жизни. Приехала свекровь, которая видит своего внука раз в год, решила проявить «педагогическую чуткость». «Ребенку нельзя говорить нет» - сказала она мне. Ребенок требовал достать специально спрятанные от него сладости перед обедом. Малыш почувствовал, что здесь он не получит сопротивления, заставил бабушку поднять его на нужную высоту и сам достал искомое. Перед этим устроив небольшую истерику для острастки. Хуже было, когда бабушка уехала – невозможно было объяснить, почему ему запрещают то, что вчера разрешили.
Другую причину исторического невроза, Захаров называет обратную сторону такой ситуации: не повышенное внимание к ребенку, а наоборот, полное отсутствие такового. Дети, лишенные эмоционального внимания, по мере накопления дефицита внимания устраивают демонстрации. Но, как правило, натыкается на стену непонимания – всегда тихий и незаметный ребенок превращается в неуправляемого буяна. «Ты нам такой не нравишься» - как бы говорят родители. Таких детей называют «невостребованными».
На самом деле проблема «невостребованных детей» характерна для поколения 60-80х годов, когда молодые родители были заняты устройством личной жизни и карьеры, лишь у малого количества родителей была возможность заниматься воспитанием детей, остальные были вынуждены отдавать своих детей в детские сады и ясли. Можно сказать веяние времени.
4. Невроз навязчивых состояний.
Последний невроз описанный Захаровым. «…Обычно проявляется в более старшем школьном возрасте». Состояние, при котором ребенок испытывает потребность совершать какие-либо действия, так как, по его мнению, это несет в себе защитные элементы. На самом деле, это и является механизмом защиты, как тики, однообразные движения, или респираторные явления (по мнению В.И. Гарбузова).
Корни этого невроза – то же, семейные отношения, вернее их нарушения. Повышенная требовательность родителей, требовательность – ради требований, принципиальность – вопреки здравому смыслу. Родители требуют беспрекословного подчинения от ребенка, воспитание напоминает муштру. У детей в таких семьях возникает мнительность, боязнь нарушить требования родителей (на взрослых, выросших в таких условиях, говорят: «Пуганная ворона куста боится».
НЕДОСТАТКИ ХАРАКТЕРА У ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ.
Недостатки характера – это устойчивые отрицательные формы поведения человека. Поэтому, прежде чем говорить о недостатках характера ребенка, надо убедиться в их устойчивости, а не эпизодичности, вызванной переходящими обстоятельствами. Для этого поведение воспитанника надо понаблюдать в другой обстановке и в другое время. Но даже если определенная отрицательная черта характера явно и постоянно присуща ребенку, не следует говорить ему об этом в категоричной форме и все время с укоризной фиксировать на ней внимание школьника. Лучше, например, говорить учащемуся о повторяющихся у него случаях проявления негативизма, чем наличии у данного ребенка негативизма вообще. В противном случае можно подорвать у школьника веру в возможность искоренения у него этого недостатка.
Не все индивидуальные черты выражают характер человека, а только наиболее существенные. В категории привычных недостатков характера выделяют два вида недостатков характера учащихся: проявляющихся в работе ученика и в отношении его к себе и другим людям.
Первый вид: леность, пассивность, неорганизованность и неаккуратность, отсутствие настойчивости.
Второй вид: эгоизм.
1.4 Организация совместной деятельности семьи и школы как условие преодоления школьных неврозов
невроз семья школа преодоление
Первыми воспитателями ребенка являются родители. Под руководством родителей и старших членов семьи дети впервые начинают познавать окружающий мир, готовятся к жизни и труду. Их навыки и привычки поведения, взгляды и убеждения начинают вырабатываться в семье.
Решающую роль в воспитании и обучении детей школьного возраста играет школа. Через школу государство помогает и семье в воспитании детей, влияет на содержание и организацию семейного воспитания.
Большинство родителей хорошо понимают и поддерживают требования учителей, правильно воспитывают своих детей и оказывают большую помощь школе в ее сложной и многогранной работе. Однако есть и такие родители, которые, замкнувшись в тесном семейном кругу, противопоставляют требованиям общественного воспитания свою особую линию, свой стиль взаимоотношений с детьми.
Некоторые родители балуют, изнеживают детей, стремятся удовлетворять все их желания, отстраняют их от труда. Это, в конце концов, отрицательно сказывается и на их учебной работе. Они плохо учатся, не выполняют домашних заданий.
Обнаружив эти недостатки, учитель принимает меры педагогического характера.
Нередко в семейном воспитании допускается и другая крайность - чрезмерная строгость, подавление самостоятельности детей. И в этом случае нужен совет учителя. Важно порекомендовать родителям более чутко и внимательно относиться к детям, не подавлять их инициативу и самостоятельность[49,с.5].
Иногда в семейном и школьном воспитании нет согласованности. Это усложняет процесс формирования сознания и поведения детей. Тесное содружество школы и семьи помогает обеспечить единство требований и воспитательных воздействий, и предотвратить возникновение детских неврозов.
Для того чтобы работа с родителями дала наибольший эффект, необходимо использовать различные формы связи с ними. У некоторых классных руководителей эта связь ограничивается проведением в конце учебной четверти родительских собраний по итогам успеваемости и вызовом в школу родителей неуспевающих или недисциплинированных учеников. В этом случае классные руководители плохо знают домашние условия своих учеников и не всегда выступают согласованно с родителями.
В работе с родителями целесообразно сочетать коллективные и индивидуальные формы. Разъяснительную работу, начатую на родительских собраниях, следует продолжать при индивидуальных встречах с родителями дома и в школе. Индивидуальные беседы часто подсказывают формы и содержание коллективной работы, помогают наметить те мероприятия, которые нужно провести с родителями. Тесное содружество школы и семьи значительно расширяет сферу организованного воспитательного воздействия на учащихся и помогает более успешно решать задачи их воспитания[49].
В теории и на практике утвердились три формы работы с родителями:
индивидуальная, групповая, массовая.
Массовые формы работы с родителями:
- педагогическая лекция;
- школьные праздники;
- вечера вопросов и ответов;
- общешкольные и классные родительские собрания;
- организационные и тематические собрания;
- собрания-диспуты, практикумы;
- итоговые четвертные собрания;
Групповые формы работы:
- работа с классным родительским комитетом;
- групповое собрание-беседа;
Индивидуальные формы работы:
- характеристика ученика;
- индивидуальное педагогическое поручение;
- индивидуальная педагогическая беседа;
- работа с неблагополучными семьями;
- педагогическая консультация[50,с.32].
Трудные условия для работы учителя нередко создаются, когда в группе есть по крайней мере несколько возбудимых, гиперактивных и расторможенных детей. Детская нервность возникает в результате разнообразных причин и в зависимости от них проявляется по разному. Разобраться в источниках и видах нервности – непростая задача, и, безусловно, никто не требует от воспитателя точной диагностики и обязательств вылечить ребенка. Это должны делать специалисты Тем не менее воспитателю необходимо вовремя обратить внимание на болезненные проявления ребенка, квалифицировав их как проявление нервности, а не дурные привычки, своеволие или капризность. И вовремя начать совместную работу