Развитие эмоций младших школьников
Эффективность дисциплины зависит также и от многих других факторов. Они включают следующие моменты: время реакции родителей (как одобрение, так и наказание гораздо более эффективны, если они являются немедленными); последовательность и принципиальность дисциплинарных требеваний (дети реагируют гораздо лучше, если они видят, что правила являются разумными и служат своей цели); качество отношений между родителями и подростком (родительское одобрение или неодобрение будут иметь гораздо больший успех, если родители любят и уважают); и наконец, балланс одобрений и наказаний (улучшение поведения ребенка более вероятно при относительном преобладании поощерений и минимуме запретов) (см. практическую часть, пример № 10).
Это говорит о том, что разумное и правильное семейное воспитание, в достаточно благополучной семье, с разумными требованиями и наказаниями, с уважением к личности подростка приносят свои положительнные результаты в эмоциональном, психофизическом и гормоническом развитии личности подростка.
Уже упоминалось об огромном значении последовательного проведения этих мер. Лучше иметь несколько правил, которые твердо проводятся жизнь, чем массу правил применяемых непоследовательно.
Иногда о дисциплине говорят только как о системе наказаний, как будто ее единственная цель- не допустить плохого поведения. Это конечтно не так. Поощерение “хорошего” поведения не менее важно, чем осуждение “плохого” поведения, однако еще более важно развить у подростка внутренние механизмы контроля своего поведения. Для этого необходимо создать его собственную систему ценностей (которые совсем не обязательно должны совпадать с ценностями родителей). С помощью этой системы ребенок будет регулировать свое поведение вне зависимости от поощерений или наказаний со стороны других людей. Чтобы такая система ценностей сформировалась, необходимо обсуждать с ребенком мотивы тех или иных поступков.
К вопросам дисциплины примыкает вопрос о допустимой степени автономности и независимости детского поведения. Исследования показали, что со стороны родителей в отношении детей имеются 2 направления: гиперопека и ограничение. Характерными чертами гиперопеки были: избыточный контакт с ребенком; слишком длинный период ухода как за “маленьким”. Избыточный контакт мог носить как физический так и социальный характер. Продолжение ухода за детьми как за “маленькими” проявлялось в том, что матери одевали, кормили, купали детей в течении неоправданно длительного времени когда в этом уже не было необходимости. Кроме того они занимались ненужным обслуживанием детей, находясь у них как бы на побегушках и стремясь удовлетворить любое их желание. Подавление независимости проявлялось в том, что детям не позволялось помогать старшим в уборке,ремонте и других домашних обязанностях. Матери ограничивали и социальные контакты детей, определяя с кем можно дружить, а с кем нельзя без разрешения. Все дети воспитываемые в гиперопеке имели трудности в общении с другими подростками. Они плохо шли на контакт, были застенчивы. В кругу сверстников испытывали одиночество, были нерешительны, робки. Их эмоциональная сфера отличалась высокой чувствительностью и ранимостью. Они терялись перед трудностями, не могли самостоятельно принять решение. Эмоциональный тон отношений между родителями и детьми психологи представляют в виде школы. На одном полюсе которой стоям максимально близкие, теплые, доброжелательные отношения (родительская любовь), а на другом далекие, холодные, враждебные. В первом случае являются внимание и поощерение, во втором строгость и наказание.
“Наилучшие взаимоотношения подростков с родителями складываются обычно тогда, когда родители придерживаются демократического стиля воспитания. Поведение ребенка направляется в этом случае последовательно и вместе с тем гибко и рационально...”. [ ; стр. 304] Родитель всегда обьясняет мотивы своих требований и поощеряет их обсуждение подростком. В ребенке ценится как послушание, так и независимость. Родитель устонавливает правила и твердо проводит их в жизнь. Власть использует лишь в меру необходимости, но не считает себя непогрешимым. Он прислушивается к мнению ребенка, но не исходит только из его желаний. Крайние типы отношений, все равно идут ли они в сторону авторитарности или либеральной нетерпимости, дают плохие результаты. Авторитарный стиль вызывает у детей отчуждение от родителей, чувство своей незначительности и нежелательности в семье. Родительские требования если они кажутся не обоснованными, вызывают либо протест, либо агрессию либо привычную антипатию и пассивность. Перегиб в сторону всетерпимости вызывает у подростка ощущение, что родителям до него нет дела. Кроме того пассивные, не заинтересованные родители не могут быть пердметом для подражания. А другие влияния- школы, сверстников, средств массовой коммуникации часто не могут восполнить этот пробел, остовляя подростка без надлежащего руководства и ориентации в окружающем мире. Ослабление родительского начала, как и его гипертрофия способствуют формированию личности со слабым “я”. В глазах подростка мать и отец выступают в нескольких аспектах: как источник эмоционального тепла и поддержки; как власть; директивная ближе инстанция; распорядитель благ, наказаний и поощерений; как старший друг и советчик, которому можно все доверить. Подростковый возраст- период эмансипации ребенка от родителей. Эмансипация может быть эмоциональной, показывающей насколько значимы для подростка эмоциональный контакт с родителями, по сравнению с другими людьми и привязанностями (дружбой, любовью). Поведенческая эмансипация проявляется в том, насколько жестко родители регулируют поведение сына или дочери. И нормативная эмансипация, показывающая ориентируется подросток на те же нормы и ценности, что и его родители. В основе эмоциональной привязанности ребенка к родителям первоначально лежит зависимость от них, причем мать в этом отношении обычно к детям, чем отец. По мере роста самостоятельности особенно в подростковом возрасте, начинает ребенка тяготить. Очень плохо когда ему не хватает родительской любви, но и избыток эмоционального тепла тоже вреден как для мальчиков, так и для девочек. Избыток материнской ласки, положение “маменького сынка” начинают раздражать его не только потому, что это вызывает насмешки сверстников, но и потому, что вызывают в нем чувство зависимости с которым подросток борется. Чувствуя охлаждение многие родители думают, что дети их разлюбили, жалуются на их черствость и т.д. Но после того, как критический период проходит, эмоциональный контакт с родителями обычно восстанавливается на более высоком сознательном уровне. Добиваясь расширения своих прав подростки нередко проявляют к родителям завышенные требования, в тм числе и материальные, не заботясь об источниках семейного бюджета. Они уверены, что их желаниям будет отдано предпочтение. Степень идентификации с родителями становится гораздо ментше, т.к. у него возникают другие примеры для подражания. Общая закономерность состоит в том, что чем хуже отношения подростка со взрослыми, тем чаще он будет общатся со своими сверстниками, искать другие авторитеты. Больше всего подросткам хотельось бы выдеть в родителях друзей и советчиков, т.к. семья остается тем местом, где он чувствует себя наиболее спокойно и уверенно. Рассуждая абстрактно, хорошие родители знают о своем ребенке значительно больше, чем кто-либо другой, даже больше чем он сам. Но изменения происходящие с подростком часто происходят слишком быстро для родительского глаза. Ребенок вырос, изменился, а любящие родители все еще видят его таким каким он был несколько лкт назад. Это создает в первую очередь психологический барьер между родителями и растущими детьми. Это значит, что самосознание ребенка, его “я” родителям не известно. Отношение детей и родителей ассиметричны, неравномерно. Многие родители привыкнув распоряжатся детьми болезненно воспринимают ослабление своей власти. Чрезвычайно важные для подросткового возраста темы- “этапы полового созревания” и “интимные отношения”- занимают последнее место в разговорах с родителями. Обе стороны чувствуют возникший между ними барьер. В любящих душах родителей живет иллюзия в том, что они нужны вырасшим детям в том же самом качестве, что и в раннем дестве. Особенно трудно здесь приходится отцам. Возникает извечный конфликт отцов и детей. Сегодня отцовская роль стала особенно проблематичной, не говоря уже о том, что многие семьи не имеют отца. Отец перестал быть единственным кормильцем и дисциплинирующим фактором. Равняясь на систему ценностей принятых в обществе сверстников подросток старательно искоренняет в себе женские эмоции (чуткость, внимательность, отзывчивость). В том, что касается эмоций им кажется, что “настоящий мужчина” должен быть черствым, гордым и неприступным. Поэтому школа, работая совместно с родителями, должна вовлекать отцов в дело воспитания и оказывать им психологическую помощь в воспитании подростков. Из разговора с детьми подросткового возраста, казалось, что дети гораздо точнее представляют себе как их оценивают родители. Эта проблемма становится особенно острой перед родителями. Им приходится уже оценивать недавно возникшее изменчивое, противоречивое “я” своего ребенка. И от того насколько будет велик эмоциональный контакт, вдумчивое и уважительное отношение, зависит дальнейшее развитие личности подростка. Очень хорошо, что в настоящее время идет радикальная перестройка школьной системы и самого учительского мышления в духе личностного подхода к воспитанию и обучению учащихся. В том числе и подростков. “Личностный подход- не просто учет индивидуальных особенностей учащихся, отличающих их друг от друга. Это последовательное, всегда и во всем, отношение к ученику как к личности, как к ответственному и самостоятельному субьекту деятельности. Теже трудности, что и родители, переживают учителя...”. [ ; стр. 154] Работа учителя усложнилась особенно с подростками. С одной стороны подросток претендунт на роль старшего. С лдругой стороны он полностью зависит от учителей и администрации. Учение на этот период становится для него прежде всего средством завоевать престиж у сверстника, заслужить репутацию хорошего ученика. В это время внешкольные интересы подростков могут быть самыми различными от занятий в каких либо организованых внешкольных учреждениях, кружках и т.д., так и в дворовых компаниях сомнительного свойства. В хорошей школе, педагогический коллектив опирается на общественные организации, поощеряя самостоятельность учеников и их инициативу и внешкольные интересы свободно вливаются в школьные интересы и обогащают школьную жизнь. Подобно родителям, учитель в сознании подростка также имеет несколько функций: замена родителей; власть распоряжающаяся наказанием и поощерением; авторитетный источник знаний; старший товарищ и друг. В образе “ идеального учителя” на первый план выходят его индивидуальные человеческие качества- способность к пониманию, эмоциональному отклику, сердечность, тоесть в учителе хотят видеть старшего друга. На втором месте стоит профессиональная компетенция учителя, уровень его знаний и качество преподования, на третьем- умение справедливо распорядится властью. Эти качества не всегда сочетаются в одном лице. Отсюда- дифференцирование оценок учителей и самих отношений к ним. Главное препядствие взаимопониманию учеников и учителей- абсолютизация ролевых отношений. Учитель, озабоченный прежде всего учебной успеваемостью, не видит за отметками индивидуальности ученика. Идеальный ученик в его понимании тот кто “всегда готов сотрудничать с учителем, стремится к знаниям, никогда не нарушать дисциплину на уроках”. В противоположность существует другой- ленивый, пассивный, враждебно настроеный к учителю в школе. Если “идеальный” учащийся делает его работу приятной, то “плохой” служит источником отрицательных эмоций. Соответственно учителя считают таких детей безразличными, агрессивными и даже видят в них потенциальных правонарушителей. Иногда такая оценка срабатывет как пророчество. Положение учителя- это постоянное искушение испытания властью. Дело не только в личной предвзятости в отношении к учащимся, но и во всей бюрократически организованной системе образования, где учитель является прежде всего чиновником, государственным служащим. Его главнвя задача- не допускать каких-либо нарушений и отклонений от официально принятых мнений. Задача учителя требует не только настойчивости но и душевной широты, ясного сознания границ своих возможностей перед лицом индивидуальности другого человека, пусть даже самого юного- в качестве воспитанника. Для учителя нет ничего опаснее высокомерия и иллюзии собственного всемогущества. Учитель видящий в учинике только обьект или продукт своей деятельности не редко усматривает в этом свидетельство своего педагогического величия или бессилия. Чем взрослее ребенок, тем больше в нем собственной независимой от старших деиствительности и тем в большей степени, его эмоциональное воспитание становится самовоспитанием. “В подростковом возрасте отношение учителя с учениками могут строится только на основе взаимопонимания и уважения друг к другу. Другие формы взаимоотношений (подавление, запрешение) лишь затрудняют налаживание контакта, вызывая у учеников отчуждение от учителя и негативизм...”. [ ; стр. 164] То, что говорит любимый учитель, эмоционально воспринимается учениками совершенно по другому, чем тот которого они уважают. А истина в том, что любимым учителем может быть только учитель любящий. Исскусству душевного контакта нельзя научится по учебнику или свести его к какой-то сумме правил. Его важнейшая предпосылка- чуткость и душевная открытость самого учителя. Его готовность понять и принять нечто новое и непривычное, увидеть другого как сябя. Проникнуть в мир подростка, в его неустойчивое эмоциональное состояние, большая трудность для учителя. А самое главное понять корни его эмоциональной настроенности. Оценить уровень его знаний и притязаний, мотивов и побуждений. Я проводила, будучи на практике в школе, с детьми 6-го класса анонимное анкетирование об их представлении о счастье. Мне хотелось выяснить уровень притязаний, представлений, мечтаний современных подростков (см. практическую часть пример № 11).
Отношение между учителем и учеником никогда не бывают и не могут быть абсолютно ровными- сказываются и возрастные различия, и неодинаковость жизненного пыта и ассиметричность социальных ролей. Учитель нарушающий эти незримые границы, не только ставит себя в ложное положение, но и обманывает ожидание ученика, жаждующего найти в нем не сверстника, а именно старшего друга и наставника. Но в одном равенство между ними обязательно- в степени искренности. Раскрываясь на встречу ученику, получая доступ в его внутренний мир, учитель тем самым раздвигает границы и обогащает содержание своего
собственного “я”.
Одна из главных тенденций подросткового возраста- переориентация общения с родителей, учителей и вообще старших на ровестников, равных по положению. Потребность в общении со сверстниками, которых не могут заменить родители, возникает у детей очень рано и с возрастом усиливается. Поведение же подростков, по сути, является коллективно-групповым. Во- первых общение со сверстниками очень важный специфический канал информации; по нему подростки узнают многие необходимые вещи, которые по тем или иным причинам не сообщают взрослые. Так подавляющая часть информации по вопрсам пола или сексуального развития, подросток получает от сверстников. Поэтому их отсутствие может или задержать психосексуальное развитие, или передать ему нездоровый характер. Во- вторых, это специфический вид межличностных отношений. Вне общества сверстников, где взаимоотношения строятся на равных, статус нужно заслужить. А в обществе сверстников присутствует элемент соревновательности, которого нет в отношениях со взрослыми, и это также служит ценной жизненной школой. В- третьих это специфический вид эмоционального контакта. В сознании групповой принадлежности, солидарности, товарищеской взаимопомощи не только облегчает подростку автономизацию от взрослых, но дает ему чрезвычайно важное чувство эмоционального благополучия и устойчивости. Сумел ли он заслужить уважение и любовь равных товарищей, имеет для самоуважеия подростка решающее значение.
В переходном возрасте меняются представление о содержании таких понятий как “одиночество” и “уединение”. Одиночество и непоикаянность, связанное с возрастными трудностями личности, порождает у подростков неутолимую жажду общения и группирования со сверстниками, в обществе которых они находя то, в чем им отказывают взрослые: спонтанность, эмоциональное тепло, спасение от скуки и признание собственной значимости.
“При сходстве внешних контуров социального поведения глубинные мотивы индивидуальны и многообразны. Один ищет в обществе своих сверстников подкрепление самоуважения, признание своей человеческой ценности. Другому важно чувство эмоциональной сопричасности, слитности с группой. Третий черпует недостающую информацию и коммуникативные навыки. Четвертый удовлетворяет потредность властвовать,командовать другими...”. [ ; стр. 86] Большей частью эти мотивы переплетаются и не осознаются. Типичная черта подростковых группчрезвычайно высокая конформность. Яростно отстаивая свою независимость от старших, подростки зачастую абсолютно не критически относятся к мнению собственно группы и ее лидеров. Неокрепшее диффузное “я” нуждается в сильном “мы”, которое, в свою очередь, утверждается в противоположность каким-то “они”. Причем все это должно быть грубо и зримо. Страстное желание быть “как все”, распростроняется на одежду, на эстетические вкусы, на стиль поведения. Это единообразие тщательно поддерживается и тем, кто рискует бросить вызов приходится выдерживать нелегкую борьбу. Чем примитивнее сообщество, тем оно нетерпимее к индивидуальным разлиичиям, инакомыслию и вообще непохожестью. Нужно отметить, что коммуникативные черты и стиль общения девочек и мальчиков подростков не совсем одинаковы. Различия между полами в уровне общительности не столько количественные, сколько качественные. Общение девочек выглядит более пассивным, зато более дружественным и избирательным. Мальчик же прежде всего выбирает группу в которой ему интересно и в котрой он может проявить себя. Существенные половые различие имеются в уровне эмпатии и самораскрытия. Девочки в среднем эмоционально чувствительнее и эмоциональнее мальчиков, они превосходят
их по потребности и способности к самораскрытию, передачи другим интимной и личностно-значимой информации. Стиль мышления тесно связан с особенностью воспитания. Девочек раньше и последовательнее приучают заботится о других, в частности о младших детях. Это делает их более эмоционально отзывчивыми и вместе с тем коммуникативно- ранимыми.
Люди нуждаюшиеся в эмоциональной поддержке, значительно чаще ищут ее у женщин, чем у мужчин, и женщины более чутко реагируют на подобные обращения. Обычно это обьясняется повышенной эмоциональностью женщин и их неумение преодолевать стрессовые ситуации, но известно, что во многих подобных ситуациях они оказываются гораздо сильнее мужчин.
Стиль общения тесно связан с необходимостью поддержать принятый культурой нормативных канон мускулинности или фемининности. Мужской стиль, традиционно ориентированный на поддержание статуса, обязывает скрывать свои слабости и подчеркивать достидения и высокие притязания. Женский стиль расчитан на уменьшение социального растояния и установление психологической близости с другими. Такая нормативная установка заставляет мужчин скрывать такие свои черты и проблеммы, которые выглядят фемининными (например, застенчивость), что уменьшает степень их общего самораскрытия.
Застенчивость- самая распрстраненная трудность подростков. Они считают, что застенчивость нежелательное качество и стремятся от нее избавится. Чтобы облегчить свои коммуникативные трудности, подростки используют ряд специфических хитростей и стратегических приемов. Во-первых, будучи постоянно озабочены собой и предпологая, что другие разделяют эту их озабоченность, подрстки обыно действуют в расчете на некую “воображаемую аудиторию”. Во-вторых, преувеличивая свою уникальность и особенность подростки часто создают себе “личный миф”, вымышленную биографию, поддержание которой требует постоянных усилий. Поэтому подростковое общение часто остается напряженным, не естевственным, имеет двойной план. Чтобы преодолеть неуверенность в себе, подростки специально обрабатывают технику того, как “срезать”, “отбрить” собеседника, проверяя ее на людях к которым не питают никакого зла и которые ничем не провоцируют подобное поведение. Отсюда окружающих иногда удивляет неоправданная грубость подростка, бравада, а порой и хамство, которое расчитано на определенную аудиторию и в глазах самого подростка служит как-бы самоутварждением. Совершение запрещенных действий, начиная с прогуливания уроков и кончая выпивкой и приемом наркотиков, также имеют свой 2-й план, расчитаный на воображаемую аудитрию. Вынужденный поддерживать свой “личный миф”