Жизнь и педагогическая деятельность А.С. Макаренко
«Может быть, главное отличие нашей воспитательной системы от буржуазной в том и лежит, что у нас детский коллектив обязательно должен расти и богатеть, впереди видеть лучший завтрашний день и стремиться к нему в радостном общем напряжении, в настойчивой веселой мечте»1.
Традиции, стиль, тон жизни коллектива. Традиции закрепляют все ценное в опыте коллектива, создавая в то же время его самобытность. Они складываются в процессе жизни и деятельности, педагог ничего не выдумывает и не навязывает воспитанникам. «Ничто так не скрепляет коллектив, как традиция. Воспитать традиции, сохранить их — чрезвычайно важная задача воспитательной работы». Как пишет Макаренко, традиций в его детском коллективе было много, «просто сотни», и даже он не знал всех, а ребята знали, они знали их незаписанными, они передавались от старших к младшим.
Вот пример одной такой традиции. Дежурный член санитарной комиссии имел большие права: мог любому предложить встать из-за стола и вымыть руки, и тот должен подчиниться, мог зайти в любую комнату и потом доложить на общем собрании, что в ней грязь, при этом было принято не описывать подробно, что за грязь. От него не было житья.
И вот по традиции этот диктатор избирался на общем собрании, обязательно из младших девочек, обязательно чистюлька. «Коллектив чувствовал, что именно таким маленьким девочкам, наиболее педантичным, наиболее чистым, честным, не склонным ни к каким увлечениям — ни сердечным, ни иным, — именно им надо поручать такую работу»2. И дети — мастера создавать традиции.
Традиции означают доверие ко вчерашнему дню и к тем, кто их создал раньше. «Такие традиции украшают жизнь ребят. Живя в такой сетке традиций, ребята чувствуют себя в обстановке своего особенного коллективного закона, гордятся им и стараются его улучшить»3.
Отличительными признаками стиля детского коллектива Макаренко считает следующие.
Мажор — основное качество жизни коллектива. «Постоянная бодрость, никаких сумрачных лиц, никаких кислых выражений, постоянная готовность к действию, радужное настроение, именно мажорное, веселое, бодрое настроение, но вовсе не истеричность», — таким был стиль жизни коллектива в учреждениях Макаренко. Решительно выступая против беспорядочности, бестолочи, визга, крика — этого никогда не было в коммуне, где жили 500 мальчиков и девочек, Макаренко добивался мажорного стиля и отношения воспитанников к жизни — развивал способность к движению, энергии, действию.
1 Макаренко А.С. Собр. Соч. Т.1. С. 392
2 Макаренко А.С. Собр. Соч. Т.5. С. 129, 238
3 Там же. С. 122, 213
Ощущение собственного достоинства и гордости за свой коллектив. Любого, кто приезжал в коммуну, вежливо спросят, по какому он делу здесь, кто он, и проводят к кому нужно.
Нередко в детских домах можно увидеть, что кто бы ни пришел, дети начинают «канючить», жаловаться постороннему человеку и на воспитателей, и на завхоза, и друг на друга. Этого не было у макаренковцев, хотя очень часто они были недовольны то одним, то другим, считалось, что жаловаться в присутствии кого угодно недопустимо.
«Я наблюдал поразительное явление среди коммунаров. Вот его только что взгрели, человек расстроен до последней степени. И вдруг он оказался лицом к лицу с приехавшим посторонним человеком. Он весь изменился, он приветлив, радостен... Он занят своим несчастьем, своей ошибкой, но он бросит все и ни за что не покажет, что он только что пережил что-то. А если спросят:
— Как живете?
Он скажет:
— Прекрасно живем.
Он это делает вовсе не потому, что он хочет кому-то понравиться, а потому, что он чувствует свою ответственность за коллектив, гордится своим коллективом, даже наказанный.
Вот какого-нибудь пацана за вредные действия только что взгрели, и вот приехала экскурсия.
— Какой хороший мальчик! Как он у вас?
Никто ни слова не скажет, что он нагрешил и наказан. Это считается дурным тоном, это дело наше, а по отношению к другому мы его не выдадим.
Вот этот тон достоинства очень трудно воспитывается, для него нужны, конечно, годы»1.
Идея защищенности каждого в коллективе, когда каждый чувствует себя защищенным от насилия и самодурства, от издевательств, когда любой член коллектива знает, что никто не сможет его обидеть, а такое случается, обиженный будет защищен своим отрядом, руководителем, да и просто своими товарищами. Само по себе это чувство не придет, оно создается благодаря всему укладу жизни детского учреждения. Здесь Макаренко обращает внимание педагогов на необходимость развития у воспитанников способности к торможению, уступчивости, особенно при решении детьми серьезных вопросов. Дети и ссорятся в большинстве случаев потому, что нет способности уступить в споре друг другу.
«Воспитывать привычку уступать товарищу — это очень трудное дела Я добился этой уступчивости исключительно из соображений коллективной пользы. Я добился того, что раньше, чем дети перессорятся, — стоп, тормоз, и уже ссора не происходит. Поэтому... в коммуне по целым месяцам не было ссор между товарищами, а тем более драк, сплетен, интриг друг против друга. И я добился этого не упором на то, кто прав, кто виноват, а исключительно умением тормозить себя». Так, благодаря выработке умения торможения, подкрепляется и чувство защищенности каждого.
Красота внешняя: эстетика костюма, комнаты, рабочего места важна так же, как эстетика поведения, и не стоит пренебрегать ею. Не только воспитанникам, но
1 Макаренко А.С. Собр. Соч. Т.5. С. 214-215
прежде всего педагогам нужно следить за своим внешним видом: прической, костюмом, чистотой рук, соблюдением норм этикета. Даже тогда, воспоминает Макаренко, когда его коллектив был бедным, первым делом была построена оранжерея и выращивались розы, хризантемы — так решили сами воспитанники. Макаренко не допускал к уроку неряшливо одетого учителя, поэтому педагоги шли на работу в своих лучших костюмах. «Миллиарды мелочей» — как очинен карандаш, как выглядит учебник и т.п. — не могут оставаться без внимания со стороны педагога. Все это, украшая коллектив, делает его притягательным, а эстетика деловых отношений, внешнего вида становятся сами по себе воспитывающим фактором. Красивой жизнь должна быть обязательно.
Присутствие игры в жизни коллектива. У каждого ребенка есть тяга к игре и ее надо удовлетворять. Как ребенок играет, замечает Макаренко, так он будет и работать, поэтому игрой нужно пропитать всю жизнь коллектива. Макаренко, как он пишет, играл 16 лет вместе с воспитанниками, используя некоторые военные элементы: рапорт, строй, командиры, салют и пр. «Когда ко мне приезжали наркомпросовские комиссии, наблюдали систему моих рапортов, конечно, в душе я увядал, потому что прекрасно представлял себе, что они смотрели на меня и думали: «Как будто и взрослый человек, как будто бы и не дурак, а посмотрите, что он выделывает». А я говорил: «Есть! Есть! Есть! Есть!» И так я «играл»... в ту самую пресловутую военизацию, за которую меня в свое время «ели»... это была игра, без которой трудно было бы создать веселый и бодрый коллектив, в которую с удовольствием включались и воспитанники»1.
«Мы ездили на экскурсию, причем нужно было решить: ехать ли в Ленинград или в Крым. Большинство было за Крым, я тоже был за Крым. Но я начинаю бешено с ними спорить. Я им говорю: «Что вы увидите в Крыму? Только солнышко и будете валяться на песке, а в Ленинграде — Путиловский завод, Зимний дворец». Они бешено со мной спорят. Потом все поднимают руки и смотрят на меня. Я хорошо с ними играл. Они играют победителей, а я — побежденного.
Через три дня они говорят друг другу: «А ведь Антон Семенович заливал, он тоже за Крым». А тогда они играли и прекрасно это понимали»2.
Макаренко был уверен, что его педагогические идеи и практические выводы не являются частными, специфическими для детей особого контингента. Во-первых, потому, что из 32 лет своей педагогической деятельности он 16 лет проработал в школе и уже в это время пришел ко многим своим педагогическим находкам. Во-вторых, он установил, «что никаких особых методов по отношению к беспризорным употреблять не нужно»; в очень короткое время они были доведены им до состояния нормы и дальше он работал с ними, как с обычными детьми. Это были не трудные, а обычные подростки, попавшие в трудные условия жизни; следовательно, и свою методику педагогического воздействия А.С. Макаренко считал обычной.
Таковы в основных чертах представления А.С. Макаренко о коллективе как важнейшем элементе воспитания. Его открытия были рождены самой жизнью, подкреплены практикой и совершались в совместной деятельности педагога с
1 Макаренко А.С. Собр. Соч. Т.5. С. 236
2 Там же. С. 273
воспитанниками. Исключительная интуиция, способность предвидения, творчество,
такт, демократизм, доверительность в отношениях с воспитанниками — все это обеспечивало А.С. Макаренко успех в его деятельности.
Методы индивидуального воздействия
Макаренко утверждал, что если в природе можно насчитать миллион проступков, то мер воздействия должно быть два миллиона, и у него эти два миллиона были. Но они касались не только проступков, а представляли собой методы индивидуального воздействия в целом, влиявшие не только на того, на кого эти меры направлялись, но и на весь коллектив. Меньше всего среди мер педагогического воздействия нужно полагаться на словесные поучения: «...Мы не склонны придавать сознанию какое-то особенное, превалирующее значение... Самое упорное натаскивание человека на похвальных мыслях и знаниях — пустое занятие, в лучшем случае получится ханжа или граммофон. Сознание должно прийти в результате опыта, в результате многочисленных социальных упражнений, только тогда оно ценно... По нашему глубокому убеждению, широко принятое у нас словесное воспитание... без сопровождающей гимнастики поведения, есть самое преступное вредительство»1.
Собственный пример поведения А.С. Макаренко является лучшим методом воспитания. «Меня и моих друзей-куряжан, — вспоминает его бывший воспитанник, — больше всего поразило то, что Антон Семенович, когда это нужно было, работал вместе с нами, засучив рукава. Необходимо лес заготовить — брал топор в руки и шел вместе с нами». Всегда рядом с воспитанниками, всегда вместе с ними был их наставник.
Вспоминает С. А. Калабалин (Карабанов в «Педагогической поэме»):
В феврале 1921 г. все воспитанники (30 человек) заболели тифом. Не заболел только Антон Семенович, завхоз Калина Иванович, воспитательница Елизавета Федоровна, я и конь. Мы с Антон Семеновичем и Калиной Ивановичем пилили дрова, помогали Елизавете Федоровне готовить пишу, она понемногу и врачевала. Вечерами Антон Семенович развлекал больных чтением, рассказами и мечтами.
«Когда все здоровые расходились, Антон Семенович подходил к каждому, кого ободрит словом, кому улыбнется, на ком поправит одеяло, а к отдельным, застывшим в тифозном беспамятстве, ложился, чтобы своим телом отогреть... С ним же мы возили наших тифозников в полтавские тифозные бараки, решительно требовали от врачей обязательного излечения. Антон Семенович был уверен, что ни один колонист не умрет. И мы были уверены, что выздоровели все только потому, что так хотел Антон Семенович. Как он сам не заболел — просто чудо»2.
Со страниц своих книг, по воспоминаниям и характеристикам воспитанников, сотрудников А.С. Макаренко предстает перед нами человеком необычайного обаяния, суровым и сдержанным внешне, эмоциональным и ранимым душевно. «Воля, дисциплинированность, моральная чистота и человеческая теплая любовь» — это чудесные черты нашего педагога, пишет о нем П. Архангельский (Задоров в «Педагогической поэме»). Жизнерадостный, полный кипучей энергии, внутренне и
1 Макаренко А.С. Собр. Соч. Т.3. С. 179
2 А.С. Макаренко. К 75-летию со дня рождения. М., 1963. С. 185
внешне всегда подтянутый, бодрый — таким его видели воспитанники. Он любил людей и верил в них, и был примером жизненной энергии для всех, его окружавших.
Но не все было на виду. Из писем Макаренко к Ольге Р., которая некоторое время работала в колонии.
«Солнышко!
Дел больше никаких нет. Мне просто хотелось написать Вам это слово «Солнышко».
Как видите, я не боюсь это сделать, хотя и знаю крепко, что для Вас в моей ласке нет ничего, кроме скуки. Пусть... Я Вас слишком люблю, Солнышко».
«Мое неласковое Солнышко!
Я уже во второй колонии. Сижу и серьезно мечтаю: вот именно здесь я понял, до чего я одинок, понял также и то, что по свойствам своей натуры и не могу быть неодиноким... То, что Вам нужно и что Вам поэтому нравится, того у меня нет: ни беззаботного смеха, ни остроумия без претензий, ни ясной силы жизни: живи, пока живется...» (1923)
«Не хочу ни себя, ни Вас обманывать — в моей жизни Вы были чрезвычайно значительны. В моих записных книжках записано очень много отдельных Ваших слов, шуток, движений, разных печальных и прелестных историй — все, что у меня осталось прекрасного в жизни. Но все это необычайно грустно, Солнышко, и кажется совершенно непоправимо...» (1930)
«В моей тепершней жизни никакого счастья нет. Я уже не хочу счастья давно и отношусь к счастью принципиально отрицательно. Я очень много работаю, много борюсь и часто лезу на рожон...
Я страшно благодарен Вам за письмо. И Вы не хитрите: Вы прекрасно знаете, что Ваше поздравление ни в какой мере не может сравниться ни с каким другим» (1939)1.
Живой человек со страданиями, горечью, одиночеством, но все это было спрятано глубоко в душе, а в общении со своими воспитанниками и коллегами Антон Семенович был очень бодрым, живым, остроумным человеком. Находчивость и выдумки его поражали подчас всех, а шутки его были понятны даже самому маленькому коммунару.
Был в колонии воспитанник Гриша Бурун, он очень горбился. Однажды говорит ему Антон Семенович:
— Пойди, пожалуйста, к Семену, скажи ему, чтобы он вырезал прямоугольный треугольник.
Гриша пришел в мастерскую к Семену:
— Сделай Антону треугольник.
Он, конечно, не догадывался, для чего это нужно.
Принес треугольник, а Антон Семенович и говорит:
—Давай, Григорий, подними голову. Поносишь этот подбородок и выровняешься. Я боюсь, что ты, такой интересный, красивый мужчина, и вдруг останешься горбатым.
Гриша воскликнул:
1 Учительская газета. 1986. 13 марта
— Я и так теперь никогда не буду горбиться.
Все это наблюдали в окно колонисты и покатились со смеху. А Гриша стал ходить очень стройно, выучившись в военно-инженерной академии, стал полковником.
«Антон Семенович не применял каких-то «особых» мер, он всегда оставался самим собой и влиял на нас своим человеческим достоинством, человеческой прелестью, любовью к детям и прежде всего громадной требовательностью»1.
А.С. Макаренко пришел к выводу, что наибольшее уважение и набольшая любовь со стороны ребят проявляются к людям высокой квалификации, уверенности и четкого знания своего дела, постоянной готовности к работе. «Вы можете быть с ними сухи до последней степени, требовательны до придирчивости, вы можете не замечать их... можете даже безразлично относиться к их симпатиям, но если вы блещете работой, знанием, удачей, то спокойно не оглядывайтесь: они все на вашей стороне...»2 И как бы ласковы, добры, приветливы вы ни были, но если видно, что вы своего дела не знаете — никогда вы ничего не заслужите, кроме презрения.
А вот еще одно качество А.С. Макаренко, так хорошо подмеченное Горьким: он все видит, знает каждого человека, характеризует его пятью словами и так, как будто делает моментальный фотографический снимок с его характера. И далее: А.С. Макаренко — бесспорно талантливый педагог, воспитанники его действительно любят и говорят о нем тоном такой гордости, как будто они сами создали его.
Педагогическая система А.С. Макаренко — не замкнутая, а открытая, она является источником творчества и развития в XXI в.
Формы организации обучения.2.1. Понятие о формах организации обучения и основания их классификации
Дискуссии вокруг проблемы форм организации учебного процесса в школе не утихают на страницах педагогической литературы. И это не случайно. Четкого определения в педагогической науке понятий «форма организации обучения» или «организационные формы обучения», как и понятия «формы учебной работы» как педагогических категорий пока нет. Прав И.Ф.Харламов, констатируя, что «к сожалению, понятие это не имеет в дидактике достаточно четкого определения», и что «многие ученые просто обходят этот вопрос и ограничиваются обыденным представлением о сущности данной категории»3. Тщательный анализ различных позиций в определении данного понятия, предпринятый И.М. Чередовым, свидетельствует о том, что подавляющее большинство ученых-педагогов дают этому понятию слишком общее определение. Поводом к такому выводу послужил определение этого понятия И.Я. Лернером. Он пишет: «Организационную форму
1 А.С. Макаренко. К 75-летию со дня рождения. М., 1963. С. 170
2 Макаренко А.С. Собр. Соч. Т.1. С. 189
3 Харламов И.Ф. Педагогика, 2-ое изд. М., 1990. С. 231-232
обучения мы определим как взаимодействие учителя и учащихся, регулируемое определенным, заранее установленным порядком и режимом»1. Естественно, напрашивается вопрос: что такое форма организации обучения? В чем состоит ее сущность? Что такое «организация» в данном контексте?
В науке понятие «форма» рассматривается как с позиции чисто лингвистической, так и с позиции философской. В толковом словаре С. И. Ожегова понятие «форма» трактуется как вид, устройство, тип, структура, конструкция чего-либо, обусловленные определенным содержанием. Форма — это наружный вид, внешнее очертание, определенный установленный порядок. Форма всякого предмета, процесса, явления обусловлена его содержанием и, в свою очередь, оказывает на него обратное влияние. В «Философской энциклопедии» понятие форма определяется так: «форма есть внутренняя организация содержания... Форма обнимает систему устойчивых связей предмета»2. И тем самым выражает внутреннюю связь и способ организации, взаимодействия элементов и процессов явления как между собой, так и с внешними условиями. Форма обладает относительной самостоятельностью, усиливающейся тем больше, чем большую историю имеет данная форма.
Применительно к обучению, форма — это специальная конструкция процесса обучения. Характер этой конструкции обусловлен содержанием процесса обучения, методами, приемами, средствами, видами деятельности учащихся. Эта конструкция обучения представляет собой внутреннюю организацию содержания, которым в реальной педагогической действительности выступает процесс взаимодействия, общения учителя с учениками при работе над определенным учебным материалом3.
Следовательно, форму обучения надо понимать как конструкцию отрезков, циклов процесса обучения, реализующихся в сочетании управляющей деятельности учителя и управляемой учебной деятельности учащихся по усвоению определенного содержания учебного материала и освоению способов деятельности. Представляя собой наружный вид, внешнее очертание отрезков — циклов обучения, форма отражает систему их устойчивых связей и связей компонентов внутри каждого цикла обучения и как дидактическая категория обозначает внешнюю сторону организации учебного процесса, которая связана с количеством обучаемых учащихся, временем и местом обучения, а также порядком его осуществления. При этом, некоторые ученые-педагоги, в частности М.И. Махмутов, считает, что в педагогике есть необходимость указать на различие двух терминов, включающих слово «форма» — «форма обучения». В первом своем различии «форма обучения» означает коллективную, фронтальную и индивидуальную работу учащихся на уроке. В этом своем значении термин «форма обучения» отличается от термина «форма организации обучения», обозначающего какой-либо вид занятия — урок, предметный кружок и т.п.4
Что же понимается под термином «организация» вообще и в чем суть педагогической трактовки этого термина?
1 М.Н. Скаткина. Дидактика средней школы, 2-ое изд.М., 1982. С. 223
2 Философская энциклопедия. Т. 4. М., 1970. С. 383
3 Чередов И.М. Система организации обучения в советской школе. М., 1987. С. 16-30
4 Махмутов М.И. Современный урок. М., 1985. С. 49
И.М. Чередов справедливо констатирует, что форма организации обучения предполагает «упорядочивание, налаживание, приведение в систему» взаимодействия учителя с учащимися при работе над определенным содержанием материала. Организация обучения преследует цель обеспечить оптимальное функционирование процесса управления учебной деятельностью со стороны учителя. Вот один из примеров такой организации. Учебное занятие начинается с чтения учащимися параграфа учебника под углом зрения какого-либо задания, выписывания своих вопросов, какие возникают у школьников в ходе чтения, фиксации непонятных им вопросов. Учитель в свою очередь собирает эти вопросы, классифицирует, отмечает качество вопросов, их глубину, содержательность. Устанавливает их связь с предыдущей темой, другими учебными предметами, актуальными проблемами производства, экономики, культуры, жизни.
После того, как каждый учащийся в своем темпе познакомился с новым материалом, уточняются и разбираются вопросы учащихся. На них отвечают наиболее подготовленные школьники. Учитель по мере необходимости уточняет, дополняет ответы учеников, отвечает на самые сложные вопросы, используя известные ему методы и приемы обучения. Затем начинаются практические занятия — упражнения, решения задач, лабораторные работы. Тут учитель оценивает уже не только знания, но и умения их применять. При этом он может привлекать на помощь слабым ученикам более сильных, создавая творческие группы, расширяя столь необходимые в этом возрасте деловые общения. По итогам практических работ выставляются оценки. Несправившиеся с заданием прорабатывают материал изучаемой темы в резервное время (внеурочное) вместе с учителем и сильными учениками.
Приведенный пример организации учебной работы означает, что одна и та же форма обучения (например, урок) может иметь различную модификацию и структуру в зависимости от задач и методов учебной работы, организуемой учителем. Об этом убедительно свидетельствует история развития организационных форм обучения.
2.2. Формы организации обучения и их развитие в дидактике
Истории мировой педагогической мысли и практике обучения известны самые разнообразные формы организации обучения. Их возникновение, развитие, совершенствование и постепенное отмирание отдельных из них связано с требованиями, потребностями развивающегося общества. Каждый новый исторический этап в развитии общества накладывает свой отпечаток и на организацию обучения. В результате педагогическая наука накопила значительный эмпирический материал в этой области. Встал вопрос о необходимости систематизации разнообразия форм организации обучения, вычленения наиболее эффективных, соответствующих духу времени, исторической эпохе.
В связи с этим учеными выделены такие основания для классификации форм организации обучения: количество и состав учащихся, место учебы, продолжительность учебной работы. По этим основаниям формы обучения делятся соответственно на индивидуальные, индивидуально-групповые, коллективные, классные и внеклассные, школьные и внешкольные. Заметим, что эта классификация не является строго научной и далеко не всеми учеными-педагогами признается. Вместе с тем надо признать, что такой подход к классификации форм организации обучения позволяет немного упорядочить их разнообразие.
Самой старой формой учебного процесса, берущей свое начало в глубокой древности, является индивидуальная форма обучения. Суть ее заключается в том, что учащиеся выполняют задания индивидуально, в доме учителя или ученика. Помощь учителя выступала либо непосредственно, либо косвенно, оказываемая ученику через изучение им учебника, автором которого являлся сам учитель. Примером непосредственных и индивидуальных контактов учителя и ученика в современных условиях является репетиторство.
Индивидуальная форма организации обучения была единственной в античное время, в период средневековья, а в некоторых странах широко использовалась до XVIII века. Последующие периоды развития общества она доминировала в практике семейного воспитания состоятельных слоев общества (например, в дворянских семьях, в зажиточных семьях, других слоев общества).
Каковы же достоинства и недостатки этой формы организации обучения, которые, с одной стороны, послужили основанием тому, что в форме репетиторства она сохранилась и в наше время и, с другой, — уже в XVII веке в массовом масштабе уступила место новым формам организации учебного процесса?
Главным достоинством индивидуального обучения является то, что оно позволяет полностью индивидуализировать содержание, методы и темпы учебной деятельности ребенка, следить за каждым его действием и операцией при решении конкретных задач; следить за его продвижением от незнания к знанию, вносить вовремя необходимые коррекции как в деятельность обучающегося, так и в собственную деятельность учителя, приспосабливать их к постоянно меняющейся, но контролируемой ситуации со стороны учителя и со стороны ученика. Все это позволяет ученику работать экономно, постоянно контролировать затраты своих сил, работать в оптимальное для себя время, что, естественно, позволяет достигать высоких результатов обученности. Разумеется, индивидуальное обучение предполагает наличие учителя с высокой педагогической квалификацией.
Наряду с перечисленными достоинствами индивидуальное обучение страдает и рядом недостатков, за что уже в XVI веке оно было подвергнуто резкой критике. К их числу следует отнести его неэкономичность, некоторую ограниченность влияния учителя, вызванную тем, что, как правило, функция учителя сводилась к даче задания ученику и проверке его выполнения. Недостатком также является ограниченность сотрудничества с другими учениками, что отрицательно сказывалось на процесс социализации обучаемого, формирования умения работать в коллективе. Вот почему значение индивидуального обучения, начиная уже с XVI века неуклонно снижается и постепенно уступает место индивидуально-групповой форме организации учебного процесса. Суть этой формы заключается в том, что занятия учитель ведет уже не с одним учеником, а с целой группой разновозрастных детей, уровень подготовки которых был различный. В силу этого учитель вел учебную работу с каждым учеником отдельно. Он поочередно спрашивал у каждого ученика пройденный материал, объяснял каждому в отдельности новый материал, давал индивидуальные задания. Остальные ученики в это время занимались своим делом. Это позволяло ученикам приходить в школу в разное время — в начале, середине и даже в конце учебного года и в любое время дня.
Как индивидуальная, так и индивидуально-групповая форма организации обучения уже в конце XVI — начале XVII веков не удовлетворяла потребности общества как в количественном, так и в качественном плане подготовки подрастающих поколений.. Подавляющая масса детей оставалась неохваченной обучением, а те которые были им охвачены, приобретали лишь простейшие навыки чтения, письма, счета.
На рубеже XV и XVI столетий в Европе наблюдается всплеск новых потребностей в образовании. Они вызваны развитием различных отраслей, ремесел и торговли, повышением роли духовной жизни — возрождением в литературе, искусстве, архитектуре, науке. Все это повлекло за собой возникновение массового обучения детей. Возникла концепция коллективного обучения, которая впервые была применена в братских школах Белоруссии и Украины (XVI век) и стала зародышем классно-урочной системы обучения. Теоретически эта система была обоснована и широко популяризировалась в XVII веке Яном Амосом Коменским. В настоящее время эта форма организации обучения, претерпевшая значительную модификацию и модернизацию, является преобладающей в школах мира, несмотря на то, что классу и уроку как дидактическим понятиям уже более 350 лет.
В чем