Педагогия эпохи Просвещения. Жан-Жак Руссо
1) Это ставил задачей умственного образовании и Локк в своем сочинении "Об управлении разумом".
2)"Эмиль", стр.215.
"Как вы думаете", - заключает Руссо главу, - "ребенок, достигший таким образом до своего пятнадцатилетнего возраста, даром прожил свои предыдущие годы?!"
3.7 Нравственное воспитание. Критический возраст - пора нравственного воспитания. Естественная предрасположенность юноши к добру
С пятнадцати лет начинается критический возраст, возраст страстей и опасностей. В это время человек перестает быть только природным существом, у которого есть добрые привычки, но нет, в собственном смысле, ни добродетелей, ни пороков. Человек становится нравственным существом, - добрым или злым. Это второе рождение, как и первое, полно опасностей и страданий, и так же, как первое, связано с трудностями.
Всю ответственность за воспитание в этом втором рождении Руссо возлагает на воспитателей. Естественно, по природе, ребенок предрасположен к добру. В нем изначала Пробуждаются два основных чувства: любовь к самому себе 1) и вытекающая отсюда любовь к тем, кто его окружает. "Любовь к себе всегда хороша и согласна с порядком природы". В ней получает осуществление естественный и законный инстинкт самосохранения. Но она же является и источником любви к другим: именно вследствие любви к самому себе "мы любим то, что нас охраняет". И так как ребенок впервые знакомится с окружающими "только чрез помощь и заботы, которыми пользуется", то в нем естественно возникает чувство благожелательности к другим, - к человеческому роду 2). Только потом, от нашей неосторожности и неумелости, эти естественно добрые движения извращаются и порождают ужасные страсти: высокомерие, зависть, мстительность, лживость, и т.д.
3.8 Нравственное воспитание: его содержание (темы) у Руссо
В своем "Эмиле" Руссо посвящает нравственному воспитанию огромную главу (или "книгу") 1).
1) Руссо различает "любовь к самому себе" (amour de s'oi) от эгоистического самолюбия (amoure propre). В то время как "любовь к самому себе" - страсть первоначальная, врожденная и, направляемая разумом, "порождает гуманность и добродетель", самолюбие есть "чувство искусственное, возникающее лишь в обществе, побуждающее людей причинять друг другу всевозможное зло" (об этом Руссо говорит в "Рассуждении о неравенстве" и в "Эмиле").
2)"Эмиль", стр.219-220.
Ясной, логической стройности в изложении мыслей, вообще, нет в "Эмиле", а в этой главе нет в особенности. Но в бурных и прихотливых потоках его изложения здесь можно заметить четыре темы (основные мысли) касательно нравственного воспитания. Эти темы: воспитание нравственное состоит в воспитании добрых чувств; добрых суждений и взглядов, и доброй воли и деятельности; необходимым же условием нормального нравственного развития является целомудрие тела и души. Общей нитью, проходящей чрез все эти темы, является мысль, что суть нормального нравственного развития во всех указанных отношениях лежит в сохранении естественной простоты потребностей и здравого смысла, умеющего правильно ценить вещи.Т. е., суть лежит в тех же основах, которые проводились и в воспитании предыдущих ступеней. они подготовляли нормальное нравственное развитие с детства 2), и они же сохраняют всю цену свою для этого развития в юности. Здравый смысл и простота, безыскусственность потребностей предохранят и от ложных суждений, и чувств, и извращенных желаний. Это - основной фон всего нравственного воспитания: в согласии с ним, должно быть проведено воспитание чувств, мыслей, желаний и целомудрия.
3.9 Воспитание добрых чувств (сердца)
Общественные, в собственном смысле нравственные, чувства зарождаются в человеке от соприкосновений с другими людьми, от общественных соотношений. Следовательно, пора нравственного воспитания - пора введения питомца в человеческое общение, в человеческую жизнь: до сих пор он жил только в общении с жизнью природы. Но с чего надо начинать, как, вводить питомца в соприкосновение с человеческим обществом?
Согласно с указанными основами (сохранением простоты потребностей и здравого, верного смысла), Руссо считает безумием воспитания начинать вводить юношу в человеческую жизнь с представления ему блестящего общества и изысканной жизни. Здесь гак легко зарождается в юноше клубень ненасытных желаний, а с ними зависти и других порочных страстей. "Все, что ему нравится здесь, соблазняет его; он желал бы иметь все, что имеют другие 3). Ему всего хочется, он всем завидует, везде желал бы господствовать.
1) В компактном перев. Тиблена - более 100 стр. исключая "Исповедание веры Савойского викария".
2)"Эмиль", стр.239: "Если с детства в нем (Эмиле) была простота и здравый смысл, то я уверен, что в юности у него будет доброта души и чувствительность".
3) ibid., стр.240: "Прохаживается ли он по дворцам, его тревожное любопытство показывает вам, что он спрашивает себя, почему родительский дом его.
Тщеславие грызет его, пыл необузданных желаний распаляет его молодое сердце; с ними появляются в нем зависть и злоба; все ненасытные страсти разом развиваются в нем". "Итак", - говорит Руссо в другом месте, - "хотите ли возбудить и воспитать в сердце юноши первые движения проявляющейся в нем чувствительности и развить в его характере человеколюбие и доброту, - не возбуждайте в нем чувства высокомерия, тщеславия, зависти обманчивым зрелищем счастья людей; не выставляйте ему на показ пышности двора, великолепия дворцов, привлекательности театров; не водите его в гостиные, в блистательные собрания".
С какой же жизнью вводить его в соприкосновение?"Начните с изучения в человеческой природе того, что с ней неразлучно, того, в чем лучше всего выражается человечность" 1). "Пусть ваш воспитанник познакомится с участью человека и с невзгодами своих ближних", чтобы, размышляя об этом, он научился гуманности и состраданию. "Сострадание есть первое относительное (т.е. из отношений к людям рождающееся) чувство, которое является в человеческом сердце". Это чувство тем легче возбудить в юноше, что "воспитанный в счастливой простоте, он расположен, по природе своей, к нежным и сердечным страстям; сострадательное сердце его волнуется при виде страданий его ближних; он трепещет от радости при виде своего товарища; он умеет ласкать, умеет плакать от нежности". Только не вздумайте возбуждать его человеколюбия холодными нравоучениями: нет, "пусть он видит, пусть он чувствует человеческие беды" 2).
3.10 Воспитание правильных взглядов на человеческие страсти и заблуждения. Уроки истории и басен
Но для нравственного воспитания мало одного возбуждения добрых чувств соответствующими живыми впечатлениями. Юноше волей-неволей придется столкнуться и с отрицательными сторонами чёловеческой жизни, и с человеческими недостатками. Надо, чтобы он правильно мог взглянуть и судить о них. Руссо не свободен от рационалистического духа своей эпохи, и хотя высоко ставит "права и обязанности" сердца (права на счастье и обязанности человеколюбия), однако, не отрицает и важности взглядов и "мнений". Самое сердце меняется под их влиянием 3) Вот почему и важно иметь правильный не таков. Встречает ли он молодого человека, лучше одетого, нежели он, я вижу, как он втайне негодует на скупость своих родных" и т.д.
1) ibid., стр.232.
2) ibid., стр.235.
3) См. "Эмиль", стр.239: "истинность в чувствах тесно связана с правильностью понятий". На стр. 304-й Руссо говорить, что сначала меняются мнения, а потом, под воздействием их, и чувства.
В смысле ознакомления с человеческими страстями и выработки правильного взгляда на них, история полезнее опыта живой жизни. В жизни, как на сцене театра пред зрителями, люди стараются скрыть свое подлинное лицо, история же разоблачает их. В жизни, испытывая на себе человеческую порочность, легко привить своему сердцу ненависть и презрение к людям. в истории же, видя страсти людей и те бедствия, в которые они подвергают их, научаешься жалости и состраданию. В жизни, наблюдая картину пороков, можно привыкнуть к ней, и тогда человеческая испорченность послужит не столько уроком, сколько извинением". В истории же застрахован от этого видом последующих несчастий. Но знакомя воспитанника с человеческими страстями и заблуждениями через историю, следует и здесь представлять ему факты, а не словесные рассуждения. "Худшие историки для молодого человека это те, которые судят.д.авайте нам фактов! Фактов! И пусть он сам о них судит, - так он познакомится с людьми" 1). Так как дело идет об ознакомлении юноши с людьми, их страстями и заблуждениями, а не о знании мировых событий, то самым пригодным здесь родом исторических сочинений Руссо считает биографии. История в собственном смысле также берет, преимущественно, "парадные" моменты из жизни людей, что не идет к указанной цели нравственного воспитания. "Я бы лучше хотел начать изучение человеческого сердца с чтения биографий, потому что тогда, как бы человек ни прятался, историк всюду найдет его", хотя правда и то, - добавляет Руссо, - что, "если не рассматривать сердце человеческое, как оно проявляется у толпы (что, между прочим, делает история), то не узнаешь его хорошо" 2). Из историков Руссо предпочитает древних за их правдивость, а из историков-биографов - Плутарха, на котором воспитывался сам. На уроках истории, видя, сколько несчастий влекут за собой неизбежно порочные страсти, воспитанник научится здраво смотреть на них. Он научится "заранее устранять обман страстей, прежде их появления: видя, что во все времена они ослепляли людей, он будет предупрежден, каким способом они могут ослепить и его в свою очередь, если когда-нибудь он предастся им" 3).
1) ibid., стр.254-255.
2) ibid., стр.257.
3) ibid., стр.260-261: Сколько, напр. несчастий принесло Августу его честолюбие, несмотря на блестящие внешние успехи!"Несчастный захотел управлять миром, а не сумел управиться со своим домом".
В эту же пору дополнением к урокам истории могут служить уроки басен. "Пора ошибок есть, вместе с тем, пора басен. Порицая виноватого под чужой маской, вы научаете его не оскорбляя" 1). Только не надо к басням нравоучений: нравоучение должно быть развито в самой басне. И если "воспитанник не понимает басни без помощи пояснения, то будьте уверены, что он и объяснения не поймет".
Что касается вообще наставлений нравственного благоразумия, то Руссо, как везде, так и здесь, является ярым противником отвлеченных рассуждений с детьми и холодной словесности. В этом он глубоко расходится с Локком. "Наставник", - говорит он, - "поменьше разговоров; но научитесь выбирать место, время, лиц; поучайте не иначе, как примерами, и будьте уверены, что ваши уроки будут действительны" 2).Т. е., если давать наставления, - то наставления конкретные, которые вытекали бы из обстоятельств времени, места и лиц, которые скорее бы были живыми примерами, фактами, чем рассуждениями.
3.11 Выработка доброй воли
Но нравственное развитие состоит не только в соответственных чувствах и убеждениях. Нужно, чтобы воспитанник умел, согласно с ними, и действовать. Руссо намечает путь к этому, - путь воспитания нравственной воли и деятельности. Как "кормилицы, матери привязываются к детям вследствие попечений, которые они им оказывают", так "выполнение общественных добродетелей вносит в сердца любовь к человечеству". "Делая добро, становятся добрыми, - я не знаю более верного способа". "Занимайте вашего воспитанника всеми добрыми делами, которые ему доступны; пусть выгоды неимущих будут для него собственными выгодами; пусть он оказывает им услуги, покровительствует им, пусть жертвует для них и собою, и своим временем, пусть он сделается ходатаем по их делам" 3). Эта работа на пользу другим даст воспитаннику лучший вкус к добру, лучшее понятие, чем какое могли бы дать самые красноречивые рассуждения.
3.12 Воспитание целомудрия
Целомудрие важно, как непременная основа физической и духовной мощи, как в индивидах (отдельных людях), так и в целом роде. "С целомудрием связаны здоровье, сила, мужество, добродетели, самая любовь и все истинные блага человека". Поэтому Руссо уделяет воспитанию целомудрия видное место в своем "Эмиле". Главной задачей здесь он полагает, - насколько возможно, замедлить в питомце "сознание своего пола", задержать пробуждение инстинктов пола и, вообще, продлить святую невинность ребенка.
1) ibid., стр. .267.
2) ibid., стр.246, 274 и др.
3) ibid., стр.270.
Руссо знает для этого "только одно хорошее средство", именно, "чтобы все окружающие (детей) любили ее и уважали. Без того вся сдержанность, которую стараются сохранять с ними (детьми), рано или поздно прорывается: улыбка, взгляд, невольный жест выдают им все, что старались от них скрыть" 1). В интересах этой задачи было бы лучше всего, если бы удалось совершенно избежать со стороны детей всякого любопытства, всяких вопросов на счет области рождения. Но раз это не удалось, раз ребенок ставил вопрос (напр., как появляются дети?), то., лучше заставить его замолчать, нежели отвечать ложью". Ребенка не изумит это, если его приучали и ранее оставлять пока вещи, недоступные его пониманию. Но "если решатся ему отвечать, то пусть отвечают с величайшей простотой, без всякой таинственности, без замешательства, без улыбки; гораздо безопаснее", - замечает Руссо, - "удовлетворять любопытство ребенка, нежели возбуждать его" (т.е. именно возбуждать недомолвками и намеками).
Охраняя невинность питомца, особенно в годы созревания 2), надо старательно избегать всего, возбуждающего воображение и чувственность 3). "Чтение, уединение, праздность, изнеженная и сидячая жизнь, общество женщин и молодых людей - вот скользкие тропинки", опасные для юношеских лет. Руссо советует занимать в эту пору юношу осязаемыми, конкретными предметами (для духа) и хорошей физической работой (для тела). Это отлично обуздывает воображение: "когда руки много работают, воображение отдыхает; когда тело утомлено, сердце не волнуется". Прекрасным занятием для этого возраста могла бы служить охота, как занятие для юноши новое, увлекающее и закаливающее. Не даром богиню охоты, Диану, древние представляли враждебной любви: "аллегория весьма верна", - замечает Руссо, - "томления любви являются лишь при мирном отдыхе; сильное движение заглушает нежные чувства" 4). Особливо предостерегает Руссо в этом возрасте от уединения: он лучше желал бы видеть юношу "в самом развратном парижском обществе, нежели в уедине нии кабинета или парка, предоставленным на жертву волнениям его лет".
1) ibid., стр.296...
2) Пока питомец совершенно ничего не ведает и не предчувствует, наслаждаясь полной невинностью, для него нет опасностей. "Подобно тому как лунатик - образно поясняет Руссо, - "бродя во сне, идет на краю пропасти, в которую непременно упал бы, если бы внезапно проснулся, так и наш Эмиль, объятый сном невинности избегает опасностей, которых не видит. Если я внезапно разбужу его, он погиб" - "Эмиль", стр.289.
3) Воображению Руссо приписывает главную роль в возбуждении чувственности. "как я уже тысячу раз говорил", - замечает он, - "одно лишь воображение будит чувственность", ibid., стр.307.
4) ibid., стр.290.
Здесь воображение питает его "картинами более соблазнительными, нежели самые предметы", и губит его душу и тело. Поэтому, - говорит Руссо, - "заботливо наблюдайте за молодым человеком: он всегда сумеет оберечься от всею остального, но вы должны охранять его от него самого. Не оставляйте его одного ни днем, ни ночью, по крайней мере, спите в его комнате; пусть он тогда ложится спать, когда падает он сна, и пусть немедленно по пробуждении оставляет постель" 1).
Когда юноша дойдет до "сознания пола", "не колеблясь посвятите его в те опасные тайны, которые вы так долго и так заботливо от него скрывали. Так как ему необходимо узнать их наконец, то важно, чтобы он узнал их не от постороннего, не сам собою, а от вас одних; так как отныне ему предстоит неизбежная борьба, то ему следует, из боязни обмана, узнать своего врага. "Никогда не бывает", - говорит Руссо, - "чтобы это знание сошло даром тем молодым людям, к которым оно пришло неизвестным путем" 2). Руссо сознает все трудности этого ознакомления, но думает, что любовь к питомцу, искреннее желание ему блага победит их.
"Как бы то ни было", - говорит Руссо, - "я утверждаю, что, если будут избегать тех пустых нравоучений, которыми до срока прожужжат все уши молодежи и над которыми она смеется в ту пору, когда они были бы у места, если станут ждать, подготовлять минуту, когда следует их выслушать, и тогда излагать юноше законы природы во всей их истине; покажут ему санкцию этих самых законов в физических и нравственных страданиях, которые навлекает нарушение их на виновных, и, говоря ему о непостижимой тайне рождения, соединят с идеей привлекательности, которую Творец природы придал этому акту, идею об исключительной привязанности, которая делает его пленительным, о долге верности, целомудрии, связанном с ним (т.е. с браком) и удваивающем его прелесть, а описывая брак не только как самое приятное из сожительств, но и как самый ненарушимый и святой из договоров, с силою выскажут ему все причины, которые делают этот священный союз столь почетным в глазах людей и навлекают ненависть и проклятия на всякого, кто осмелится осквернить его чистоту; нарисуют ему поразительную и верную картину ужасов разврата, того тупого скотства, в которое он погружает, и нечувствительную стезю, по которой первый проступок ведет за собой и другие и приводит, наконец, к гибели того, кто его совершил, если, говорю я, ему ясно покажут, каким образом с целомудрием связаны здоровье, сила, мужество, добродетели, самая любовь и все истинные блага человека, я утверждаю, что тогда целомудрие сделается для него желанным и дорогим 3) … Вот подробная программа посвящения юноши в "опасные тайны".
Наконец, полезно для предохранения юноши от соблазнов света, нарисовать ему ярко возвышенный идеал будущей достойной его подруги, невесты, "чтобы он отвращал его от всех, которые могли бы его соблазнить".
1) ibid., стр.307.
2) ibid., стр.287.
3) ibid., стр.295-296.
В этом высоком идеале, которым будет заполнено его сердце, "какое удобное средство для предохранения его от опасностей, для обуздывания чувственности, в особенности же для спасена его от тех воспитательниц, которые заставляют дорого расплачиваться за воспитание и, приучая молодого человека к вежливости, лишают его всякой нравственности! Софья так скромна! Какими глазами посмотрит он на их заискивания! Софья так проста! Может ли ему понравиться их жеманность! Между его понятиями (как бы сконцентрированными в идеале Софьи) и тем, что он видит, расстояние слишком велико, чтобы последнее когда либо могло ему быть опасно" 1).
3.13 Руссо о религиозном воспитании. Когда оно возможно? Взгляды Руссо на религию
До сих пор в педагогической системе Руссо мы не встречались с воспитанием религиозным. Оно отсутствовало. Руссо полагает, что, пока у питомца нет способного к отвлечениям разума, истинное представление о Боге и бессмертии для него невозможно. Как человечество, на заре своей жизни, могло иметь только ложные, чувственные представления о религиозных вещах (о Боге, духе, о бессмертии), так же точно только идолопоклонником может быть и человек в пору своего детства. Чувственное воображение ребенка представляет и Бога чувственно: "всякий ребенок необходимо или идолопоклонник, или, по крайней мере, - антропоморфист" (представляет Бога в образе человека) 2). Поэтому, в интересах самой религии надо подождать, пока разум не будет довольно зрел, мысль довольно сильна, чтобы понять идею о Боге в ее истинности, свободной от всякого чувственного налета (покрова). Эмиль в 15, и даже в 18-ть лет не будет знать, есть ли у него душа, и тем более, есть ли Бог. Только потом ему сообщат о Боге, о бытием Божьем, о бессмертии.
Высказывая эти мысли о религиозном воспитании, Руссо стоить, с одной стороны, на почве узко-сенсуалистической психологии, которая ограничивает начальную жизнь души одним чувственным материалом, доставляемым внешними чувствами, и не допускает понимания других идей, другого материала 3). С другой стороны, в своей требовательности от человека ясных, чисто отвлеченных представлений о Боге и бессмертии, Руссо является сторонником картезианского понятия об истине и истинности 4). Руссо думает, что после 18-ти лет питомцу можно сразу дать ясные, отчетливые представлений о Боге, не проходя ступени представлений несовершенных (чувственных).
1) ibid., стр.303.
2) ibid., стр.280.
3) О понимании ребенком религиозных истин см. мою "Педагогич. психологию" изд.4-е, стр.220-221.
4) Декарт считал истинным то, что ясно и раздельно представляется нашей мысли.
Но это, - справедливо говорит уже приводимый нами французский историк воспитания 1), - совершенная химера, что можно дать ребенку сразу вполне ясные понятия (des clartйs complйtes) о природе Бога. Нужно сначала довольствоваться представлениями полуясными, которые мышление преобразует, мало-помалу, в более отчетливые. Принцип, который должен управлять нами, здесь, как и в других случаях, - следовать в образовании индивида по тому пути, которым все человечество шло в своем прогрессивном развитии. Не будем, поэтому, страшиться предлагать ребенку чувственные образы Божества. Разум позднее сделает свое дело: он рассвет неясности и непонятности, насколько это позволяет наша (разумеется, ограниченная) природа".
Что касается тех религиозных понятий, которые сообщаются Эмилю по достижении им возраста разума, и которые (устами Савойского викария) исповедует сам Руссо, то зло - понятия естественной, разумной религии. Руссо является, вообще, представителем деизма, т.е. признает только религию ясных доступных нашему разуму истин, которые разум может и сам извлечь из собственных оснований и рассмотрения природы (естественная религия). Эту религию ясных истин, религию не выше нашего разума, Руссо считал, вообще, достаточной для внутреннего объединения и моральной поддержки граждан государства 2). Возбуждение в сердце религиозных чувств Руссо ставит в связь с эстетическими впечатлениями природы. Природа для него лучшая учительница и воспитательница религиозности 3).
1) Gpayrй, "Histoire crtique des doctrines de l'education en France", Paris, 1904 an., t. II, p.71-72.
2) См. о "гражданской религии Руссо" очерк С.А. Котляревского в "Вопрос. филос. и психол. ", 1910 г., март-апрель.
3) В "Исповеди" он говорит напр.: "Я не знаю более достойного прославления Божества, как этот безмолвный восторг, вызываемый созерцанием его творений, не выражающийся ни в каких определенных актах. Я понимаю, почемѵ жители городов, видящие только стены, улицы и преступления, так маловерны, но не понимаю, как могут быть таковыми жители деревни и особенно отшельники. Каким образом их душа сто раз на день не подымается в экстазе к Творцу поразивших их чудес?"Исповедь", ч III, стр.233, пер. Бердяева. Возникновение религиозного чувства в связи с созерцанием красоты природы, летнего вечера и ночи хорошо выражено в его посмертном, неоконченном этюде: Morceau allйgorique sur la rйvйlation" ("Аллегорический этюд об откровении"). См отрывок из него у М. Н Розанова, - "Ж. - Ж. Руссо и литературное движение XVIII-XIX ее". т. I, М., 1910 г., стр.57-58.
3.14 Воспитание женщины, по Руссо
В пятой книге, описывая подругу Эмиля, Софью, какой она должна быть и будет, Руссо касается вопроса о женском воспитании. Его суждения здесь определяются, с одной стороны, взглядом на женскую природу и назначение; с другой, - уже высказанными принципами естественного, природосообразного воспитания вообще.
Мужчина и женщина различны, как по природе (не только физической, но и духовной), так и по назначению. Отсюда ясно, что "им не следует давать и одинакового воспитания". У них одна цель в жизни - содействовать взаимно счастью, но труды для этой цели различны. А следовательно, различные качества и дарования в них нужно и развивать Женщина рождает детей, управляет хозяйством, создает семейный уют. Вот ее назначение. Соответственно этому она и должна воспитываться. Ей необходимо, прежде всего, как и мужчине, должное физическое развитие, столько же для рождения здоровых, крепких детей, сколько и для грации движений. Руссо ставит в образец физическое воспитание спартанских девушек, которое, "благодаря упражнениям приятным, умеренным и здоровым", сообщало им здоровье, красоту и грацию 1). Что касается духовного развития, то здесь центр тяжести лежит в развитии изящного вкуса, изящного ума и изящных добродетелей: милой откровенности, приятной кротости, уступчивости и пр., - словом, качеств, которые необходимы женщине, чтобы быть прелестной в обществе и приятной своему мужу. Для воспитания вкуса Руссо рекомендует изящные работы (шитье, вышивание, плетение кружев) и искусства (рисование, музыку, пение, танцы). Руссо - против ригоризма янсенистской педагогики, особливо в отношении девушек. "Веселиться - вот их главное занятие" 2), чтобы зато потом уже, в качестве жен и матерей, сидеть и не бросать дома. Серьезным умственным занятиям, собственно, нет места в женском воспитании: одни занятия чужды им по природе, другие не нужны по их назначению. К предметам отвлеченным, умозрительным, равно к наукам точным, у женщин нет способностей. "Их все занятия должны касаться практической жизни", и помимо непосредственных обязанностей (по управлению хозяйством), "должны быть направлены к изучению людей или приобретению приятных знаний, цель которых - вкус" 3). Для последних знаний (изучения людей и приятных знаний) нет нужды в книгах. "Свет - вот книга для женщин".
Из изложенного ясно, что, по вопросу о женском воспитании мысли Руссо не отличаются ни оригинальностью, ни глубиной.
1) ibid., стр.342.
2) ibid., стр.360.
3) ibid., стр.359.
Это, - в общем, банальные мысли, только изложенные в тонкой, афористической форме. По внутреннему содержанию и в целом, эта педагогика гораздо ниже мыслей о женском воспитании Фенелона, хотя кое-что она и заимствует оттуда.
На этом мы закончим изложение педагогических идей Руссо.
3.15 Значение Руссо в истории педагогики
Нет ни одного писателя, которым бы столько восторгались, как Ж. - Ж. Руссо. Ни одно из педагогических сочинений не удостаивалось такого внимания со стороны широкой публики, как "Эмиль". Тотчас по появлении "Эмиль" был переведен на немецкий и английский языки1), всюду возбуждал и завладевал общественным, вниманием, вызывая многочисленную литературу, вплоть до курьезных подражаний. Великие немецкие поэты и мыслители 18-го века отзывались о книге с величайшим восхищением. Гёте называл ее "естественным евангелием воспитания" ("Naturevangelium der Erziehung"); Гердер "божественным произведением". Кант утверждал, что никакая книга "так глубоко его не трогала" 2). Педагогическими идеями "Эмиля" увлекались не только в теории, но и на практике, хотя в широкой публике увлекались, разумеется, больше отдельными педагогическими девизами, чем общими принципами 3). Но были увлечения и более