Роль и место музыкальной субкультуры в музыкально-эстетическом развитии подростка
Основное новообразование этого возраста - социальное сознание, перенесенное внутрь. По Л.С. Выготскому, это и есть самосознание. Контролирование своего поведения, проектирование его на основе моральных норм – это и есть личность. По Д.Б. Эльконину, все новообразования подросткового возраста, как в капле воды, отражаются в отношении подростка к девушке: достаточно посмотреть на эти отношения, чтобы увидеть всю систему моральных норм, усвоенных личностью.
Характеризуя подростковый возраст, Л.И. Божович писала: « В течение этого периода ломаются и перестраиваются все прежние отношения ребенка к миру и к самому себе… и развиваются процессы самосознания и самоопределения, приводящие, в конечном счете, к той жизненной позиции, с которой школьник начинает свою самостоятельную жизнь».
В переходный период происходят преобразования в самых различных сферах психики. Кардинальные перемены касаются мотивации. В содержании мотивов на первый план выступают мотивы, которые связаны с формирующимся мировоззрением, с планами будущей жизни. Что касается механизма действия мотивов, то они возникают «на основе сознательно поставленной цели и сознательно принятого намерения». Именно в мотивационной сфере, как считала Л.И Божович, находится главное новообразование переходного возраста.
С мотивационной сферой тесно связано нравственное развитие школьника, которое существенным образом изменяется именно в переходном возрасте. Как писала Л.И. Божович, «выражая определенные отношения между людьми, нравственные нормы реализуются в любой деятельности, которая требует общения,- производственной, научной, художественной и др.» Усвоение нравственного образца происходит тогда, когда он совершает реальные нравственные поступки в значимых для него ситуациях. Но это усвоение не всегда проходит гладко. Совершая различные поступки, подросток больше поглощен частным содержанием своих действий. «В результате,- писала Л.И. Божович,- он приучается вести себя соответственно данному образцу, но не может осознавать его обобщенный нравственный смысл». Процессы эти весьма глубинные, поэтому часто изменения, происходящие в области нравственности, остаются не замеченными ни родителями, ни учителем. Но именно в этот период существует возможность оказать нужное педагогическое влияние, потому что вследствие «недостаточной обобщенности нравственного опыта» нравственные убеждения подростка находятся еще в неустойчивом состоянии.
Одновременно с развитием убеждений формируется нравственное мировоззрение, которое представляет собой систему убеждений, что приводит к качественным сдвигам во всей системе потребностей и стремлений подростка.
Еще одно новообразование, возникающее в конце переходного периода, Л.И. Божович называла «самоопределением». С субъективной точки зрения оно характеризуется осознанием себя в качестве члена общества и конкретизируется в новой общественно значимой позиции. Самоопределение возникает в конце учебы в школе, когда человек стоит перед необходимостью решать проблему своего будущего. Оно основывается на уже устойчиво сложившихся интересах и стремлениях субъекта, предполагает учет своих возможностей и внешних обстоятельств, оно опирается на формирующееся мировоззрение подростка и связано с выбором профессии. Оно как системное новообразование, связанное с формированием внутренней позиции взрослого человека, возникает значительно позже и является завершающим последний этап онтогенетического развития личности ребенка.
А в конце переходного периода самоопределение характеризуется не только пониманием самого себя - своих возможностей и стремлений, но и понимание своего места в человеческом обществе и своего назначения в жизни.14
Говоря о роли музыкально-эстетического развития, можно отметить, что проблема совершенствования форм и методов музыкально-эстетического воспитания приобретает сегодня особую актуальность и это связано с тем, что ведущими сферами реализации функции и потенциалов культуры является образование и досуг. Эти две сферы жизнедеятельности находятся в постоянной системной связи и взаимодополняют друг друга.
Не для кого не секрет, что в стадии хронического кризиса находятся театры, клубные учреждения, музеи, библиотеки, кинотеатры. Роль высокого искусства в современной жизни заметно уменьшилась, особенно такого искусства, которое требует от аудитории определенной активности и эстетической культуры. Несмотря на то, что правительство принимает различные меры, направленные на приобщение к культурным ценностям, развитию нравственного и художественно-эстетического образования проблема эта с каждым днем все больше усугубляется.
Реальный процесс музыкально-эстетического развития подростков происходит на уровне музыкального воспитания и образования. В последние десятилетия произошло отчуждение образования от духовности личности. Музыкальное образование потеряло эстетическую ориентацию, превратилось в однонаправленное обучение какому-либо виду исполнительской деятельности, а в современных экономических условиях стало уделом немногих. Сложившаяся кризисная ситуация в массовом музыкальном воспитании привела к потере поколений слушателей, что отразилось на музыкальной жизни общества. Несмотря на то, что по объему обхвата населения музыкальное искусство за счет радио, телевидения носит почти всеобщий характер, живые источники музыкальной культуры – концерты, театры, филармонии посещаются недостаточно интенсивно. А общение с серьезной музыкой рассчитано именно на непосредственное ее восприятие. В результате богатство классической и современной академической традиции, фольклорная культура оказываются недоступными для понимания современного массового слушателя. Между тем, определяющим критерием состояния музыкальной культуры общества, служит отношение слушателей к музыке классических жанров. Следовательно, проблема формирования культуры подростков в настоящее время выдвинута в центр всеобщего внимания.
Формирование профессиональных основ музыкально-эстетической культуры должно включать знания и представления о закономерностях искусства, структуре и восприятии произведения, механизмах функционирования культуры. Эстетическая специфика литературы, музыки, живописи – все эти слагаемые работают на развитие духовного содержания подростка.
Одна из основных задач воспитания – творческое развитие формирующейся личности, которое наиболее эффективно воздействует на подростка, когда он сам является «творцом» и это качество можно реализовать в условиях внеклассной работы. Сущность этого процесса заключается в художественно-воспитательном воздействии на участников через: а) приобретение, создание, хранение, а также распространение и пропаганду художественных ценностей; б) выработку художественных ценностных ориентаций участников коллектива, посредством приобщения человека к искусству.
Таким образом, музыкальное искусство, освоенное чувством и разумом человека, а также практически – через творческую музыкально-эстетическую деятельность, может активно использоваться в воспитательных целях.
В чем же состоит воспитательная направленность музыки?
В современных условиях музыка воплощает в себе совокупный результат осуществления всех возможных функций музыкального искусства в процессе их социальной реализации.
Воспитательная функция музыки – функция высшего порядка, поскольку ее целевое назначение предполагает переход от реализации единичных функций к качественно новому их проявлению в практике воспитания подрастающего поколения.
Воспитательная функция музыки становится ее важнейшей содержательной функцией, определяющей значение музыкального искусства в жизни общества.
В целом современная теоретическая и практическая платформа музыкально-эстетического воспитания подростков предполагает практическую активизацию социально-художественного начала в человеке. Многообразные задачи музыкально-эстетического воспитания (формирование музыкальной культуры, пути развития любви к музыке, вооружение знаниями, помогающими самостоятельно в ней разобраться) являются продуктивными целями гармонического развития, как самого человека, так и совершенствование творческих способностей личности.15
Если говорить о художественных предпочтениях подростков, можно сказать, что большинство старшеклассников не имеет устойчивого художественного вкуса, искусство для них — главным образом развлечение. Сами они постоянно жалуются на скуку, пустую трату времени и неумение организовать свой досуг. Обращая внимание на роль музыки, можно отметить, что на данный момент лидирующая роль музыки как самого «юношеского» искусства общепризнанна. Благодаря своей экспрессивности, связи с движением и ритмом музыка лучше, чем какое-либо другое искусство, позволяет подростку оформить и выразить свои эмоции, смутные переживания, которые невозможно передать словами, разве что в поэзии: ведь она тоже своего рода музыка.
В отличие от чтения, требующего уединения и сосредоточенности, восприятие музыки может быть как индивидуальным, так и групповым. Создавая общее настроение, музыка является важным средством межличностной коммуникации. В сочетании с танцем или пением она составляет не только фон, но и важный компонент общения.
Привилегированное место музыки в подростковой субкультуре обусловлено также тем, что она творится самой молодежью. «Молодой писатель» или «молодой режиссер» в нашей стране — это обычно люди среднего возраста. Книги о подростках и для подростков пишут люди, которые вышли из этого возраста. Стихи, песни и музыку юноши сочиняют сами о себе и для себя, здесь больше непосредственного самовыражения и меньше самоконтроля, в частности эстетического. Естественно, это увеличивает количество однодневок, импонирующих сегодня и отсеивающихся назавтра. Но молодежь это не заботит.
Юношеская субкультура не является чем-то независимым, цельным и законченным. Ее содержание всегда производно от культуры взрослых и большей частью вторично по отношению к ней. Она весьма неоднородна, включая в себя множество разных, подчас враждебных друг другу течений. Кроме того, как и все юношеские свойства, она текуча и изменчива. Тем не менее, она социально и психологически реальна и имеет целый ряд постоянных компонентов: специфический набор ценностей и норм поведения; определенные вкусы, формы одежды и внешнего вида; чувство групповой общности и солидарности; характерная манера поведения, ритуалы общения. Ее наиболее общие возрастные свойства лежат на поверхности. Например, юноши и девушки всегда хотят быть современными. Но «современность» нередко понимается как сумма внешних признаков, слепое следование сиюминутной моде. Поэтому многие юношеские увлечения и причуды краткосрочны, рассчитаны на внешний эффект и, подчеркивая собственную «новизну», довольно тривиальны по содержанию. Взрослым трудно понять, как могут развитые, неглупые старшеклассники придавать такое большое значение покрою штанов, длине волос или писать яростные письма протеста в редакцию газеты, напечатавшей критическую заметку о манере исполнения полюбившегося им певца. Но эти моды и причуды надо рассматривать не изолированно, а в социально-психологическом контексте юношеского жизненного мира.
Молодежная мода, будь то одежда или прическа, часто вызывает нарекания и раздражение взрослых. Но конфликты этого рода были всегда. Дело не только в разнице вкусов отцов и детей, а в том, что дети хотят отличаться от старших, и легче всего это сделать именно с помощью внешних аксессуаров. Одежда и весь внешний облик человека есть не что иное, как способ коммуникации, посредством которого личность информирует окружающих людей о своем статусе, уровне притязаний, вкусах и т. д.
Но и, конечно же, причина, по которой подростки всегда хотят выделиться, быть замеченными абсолютно всеми – это желание выделиться, привлечь к себе внимание, которое свойственно людям любого возраста. Однако взрослый, сложившийся человек делает это незаметно, используя свое общественное положение, трудовые достижения, образованность, культурный багаж, опыт общения и многое другое. У юноши, который только начинает жить, социальный багаж, как и умение его использовать, гораздо беднее. Вместе с тем, встречаясь с новыми людьми, он гораздо чаще взрослого оказывается именно в ситуации «смотрин».
Например, девочка в шестнадцать лет — юная королева. Перед ней одна за другой распахиваются самые заманчивые жизненные двери. На нее обращают внимание двадцатилетние, а то и двадцатипятилетние парни, она кокетничает со всеми подряд, жизнь набирает высоту, словно самолет на взлете. А парень в те же годы? Для него это возраст комплексов, косноязычия и прыщей. Но стоит надеть на шею железную цепь, а на запястье железный браслет, а на куртку приклепать десяток железных блямб — и жизнь в корне меняется. Теперь он не мальчик без имени и лица — теперь он «металлист». И незнакомые парни, каторжно звеня цепями, на улице подходят к нему как к своему. И взрослые оборачиваются с интересом и страхом. И девочки сгорают от любопытства и жаждут познакомиться. Всем кажется, что человек, на котором столько железа, и живет не так, как мы, а лучше, рискованней, азартней. О нем пишут в газетах, говорят по радио. При таком количестве черного металла даже в желтом металле особой необходимости нет — и без того в центре внимания.
Словом, нехитрый маскарад позволяет подростку решить целую кучу личных проблем, в том числе и самую важную: окружающее человечество безоговорочно признает факт его существования на земле...
А почему столь хаотична смена пристрастий, почему после музыки стрижка, а потом танец, а потом гоняют на мотоциклах, а потом нитка на запястье и манера жить? Да просто потому, что все это не имеет значения. Новому поколению нужен новый фирменный знак, новый флажок, новый клич, на который сбегутся сторонники. Главное, чтобы знак был заметный, а флаг яркий, а клич громкий. Робкий вызов просто не заметят, ношеную перчатку не поднимут.16 «Металл» — годится, брейк — годится, зеленые волосы — в самый раз»17
Отношение к молодежной субкультуре отчетливее всего проявляется в спорах о музыке. Здесь представлены два полюса. Одни представители старшего поколения категорически отрицают современную рок и поп-музыку, считают ее антихудожественной, безнравственной, вредной для здоровья, социальноопасной. Другие относятся к ней либерально-снисходительно, объясняя музыкальные увлечения молодежи исключительно возрастными особенностями: дескать, музыка эта, конечно же, несерьезна, но ее бессмысленно запрещать, перебесятся — сами поймут. Однако и осуждение, и снисходительное похлопывание по плечу очень редко сочетаются с действительным знанием и пониманием предмета. Между тем он достаточно сложен. Даже сами термины «бит», «поп», «рок» далеко не однозначны.
Люди, требующие запрета или ограничения рока, ссылаются на факты агрессивного поведения подростков во время и после рок-концертов. Но акты вандализма, драки и тому подобное происходят иногда и после футбольных матчей, и никто не винит в этом футбол. Кстати, английские психологи, изучавшие эту проблему, нашли, что наиболее агрессивные футбольные хулиганы на самом деле плохо разбираются в футболе, они приходят на стадион не ради игры, а для того, чтобы устроить дебош. Повышение культуры футбольного «боления» — одно из средств профилактики такого поведения. Может быть, так же обстоит дело и с музыкой?
Психологические функции рока так же разнообразны, как и он сам и его поклонники. Одному он дает разрядку эмоционального напряжения, яркие телесные переживания. Другому — чувство внутреннего, духовного освобождения, отключения от прозы будней. Третьему — ощущение коммуникативной легкости, слияния с группой.
Одна и та же музыка может по-разному воздействовать на разных людей. Герой толстовской «Крейцеровой сонаты» боится — и небезосновательно! — Моцарта и Бетховена. Вот его рассуждения:
«...Страшная вещь музыка. Что это такое? Я не понимаю. Что такое музыка? Что она делает? И зачем она делает то, что она делает? Говорят, музыка действует возвышающим душу образом — вздор, неправда! Она действует, страшно действует, я говорю про себя, но вовсе не возвышающим душу образом. Она действует ни возвышающим, ни принижающим душу образом, а раздражающим душу образом. Как вам сказать? Музыка заставляет меня забывать себя, мое истинное положение, она переносит меня в какое-то другое, не свое положение; мне под влиянием музыки кажется, что я чувствую то, чего я, собственно, не чувствую, что я понимаю то, чего не понимаю, что могу то, чего не могу. Я объясняю это тем, что музыка действует, как зевота, как смех; мне спать не хочется, но я зеваю, глядя на зевающего; смеяться не о чем, но я смеюсь, слыша смеющегося»18
Но нельзя забывать и о престижной функции рок-музыки. Компетентность в этих вопросах для подростков чрезвычайно важна. Хорошее знание популярных ансамблей, певцов и их репертуара, обладание новыми записями стало одним из средств завоевания престижа у сверстников. Отсутствие таких знаний воспринимается как отсталость. Учитывая известную конформность юношеских групп, эта мода способствует нивелированию художественных вкусов, часто на довольно низком уровне. Все это сталкивает воспитателя с множеством проблем, причем не только эстетических.
Педагог не обязан разделять все музыкальные увлечения молодежи, но он должен знать, каковы они, и учитывать это в своей работе. Музыкальные клубы, дискотеки, обсуждение музыкальных новинок, обучение школьников игре на популярных инструментах — все это снимает с молодежной музыки ореол запретности и одновременно повышает общий уровень музыкальной культуры.
Не нужно идеализировать молодежную субкультуру. Наряду с потенциалом обновления она имеет свои опасности. Обособление юношеского мира от взрослых порождает культурный и социальный провинциализм, психологию гетто, обитатели которого живут своими сугубо частными, локальными интересами. При отсутствии высоких социально-нравственных символов групповая солидарность может цементироваться только образом общего врага, каковым являются все дальние и ближние. 19
Как говорил Мяло К.:«Хотим мы того или нет, современная молодежная субкультура транснациональна по своему характеру и наделена высокой способностью к экспансии, в том числе и к экспансии ее вандалических пластов». Относиться ко всем ее разновидностям одинаково терпимо - значит уравнивать тех, кто бьет, с теми, кого бьют. Самая приставка «суб» указывает не только и не столько «на многообразие равноправных и бурно расцветающих типов культуры, сколько на бросающуюся в глаза и не могущую не вызывать тревогу неспособность подростковой субкультуры преодолеть свою замкнутость и ограниченность, выйти на уровень вопросов общечеловеческого и общегражданского значения. Само по себе ее интенсивное дробление на группы и подгруппы в эпоху глобальных проблем и перед лицом универсальной задачи формирования планетарного мышления - симптом опасный»20
Так что же с ними делать?
Первая, привычная нам стратегия - осуждение и запретительство — уже доказала свою неэффективность. Нетерпимость общественного мнения только способствует усугублению подросткового нигилизма и манерничанья.
Вторая стратегия - всеобъемлющее принятие любых молодежных течений и ассимиляция их в деятельности комсомола и других официальных организаций - также нереальна: не все течения молодежной субкультуры нас устраивают, да и сами они на такую ассимиляцию не пойдут.
Остается последнее - диалог.21 «Не бороться и не заискивать, не пугаться и не пренебрегать, а учиться сотрудничать! Сотрудничать и ломать наши упрощенные представления о собственном обществе. Понять его сложную внутреннюю структуру, не отсекая элементы, кажущиеся излишними, «привнесенными». Работая с «неформальной» молодежью, мы сами должны научиться жить в неформальном обществе»22
Иными словами, вместо «вынесения» молодежи на периферию общественных отношений, в сферу досуга, спорта, развлечений под предлогом ее собственного потребительства и инфантилизма следует использовать ее творческий потенциал.
Выводы
Подростковый возраст – это возраст “пытливого ума, жадного стремления к познанию, возраст кипучей энергии, бурной активности, инициативности, жажды деятельности”. Поведение и деятельность подростка во многом определяются особенностями самооценки. В учебной деятельности подростка имеются свои трудности и противоречия, но есть и свои преимущества, на которые может и должен опираться педагог.
В этом возрасте проявляются элементы деструктивного поведения (тяга к курению, воровству, обмануть и т.д.). Подростки порой не дисциплинированны, энергичны, тревожны, очень активны, особенно проявляют активность при выполнении классных, общественных поручений, при уборке кабинета, школьной территории и т.д. (что говорит о высокой физиологической энергии), правда эта активность может уступить место утомляемости. Желание сохранить тайны и секреты у них соседствует с неумением хранить эти тайны и секреты от окружающих, младшие подростки часто ябедничают друг на друга, начинают давать друг другу “прозвища”, которые сохраняются вплоть до окончания школы. У многих подростков наблюдается завышенная самооценка своих возможностей (“я все могу сделать сам”), эгоистическое самоутверждение, при котором ребенок радуется, если у одноклассника неприятности, если одноклассник оказался униженным или менее успешным, чем он. Подростки очень ранимы и обидчивы. Очень любят подростки бравировать вещами, предметами, нарядами, которые есть только у них, но отсутствуют у остальных товарищей. Сейчас мы наблюдаем, как среди подростков идет разделение в классах на детей обеспеченных родителей и на детей из малообеспеченных семей (это особенно ярко проявляется в городах), на первое место ставится богатство, а не знания. Весьма активно в подростковом возрасте идет формирование “малых групп”. Нельзя не упомянуть и вопрос о взаимоотношениях между подростками и учителями. Положение учителя само по себе не гарантирует уважительного отношения со стороны подростков, и наставник должен обладать определенными качествами и вести себя определенным образом, чтобы заслужить такое к себе уважение. От того, как учитель, сможет проявить себя при работе с подростками, зависит их отношение к нему в процессе дальнейшего обучения в школе. Строгость нужна, но ее следует сочетать с настойчивостью, вежливостью и занимательностью изложения нового материала.
Оригинальную концепцию возрастного подхода разработала Л.И. Божович, которая опиралась на введенное Л.С. Выготским понятие о социальной ситуации развития. Фундаментальным является сформированный ею тезис о том, что подлинно возрастной подход предполагает не только учет тех свойств, которые ярко проявляются на данном возрастном этапе, но и опору на те особенности, которые еще не полностью проявились на данной ступени развития, которым принадлежит будущее. С точки зрения Л.И. Божович, возрастной подход – это воспитание ребенка с учетом перспектив его развития.
Отношение к молодежной субкультуре отчетливее всего проявляется в спорах о музыке. Здесь представлены два полюса. Одни представители старшего поколения категорически отрицают современную рок и поп-музыку, считают ее антихудожественной, безнравственной, вредной для здоровья, социальноопасной. Другие относятся к ней либерально-снисходительно, объясняя музыкальные увлечения молодежи исключительно возрастными особенностями: дескать, музыка эта, конечно же, несерьезна, но ее бессмысленно запрещать, перебесятся — сами поймут. Однако и осуждение, и снисходительное похлопывание по плечу очень редко сочетаются с действительным знанием и пониманием предмета.
Одна из основных задач музыкально-эстетического воспитания – творческое развитие формирующейся личности, которое наиболее эффективно воздействует на подростка, когда он сам является «творцом» и это качество можно реализовать в условиях внеклассной работы. Сущность этого процесса заключается в художественно-воспитательном воздействии на участников через: а) приобретение, создание, хранение, а также распространение и пропаганду художественных ценностей; б) выработку художественных ценностных ориентаций участников коллектива, посредством приобщения человека к искусству.
§3. Современные педагоги о роли субкультуры в развитии подростка
В последние три-четыре десятилетия устойчивый интерес исследователей вызывают молодежные субкультуры. Связано это, как нам представляется, с тем обстоятельством, что молодежные субкультуры, или часть их стали важным средством эволюционного обновления современного общества и трансформации его в постсовременное. Молодежные субкультуры и молодежная контркультура, по нашему мнению, выявили свое значение как часть механизма культурных инноваций, благодаря которому общество постмодерна может рассматриваться как более толерантное к иным точкам зрения, более плюралистичное, более раскованное и интеллектуальное.
Большинство современных исследователей отечественных молодежных движений обращены к ситуации «субкультурного бума» конца 80 - 90 гг. Ситуация начала XXI в., когда этот «бум» в основном миновал, изучена меньше. Обращает внимание и то обстоятельство, что преимущественно изучаются субкультуры молодежи Москвы, реже Санкт-Петербурга. Исследований молодежных субкультур в провинции гораздо меньше. Это в известной мере оправданно, так как субкультурная активность является характерной чертой молодежи больших городов.
Хочется отметить разделение истории «самодеятельных движений» (т.н. неформальных организаций) И.Ю.Сундиева на три своеобразных «волны». Он пишет: «Нередко все инновации в молодежном движении середины века ассоциировались со «стилягами» – эпатажной и контркультурной группой городской молодежи, ставшей своеобразным символом «первой волны» т.н. «неформалов». Главным достижением этой «первой волны» стало значительное оздоровление общественного сознания, ломка стереотипов периода «культа личности».
«Вторая волна» определялась как внутренними, так и внешними условиями – c середины 60-х годов молодежное движение приобретает важную свою оставляющую – рок-музыку. Именно в этот период (конец 60-х – начало 70-х годов) большинство молодежных объединений начинают приобретать черты «классического неформалитета»: аполитичность, квазиинтернационализм, ориентированность, на внутренние проблемы. В молодежную среду входят и постепенно становятся модными наркотики».
Особую популярность приобретают всевозможные мистические, эзотерические, трансцендентные учения, верования и т.п. Началом «третьей волны» молодежных движений можно считать 1986 год: существование неформальных групп было признано официально, тема «неформалитета» становится сенсацией»23
Стихийно возникающие молодежные субкультуры называют то неформальными, то любительскими, то самодеятельными. С точки зрения Лисовского, наиболее адекватным представляется термин «самодеятельные объединения»; и вот почему:
«1. Так как они складываются на принципе добровольности и являются организационно самостоятельными. 2. В большинстве заняты каким-то видом деятельности в расчете на реальную отдачу». Вот почему термин «неформалы» является не совсем точным.
Эти объединения можно назвать и «альтернативными», так как они часто являются нетрадиционными и выступают с оппозиционной точки зрения по отношению к «академическим» или мэйнстримовским формам культурной жизни.24
Хочется остановиться на таком движении, входящем в состав субкультуры, как «неформалы».
Многие из неформалов – люди весьма неординарные, талантливые. Они проводят на улице дни и ночи напролет, не зная, зачем. Этих молодых людей никто не организовывает, не заставляет приезжать сюда. Они стекаются сами – все очень разные, и в тоже время чем- то неуловимо похожие. Многим из них, молодым и полным сил, часто хочется выть по ночам от тоски и одиночества. Многие из них лишены веры, во что бы то ни было и оттого мучаются собственной ненужностью. И, пытаясь разобраться в себе, отправляются на поиски смысла жизни и приключений в неформальные молодежные объединения.
Необходимо преодолевать существующие в сознании многих людей стереотипы, создающие ошибочное представление о «неформалах» как о подростках, инфантильных молодых людях, интересы и заботы которых и нестандартность поведения являются якобы лишь «детской болезнью», обязанной уйти с возрастом. Уйти в «неформалы» молодых людей побуждает внутренние одиночество, потребность в друзьях, конфликты на учебе и дома, недоверие к взрослым, протест против лицемерия и неискренности «взрослой» культуры. Почти каждый восьмой пришел в группу, потому что «не знал, как жить дальше»25
Конечно, по мере взросления многие уходят из неформальных групп. Однако, как показывают наблюдения и социологические исследования, возраст многих членов объединений сильно варьирует – от 12 до 25-30 лет. Среди них представители различных социальных групп – инженерно-технические работники, студенты, рабочие, учащиеся, встречаются даже пенсионеры.26
Юные «неформалы» своей активностью постоянно испытывают взрослых на умение мыслить нешаблонно, аргументировано спорить, действовать по убеждению, а не по традиции.
Сегодня надо помогать людям, стремящимся, пусть и непривычным образом, проявить свою гражданскую позицию, заявить о собственном мнении. Для того, чтобы судить – во благо или во вред своим членам и обществу в целом действует группа или объединение, нужно изучать их деятельность, идти на контакт с ними.
Писатель и публицист Леонид Жуховицкий предложил три «модели» отношения к «неформалам»:
1. не относиться никак, т.е. просто принимать их как факт, спокойно и с пониманием;
2. более трудоемкая, но и более продуктивная – поощрять и стимулировать их творческое начало, выделяя хотя бы скромные средства на всевозможные смотры, конкурсы и фестивали;
3. считать «неформалов» датчиками на теле эпохи, внимательно изучать их показания и не обижаться на этот нестандартный инструмент познания.27
Хочется отметить некоторые особенности психологии неформальности. Психология неформальности включает в себя много слагаемых. Стремление быть самим собой лишь первое из них. Это именно стремление при отсутствии умения быть самим собой. Подросток озабочен поиском смысла «Я», отделением себя «истинного» от себя «неистинного», определением своего предназначения в жизни – настойчиво увлекает на путь поиска чего-то необычного. А определить это необычное очень просто. Если взрослые не запрещают – это дело обычное и потому скучное. Если запрещают – вот он, тот самый сладкий плод. Второе слагаемое психологии неформальности – зарождение и поддержание. Он начинает подрожать, даже не замечая, что постепенно обычным становится и этот его маскарад. Зарождение и поддержание облегчают задачу выделение из окружающей среды - ломать голову приходится только первым. Остальные же, как послушное стадо, идут следом. Третье слагаемое – стадный инстинкт. Групповым он кажется лишь внешне. Глубинно, психологически это стадное поведение. И пусть стремление выделиться, обрести автономность и независимость носит индивидуальный характер – одному выделиться трудно. А в куче – легче. Заражение и подражание, наслаиваясь на индивидуалистическое стремление к выделению, искажает цель, ради которой подросток предпринимает неформальные действия, в итоге не выделяет, а растворяет подростка в толпе себе подобных. Подавляющее большинство неформальных группировок держаться не на сознательном единстве – это бывает у подростков редко, а на одинаковости одиночества входящих в нее членов. Непременный атрибут почти любого стада и одновременно еще одно слагаемое психологии данного типа – наличие конкурентов, оппонентов, недоброжелателей и даже врагов. Ими могут стать практически кто угодно: подростки с соседнего двора, и поклонники иной музыки, и просто взрослые. Тут действуют все те же выделения и обособление, но уже не на индивидуальном, а групповом уровне. Не соглашаясь с миром взрослых, подросток приходит в неформальную группировку, и его стихийный протест начинает распространяться и на других неформалов. «Врагов» может быть очень много. Поддержание образа врага - одно из условий существования подобных групп. 28
Каковы же