Общественная педагогия во время Екатерины II
Из отдельных педагогов-общественников екатерининского времени мы остановимся на двух: Шварце и Новикове. Они были единомышленниками и работали вместе. Шварц — немец из Трансильвании, по профессии — домашний учитель, приехал в Москву в 1776 году и сделался вскоре профессором Московского университета по философии. Он был масон, как и Новиков.
Н. И. Новиков привлекает к себе внимание многих ценными изданиями научного характера вроде "Древней Российской вивлиофики", устройством типографий, книжных складов, библиотек, школ и массой выпущенных им в большую публику книг самого разнообразного содержания — от "Букваря Российско-церковнаго с гражданскими литерами" до сатирических журналов и произведений философской и мистической литературы. Он издавал первый в России детский журнал под именем "Детское чтение для сердца и разума" в виде приложений к "Московским ведомостям", журнал весьма содержательный и хороший, разнообразный по помещенным в нем статьям и имевший большой успех. Наконец, в прибавлениях к "Московским ведомостям" и в других своих журналах Новиков напечатал целый ряд весьма ценных психологических и педагогических статей. Авторы их часто неизвестны. Относительно некоторых безымянных статей можно думать, что они написаны Новиковым.
Шварц был энтузиастом, увлекавшим молодежь и общество своими стремлениями и идеями; Новиков был практическим общественным деятелем и опытным журналистом. Они близко сошлись и начали вместе преследовать одни и те же цели. Шварц стремился образовать в России общество для распространения просвещения, для чего, по его мнению, было необходимо: популяризировать правила хорошего воспитания; издавать полезные книги; выписать педагогов из-за границы, а еще лучше — приготовить своих, русских, преподавателей и сделать их распространителями просвещения. Все эти стремления были очень близки и сердцу Новикова, подобные взгляды он уже высказывал не раз.
Шварц быстро перешел от слов к делу: он основал при университете "педагогическую семинарию", для содержания которой он пожертвовал капитал и которой руководил, набрав стипендиатов (до 30 человек) из воспитанников духовных семинарий и академии; потом из бывших студентов он образовал "собрание университетских питомцев" и "переводческую семинарию" — для перевода лучших авторов и моральных сочинений. Подобным же образом действовал и Новиков. Учреждая школу, издавая журнал, арендуя типографию, Новиков никогда не действовал один, а сейчас же собирал около себя кружок сочувствующих делу лиц, которых заражали его энергия и предприимчивость. Вследствие такой соединенной деятельности влияние его трудов становилось шире и значительнее. А так как лучшие люди того времени окружали Новикова, то его предприятия быстро разрастались и усиливались: при нем число подписчиков на "Московские ведомости", издание которых он взял на себя, увеличилось всемеро (с 600 до 4000); вместо двух существовавших в Москве книжных лавок с оборотом в 10 000 рублей под влиянием Новикова возникло до 20 лавок, и книг ежегодно стали продавать на 200 000 рублей, Новиков стремился развить любовь к книге и охоту к чтению, сделать чтение ежедневной потребностью грамотного человека, и при Новикове не только Европейская Россия, но и Сибирь начали читать. Новиков издавал массу самых разнообразных книг, он был истинным просветителем общества, действовавшим ради общества и силами общества. Его знаменитый современник Бецкой работал, пользуясь громадными средствами и силой неограниченного самодержавия, как доверенное лицо государыни; Новиков и Шварц работали, пользуясь общественными силами и средствами, возбуждая общественную энергию, проявляя громадный запас личной инициативы и настойчивости. Всеобщее благополучие и личное счастье — таков был девиз Новикова и Шварца; личное счастье и польза государства — таков был девиз Бецкого. В Петербурге Новиковым и его товарищами по изданию журнала "Утренний свет" были основаны два училища для бедных и сиротствующих детей — екатерининское (1777) и александровское (1778). К этим училищам Новиков привлекает внимание общества и довольно значительные пожертвования, так что число учащихся в них дошло до 100 человек. При училище были устроены общежития, вследствие чего значительная часть детей пользовалась полным содержанием. В числе питомцев школ встречались дети дворян, капрала, прапорщика, конюха, канцелярских чиновников, духовных лиц, казацкого полковника и т. п. Начальство училищ не разделяло детей по общественному положению их родителей, бедность и сиротство детей уравновешивали их в глазах заведующих школами.
В приложениях к "Московским ведомостям" 1783 и 1784 гг. Новиковым напечатано несколько педагогических статей без указания имен авторов. Самая замечательная из них — "О воспитании и наставлении детей для распространения общественных знаний и всеобщего благополучия". Само ее заглавие соответствует характеру деятельности новиковского кружка. Кто был автором этой статьи — неизвестно. Можно приписывать ее Новикову и его единомышленнику Шварцу. Есть серьезные соображения в пользу большей вероятности авторства последнего, серьезно занимавшегося теорией воспитания, хорошо знакомого с ее состоянием в Германии и преподававшего педагогику в своей педагогической семинарии. Сохранилось сообщение, что Шварц написал целый ряд сочинений о воспитании (Шварц хорошо владел русским языком); Новиков же теоретической педагогикой не занимался, это был общественный, деловой, энергичный деятель, не знавший даже иностранных языков. Но идеи, высказанные в упомянутой статье, несомненно, разделялись и Новиковым, иначе он не напечатал бы этой статьи или, по крайней мере, выразил бы свое несогласие в примечаниях. Но ничего подобного нет. Поэтому статью "О воспитании и наставлении детей" можно считать вышедшей из шварце-новиковского кружка и выражавшей мысли и взгляд лиц, примыкавших к этому кружку. Так мы и будем смотреть на нее, не выясняя окончательно, кто ее написал — Шварц или Новиков. Духовно они оба авторы этой статьи, хотя, вероятно, и в разной степени.
Рассмотрим содержание этой статьи и охарактеризуем взгляды, в ней изложенные. Господствовавший школьный энциклопедизм прививал довольно легкие взгляды на образование, понимая его как сообщение полезных знаний и искусств. А при господстве иностранщины в период государственной педагогии что могло быть важнее знания иностранных языков? Отсюда столь сильно бросающееся в глаза обилие иностранных языков в учебных курсах школ и при домашнем воспитании. Известная княгиня Дашкова, воспитанная в сороковых и пятидесятых годах XVIII века, замечает о своем воспитании следующее: "Мой дядя (канцлер Воронцов) не щадил ничего, чтобы дать нам, своей дочери и мне, лучших учителей, и, согласно с тем временем, мы были воспитаны превосходно. Нас учили четырем разным языкам, и по-французски мы говорили свободно... сделали большие успехи в танце и несколько рисовали.. Но что было сделано для образования характера и умственного развития? Решительно ничего". По-русски Дашкова в 15 лет говорила очень дурно. Ввиду этого в статье отмечается, что учат детей языкам, танцам, рисованию, умению блистать в свете, наполняют головы ветром, вместо приучения разума к правильному размышлению, делают сердце чувствительным к "милостям", глупостям и порокам, вместо очищения воли и направления их к добру. Книг читают мало. В Петербурге и Москве укоренилась болезнь, называемая "слепое пристрастие ко всем иностранцам", замечается отвращение "российских господчиков к чтению русских книг" только из-за того, что они русские, а потому в статье насмешливо предлагается печатать их французскими литерами. Одним из частых мотивов сатирических журналов Новикова было вообще высмеивание пристрастия к иностранцам, особенно к французам, и осуждение крайне неосторожного поручения им воспитания детей. В "Трутне" (1769—1770), в "Ведомостях из Кронштадта" он писал: "на сих днях в здешний порт прибыл из Бурдо корабль: на нем кроме самых модных товаров привезены 24 француза, сказывающие о себе, что они все бароны, шевалье, маркизы и графы... По достоверным доказательствам они все природные французы, упражнявшиеся в разных ремеслах и должностях третьего рода. Многие из них в превеликой жили ссоре с парижской полицией, и для того она по ненависти своей к ним сделала им приветствие, которое им не полюбилось. Оное в том состояло, чтобы они немедленно выбрались из Парижа, буде не хотят обедать, ужинать и ночевать в Бастилии... Ради того приехали они сюда и намерены вступать в должность учителей и гофмейстеров молодых благородных людей. Они скоро отсюда пойдут в Петербург. Любезные сограждане, спешите нанимать сих чужестранцев для воспитания ваших детей! Поручайте немедленно будущую подпору государства сим побродягам и думайте, что вы исполнили долг родителей, когда наняли в учители французов, не узнав прежде ни знания их, ни поведения". 11
Само собой разумеется, что такое пристрастие к иностранщине нисколько не делало тогдашних русских ценителями науки и просвещения, в пользе научного образования сомневались еще многие. "Деды наши и прадеды ничему не учились, да жили счастливо, богато и спокойно; науки да книги переводят только деньги: какая от них прибыль, одно разорение. Детям своим они (старики) говорят: расти только велик, да будь счастлив, а ум будет". "Прекрасное нравоучение! — восклицает Новиков. — Благоразумные старцы, премудрые воспитатели! В вашем невежестве видно некоторое подобие славнейшей в нашем веке человеческой мудрости Жан Жака Руссо: он разумом, а вы невежеством доказываете, что науки бесполезны. В первый еще раз сии непримиримые неприятели, разум и невежество, во единомыслие приходят".
Отрицательно относясь во многом к современной педагогической практике, рассматриваемая статья пытается обстоятельно выяснить существенные вопросы воспитания и образования. Ее педагогические идеи были отличны от идей знаменитого деятеля времени Екатерины I — Бецкого. Выражая идеи кружка педагогов-общественников, статья, естественно, не могла защищать государственно-педагогических, дошедших до крайности, идей Бецкого о вреде семьи в деле воспитания подрастающих поколений, о необходимости для государства своими учреждениями заменить семью. Статья не разделяла основного взгляда Бецкого — о необходимости отделения при воспитании малолетних детей от общества взрослых, от родителей и семьи как источников заразы. Семейному воспитанию в статье придавать важное значение и высказывался взгляд на семью как на один из важнейших воспитательных органов. Статья предназначалась для родителей, им выясняла "цель, по которой могут они (родители) узнать прямой путь в воспитании". В ней говорилось о высоком счастье для разумного существа помогать другому, в тесной связи с ним находящемуся существу, достигать совершенства, к какому только оно способно, наблюдать рассвет его разума, убирать с его пути "камни преткновения", ссужать своими опытами, делать его знатоком и почитателем истины. "О, будьте ревнительны к сему щастию, — восклицает автор статьи, — и верьте, что родители или надзиратели никогда столько почтенны и велики не бывают, как имея при себе детей своих либо воспитанников и научая их наставлением и обхождением своим мудрости. Сие соответственно вашему определению, сие угодно Богу порядка, поставившему вас в сие состояние, и за такие поступки можете вы надеяться благословения Его в сем и награды в будущем свете".
На детей имеют большое влияние: 1) род жизни родителей, 2) внутреннее учреждение домостроительства, 3) обращение родителей с гофмейстерами (воспитателями) и гофместеринами и 4) "выбор сих самых особ". Родители должны быть образцами для детей, прежде всего в серьезной систематичной работе: если сын знает, что отец ежедневно занимается серьезным делом по нескольку часов, а дочь видит мать, хлопочущую по дому и хозяйству, то это будет для детей богатым уроком. Ни в каком случае родители не должны служить детям "образцом проспания своей жизни или проведения ее в безделках". В доме должны быть во всем порядок и чистота: порядок — душа всех дел, а чистота, споспешествуя здоровью, возвышает красоту тела и делает человека приятным в обществе. К порядку и чистоте нужно приучать детей. Там плохо домостроительство, "где при столе прислуживают мужики, причиняющие всякому благовоспитанному человеку омерзение". С приглашенными воспитателями родители должны обходиться с уважением, не третировать их, как слуг, и снабжать всем нужным для наставления и воспитания детей. Относительно выбора воспитателей Новиков дает родителям целый ряд советов. В этом вопросе он находился под влиянием Локка, как и вообще в своих рассуждениях о семейном воспитании, так как он, подобно Локку, требует от воспитателей более свойств нравственных, хорошего характера и знания жизни, чем теоретических научных знаний. Новиков находит весьма желательным и полезным готовить русских гофмейстеров (воспитателей).
В другом капитальном вопросе педагогии XVIII века — о соотношении между умственным и нравственным развитием — статья также разошлась с Бецким, не только не давая перевеса нравственному образованию, но ставя умственное развитие на первое место. В статье нередко говорится о важности воспитания сердечной стороны человека, иногда как будто выражается наклонность придавать ей преобладающее значение в воспитании (особенно в начале сочинения). Встречаются иногда такие выражения, как "образование сердца требует большого внимания, нежели учение"; но в конце концов в статье разум становится выше сердца, потому что развитие сердца обусловливается развитием ума, путь к сердцу лежит через ум. Нравственное воспитание состоит больше всего в том, чтобы стараться образовать разум и сердце дитяти и через это самым лучшим образом приводить его к добродетели, религии и христианству. Но наша природа такова, что воля наша в большей части случаев следует познаниям и предписаниям разума. Мы желаем только того, что представляем себе добром: если же иногда мы относимся к добру равнодушно или ненавидим его, а зла желаем и ищем, то тогда добро мы признаем злом, а зло добром. Итак, чем справедливее мы мыслим и рассуждаем, чем удобнее и естественнее сделался для нас этот образ мышления, тем справедливее будут определения нашей воли и происходящие от того желания и отвращения. Чем тщательнее обрабатывается и образуется разум дитяти или юноши, тем большего успеха можно ожидать в образовании его сердца.
"Но все преимущества духа, приобретаемые человеком чрез размышление и упражнение, все сведения, которые он посредством оных получить может, тогда только драгоценны бывают, когда он чрез них споспешествует собственному и других людей истинному благополучию. А сего не может он иначе делать, как следуя охотно и верно свету разума своего, не только мысля и рассуждая соразмерно истине, но и поступая соразмерно ж оной, не только различая справедливо добро от зла, но также любя и снискивая первое, ненавидя ж и убегая другого. И так разум его и воля, мысли и поступки должны согласоваться друг с другом. Познание истины должно приводить к любви и исполнению добродетели. Следовательно, разумное воспитание состоит не только в образовании разума, но и сердца".
Чтобы понять этот новый психолого-педагогический догмат о главенстве разума над сердцем, для этого нужно иметь в виду высокую оценку, которую многие в Западной Европе давали разуму во второй половине XVIII века, а с другой стороны — личные взгляды и убеждения