Взаимоотношения оппозиционных политических партий и организаций с государственной властью в Марокко
Возникает вопрос, почему «Истикляль» и ССНС согласились войти в правительство, а А. Юсуфи – возглавить его, если им так и не удалось добиться серьезных уступок от короля. В сущности условия Хасана II остались теми же, что и в 1993 г., когда он предложил им сформировать правительство, сохранив за собой право назначать некоторых ключевых министров, а одиозному Д. Басри оставил портфель министра внутренних дел. Возможно, на лидеров подействовали какие-либо аргументы и обещания короля. Кроме того, почтенный возраст А. Юсуфи не позволил бы ему через несколько лет занять столь ответственный пост. Вполне вероятно, что «Истикляль» и ССНС в случае, если бы они снова отвергли предложение Хасана, были бы обвинены в том, что они занимаются лишь нападками на правительство «его величества» и не хотят занять конструктивную позицию, воплотить некоторые свои идеи в жизнь. Кроме того, оппозиция рассчитывала повлиять на политику Марокко после ухода Хасана II с политической арены в связи с его тяжелой болезнью и приходом к власти его сына принца Мухаммада.
Как отмечает журнал «Экономист», по мнению некоторых наблюдателей, если бы А. Юсуфи действовал быстро и решительно, чтобы четко определить новые отношения между правительством и дворцом и заручиться внутренней и международной поддержкой для проведения серьезных реформ, он мог бы сделать за время пребывания на своем посту больше, чем ожидал от него Хасан II. Королю было бы трудно сразу после формирования «альтернативного правительства» решиться на то, чтобы подавить активность А. Юсуфи. Однако, по мнению многих марокканцев, с самого начала правительство А. Юсуфи проявляло пассивность и находилось в «летаргическом состоянии», особенно на фоне чрезвычайной активности нового короля Мухаммада VI. В немалой степени этому способствовало противодействие со стороны Д. Басри, привыкшего контролировать ситуацию внутри страны и действовать часто самостоятельно, не консультируясь с главой правительства. 26 октября 1998 г. полиция крайне жестко реагировала на митинг безработных специалистов в Рабате, причем были ранены около ста человек. Совершенно очевидно, что приказ отдавал Д. Басри, а не А. Юсуфи. Очень часто не премьер-министр, а министр внутренних дел выступал по телевидению с разъяснениями, касавшимися некоторых внутриполитических проблем. Присутствие Д. Басри в составе правительства мешало принятию правительством необходимых решений. В начале мая 1999 г. в Сале (близ столицы), на традиционной «территории» ССНС, на дополнительных парламентских выборах победу одержал лидер партии «Аль-Адль ват-танмия» (созданной в 1998 г. вместо НДКД) А. бенКиран, сторонники которого составляли основу этой партии. Одной из причин победы исламистского кандидата, по-видимому, было отсутствие успехов в деятельности правительства А. Юсуфи. В определенной степени победе Бен Кирана могли способствовать дворцовые круги, заинтересованные в ослаблении позиций более радикальной «Аль-Адльваль-ихсан», лидер которой А.Ясин находился как раз в это время в Сале под домашним арестом. Не исключено также, что эти круги одновременно стремились ослабить политическое влияние ССНС.
С одной стороны, принадлежность А. Юсуфи к левой, социалистической партии, которая всегда выступала за проведение широких реформ, вселяла надежду в марокканском обществе на быстрые и кардинальные перемены в стране. С другой стороны, приход к власти социалистической партии придал дополнительный импульс исламистскому движению, которое выступило в роли подлинной оппозиции. Так как светские политические партии Марокко не оспаривают законности монархического строя, радикальные исламистские группировки представляют собой «настоящую и единственную оппозицию правящему режиму». Умеренная же «Аль-Адль ват-танмия» рассматривала себя как оппозицию по отношению к правительству социалиста А. Юсуфи и набирала очки за счет неудач и невыполненных обещаний лидера ССНС.
23 июля 1999 г. умер Хасан II. Новый король Мухаммад VI сразу продемонстрировал готовность проводить политику реформ, модернизации, говорил о необходимости соблюдения социальной справедливости, обещал помочь бедным и сократить безработицу, соблюдать законность и права человека. На свободу вышли сотни политических заключенных. В декабре 1999 г. Мухаммад VI учредил комиссию, которая должна была подготовить отчет о нарушениях прав человека в течение нескольких десятилетий. Партии Демократического блока приветствовали это решение короля. Летом 2004 г. был опубликован проект закона о запрещении пыток. В 2003 г. была создана государственная организация «Справедливость и примирение». За прошедшее время она получила около 22 тыс. запросов о выплате компенсаций за насильственные похищения и внесудебные преследования, совершенные в период с 1956 по 1999 г. Предусматривается, что после рассмотрения запросов государство начиная с 2005 г. приступит к выплате компенсаций25. Однако список лиц, применявших пытки, не подлежит оглашению.
В конце 1999 г. король разрешил вернуться в Марокко видному диссиденту А. Серфати и семье известного политического деятеля М. бен Барки. В середине мая 2000 г. последовало освобождение из-под домашнего ареста лидера «Аль-Адльваль-ихсан» А. Ясина. В первой декаде ноября 1999 г. король отправил в отставку одиозного министра внутренних дел Д. Басри, занимавшего этот пост около двадцати лет и отождествлявшегося с репрессиями при Хасане II. Король в рамках официальной борьбы с коррупцией и другими злоупотреблениями власти уволил более половины губернаторов. С одной стороны, это должно было показать готовность монарха осуществить перемены, которых ожидала от него оппозиция, марокканская общественность. С другой, вокруг Д. Басри, полномочия которого выходили за пределы МВД, сформировался центр власти, внушавший опасения Мухаммаду VI. Вероятно, чтобы предупредить возможные контрдействия министра, король не информировал заранее правительство и парламент об увольнении Д. Басри, а просто вызвал его в один из ноябрьских дней в королевский дворец и объявил ему о своем решении. Такую форму отставки Д. Басри можно интерпретировать и как недостаточно уважительное отношение монарха к законодательной власти. Внимание наблюдателей привлек тот факт, что в окружении короля появился ряд высших армейских офицеров. Мухаммад VI предпочел в период консолидации своей власти опираться не столько на МВД, сколько на вооруженные силы.
Новый король, демонстрируя желание проводить реформы, в то же время, как и его отец, не оставил никаких сомнений в том, что он намерен не только царствовать, но и управлять. Он занимался назначениями на все высокие должности и формулировал политическую и экономическую стратегию. По-прежнему критические высказывания в отношении монархии, армии и политики по Западной Сахаре оставались «табу» для оппозиции и прессы. В середине апреля 2000 г. был закрыто одно из популярных периодических изданий на французском языке за опубликование интервью лидера Фронта ПОЛИСАРИО, которое тот дал в Нью-Йорке. М. Алауи, директор еженедельника, издаваемого на арабском языке, был приговорен к трем месяцам тюрьмы и штрафу в один миллион дирхамов за статью о коррупции в верхних эшелонах власти, в частности министра иностранных дел. В конце марта 2001 г. базирующаяся в Париже Ассоциация по правам человека в Марокко провела конференцию, на которой якобы осуществляемый правящим режимом переход страны к демократии был назван «маскарадом».
Тем не менее, нельзя отрицать определенные достижения в Марокко в области прав человека (освобождение сотен заключенных, сотрудничество с ООН в этой области) и борьбе с коррупцией, которая мешала притоку иностранных инвестиций и развитию местного бизнеса. А. Юсуфи отдал распоряжение всем министрам, законодателям и государственным служащим раскрыть размеры своих доходов и их источники. Министр юстиции У. Аззиман начал реформу системы правосудия, завел дела против 30 судей, в основном связанных с коррупцией. Чтобы искоренить коррупцию на местном уровне, король санкционировал создание 16 региональных судов.
В интервью газете «Монд» 25 января 2002 г. А. Юсуфи выступил в защиту своего правительства, которое обвиняли в пассивности и неэффективности. По его мнению, правительство организовало подготовку к проведению свободных и транспарентных выборов осенью 2002 г. В марте 2002 г. партии, представленные в правительстве, договорились о введении пропорциональной системы выборов вместо мажоритарной, существовавшей с 1955 г. Правительство утверждало, что новая система выборов будет способствовать укреплению доверия к политической системе. По крайней мере, 10% из 325 мест в Палате представителей были зарезервированы для женщин. Осуществлялись меры по расширению медицинского обслуживания населения. С сентября 2002 г. все дети должны были получать образование с шестилетнего возраста. А. Юсуфи признал, что деятельность правительства в области экономики могла бы быть более эффективной, но он обратил внимание на тяжелое бремя погашения внешнего долга и выплаты заработной платы в государственном секторе, которые поглощали основную часть бюджетных расходов. Кроме того, надо было учитывать негативное влияние четырех лет засухи. Премьер-министр отстаивал объективность статистики, представленной в его докладе, в то время как оппозиционные партии (исламистская, правые и большинство проберберских) утверждали, что она приукрашивала действительность. Он заявил, что не было никакого «соперничества» между дворцом и правительством.
Однако вскоре после этого в неподписанной редакционной статье ежедневной газеты ССНС «Аль-Иттихад аль-иштираки», редактором которой являлся сам А. Юсуфи, подверглись сильной критике влиятельные советники короля за вмешательство в сферу компетенций правительства и существование «теневого правительства» во дворце. За день до этого ЦК ССНС издал коммюнике, содержавшее ту же критику. «Истикляль» также выразила озабоченность в связи с чрезмерным влиянием королевских советников. Все это свидетельствует, что и после прихода к власти Мухаммада VI полномочия премьер-министра оставались ограниченными.
Мухаммад VI еще в интервью в 2001 г. отмел упреки в наличии двух правительств – «дворцового» и формально ответственного перед королем и парламентом. В то же время он утверждал, что монарх несет особую ответственность за внешнюю политику, оборону, работу министерств внутренних дел, юстиции и по делам ислама.
Результаты деятельности правительства А. Юсуфи подвергались критике в довольно жесткой форме большинством марокканцев и в более мягкой – дворцом. Его упрекали в отсутствии политической смелости и пассивности. В последние годы экономический рост составлял 2–3%, что было недостаточно для сокращения безработицы, составлявшей в городе 20%30. В вину А. Юсуфи ставилось также отсутствие мер по улучшению положения женщины в марокканском обществе. Между тем этот вопрос должен был занимать центральное место в работе правительства, если судить по речи А. Юсуфи при его сформировании. «Однако, строго говоря, он ничего не сделал», – с горечью констатировали два члена Демократической ассоциации женщин Марокко – Л. Риви, преподаватель Рабатского университета и Х. Ларини, инспектор министерства образования. Причиной нарушения премьер-министром своего обещания была большая демонстрация исламистов 12 марта 2000 г. А. Юсуфи не решился проводить реформу семейного права и прибегнул к арбитражу короля. Король 27 апреля назначил консультативную комиссию из улама, богословов и университетских преподавателей, которая заняла консервативную позицию.
Оправдывая А. Юсуфи, один из близких к нему людей сказал следующее: «Во всяком случае, он не мог бы сделать большего. Его коалиционное правительство представляет собой мозаику, составленную из семи политических партий, весьма отличающихся друг от друга, что почти не оставляет ему пространства для маневра. Та же ситуация в парламенте, где он располагает крайне незначительным меньшинством. Наконец, его действия ограничиваются королевским дворцом».
На парламентских выборах 27 сентября 2002 г. борьба развернулась между четырьмя блоками – левым (ССНС, ППС, Объединенная социалистическая партия и Социал-демократи-ческая партия), националистическо-исламистским («Истикляль», «Аль-Адль ват-танмия»), проберберским (НД, ННД и Социально-демократическое движение) и правым (НОН, КС). Таким образом, по сравнению с предыдущими выборами политические блоки приобрели более однородный характер. Эти выборы прошли в спокойной обстановке. Лидеры всех политических организаций подтвердили, что они были честными и прозрачными. Так же оценило их большинство французских и американских газет и журналов. Выборы бойкотировали две небольшие левые партии – НСНС и Партия демократического социалистического авангарда (ПДСА). ССНС снова получила больше мест в Палате представителей, чем другие партии, – 50, но меньше, чем в 1997 г. (57); «Истикляль» – 48 (в 1997 г. – 32; по-видимому, союз с умеренными исламистами положительно сказался на результате «Истикляль» на выборах); больших успехов добилась исламистская «Аль-Адль ват-танмия» – 42 (в 1997 г. – 9). Исламисты выдвинули кандидатов лишь в 56 из 91 избирательного округа. Один из руководителей «Аль-Адль ват-танмия» заявил, что его партия намеренно сделала это, ибо победа исламистов на выборах могла бы обострить положение в стране, как это произошло в Алжире, вызвать репрессии против «Аль-Адль ват-танмия». Столь значительный успех исламистов рассматривался как протест против неспособности светских партий эффективно решать социально-экономические проблемы. В начале января 2001 г. газета ССНС «Аль-Иттихад аль-иштираки» сообщила, что 13 членов фракции «Аль-Адль ват-танмия» на самом деле представляют более радикальную исламистскую организацию «Аль-Адль валь-ихсан».
Каждая из центристских партий в разной степени потерпела неудачу, НОН, Демократическое и социальное движение (ДСД) и Национальное народное движение получили соответственно 41 (в 1997 г. – 46), 7 (32) и 18(19) мест. Правые партии Конституционный союз (КС) и проберберское Народное движение (НД) также потерпели поражение: они получили соответственно 16 (в 1997 г. – 50 мест) и 27 депутатских мандатов (в 1997 г. – 40). Небольшие левые партии несколько увеличили свое представительство: ППС – 11(9), Социалистическая демократическая партия (СДП) – 6(5), Фронт демократических сил (ФДС) – 12(9) мест. 35 мест заняли женщины (в 1997 г. только 2 – от ССНС), это самый высокий показатель в арабском мире.
Сразу после выборов «Аль-Адль ват-танмия» заявила, что готова войти в правительство, если его возглавит «Истикляль». Однако осуществился совершенно иной сценарий. Парадоксально, но после первых в основном свободных и прозрачных выборов премьер-министром был назначен технократ Д. Джетту. Казалось, что продолжится наметившаяся демократическая тенденция назначения главы самой многочисленной партийной фракции премьер-министром. Однако новый король предпочел вернуться к системе правления Хасана II до сформирования «альтернативного правительства». М. Масдад, молодой активист ССНС, сказал по этому поводу: «Страна – это не частное предприятие, она не должна управляться деловыми людьми!» В том же духе высказался Ю. Тази, депутат парламента от «Истикляль»: «Будущее правительство будет управляться как частное предприятие… Премьер-министр поставит цели и определит отсрочки в реализации крупных строек. Министры будут добиваться поставленных перед ними целей с учетом предоставленных отсрочек».
2 ноября 2002 г. было сформировано новое коалиционное правительство. В него вошли представители шести партий: ССНС (6 министров), ППС (2 министра), исламско-националистическая «Истикляль», праваяпроберберская НД, центристская НОН (6 министров) и центристская проберберская ННД (2 министра).
Местные и парламентские выборы, проводившиеся в Марокко относительно регулярно, в определенной мере имели состязательный характер, хотя власти различными способами в основном добивались желанных для себя результатов. Власти обеспечивали благоприятные условия для проправительственных партий и тех оппозиционных организаций, которые готовы к компромиссу и сотрудничеству с правящим режимом или не представляли собой серьезной политической силы. Для ослабления позиций слишком сильных или критически настроенных партий правительство принимало соответствующие меры. Правящий режим способствовал подрыву единства и расколу неугодных ему партий, возникновению новых блоков и партий, в частности, накануне парламентских выборов. При существовании множества партий у короля было широкое поле для политических маневров, создания приемлемого для него баланса сил. Избирательные округа нарезались таким образом, чтобы в случае необходимости голоса горожан, которые более или менее осознанно принимали решение и больше были склонны к оппозиционности, растворялись среди голосов сельских, консервативных избирателей. Власти препятствовали проникновению оппозиционных партий в сельские районы, контролируемые правящим режимом.
В Марокко была распространена практика продажи депутатских мест и голосов, в том числе королевской администрацией, «селекционирующей» таким образом как своих союзников, так и оппонентов. На местных выборах голос можно было купить за 20 долларов, в то время как место в парламенте могло стоить до 50 тыс. долларов36. Автор редакционной статьи в печатном органе ССНС «Аль-Иттихадваль-ильштираки», касаясь коммунальных выборов в июне 1997 г., использует выражение «приватизация выборов». Отмечая отсутствие крупномасштабного вмешательства властей, он выделяет характерную черту этих выборов – «экономизацию» марокканского политического поля, то есть широкое использование денег, избрание предпринимателей, перемещение борьбы за власть из политического пространства в экономическое.
В Марокко сначала проводились выборы в местные органы власти, а затем парламентские. Более раннее проведение местных выборов позволяло правящему режиму получать представление о соотношении сил перед парламентскими выборами и вносить коррективы не только в предвыборную кампанию, но и в результаты парламентских выборов. Также в интересах властей голосование в Палате представителей с 1970 по 1993 гг. проводилось сначала прямым голосованием, а затем косвенным – коллегиями выборщиков, что также позволяло вносить коррективы во втором туре голосования. Например, на парламентских выборах прямым голосованием 25 июня 1993 г. оппозиционный Демократический блок получил 99 мест из 222. Однако на втором этапе выборов 17 сентября проправительственные партии получили 79 из 111 мест. Некоторые проправительственные кандидаты, получившие сокрушительное поражение в первом туре в июне, оказались избранными в сентябре на выборах двухступенчатым голосованием. «Истикляль» и ССНС добились во втором туре лишь 17 депутатских мандатов и обвинили власти в «фальсификации народной воли». На втором этапе сказались как манипуляция властями выборов, так и консерватизм большинства членов коллегии выборщиков. Кроме того, как отмечает Э.В. Павлуцкая, разрыв в несколько месяцев между выборами в Палату советников и Палату представителей (например, выборы в 1997 г. в первую палату состоялись 14 ноября, а во вторую – 5 декабря) в 1997 и 2002 гг. позволял откорректировать голосование на втором этапе в пользу правящего режима.
Власти препятствовали регистрации кандидатов оппозиционных партий в отведенный для этого период. Они препятствовали предвыборной кампании оппозиционных партий – запрещали проведение собраний в общественных местах, лимитировали обеспечение бумагой, необходимой для агитации за кандидатов и т.д. Многочисленные нарушения допускались на этапах голосования и подсчета бюллетеней. Например, отказы в возврате избирателям их электоральных карт, дабы ими могли незаконно воспользоваться другие лица; удаление наблюдателей от оппозиции из избирательных участков. Власти отказывали в проверке избирательных урн перед голосованием. Часто урны не вскрывались и бюллетени не подсчитывались, но победителями объявлялись кандидаты проправительственных партий. Когда же урны вскрывались на месте, власти фальсифицировали итоги в пользу своих ставленников.
Число мест, которые получали партии, в конфиденциальном порядке определялось правительством в соответствии с негласной системой квот. Эту систему квот открыто критиковали на страницах касабланкского журнала «Ламалиф» (апрель 1984 г.) некоторые политические деятели, в том числе генеральный секретарь «Истикляль» М. Бусетта, входивший в правительство в 1977–1983 гг. Правящий режим не допускает, чтобы какая-либо партия имела большинство в парламенте. Перед выборами партии обязаны согласовать с министром внутренних дел условия, на которых они будут участвовать в них. Однако им не известно, как в конечном счете власти постараются распределить места. Около четверти мест в Палате представителей правящим режимом были предназначены для свободного голосования, чтобы придать видимость конкурентной борьбы и выяснить истинное настроение избирателей и силу партий40. Партийные лидеры перед выборами должны были прислушиваться к рекомендациям МВД, в противном случае их ожидали неприятности. Известно, что руководитель ССНС А. Буабид проиграл на парламентских выборах в Агадире, так как отказался последовать совету МВД баллотироваться в Кенитре.
По отношению к оппозиционным политическим партиям Хасан II, как уже указывалось, использовал тактику «разделяй и властвуй», приемы политики «кнута и пряника». Например, президент Туниса Х. Бургиба стремился объединить политические течения в рамках единственной в стране Социалистической дустуровской партии (называлась Дустуровской партией до октября 1964 г.). В противоположность ему король Марокко не допускал образования в стране однопартийной системы, после достижения независимости она сразу стала многопартийной. До конца 50-х годов в Марокко наряду с «Истикляль» существовала Марокканская коммунистическая партия, запрещенная 16 сентября 1959 г. и окончательно в феврале 1960 г. В сентябре 1959 г. произошел раскол «Истикляль», и на основе левого течения образовалась новая партия – Национальный союз народных сил (НСНС). В 1957 г. на этнической основе сформировалось проберберское Народное движение, получившее легальный статус в 1959 г. Король поддерживал определенное равновесие в партийно-политической системе, принимал меры по ослаблению ставших слишком сильными партий и способствовал укреплению слабых партий. Он никогда не допускал достижения какой-либо партией, тем более оппозиционной, абсолютного большинства в парламенте. Хасан II иногда легализовал, руководствуясь своими интересами, новые партии либо блоки или ради предвыборной борьбы (Фронт защиты конституционных институтов в марте 1963 г.), или по политическим соображениям (ППС в 1974 г. в рамках достижения национального консенсуса по западносахарской проблеме), или, как в 1983 г., для создания дополнительной опоры перед лицом усиления исламистского движения (Организация народного демократического действия – ОНДД).
Если оппозиционные политические партии или лидеры проявляли готовность к компромиссу или сотрудничеству с правительством, правящий режим создавал им благоприятные условия для их деятельности на выборах, предоставлял высокооплачиваемые должности. Однако когда оппозиционные партии или политические деятели критически высказывались о монархии, вооруженных силах, политике правительства по Западной Сахаре, разоблачали коррупцию в высших кругах, правящий режим подвергал их репрессиям, запрещал их газеты и журналы. Чаще преследованиям подвергались левые силы. Американский востоковед Г. Мансон отмечает, что Хасан II «использовал их столь часто для удаления зубов левой оппозиции, что теперь она кусается лишь деснами».
Даже когда с конца 80-х годов в Марокко ускорился процесс либерализации и демократизации, правящий режим крайне болезненно воспринимал критику своей политики и государственных институтов. Например, в марте 1992 г. член Политбюро ССНС и профсоюзный функционер Н. Алауи был приговорен к двум годам тюремного заключения за публичную критику политики правительства. В том же году видный деятель Ассоциации по правам человека в Марокко А. Билайши получил три года тюрьмы за высказывание, «унижавшее» марокканскую армию.
Репрессии осуществлялись дозировано, оппозиционные партии не запрещались, их лидеры, в конечном счете, меняли свою критическую позицию, поскольку путь к возобновлению относительно свободной деятельности всегда оставался открытым, а вознаграждение со стороны властей не заставляло себя ждать. Так произошло, например, с ССНС в 1981 г., когда он выразил несогласие с официальной политикой по Западной Сахаре. Наблюдатели отмечают, что даже непримиримые противники правящего режима претерпевали метаморфозу и начинали в обмен на жест примирения со стороны Хасана II и его готовность щедро вознаградить раскаявшегося противника славословить короля. Кроме того, оппозиционные политические организации и деятели понимали, что благосклонностью дворца всегда могли воспользоваться и другие силы.
Правящий режим использовал в своих интересах то, что соблюдение политическими партиями национального консенсуса и вхождение оппозиции в правительство сковывало ее активность, вынуждало отходить от провозглашенных демократических лозунгов. Например, так произошло в 1992 г., когда более миллиона марокканских женщин подписали петицию о необходимости реформирования устаревшего семейного кодекса и обратились к демократическим силам с просьбой поддержать их. ССНС обошел проблему, потому что, по его мнению, она имеет противоречивый характер и разделяет марокканцев. Партия же «Истикляль» заявила, что женщины не могут игнорировать нормы Корана и Сунны. Марокканский исследователь А. Маграуи подчеркивает, что «в то время как демократические партии защищают современную демократию, права человека, власть закона и женское равноправие, они очень часто нарушают эти принципы во имя национализма, патриотизма, аутентичности и священных институтов». Другой пример: «альтернативное» коалиционное правительство, возглавляемое социалистом А. Юсуфи, подчеркивало, что закон 1958 г., каравший за высказывания, наносящие ущерб исламу, национальной целостности и монархии, сохраняет свою силу. Этот закон мог интерпретироваться очень широко и часто использовался властями для преследования активистов и лидеров оппозиционных партий, представителей правозащитных организаций, демократической интеллигенции. Следует напомнить также, что оппозиционные партии, кроме левой ОНДД, поддержали проведение референдума по проекту новой конституции в 1996 г. В ней в 39-й статье сохраняется положение прежних конституций о том, что члены парламента могут лишиться парламентской неприкосновенности и подвергнуться судебному преследованию за высказывания, наносящие ущерб монархической системе, исламской религии или унижающие достоинство короля. Практически эта статья делает невозможным критику правящего режима. Оппозиционные партии не выступили за какую-либо корректировку этого положения статьи, его конкретизацию и детализацию.
С первых лет независимого Марокко армия являлась одной из основных опор монархии. Уже в 1958 г. генерал Уфкир и наследный принц Мулай Хасан с 15-тысячными войсками жестоко подавили восстание берберов в Рифе. В марте 1965 г. в Касабланке полиция и войска расправились с массами, протестовавшими против сокращения бюджетных расходов в социальной сфере в соответствии с рекомендациями МБРР. Однако раскрытие тайной организации «Движение свободных марокканских офицеров» (название по аналогии с националистическими организациями в Египте – организацией «Свободных офицеров», и в Ливии – организацией «Свободных офицеров-юнионистов-социалистов») в декабре 1969 г. показало, что брожение охватило в определенной мере и вооруженные силы. Молодые марокканские офицеры намеревались свергнуть монархический строй. Они видели, что политика правящего режима вызывала широкое недовольство народа. Около 50 молодых офицеров-участников «заговора рамадана» были казнены44. В 1971 и 1972 гг. последовали две неудачные попытки военного переворота. Мятежники потерпели неудачу, в частности, из-за разногласий между участниками заговоров: одни хотели свергнуть Хасана II и провозгласить королем принца Мухаммада, другие – физически устранить Хасана II и учредить республику.
В обострившейся политической обстановке король нуждался в поддержке оппозиционных партий. Он пытался убедить их в том, что армия могла представлять угрозу не только для правящего режима, но и для «Истикляль» и НСНС. 11 июля 1971 г., на следующий день после неудачного путча в Схирате, Хасан II в обращении к нации коснулся вопроса о политике оппозиционных партий. Она, по его мнению, заключалась не только в жесткой критике правительственного курса. Эти организации должны были понять, что их судьба была связана с судьбой монархии и что путчисты не пощадили бы и их. По-видимому, в определенной степени Хасан II был прав: в случае победы мятежников мог быть установлен авторитарный военный режим, как в Египте при Г. Насере или в Ливии при М. Каддафи.
После каждого путча следовала массовая чистка армии. Однако король принимал и другие меры по минимизации угрозы со стороны вооруженных сил. В последующем Хасану II удалось занять армию выполнением ее прямых функций: наиболее ненадежные части были направлены в первой половине 1973 г. для оказания помощи Сирии. Марокканские войска участвовали в войне с Израилем осенью 1973 г. на стороне Египта и Сирии. Затем король вовлек армию в длительную войну в Западной Сахаре. Во всех случаях участие марокканских вооруженных сил сопровождалось массовой пропагандистской кампанией: марокканская армия выполняла благородную миссию по оказанию помощи братским арабским странам в борьбе против Израиля и по защите территориальной целостности марокканского государства. Хасан II обеспечил армию более качественным оружием, значительно увеличил офицерам жалованье, больше внимания стало уделяться продвижению по службе в соответствии с заслугами и способностями офицеров. Он создал военным благоприятные условия для занятия бизнесом. При распределении земель, изъятых у иностранцев в 1971–1975 гг., выиграли главным образом офицеры.
После путчей в начале 70-х годов король реорганизовал армию. Он сам стал исполнять функции министра обороны и начальника генерального штаба. Король ликвидировал крупные военные части, все военные округа, практиковал частую ротацию командиров, чтобы помешать образованию центров власти на местах. Однако эти меры снизили эффективность вооруженных сил в