Xreferat.com » Рефераты по политологии » Современные геополитические теории и школы Запада

Современные геополитические теории и школы Запада

«в региональных спорах страны Азии обнаруживают намного большую готовность прибегнуть к силе, чем европейцы, отрезвленные опытом двух мировых войн»; поэтому политика Соединенных Штатов, как и политика других великих держав в этом регионе, должна отличаться особой ответственностью.

В частности, политика США в Азии должна, по мнению автора, предполагать активное взаимодействие практически со всеми готовыми к этому странами, но в условиях отсутствия четко формализованных принципов такого взаимодействия. Следует признать, что Соединенные Штаты демонстрируют эффективное использование подобной стратегии; так, договор о взаимной безопасности между США и Японией, на протяжении более чем полувека являющийся важным элементом стабильности в Азии, не имеет никаких формальных механизмов исполнения; США долгое время имели военные базы на Филиппинах в отсутствие формального соглашения с этой страной, что позволяло филиппинскому правительству, например, активно участвовать в Движении неприсоединения; Соединенные Штаты позволяют себе выдвигать боевые корабли в Тайваньский пролив в ответ на демарши КНР несмотря на то, что они признают пекинское руководство законным правительством единого Китая, составной частью которого считается и Тайвань. Таким образом, задачей США было и остается присутствовать в азиатской политике и давать почувствовать это присутствие азиатским странам. Такой подход основывается на том, что баланс сил в Азии окончательно не сложился, а «в геополитическом плане для каждой крупной азиатской державы ... проблема состоит не столько в том, чтобы завоевать соседей, сколько в том, как помешать, соседям объединиться против нее».

Особое внимание уделяет автор двум обстоятельствам, принципиально важным для его анализа ситуации в Азии.

С одной стороны, это необходимость выступать в этом регионе, как и повсюду в мире, не только доминирующей геополитической силой, но и носителем американских ценностей, важнейшей из которых является приверженность соблюдению прав человека. Данный тезис звучит в книге предельно определенно и жестко. «Ни один серьезный диалог с азиатскими странами, пишет Г.Киссинджер, - не может не затрагивать проблему прав человека. Даже самая "реалистичная" американская администрация должна преследовать подобные цели, причем не для того, чтобы раздражать противоположную сторону, но в силу того, что такой подход отражает важнейшие нравственные ценности и устои Америки. Ни одна администрация, отказавшаяся учитывать этот фактор, не сможет рассчитывать на общественную поддержку ... Поэтому ни одно азиатское государство, которое понимает американские интересы, не должно свысока относиться к этой проблеме». Автор подчеркивает, что внимание к проблемам прав человека, было, есть и будет неотъемлемой частью американской политики; анализируя, в частности, обострение отношений с Китаем после подавления его властями народных выступлений на площади Тяньаньмынь, он указывает, что в этот момент «все остальные вопросы американо-китайских отношений отошли на второй план, уступив место обеспокоенности внутренними порядками Китая, поскольку разногласия, которые прежде считались обычными издержками отношений между великими державами, стали рассматриваться большей частью американского общества как продукт противостояния тоталитарному злу».

С другой стороны, американское присутствие в Азии не должно быть только латентным; поэтому непереоценима роль военного контингента, расположенного в Южной Корее, а следовательно, и корейской проблемы как таковой, коль скоро она вызвала размещение этих войск вдоль знаменитой 38-й параллели. Автор последовательно подчеркивает, что появление американцев в Корее было обусловлено тем, что США и их союзники стремились предотвратить захват южной части полуострова северокорейскими коммунистами, действуя при этом на основании резолюций ООН. Сегодня, когда «Северная Корея превратилась в карикатурное сталинистское государство, став, по-видимому, наиболее полицейским государством в мире» и «шантажирует Америку, Японию и Южную Корею возможностью распространения имеющихся у нее технологий создания ядерного оружия и ракет дальнего радиуса действия», Соединенные Штаты оказались в весьма щекотливом положении, так как, хотя у них «нет причин препятствовать воссоединению Кореи и есть веские основания его поддерживать,., в данном случае для Америки на карту ставится гораздо больше, чем судьба Кореи, ибо будущее всей Азии во многом зависит от того, что случится с американскими вооруженными силами, расположенными вдоль 38-й параллели». При этом уверен Г.Киссинджер, «с уходом этих войск окажется неопределенным будущее американских баз в Японии, а если американские войска оставят всю эту часть Азии, на континенте в целом возникнет новая система безопасности и, более того, новая политическая ситуация».

Таким образом, политика США в Азии отличается некоторой двойственностью: стремясь укреплять ценности демократии, Соединенные Штаты вынуждены балансировать между интересами отдельных стран, порой предпочитая ориентироваться на сотрудничество с теми из них, которые никак не могут быть отнесены к категории демократических; будучи привержены сохранению мира и стабильности в регионе, американцы, тем не менее, серьезно опасаются исчезновения наиболее опасного очага противостояния, помня о том, насколько ослабли их позиции в Европе после достижения, казалось бы, самой заветной цели - победы в «холодной войне». «Соединенные Штаты, - отмечает автор, - должны присутствовать в Азии, но не создавать впечатления доминирования; им надлежит играть решающую роль в преодолении различных опасностей, не ставя себя в центр каждого возникающего конфликта». Тем не менее, подчеркнем еще раз, американская политика в Азии относительно легко прогнозируема и преследует вполне достижимые цели.

Работа Г.Киссинджера четко отражает сдвиги во внешнеполитическом курсе Соединенных Штатов, представляя взгляды вернувшейся к власти политической элиты. Постановка острых вопросов и пересмотр многих элементов клинтоновской внешней политики может действительно оказаться актуальным и необходимым. В конце концов, демократическая смена либеральных периодов истории США консервативными отражает не недостатки политической системы, а ее достоинства. Проблема, однако, заключается в том, что если и следует возвращаться к традиционной внешней политике, то скорее к ее духу, чем к ее формам. Надо не реставрировать старое, а искать и создавать новое. Величие Америки в восприятии ее граждан всегда базировалось на естественно складывавшемся в американском обществе духе сплоченности и солидарности. Нередко доводится слышать об иллюзорном характере этого духа, о том, что он искусственным образом поддерживается средствами внутренней политики; это не имеет значения, пока на данной основе достигаются впечатляющие результаты. Это же можно утверждать, говоря о величии Америки на международной арене. Обеспечение сплоченности и солидарности мира демократий является сегодня наиболее важной задачей, особенно на фоне той сегментированности современной цивилизации, которая столь ясно и убедительно представлена в книге Г.Киссинджера. И если Соединенные Штаты окажутся неспособными справиться с этой задачей, то, как подчеркивает и сам автор, «очевидно проявляющееся намерение доминировать постепенно объединит мир против США и заставит их ограничить свои претензии, что в конечном итоге приведет их к изоляции и истощению».


2.5 Немецкая геополитика


В первые послевоенные годы развитие геополитической науки в Германии, потерпевшей сокрушительное поражение, было серьезно затруднено: геополитика как часть официальной идеологии Третьего рейха относилась к идеологическим инструментам тоталитарной государственной машины. Многие геополитики после войны подпали под действие закона о денацификации, запрещавший им занятие научной деятельностью. Их главные усилия были направлены отчасти на собственную реабилитацию, отчасти же на восстановление доброго имени геополитики и превращение ее вновь в академическую науку. Работа К. Хаусхофера «Апология немецкой геополитики» полностью отвечала задачам реанимации этого научного направления и освобождения его от нацистского клейма. Главный акцент этой работы заключается в обосновании важности применения геополитики для выработки внешнеполитической стратегии США и использовании полезного опыта немецкой научной школы.

В защиту «истинной» немецкой геополитики и ее теоретических основ выступили в то время такие американские геополитики, как Николас Спикмен, Эдмунд Уолш, Страус-Хюпе, Томас Гринвуд и др. Многие из них отстаивали основные положения немецкой геополитики, высказывали о заслугах немцев в развитии геополитических идей, считая тем самым, что именно немцы впервые открыли и научно разработали формы географического детерминизма и геополитики, которые лежат в основе реалистической политики государства.

Первый этап возрождения немецкой геополитики после Второй мировой войны, продолжавшийся практически до образования Федеративной республики Германии в 1949 году, был периодом глубокого кризиса немецкой геополитики и характеризовался проамериканской ориентацией со стремлением всячески отмежеваться от нацизма. Причем, если первая особенность данного периода через некоторое время претерпела существенное изменение, то стремление немецких геополитиков доказать непричастность к своим предшественникам продолжает и сейчас занимать центральное положение во многих современных геополитических теориях.

Немецкая геополитика уделяет особое место в возведении чисто географического фактора, то есть территориального расположения Германии в центре Европы, в «философско-историческую концепцию», на основании которой делались экономические и военно-стратегические выводы, занимают немецкие геополитики Фридрих Ратцель и Карл Хаусхофер и их геополитические теории о так называемом «континентальном» и «островном» принципах государственного мышления. В последствии эти теории были детально разработаны такими ведущими представителями немецкого историзма нового времени, как Эрнст Трельч, Фридрих Майнике и прежде всего Герхард Риттер.

При ближайшем же рассмотрении данной теории не трудно заметить, что своими корнями она уходит в теорию географического «раздвоения мира». Существо данной теории сводилось в то время к тому, что Германия находится «на рубеже двух миров», т.е. между «сухопутной силой» (Евразией, куда главным образом относили СССР и дружественные с ним страны) и «морской милой» (США, Англия). Такое географическое положение Германии обуславливало и оправдывало якобы ее внутреннюю и прежде всего внешнюю политику. Фашистские идеологи пытались этим чисто географическим дуализмом «суши» и «моря» объяснить сущность «исторической структуры напряженности», т.е. существование двух мировых систем, и представить Германию как одну из основных сил, от которой полностью зависит результат их борьбы. О «миссии» Германии тогда писали как о главном «рычаге» исторического развития.

Одним из выдающихся геополитиков, продолжавших развитие идей Хаусхофера, является Йордис фон Лохаузен. В своем труде «Мужество властвовать. Мыслить континентами» считает, что политическая власть только тогда имеет шансы стать долговечной и устойчивой, когда властители мыслят не сиюминутными и локальными категориями, но «тысячелетиями и континентами». Глобальные территориальные, цивилизационные, культурные и социальные процессы, по мнению Лохаузена, становятся понятными только в том, случае если они видятся в «дальнозоркой» перспективе, которую он противопоставляет исторической «близорукости». Власть в человеческом обществе, от которой зависит выбор исторического пути и важнейшего решения, должна руководствовать очень общими схемами, позволяющими найти место тому или иному государству или народу в огромной исторической перспективе. Поэтому основной дисциплиной, необходимой для определения стратегии власти, является геополитика в ее традиционном смысле.

Лохаузен отделяет судьбу Европы от судьбы Запада, считая Европу континентальным образованием, временно подпавшим под контроль талассократии. Но для политического освобождения Европе необходим пространственный минимум. Такой минимум обретается только через объединение и интеграционные процессы в Европе, и дальнейшее складывание европейских держав в новы самостоятельный блок, независимый от атлантизма.

Объединение Германии явилось бесспорным фактором ускорения интеграционного процесса и создания Европейского Союза, в котором с тех пор наблюдаются решающие сдвиги. В течении 90-х гг. в политических и научных трудах встает вопрос о конечной цели интеграции, ее будущем, широко дискутируемый на различных уровнях. Данный вопрос тесно связан с размышлениями о роли Германии в Европе и о будущем внешней политике «Берлинской Республики». В цикле публичных лекций за 1997-1998 года ведущие геополитики Германии – Й.Фишер, К.Кинкель, В.Шойбле, Р.Шарпинг, Г.Солмс и др. расширили тематику, предложенную исследовательским институтом Германского общества внешней политики (DGAP). Многие из их имели настолько широкий резонанс в Германии и Европе, что несколько позже их концептуализация легла в основу немецких предложений относительно европейского конституционного проекта. Карл Кайзер, ведущий немецкий политолог, выпустил специальный сборник выступлений под названием «Речи о внешней политике Берлинской Республики», ставшей основой современной концепции внешней политики Германии.

В основе анализа высказываний немецких политиков лежит разнообразие партийных представлений о будущем Европы, своего рода современной политико-партийный ландшафт немецкой «идеи Европы». Вольфганг Шойбле, председатель фракции ХДС/ХСС Бундестага, указывая на глобализацию как «знаковые явления» современности: на динамику развития технологий и экономики, перешагнувшие национальные границы и финансовые рынки как «сейсмографы политического развития», - выступает за активизацию внешней политики как единой целой – ФРГ и ЕС. Будущее Европы Шойбле видит в гражданах, но никак не в институтах, который, по его мнению, не могут быть «самоцелью». Европейский Союз в условиях глобализации может быть дееспособным, если он будет базироваться на идее субсидиарности.

Среди внутренних побудительных причин немецкие политики однозначно отмечали происходившие тогда в Европе успешные процессы – введение единой валюты евро, начало расширение ЕС на Восток, разработка общей для ЕС внешней политики и политики в сфере безопасности, строительство общей обороны, а также проблемы: кризис Комиссии ЕС 1999г., малая популярность Европарламента и европейских выборов, войны и конфликты на Балканах и др.

Таким образом, как внешние, так и внутренние причины заставляли европолитиков интенсивнее браться за проблемы, касающиеся реформирования Сообщества в целом, его политик, организационных начал.

Й.Фишер представил необходимость преобразования Европейского Союза в Европейскую федерацию. С учетом культурно-исторических условий Европы в проекте политического союза предусмотрено многообразие проживающих на европейском континенте народов со своей культурой, языком и историей, также множество национальных государств. Немецкая сторона считает, что попытка завершить политическую интеграцию вопреки существующим национальным институтам и традициям, а не с их участием, стала бы непоправимой конструктивной ошибкой и обречена на неудачу. Только если европейская интеграция объединит национальные государства в подобную федерацию, если их учреждения не исчезнут и не обесценятся, такой проект, по его мнению, несмотря на все огромные сложности, станет реальным.

Последним завершающим шагом в процессе интеграции станет создание Европейской Федерации. Метод усиленного сотрудничества сам по себе не ведет к созданию федерации – все равно, будь-то в форме центра тяготения ил же сразу со всеми или большинством членов Союза. Й.Фишер уверен, будущее Европы в осознанных действиях всеми членами ЕС через усиленные сотрудничество к общеевропейскому конституционному договору и осуществлению идей Р.Шумана о Европейской Федерации. Немецкий ракурс в этом плане особенно интересен, т.к. он доказывает, чем Германия на самом деле обязана идее мыслителей и политиков о единстве Европы и ее проведению в жизнь.

Немецкая концепция новой Европы стимулировала динамизм новых идей и способствовала уходу от евроскептицизма, преобладавшему в европейских кругах. Германия перестала быть, как выразился однажды немецкий политолог Р.Хрбек, «толерантным ожидающим», терпеливо ожидавшая конкретных результатов с тем, чтобы эффективней подключиться к интеграционным мероприятиям. Инициативы германской стороны, последовавшие с конца 90-х годов, показали ее способность быть инициирующей силой, глубоко включенной в интеграционный процесс, а отнюдь не подключенной к нему. Одновременно Европа перешла к более интенсивному обсуждению своего политического устройства и своих конституционных основ на федеративной основе. Европейский Союз приступил к разработке и обсуждению своей конституции.


2.6 Контрглобализм – будущее Хартленда


Как уже отмечалось, с разрушением СССР и Варшавского блока изменилось геополитическое равновесие на планете. Бывшие восточные страны социалистической системы исчезли: часть их вошла на правах бедных родственников в первый мир — в систему развитых капиталистических государств, часть пополнила страны третьего мира — традиционных поставщиков сырья и дешевой рабочей силы. При этом и те и другие, как правило, растеряли былой политический и экономический вес. Данный вывод в полной мере относится и к России. Третий мир потерял возможность маневрировать между двумя блоками, двумя сверхдержавами — антагонистами, получая в былые годы экономическую, военную, техническую поддержку то в одном блоке, то в другом.

В последние десятилетия XX в. политический язык межгосударственного общения постепенно менялся в сторону резкого ужесточения. Язык дипломатии стал предваряться языком пушек, ракетных залпов. Во всех военных стычках с трагической очевидностью была видна, предопределена развязка: будь то операция «Буря в пустыне» или Косовская операция. Предшествующие им локальные войны (в Корее, Вьетнаме, в Эфиопии и в других странах) были конфликтами двух глобальных систем. Окончание войн не было окончательным выяснением расстановки геополитических сил. В последнем десятилетии XX в. войны с участием США и их союзников по НАТО приобрели разбойничий характер, носили однозначную, предопределенную развязку, напоминая по формату полноценную современную войну.

Такой метод самоутверждения в межгосударственных, геополитических отношениях США и их западные партнеры позволяют себе в отношении стран-изгоев. С ними нет необходимости договариваться как с равным противником, и все возникающие противоречия можно решить относительно кратковременной войсковой операцией. Расходы на такую операцию оплатит проигравший войну, а лидеры этой страны будут представлены в глазах мирового общественного мнения как диктаторы, узурпаторы демократии, прав и свобод человека, и потребуют, чтобы они предстали перед марионеточным Международным трибуналом в Гааге.

По воле сверхдержавы США и их сателлитов страной-изгоем может быть названа любая страна мира. В начале 90-х гг. это был Ирак, в конце 90-х гг. — Югославия, Иран. В недалекой перспективе по воле США ею может стать Россия. Главный критерий для отнесения страны в число изгоев — несовпадение ее государственных интересов с интересами атлантистской, мондиалистской структур.

У России, как и других странах бывшего Советского Союза очень мало возможностей противостоять этим структурам. США в первой четверти XXI в. в состоянии создать глобальную систему контроля над планетой. Но ни Россия, ни Китай, ни Индия, а тем более Иран и Ирак не самостоятельны в той степени, какая требуется для формирования такого блока, участия в нем. Россия экономически, технологически, в еще большей степени финансово зависит от Запада. Китай в силу специфики своей юго-восточной политики вынужден тщательно продумывать свои дипломатические, военные, геополитические решения с учетом позиции США. Слишком много получает Китай от Вашингтона, чтобы решиться на резкие шаги по отношению к Америке. Хотя случай с самолетом-шпионом говорит о том, что КНР выходит из ряда региональной державы в державу «номер два». Индия по традиции находится в зоне британского контроля. Иран и Ирак числятся в списках государств-изгоев. Кроме того, Китай и Индия, Иран и Ирак имеют между собой много нерешенных проблем, прежде всего территориальных, являются конкурентами в сфере азиатского и ближневосточного влияния.

Потенциально реализуется другой антиглобалистский проект — союз России и исламского мира. Либеральное лобби в Москве упорно видело Россию исключительно как часть западного мира. Оно было готово заплатить любую цену за то, чтобы втащить ее за волосы в Европу. О несовместимости ценностей, исповедуемых в Европе и России, писал еще во второй половине XIX в. русский мыслитель Данилевский, а о различной, несовпадающей комплиментарности — в конце XX в. Гумилев. А проблемы, с которыми столкнулась Россия в финале XX в., и проблемы стран исламской цивилизации имеют общую природу.

Исламские страны готовы многим поступиться «ради создания действенной силы, способной представлять их политические интересы». И проект создания новой геополитической структуры Россия — Казахстан — Таджикистан — Иран — Ирак с перспективой присоединения к ней со временем Афганистана и других исламских государств предпочтительнее, нежели формирование оси Москва — Пекин — Дели. В подобном предложении есть большая привлекательность для российских политиков. Если рассматривать проект с точки зрения престижности, Россия, бесспорно, будет играть в этом союзе первую роль. Кроме того, такой союз при условии заключения военного соглашения позволил бы контролировать евразийское пространство. Далее, единая экономическая политика огромного «евразийско-ближневосточного» региона, располагающего гигантскими сырьевыми ресурсами, прежде всего мировыми запасами энергоносителей, положила бы конец хождению по всему миру необеспеченного доллара США.

Но для того чтобы успешно реализовать этот проект, необходима политическая воля, желание поставить во главу угла государственные интересы, а не интересы либерально-демократического крыла политической элиты РФ, фактически продолжающей печально знаменитую козыревско-ельцинскую линию уступок Западу. Здесь должны объединить свои усилия все субъекты политической элиты России; речь, безусловно, идет о политиках-государственниках, представляющих все спектры политической системы общества. Проект очень велик и реализовывать его отдельной группе сторонников просто не под силу, поэтому для «поддержки контрглобалистского союза необходимо новое структурирование партийного пространства России, должна сформироваться новая массовая политическая партия, которая осознает будущее России как часть единого евразийского будущего».

Для создания евразийского будущего союза в противовес Атлантическому союзу, блоку НАТО есть все предпосылки: политические, военные, экономические, в том числе связи с бывшими союзными республиками, входящими в Таможенный союз, представляющий, по сути, Евразийский экономический союз. Кроме того, Иран и Ирак кровно заинтересованы прорвать блокаду США, отбросить отношение к ним как странам-изгоям. Далее, этот контрглобалистский союз должен взять за основу, а затем расширить рамки Договора о коллективной безопасности, подписанный пока большинством среднеазиатских республик и Россией. Расширенный вариант Договора (вплоть до договора о совместных военных действиях в случае нападения на одного из участников и создания единого командования) готовы подписать Иран и Ирак.

Есть и другая точка зрения на новое мироустройство. В XXI в. в качестве геополитического противовеса может выступить Китай. Для такого подхода есть много «за»: стремительный экономический рост КНР, огромная территория, не уступающая территории США, большой демографический потенциал, превосходящий более чем в 4 раза потенциал США, активная динамичная внешняя политика, мощные быстро модернизирующиеся вооруженные силы и т.п. Но Китай на практике балансирует между атлантизмом и евразийством. И эта политика, по-видимому, будет продолжаться и в первое десятилетие XXI в.

В научной литературе можно встретить еще одну точку зрения относительно судеб мира. Идея евразийского геополитического "треугольника" — России, Индии и Китая, выдвинутая Е.М. Примаковым в 1998 г., долгое время считалась утопической ввиду определенных противоречий между этими государствами, а также противодействия США таким начинаниям. Однако в период после 11 сентября 2001 г. и появления войск НАТО в Афганистане и Средней Азии усилилась геополитическая роль ранее чисто региональной "Шанхайской пятерки"; она преобразовалась в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). На правах наблюдателей началось присоединение к ней государств не только сопредельных России или Китаю (Монголия), но и не сопредельных им (Узбекистан или Индия, находящиеся по разные стороны Афганистана).

Теме сближения России, Китая и Индии в единый геополитический "треугольник" были посвящены семинары в Пекине и Дели, за которыми последовала трехсторонняя научная конференция в Москве 5-6 сентября 2001 г. Здесь - за неделю до 11 сентября - были обобщены пять важнейших предпосылок сближения трех крупнейших государств мира:

- ответственность за судьбы мирового развития;

- сходство задач внутреннего развития реформы с целью выхода на

современный цивилизационный уровень;

- необходимость противостоять угрозам этносепаратизма и религиозного экстремизма, подпитываемых извне;

- взаимопересекающиеся интересы региональной стабильности в Центральной Азии;

- высокий уровень двусторонних российско-китайских и российско- индийских отношений, что позволяет двусторонним связям стать прочной основой трехстороннего сотрудничества.

Сближение трех держав облегчается и участием их в смежных международных организациях: Россия - член СНГ, ЕврАзЭС и ШОС, Россия и Китай - члены АТЭС и ШОС, Китай -активный участник диалога АСЕАН + 3 (КНР, Япония, Южная Корея), Индия - член региональной Ассоциации сотрудничества Южной Азии (SAARC). По мнению китайской стороны, хотя три державы Азии существенно уступают государствам Запада в экономическом и военном плане, несомненны их совокупные геополитические, ресурсные и чисто военные преимущества. Три пары двусторонних отношений между ними являются прочной основой трехсторонних отношений. Трехстороннее сотрудничество великих держав Азии стимулируется сходством их жизненно важных интересов прежде всего именно в Центральной Азии. По этой самой причине, как отмечает индийский автор Г.П. Дешпанде, страны региона "медленно, но верно начинают играть все более заметную роль в международных делах".

На этом фоне роль американского фактора в Центральной Азии не может и не должна преувеличиваться. Конечно, в своих глобальных претензиях США делают ставку на так называемый управляемый кризис геополитических пространств Евразии. Но неустойчивость американских же позиций в регионе объясняется не только неуспехами США в Афганистане и затем в Ираке (по Клаузевицу, в стратегии котируется не военная победа, а конечный политический успех), но и причинами куда более фундаментальными.

По этой и многим другим причинам заявления о "конце Евразии" считаются даже на Западе, по меньшей мере, преждевременными. Напротив, признается ключевая роль центральной Евразии в лице государств ШОС в глобальной расстановке сил. Трудно согласиться и с тем, что США расширяют и укрепляют свой "плацдарм в центре Азии", если Китай способен контратаковать Америку как минимум в Восточной Азии посредством своего влияния в АСЕАН. В свою очередь, западные специалисты предвидят достаточно скорый закат США — при возвышении Китая. В этом контексте вступление Индии в ШОС делает последнюю крупнейшей межгосударственной организацией мира, охватывающей Евразию от центра Европы, Северной Атлантики и Ледовитого океана до Индийского и Тихого океанов. Соперничать с такой организацией на пространстве меж четырех океанов достаточно сложно даже для НАТО и США. Последние хорошо понимают, что именно Центральная Азия - связующее звено ШОС, и делают все возможное для ее дестабилизации. Можно сказать, что регион стал последней исторической ставкой США: здесь оживают хотя и иллюзорные, однако надежды стимулировать "глобальные тенденции—2015" в виде распада России на европейскую "Московию" до Волги, Заволжье—Урал—Сибирь и Дальний Восток. Ставка делается на "Сердце Земли", север которого составляют именно Заволжье, Урал и Сибирь, центральную часть - Средняя Азия и Синьцзян (Туркестан Западный и Восточный), а также Тибет, южную — Афганистан, Северный Пакистан, Северная Индия, а также Иран в части, не прилегающей к океану.

Нельзя не признать, что события текущего 2006 г., как и всего начала XXI в., делают планы США достаточно иллюзорными. Организационное укрепление и расширение связей ШОС в совокупности со стабилизацией Узбекистана, исход президентских выборов в Иране срывают осуществление негласного проекта "ислам против Китая" (аналогичного — против России); более того, ухудшают положение США при любой попытке изменить ситуацию в свою пользу. Во взаимодействии с ШОС в Средней Азии активизируется роль Организации договора коллективной безопасности (ОДКБ) во главе с Россией и участием не только республик Средней Азии, но также Белоруссии и Армении.

В данной связи представляется весьма логичным предположение, что пресловутый среднеазиатский "плацдарм" нужен США для отступления из центра назревающего регионального конфликта. Напротив, ШОС вполне по силам такого конфликта не допустить, для чего желательно добиться ухода США из региона как можно скорее (меры к этому уже принимаются). Опыт Афганистана подтверждает, что Америка вовсе не стремится к искоренению наркомафии и бандитизма, поскольку в том мало заинтересована. Нестабильность в этой стране вмешательством США не только не устранена, но, напротив, усугубляется. "Афганизация" Средней Азии под влиянием США представляется опасной и неприемлемой как самим региональным государствам, так и континентальным соседям (той же Индии).

Глобальный геополитический "треугольник" России, Китая и Индии реализуется несмотря на сомнения и скептицизм. Основных причин тому три — все они объективно-исторически обусловлены:

- три державы смыкаются своими границами;

- их рубежи: сходятся в Центральной Азии — глобальном и весьма

нестабильном регионе, где сходятся жизненно важные интересы трех держав;

- Центральная Азия - срединная часть "Сердца Земли" – огромного континентального треугольника между Ледовитым океаном, Волгой, Леной и бассейном Индийского океана.

Можно сказать, что исторически "треугольник" держав обусловлен и сформирован именно этим внутриконтинентальным макрорегионом с его проблемами и запутанными взаимосвязями. Судя по всему, он объект не просто Большой игры великих держав, но главный театр мирового противоборства XXI в.

Снесаревская теория гео[историо]политики как высшей стратегии позволяет не просто разобраться с прошлым и текущим историческим процессом в регионе Средней Азии и мира в целом, но и что самое важное - практически делать историю, управлять ее ходом. Эта теория в целом (как и понятие континентального "Сердца Земли", в частности) позволяют верно, оценить роль и значение Средней Азии в глобальных процессах XXI в., сформировать на ее основе устойчивый треугольник великих держав Евразии.


2.7 Идея евразийства российской школы геополитической мысли


Современная Евразия, как и прежде, находиться в центре геополитических и геоэкономических интересов. Однако Россия в этих планах теперь выступает не равноправной державой, как это было во времена сотрудничества Рейгана, Буша с Горбачевым, а «нормальной» страной, какими для США являются Великобритания, Германия, Япония, не помышляющие об отходе от американского геополитического кода.

Есть довольно устойчивое мнение, что ответом на вызовы глобализации является концепция современного евразийства и формирование единого евразийского экономического пространства.

Евразийская идея появилась в 70-е годы XIX в. в послереформенный период. Русская интеллигенция пыталась найти прочную и жизнеспособную основу,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: