Генезис и региональные особенности сословной ментальности кубанского казачества (конец XVIII – 30 –е гг. XX вв.)
Научная новизна работы состоит в следующем:
– Впервые представлено комплексное исследование эволюции сословной ментальности кубанского казачества, институтов и механизмов её сохранения и трансформации;
– изучены роль и значение в формировании сословных ментальных установок ранней социализации, воспитания в казачьих семьях;
– исследовано значение образовательной системы в формировании сословной ментальности, выявлены особенности "сословной" казачьей школы Кубани;
– представлен комплексный обзор значимых констант казачьего социума, на которых базируется его сословная ментальность;
– проанализированы проявления сословной ментальности в исторических событиях;
– представлены новые, основанные на иных методологических принципах анализ и интерпретация уже известных источников и литературы в соответствии с используемой методологией, целями и задачами диссертационного исследования.
На защиту выносятся следующие положения:
1. В основе ментальности кубанского казачества лежали традиции Запорожской Сечи, "вольных" казачьих сообществ. На Кубани институты и механизмы формирования и трансляции ментальных установок сознания трансформируются и изменяются под влиянием политических и социально-экономических условий, демонстрируя гибкость и живучесть.
2. Важную роль в формировании ментальных установок играла семья, казачья община, школа, религиозные институты. Семейные традиции, общественный характер воспитательного процесса, сословный характер образования обеспечивали воспроизводство традиционных ментальных установок.
3. Сословная ментальность кубанского казачества в исследуемый период отражала особое положение казачества как привилегированного, по сравнению с иногородними, сословия, искусственно поддерживалась и развивалась усилиями власти с целью создания замкнутой сословной общности, опоры самодержавия.
5. В сословной ментальности кубанского казачества можно выделить элементы ментальных установок военных сообществ боле раннего периода (воинской ментальности, ценностное отношение к демократическим традициям, семейным институтам), которые в рассматриваемый период стали играть роль маркеров, отделяющих казачье сообщество от других сословных групп населения России, Кубани.
6. Сословная обособленность, особый порядок управления, отбывания воинской повинности, землевладения и землепользования в изучаемый период стали элементами сословной ментальности, цементирующими казачью общность.
Теоретическая и практическая значимость. Основные положения и материалы могут быть использованы в дальнейших исследованиях в области изучения ментальности различных социальных и этнических групп; при анализе этнополитических проблем и процессов; формировании региональной политики, разработке проектов по предотвращению эскалации межнациональной напряженности в северокавказском регионе; чтении спецкурсов по проблемам истории и культуры Кубани; учебно-воспитательной и образовательной работе в казачьих учреждениях соответствующей направленности.
Апробация результатов исследования. Материалы исследования послужили основой для публикации монографии «Просвещение и воспитание в Кубанском казачьем войске (конец XVIII – начало XX века)» (г.Славянск – на – Кубани, 2004), тезисов на восьми научных конференциях: региональной научно-практической конференции "Историческое регионоведение вузу и школе" (г. Славянск – на – Кубани, 1997); межрегиональной научной конференции "Интеллигенция Северного Кавказа в истории Росси" (г. Ставрополь, 1998); всероссийской научной конференции "НЭП и становление гражданского общества в России: 1920-е годы и современность" (г. Славянск-на-Кубани, 2001); региональной научно-практической конференции "Историческое регионоведение вузу и школе" (г. Славянск-на-Кубани, 2001); региональной научной конференции "Северный Кавказ в межцивилизационных контактах и диалогах от древности к современности" (г. Армавир, 2002); международной научной конференции "Казачество России, история и современность" (г. Геленджик, 2002); региональной конференции "Историческое регионоведение ВУЗу и школе" (г. Славянск-на-Кубани, 2003), научно – практической конференции преподавателей и студентов (г. Славянск – на – Кубани, 2005), использованы в учебном процессе Славянского –на - Кубани государственного педагогического института, курсов повышения квалификации учителей средних общеобразовательных школ Славянского и Красноармейского районов Краснодарского края, учебных учреждений казачьей направленности.
Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры истории и культурологии Кубанского государственного университета.
Структура работы обусловлена целью и задачами диссертационного исследования. В основу структурирования материала положен проблемно-хронологический принцип – во всех главах и параграфах анализируется проблема в её хронологическим развитии. Диссертация состоит из введения, трех глав (по два параграфа в каждой), заключения, списка использованных источников и литературы.
2. Основное содержание работы
Во "Введении" определены актуальность, объект и предмет, географические и хронологические рамки исследования, цель и задачи, источники и методология, проанализированы основные историографические итоги изучения заявленной проблематики.
В первой главе "Семья, воспитание, традиция в формировании традиционных ментальных установок сознания" рассматривается влияние на формирование сословной ментальности кубанского казачества особенностей семейно-бытового уклада, роль воспитательных традиций. В параграфе первом "Особенности семейно-бытового уклада" исследуется роль семьи как важнейшего общественного института, формирующего ментальность кубанского казачества. Именно в семье на ранних этапах социализации закладываются основы мировидения, формируются поведенческие доминанты и стереотипы. В восприятии казаков, по свидетельству Ф.А. Щербины, семья играла значительную роль.[36]
В быту большой казачьей семьи имели распространение домостроевские патриархальные нравы, которые укреплялись сословной обособленностью казачества. Эти факторы самым непосредственным образом связаны с формированием сословной ментальности казачества. Развивалась установка сознания: семья – хозяйство – служба – женщина. Отсюда – высокая роль и значение женщины-казачки в семье. Яркое проявление казачьей ментальности – отношение к "примакам". Для казака – воина, главы семьи, хозяина быть в положении неимущего и не решающего ничего члена семьи было унизительно.
Ярким проявлением казачьей воинской и сословной ментальности было глубоко уважительное отношение к старикам - носителям мудрости, в том числе воинской, их высокий статус в семье. Большое значение воинского начала в ментальности кубанских казаков проявлялось в изменении отношения к невестке в семье, родившей мальчика – будущего воина, казака. Особое привилегированное положение создавало предпосылки для формирования устойчивой установки на "исключительность" социального положения казака, что проявлялось в пренебрежительном отношении в казачьих семьях к невесткам-иногородним.
Вместе с тем, в западных станицах Кубани, казачья ментальность, имевшая в основе свободолюбие и некоторое влияние демократичного строя украинской семьи создавала условия для возникновения более свободных внутрисемейных взаимоотношений.
Важнейшей особенностью ментальности кубанского казачество было традиционное половозрастное разделение труда в казачьих семьях. Основное положение этого разделения выражалось кубанской пословицей: "Без хозяина двор, без хозяйки хата плаче". Хозяин считался главой внешнего, "надворного" хозяйства, жена – внутреннего "хатного".
Казачий социум поощрял такие качества, как честность, отвага и удаль, добродетель, умение хозяйствовать и содержать семью в достатке, трудолюбие и почтение к старшим. Эти качества одновременно являлись соционормативами, поддерживались как на уровне семьи, так и на уровне станичного общества.
Следует признать, что существовали и такие явления в казачьей среде, как прелюбодеяние, лень, грубость и неумеренное употребление алкоголя. Однако эти качества и деяния подвергались осуждению и существовали регуляторы, позволяющие привлечь "провинившихся" к ответственности в семье и в станичном общества.
Во втором параграфе "Роль воспитательных традиций в ментальности кубанского казачества" исследуется влияние процесса воспитания детей у казаков на формирование сословной ментальности. Это была целая система, основанная на сословных обычаях и традициях. В казачьих войсках воспитание подрастающего поколения было под строгим контролем всего общества. Данная особенность – общественный контроль и большое значение общественных соционормативов играли важную роль в казачьем обществе.
Традиционная система воспитания детей на Кубани складывалась под воздействием определённой хозяйственно-культурной деятельности, социальных отношений, уклада жизни и природной среды Кубани. У кубанских казаков народная педагогика преследовала три основных воспитательных аспекта: военно-патриотический, трудовой и нравственный.
Военно-патриотическое воспитание было направлено на подготовку будущих казаков-воинов, которые должны иметь высокую боевую выучку и чувство патриотизма – главнейшую составляющюю в формировании сословной ментальности казачества на ранних ступенях социализации. Кратко охарактеризовать сословную ментальность можно так: казаки осознанно выбирали призвание профессиональных воинов, гордились образом жизни, который отличал их от остальных, – воинским мастерством, громкой славой, строгим порядком во всем, красивыми обычаями и обрядами, высоким уровнем грамотности и трудолюбия. Трудовое воспитание прививало не только трудолюбие, но и чувство гордости за то, что казаки отличаются высоким трудолюбием. Задачи нравственного воспитания были направлены на то, чтобы вырастить молодое поколение преданным православным идеалам и традициям, уважающим старших, имеющим чувство сословной гордости.
Среди механизмов формирования указанных ментальных особенностей можно выделить: традиции – кулачные бои, игры, соревнования и прочие аспекты приобщения к воинской науке. Важным механизмом формирования ментальных установок была преемственность, традиция передачи опыта предыдущих поколений – рассказы пожилых казаков о былых сражениях, о истории своего рода и семьи.
Специфический уклад жизни казаков налагал отпечаток и на отношение в казачьей среде к женщине, на воспитание девочек. Женщины в казачестве пользовались уважением и служили примером для дочерей, которым передавали покорность и уважение к мужчинам-хозяевам, защитникам.
Казачий социум отличался целостностью и нацеленностью на воспроизводство традиционных установок сознания. Особое место в воспитании казаков занимали ценностные ориентиры, направленные на осознание особого положения и цели жизни казака. Данные установки реализовались на уровне семьи, на уровне общества. Для достижения этой цели использовались как традиционные методы и способы социализации, так и специфические формы: общественный контроль, традиции, праздники и пр.
В формировании менталитета казака особое место занимали идеи служения Родине, воинское начало, почитание старших. Следует отметить, что во второй половине XIX в., с притоком иногороднего населения целостность казачьего социума стала размываться. Это было неизбежно в новых условиях: превращения Кубани во внутреннюю территории империи и развития капиталистических отношений.
Во второй главе "Ментальность в эволюции способов передачи опыта через поколения" проанализированы роль и значение образовательной системы в формировании ментальных установок казачества.
В первом параграфе "Становление и развитие системы обучения детей грамоте в Черноморском и Кавказском линейном казачьих войсках" указывается, что образовательная система, воспитание и социализация в школе оказывали существенное влияние на мировосприятие и самосознание детей и подростков, формирование ментальных установок. Кубанская система образования и просвещения обладала рядом особенностей, которые мы рассматриваем как один из механизмов формирования сословной ментальности кубанского казачества. [37]
Развитие системы обучения детей грамоте на Кубани в первой половине XIX в. проходило в сложных социально-экономических и политических условиях. Зачастую казачество не имело средств для открытия и успешного функционирования учебных заведений, не всегда была поддержка государства. Но, т.к. дети в ментальности кубанских казаков представляли высшую ценность, выступая в качестве основы семьи и будущего всей общины, то войсковое правительство, станичные власти и отдельные казаки – меценаты приложили все усилия и имеющиеся ресурсы для достойной подготовки подрастающего поколения к жизни.
Вместе с тем в ментальности казачества прослеживается несколько любопытных особенностей, связанных с образованием и просвещением. Во-первых, можно отметить стремление к развитию образования и просвещения со стороны казачьей интеллигенции, войскового начальства (К. Россинский, атаманы войска – Ф. Бурсак, Г. Рашпиль). В просвещении они видели путь улучшения нравов, повышения благосостояния, а позднее – способ формирования верноподданнических чувств среди казачества.
Во-вторых, у рядовых казаков отношение к образованию было двойственным. С одной стороны уважительное, с другой – потребительское. Зачастую казаки стремились дать своим детям начала образования исключительно в утилитарных целях, для военной карьеры. Интересно отметить, что особенности воинской ментальности казачества оказали влияние на формирование системы образования, на его содержание – в школах Кубани изучали военное дело.
В-третьих, особенностью казачества Старой и Новой Линии было отсутствие в первой половине XIX в. школ, открытых, общедоступных способов обучения грамоте и письму. Такое специфическое образование – домашнее – цементировало казачью общность и обеспечивало трансляцию ментальных установок сознания, связанных с религиозностью (раскольничеством, т.к. казаки Кавказской Линии были в основном староверами).
В-четвертых, именно развитие образования привело к формированию казачьей интеллигенции, той прослойки, которая стала выразительницей казачьих интересов, отражая впоследствии ментальность кубанского казачества.
Во втором параграфе "Народное просвещение в Кубанском казачьем войске в пореформенный период" анализируются изменения в развитии народного просвещения во второй половине XIX в. отмеченной событиями, которые положительно повлияли на состояние дела народного просвещения. В этот период насущным и актуальным оказался вопрос не только о расширении народной школы, но и о всеобщем начальном образовании. Образование становится инструментом формирования сословной ментальности казачества, механизмом воспитания "верноподданнических чувств".
С одной стороны происходит "навязывание" образования войсковым начальством и образовательные цели сочетаются с воспитательными, с формированием лояльности к режиму в казачьей среде.[38] С другой, многие рядовые казаки на школу смотрели как на ненужную обязанность, поскольку она отрывала детей от домашней работы, хозяйства. Как представляется, это произошло в результате переоценки роли и значения военной службы, повышения значения материального благополучия в условиях интенсивного развития капиталистических отношений.[39]
Важнейшей особенностью образовательной системы Кубани была "сословность" школы. Таким образом, школа на Кубани стала одним из институтов, формирующих определенные особенности сословной ментальности казачества - чувство исключительности, избранности и превосходства над неказачьим населением. Здесь особо следует выделить такие учебные заведения, как Кубанское Александровское реальное училище, Мариинский институт. Причем выпускницы "Мариинки" сами зачастую становились учителями.
В третьей главе "Генезис ментальности через трансформацию общественных институтов" исследована трансформация сословной ментальности в эволюции общественно-правовых и духовных воззрений, эволюции сословного самосознания и самовыражения кубанского казачества.
В первом параграфе "Сословная ментальность в эволюции общественно-правовых и духовных воззрений" исследуется процесс возникновения и развития сословных особенностей ментальности в рамках общественных институтов. Рассматривая сословную ментальность кубанского казачества в эволюции общественно-правовых и духовных воззрений необходимо выделить именно сословную составляющую, по сути – проявление сословной ментальности в действии.
В генетическом плане общественно-правовые и духовные воззрения кубанского казачество исследуемого периода восходят ко времени, когда она определялась еще сохранившимися общинными традициями запорожских и донских казаков, конфессиональным фактором. В XIX в. традиционные институты публичной власти, казачьи регалии постепенно превращались в механизмы и институты воспитания таких установок сознания, как "чувство причастности" и значимости казачества как защитника престола, лояльности к власти с одной стороны, формирования традиционных ценностных ориентаций военного сообщества у подрастающего поколения – с другой.
Целостность – еще одна черта сословной ментальности и культуры кубанских казаков. Казаки были сильны землячеством. Слово "станичник" было синонимом слова "товарищ", "друг", "брат".[40] Казаки дорожили коллективизмом и сознательно его культивировали. Он находил отражение во многих сферах жизни казачества и имел древние традиции. Станичники вместе уходили на службу, служили, как правило, в одном полку. Через одни и те же подразделения проходило несколько поколений жителей станицы. Принцип "сам погибай, а товарища выручай" редко когда нарушался в казачьей среде.[41]
Не менее важной особенностью являлась гласность, под влиянием которой развивалась система судопроизводства. Ярким показателем ментальности была форма наказаний, в которых принимало участие все казачество. В важных случаях преступника привязывали к столбу, возле него клали кий, и каждый из казаков общины мог нанести столько ударов, сколько считал нужным.[42]
Ментальность казачества тесно связана с одной из форм христианского подвижничества, именуемого рыцарством. Доказательством тому служит казачья традиция, возбраняющая носить обручальные кольца (эта традиция была и у священников) как напоминание о том, что их жизнь принадлежит не семье, а отечеству земному или небесному.[43] Жертвовать жизнью за других – так понимало свое предназначение христианское рыцарство, духовным наследником которого сознавало себя казачество.[44]
Общественно-правовые и духовные воззрения отражают ту часть ментальности, которую можно охарактеризовать как регуляторы поведения личности, общности. В формировании и трансляции этих ментальных особенностей кубанского казачества следует выделить два основных фактора: традиционные демократические институты и механизмы осуществления публичной власти и судопроизводства, а также сопряженную с ними религиозную составляющую как одну из основ идентичности казачества.
Основной организационной формой проживания казачества была община. Общинников объединяли производственные интересы, коллективная ответственность перед государством, правосудие, религиозная жизнь, организация досуга, взаимопомощь. Это был важный механизм, отвечающий за устойчивое воспроизводство коллективистских ментальных установок.
Помимо того, именно в общине сохранялись демократические институты и ценности. Казаки прочно держались веками сложившейся системы войсковых кругов и рад. Как представляется, это стремление к сохранению старины отражало ментальные особенности казачества как военного сообщества.