Этносоциальные аспекты политических конфликтов в постсоветской России: некоторые вопросы теории и практики
Национальные конфликты на территории бывшего СССР, включая Россию, в первые годы ее существования связаны с двумя основными рядами причин. Во-первых, игнорирование национальной проблематики в рамках унитарного интернационального, коммунистического союзного государства. Естественно, что его кризис, а затем распад дали кумулятивный выход национальным чувствам. Во-вторых, это связано с тем, что либеральная модель демократии, утвердившаяся на постсоветском пространстве оказалась неспособна найти бесконфликтную форму взаимодействия наций в нерасчленимом этническом пространстве бывшего СССР. Более того, либерализм, лишенный естественной экономической и социальной опоры, не имеющий в постсоветских республиках собственной многослойной основы, вырождается в свою противоположность - анархо-национализм. Утверждение на геополитическом "союзном" пространстве "национальных" государств, дающих преимущества титульным, "коренным" нациям - это прямой путь к конфликтам и войнам, ибо при таком подходе оказывается ущемленными гражданские права и свободы других национальностей. Потенциально опасным для России является само перенесение философии "национального" государства на российскую почву. Это прямой путь к национальным конфликтам и "этническим" войнам на территории самой России.
Следует отметить, что в России существует достаточно причин для этнополитических конфликтов. Например, исторические особенности формирования территорий, провозгласивших себя независимыми республиками; "автоматическое придание административным границам внутри СССР статуса государственных границ, что потенциально конфликтно для всех экс-республик; острое противоборство светского и религиозного компонентов в новых политических элитах, прежних и новых политических группировках; историческая отягощенность этнополитических проблем; возобновление исторических территориальных споров; борьба вокруг проблемы государственных языков; споры при переделе союзной собственности; этноконфессиональные споры и тенденция к образованию теократических государств; а также многочисленные другие причины этнополитических конфликтов1. Пик действия приведенных здесь факторов конфликтов уже в прошлом, но некоторые факторы, как, например, тенденция к образованию, возможно будет причиной конфликтов будущего. Возможны конфликты по причине ущемленного положения не титульных этносов уже в национальных республиках.
Не сложилась системная государственная идеология, которая могла бы сформулировать новые ценности взамен устаревших и изживших себя и способных утратить конфликтогенные факторы1.
К этнополитическим проблемам России относится в первую очередь стремление ряда народов, в свое время добровольно вошедших в состав Российской империи или насильственно к ней присоединенных, добиться политической самостоятельности, ограниченного или полного суверенитета. Причиной тому является ряд факторов.
Во-первых, это ослабление центра вследствие перманентной борьбы за власть между различными политическими группировками, его неспособностью оказывать действенную помощь регионам в условиях тяжелого социально-экономического кризиса.
Сюда же относится и исторически сложившееся и возросшее в постсоветской России правовое неравенство между двумя основными группами субъектов Федерации - национальными республиками и областями.
Влияет и геополитика некоторых государств, направленная на отрыв от России территорий с преимущественно мусульманским населением.
В ряду этнополитических проблем наибольшую опасность представляет этнический сепаратизм. Он приковывает к себе наибольшее внимание государства. Проблема остается крайне важной даже, несмотря на то, что вооруженные сепаратистские движения сегодня ограничены только территорией Чеченской Республики2.
Второй проблемой по приоритетности, и степени внимания, которое уделяют федеральные власти, является межэтническая напряженность на Северном Кавказе и в ряде других регионов, перерастающая порой в межреспубликанские противоречия.
В российской государственности имеет практически определяющее значение русский фактор, уже потому, что как указывает Р.Г. Абдулатипов - "от социально-экономического положения, морального самочувствия этих 85% населения зависит судьба России. Так называемая русская проблема довольно многогранна и возможно таит в себе очень серьезные последствия"1. Она имеет несколько основных направлений. Во-первых, это продолжающийся отток русского населения из большинства республик Российской Федерации, нарушающий сложившийся баланс этнополитических сил и интересов.
Во-вторых, недостаточное участие русских в политической жизни ряда регионов, включая и те, где они являются численно наибольшей этнической общностью, как по причине существующих в некоторых республиках политико-правовых ограничений, так и в силу их собственной слабой политической активности и самоорганизации.
В-третьих, это проблема адаптации вынужденных переселенцев из государств СНГ и Балтии, более двух третей из которых составляют русские, к новым условиям проживания в регионах России.
В-четвертых, ухудшение общего психологического самочувствия русских, проявляющееся в ослаблении их традиционной межэтнической толерантности и усилении ксенофобии, а также в опасности использования подобных настроений экстремистскими националистическими организациями. 2
Среди причин, отрицательно сказавшихся на положении русских - в национальных республиках Российской Федерации, и резкое падение промышленного производства, ликвидация предприятий ВПК, где русские составляли костяк рабочего класса. Десятки тысяч высококвалифицированных специалистов оказались без работы и каких-то перспектив адаптации к условиям рынка, тем более, что преимущество отдавалось, как правило, представителям титульной нации3.
"Русская проблема" вроде бы не затрагивает непосредственно проблему этнополитических конфликтов, кроме того, ей почти не уделялось внимания в практике управления. В государственной концепции она упоминается только в связи с задачей "использования русского языка как общегосударственного". Между тем от разрешения этой проблемы во многом зависит возможность предотвращения и периферийного этнического сепаратизма, и межнациональных конфликтов. Например, если бы в свое время удалось избежать исхода из Чечни почти 300 тыс. русских и нескольких десятков тысяч культурно близких им этнических групп, то это, уменьшило бы влияние сепаратистских сил в этой республике. Или если бы политическая активность и уровень самоорганизации русских в Карачаево-Черкесской республике, где они являются численно доминирующей группой, были бы большими, чем ныне, то это могло бы сольно уменьшить или даже устранить вовсе угрозу распада этой республики1.
Чревата опасностями как ставка на монополизацию политического государства в руках доминирующей русской нации, так и "этнократизация власти" в национальных республиках РФ. Хотя "культ Суверенитетов", пик которого пришелся на 1991-1994 гг., несколько ослаб (это связано с юридическим закреплением политических и экономических прав республик, заключением договоров о разграничении полномочий с федеральным центром), этнократические элиты держат курс на возвышение титульных этносов до статуса однозначно доминирующих. Идет замена кадров на национальные (Татарстан, Тува, Саха-Якутия, Башкортостан и др.), увеличивается миграция русскоязычного населения из ряда республик (Северная Осетия-Алания, Тува, Саха-Якутия и др.), дает о себе знать бытовой национализм, противостояние языков общения, особенно в сфере образования.
В России сохраняются объективные основы национальных конфликтов. Так экономическую основу этнополитической ситуации, прежде всего, характеризуют относительно устойчивое положение этнического ареала по сравнению с другими регионами. Если этот район беден, его валовой продукт на душу населения сильно уступает среднему по стране, то этническая группа может почувствовать себя обделенной государством. Такое положение наиболее характерно для северо-кавказких республик, которые по большинству социальных показателей - соотношению между ростом цен и доходов населения, детской смертности, обеспеченности детскими садами, медицинскими учреждениями и т.д. - стабильно занимают последние места в Российской Федерации. Не лучше положение и в отдаленных сибирских автономиях, этноареалах и северных народов. В том случае, когда хозяйство национального района более развито, чем в других областях, у коренного населения возникает ощущение, что центральные власти перераспределяют часть произведенного ими продукта другим районам, и тем искусственно занижают уровень жизни и замедляют социальное развитие1.
В последнее время происходит серьезное и достаточно резкое изменение в феномене соседства. Нарушается принцип невмешательства. Причем под вмешательством и невмешательством следует понимать не только и не столько физическое вторжение в иное пространство, захват, притязания на территорию другого народа или субъекта Федерации, сколько вторжение в его символическое поле. Нарушение символического равновесия приводит к тому, что соседство сменяется пограничным состоянием, при котором рядом живущий воспринимается не как продолжение сложившейся общности, а как чужой, кому "мы" должны противостоять.
Такое изменение произошло, например, на Среднем Поволжье в связи с возникновением трех этнонациональных центров. Наличие национально ориентированных республик становится существенным фактором, изменяющим ситуацию в данном регионе. Особенное внимание занимает происходящий этап непосредственной мобилизации группы для совместных действий.
Межнациональные конфликты в России разворачиваются отнюдь не на всем пространстве страны даже не во всех районах межнационального расселения. Если мы обратимся к карте административного деления Российской Федерации, то увидим, что из ее 86 субъектов подавляющее большинство не содержат в своем названии никакого национального элемента. Остальные территории, в том числе республики, автономные округа и автономная область, сильно различаются между собой как количественными пропорциям проживающих на этих территориях национально-этнических общностей, так характером взаимоотношений между ними. В семи субъектах Федерации титульные национальности представлены меньшей частью населения. Республики представляют собой смешанный тип расселения, характеризующийся тем, что здесь нет заметного преобладания какой-либо национальной группы размытый или биполярный вариант расселения, другие же субъекты Федерации характеризуются явным преобладанием титульной национальности над русскими. При этом открытые конфликты касались только трех субъектов Федерации Чечни, Осетии и Ингушетии. Татарстан, Тува, Дагестан, Кабардино-Балкария, республика Саха Якутия относятся к числу территорий, где имела место напряженность в национальных отношениях. Однако она не переросла в открытый конфликт с насильственными действиями сторон. Конфликтность и напряженность определенным образом локализованы. В этом смысле они носят ограниченный характер. И даже в регионе наибольшей напряженности - Северный Кавказ - конфликт разворачивается не повсеместно1.
Если двигаться от запада на восток можно заметить следующее: образование республики Адыгея в октябре 1991 г. с последующим закреплением этого решения в Конституции России, способствовало смягчению национальной напряженности не только в масштабах Краснодарского края, но и во всем северокавказском регионе. Некоторая напряженность имеется в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии. Далее следует зона конфликта между Осетией и Ингушетией, принявшего насильственную форму. Восточнее Ингушетии разгорается чеченский кризис. В многоэтническом Дагестане имеются очаги национальной напряженности, связанные с расселением лезгин и чеченцев, не перерастающие в открытый конфликт. Ситуацию в Калмыкии можно оценить как сравнительно спокойную. Большую конфликтогенную роль в этом регионе может играть при соответствующих обстоятельствах фактор казачества, которое составляет значительную часть населения Краснодарского и Ставропольского краев и Ростовской области в традиционных русских областей Северного Кавказа, а также ряда республик.
Содержательный анализ конфликтов в пределах России позволяет сгруппировать их в три основных типа:
Конфликты, доминирующую роль в которых играют территориальные притязания. Они касаются соседствующих народов и этнических групп и могут приобретать весьма острый характер. Наиболее явный пример конфликта такого типа - осетино-ингушский. Напряженность в связи с территориальными спорами имеет место и в Кабардино-Балкарии.
Конфликты, вызванные требованиями выхода из России и полной государственной самостоятельности. Такого рода конфликты называются сецессионными. Здесь наиболее ярким примером является Чечня. Сецессионные тенденции имели место и в Татарстане до заключения договора о разграничении полномочий между федеральными и республиканскими властями. За пределами России к конфликтам такого же типа можно отнести грузино-абхазский и приднестровский.
Статусные конфликты, в основе которых лежит желание расширить административно-управленческие полномочия в соответствующем регионе. Такой конфликт может быть и не связан с национальными интересами каких-либо этнических образований. Национальный аспект здесь раскрывается лишь в отношении к проблеме целостности России и признания или непризнания авторитета Российского государства. Примером такого конфликта может служить попытка провозглашения Уральской республики.
Краткий обзор сложившегося положения позволяет сделать вывод: конфликтность не является доминирующей чертой межнациональных отношений в Российской Федерации. Однако межнациональные отношения легко воспламеняющийся материал. Зоны напряженности при сравнительно небольших ошибках способны быстро трансформироваться в зоны конфликтов и если в этих конфликтах применяется насилие, то неизбежно возникновение кризиса, который может приобрести затяжной конфликт1.
Ощущаемой взрывоопасностью межнациональных отношений объясняется серьезная озабоченность общественного мнения национальными конфликтами. Это проявляется практически во всех опросах, проведенными Центром политического мониторинга РНИС и НП в 1994г. Такая реакция обусловлена, на наш взгляд, не только оценкой конфликтности национальных отношений в России, но и представляет собой реакцию на распад СССР под ударами суверенизации составляющих его республик. При этом выяснилось, что суверенизация и провозглашение полной независимости не привели к решению национальных конфликтов, возникших еще в период существования Союза. Россия, имея внутри себя регионы национальной напряженности и конфликтности, оказались окруженной почти по всему периметру старыми и новыми конфликтными зонами. И в суждениях об особой опасности межнациональных конфликтов для ближайшего будущего России содержится не только негативные смыслы собственно внутрироссийских конфликтов, уже обнаруживших свою силу, но и конфликтов по периметру России. Каждый из них может стать источником деструктивных тенденций для всего постсоветского пространства, а следовательно, и для России2.
Важно также учитывать, что значение существующих конфликтов и напряженностей определяется не их массовостью и повсеместностью, а прежде всего тем, что вспыхнувший межнациональный конфликт, даже если он возникает в одной точке, становится огромным дестабилизирующим фактором. Как правило, последствия такого конфликта касаются не только данного региона, он задевает все федеративное устройство России и в силу этого приобретает политическое значение.
По сути, эти идеи разделяют и респонденты социологического опроса, проведенного Центром политического мониторинга РНИС и НП. Чтобы выяснить, как они оценивают значимость межнациональных конфликтов для Российского государства, исследователи попросили оценить две противоположные точки зрения. Первая - межнациональные конфликты не представляют собой большой опасности для России. С этим мнением согласились 13,5% опрошенных, не согласились 55,6%, а затруднились ответить 12,4%. Вторая точка зрения была сформулирована следующим образом. Дело идет к тому, что межнациональные конфликты могут привести к развалу Российского государства. Это подтвердили 60% респондентов, отвергли 14,2 % и столько же затруднились ответить.
Анализируя эти данные, следует внимательно отнестись к тем 13,5% респондентам, которые избрали суждение о том, что межнациональные конфликты не представляют собой опасности для России. Как ни странно, это суждение хотя и поддерживаемое меньшинством и кажущееся противоречащим очевидным фактам, гораздо более взвешено. Вполне логично допустить, что большая часть респондентов, избравшая именно эту оценку межнациональных конфликтов, имела в виду, что сами по себе они не играют решающей роли, а лишь используется в качестве средства для решения вопросов иного характера, не выступающих на поверхность с такой же очевидностью, как национальные противоречия. О справедливости именно такой интерпретации данной позиции свидетельствуют распределение ответов на другой вопрос той же анкеты о причинах межнациональных конфликтов.8,3% опрошенных полагают, что межнациональные конфликты неустранимы, так как вся история - это борьба между собой различных этнических групп, 9,7% связывают их с наследием СССР и КПСС, используя классическое идеологическое клише. Мнение о том, что межнациональные конфликты провоцируются местными политиками, а сами люди принадлежащие к разным национальным группам могут жить между собой вполне мирно, разделяют 51,1% опрошенных. Версию о провоцировании межнациональных конфликтов центральными властями поддерживают 19,3% респондентов.
Как видно большая часть населения склонна усматривать причины межнациональных конфликтов в происках местной и центральной политической элиты. При этом мнение об ответственности местных политических лидеров за разжигание национальных конфликтов оказалось в два с половиной раза более распространенным в сравнении с обвинениями в адрес центральных властей. Важно обратить внимание и на тот факт, что 13% респондентов признались в собственной некомпетентности и нежелании высказываться по столь важному вопросу государственной политики1.
Далеко не все этнополитические конфликты происходят вследствие причин чисто этнических, но вследствие полиэтнического состава населения как бывшего СССР, так и нынешней России, почти любой внутренний конфликт приобретает этническую окраску. Поэтому грань между социальными, этническими и политическими конфликтами очень зыбкая. Так же в современной России одна из форм конфликтов нередко включает в себя другую и подвергается трансформации, этническому или политическому камуфляжу.
Россия за годы реформ и демократических преобразований не смогла выработать свою собственную концепцию национальной безопасности, в которой бы не ущемлялись права малых народов, и гарантировались их безопасность, суверенитет и территориальная целостность. Не сложилась идея, которую принято называть национальной идеей.
Вместо заключения
Вопросы, связанные с изучением этнополитических конфликтов традиционно вызывают значительный исследовательский интерес, что связано с большой актуальностью и практической значимостью этих исследований. В современном мире постоянно отмечается возрастание роли и значения этнического (конфессионального) фактора в политической жизни, порождающего многочисленные противоречия, тесно связанные с неравномерным социально-экономическим, политическим, культурным развитием стран и целых регионов ойкумены.
Порождаемые условиями современной действительности внутриполитические проблемы, связанные с крайне неравномерным социально-экономическим, политико-правовым развитием современной России, заставляют задуматься о коренных причинах и условиях их формирования и сложности преодоления. Ситуация в значительной степени осложняется еще и рядом объективных факторов, вызванных особенностями реализации государственной политики на федеральном уровне (чрезмерная концентрация политической жизни в Администрации президента РФ, "вертикальное" реформирование партийной и избирательной системы и др.). Таким образом, в условиях современной российской политики актуальной становится проблема поиска путей преодоления отдельных негативных тенденций, в частности, конфликта интересов центра и регионов (особенно национальных) и выработки долгосрочной и перспективной для сторон стратегии партнерства.
Рассматривая современные этнополитические реалии, можно сделать вывод о наличии в России некоторых оснований, свидетельствующих о наличии этнократии в отдельных национальных субъектах, хотя это явление ими нередко излишне гиперболизируется. В качестве примеров чаще всего приводят "режимы" М. Шаймиева в Татарстане, М. Рахимова в Башкортостане, К. Илюмжинова в Калмыкии. Рассматривая политическую ситуацию в данных республиках, говорят о "перепредставленности" татар, башкир, калмыков в структуре политической элиты регионов, их монополизме в экономике и политике. В перспективе неравномерность этнического представительства может стать одним из конфликтогенных факторов.
Вместе с тем, проблема этнического представительства во власти, особенно в многонациональных государствах, невнимательное отношение к "национальному вопросу" в перспективе может привести к возникновению напряженности и этнополитических конфликтов, урегулирование которых представляет до настоящего времени большую практическую сложность. В этой связи оставлять вопросы этнического представительства без внимания, в надежде на саморегуляцию, бесперспективно с точки зрения сохранения политической стабильности, особенно в обществе с невысоким уровнем политической культуры, к которым относится и Россия.
Говоря об этносоциальных отношениях в ходе реализации власти, следует отметить, что этнополитические конфликты возникают только тогда, когда субъект власти действует против интересов объекта (особенно тогда, когда субъект и объект власти гетерогенны в этическом и даже социальном аспектах). Вместе с тем, конфликт между субъектом и объектом власти предполагается как бы изначально, что характеризует саму сущность власти, с той лишь разницей, что в обществах с высоким уровнем развития политической культуры средства достижения необходимого для власти результата будут более приемлемы для различных этнических групп.
В современных условиях осознание этническими группами своих интересов, их агрегация и артикуляция становятся более возможными, это объективно связано с ростом общей политической культуры, этнического самосознания в процессе этнополитической мобилизации. Можно предположить, что интересы этноса лежат, прежде всего, в сложившейся системе самовоспроизводства, жизнеобеспечения и перспектив развития, сохранения прав на этническую территорию, язык и культуру, реальное достижение которых становится возможным только тогда, когда из объекта власти, он трансформируется если не в субъект, то, по меньшей мере, в активного политического актора.
Отстаивание своих интересов становится более перспективным и успешным в том случае, если этнос активно участвует в процессе формирования власти, используя, в первую очередь, имеющиеся демократические институты и структуры гражданского общества.
Опыт региональной политики в РФ свидетельствует о неоднозначности участия разных этнических групп в электоральном процессе. В Удмуртии, например, несмотря на активность удмуртов в выборах всех уровней, им не удается до настоящего времени быть адекватно представленными в органах исполнительной и законодательной власти, что характерно для большинства финно-угорских республик России. Власть активно ориентирует этнос на поддержку различных партий власти и проводимую государственную политику, которая иногда противоречиво сказывается на нем самом. Этнос в существующих условиях вынужден принимать предлагаемые правила игры в силу зависимости от власти. Причины такой ситуации могут заключаться не только в политическом инфантилизме удмуртского этноса, его отставании в социально-экономическом и культурном развитии1. Политики заинтересованы в электоральной поддержке этноса, но не заинтересованы в самостоятельности его требований к власти, и такой подход не будет адекватным при преодолении конфликтов, которые могут иметь место в современной России, в которой до настоящего времени отсутствует внятная государственная идеология в сфере регулирования межнациональных отношений.
В этих условиях приоритетным направлением реализации государственной национальной политики должен стать поиск путей взаимодействия и способов учета и реализации интересов общества, исходя не только из его социальной, но и этнической структуры. Однако российские политики в полной мере либо не осознали важности и необходимости подобного направления в своей работе, либо сознательно игнорируют, забывая при этом, что неразрешенные конфликты могут стать спусковым механизмом общесистемного кризиса. Желание излишне поспешно реформировать окружающую российскую действительность в социальной и политической сферах, наметившиеся тенденции в области укрупнения регионов (которые в перспективе могут стать механизмом активации центробежных сил) не содействуют становлению в России подлинного гражданского общества.
Вместе с тем, только в демократическом обществе могут быть выработаны объективные условия для подлинно партнерских отношений между всеми этническими группами, населяющими Россию. Для исправления ситуации в сфере межнациональных отношений власть должна сформулировать и четко обозначить принципы ее взаимодействия со всеми народами и создать необходимые политико-правовые условия для равномерного социально-экономического и этнокультурного развития всех народов. Только формирование правового государства и гражданского общества могут изменить ситуацию в сфере межнациональных отношений, только тогда на основе подлинного равенства этнические группы от конфликтов могут перейти к позитивному и конструктивному диалогу, основанному на взаимном уважении.
Список источников и литературы
Нормативно-правовые акты:
1. Конституция РФ, принята на референдуме 12 декабря 1993 г. // Справочная правовая система "ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов". Версия от 10.04.2007.
2. Федеративный договор (Москва, 31 марта 1992 г.) // Справочная правовая система "ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов". Версия от 10.04.2007.
Литература:
1. Абдулатипов Р.Г. Национальный вопрос и государственное устройство / Р.Г. Абдулатипов. - М., 2000. - 246 с.
2. Аклаев А.Р. Проблема насилия в межнациональных конфликтах. // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения Ч.2. - М., 1993
3. Анцупов А.В. Конфликтология. / А.В. Анцупов, А.Р. Шипилов. - СПб., 1998. - 388 с.
4. Ачкасов В.А. Этническая идентичность в ситуациях общественного выбора / В.А. Ачкасов // Журнал социологии и социальной антропологии. - 1999. - №1-С.22-25.
5. Бабосов Ю.М. Основы конфликтологии / Ю.М. Бабосов. - М., - 2000. - 365 с.
6. Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса / Ю.В. Бромлей - М., - 1983. - 432 с.
7. Вагенленер Г. Эскалация на Ближнем Востоке: политическая и психологическая проблематика одного конфликта / Г. Вагенленер. - М., - 1998. - 245 с.
8. Глухова А.В. Типология политических конфликтов / А.В. Глухова. - Воронеж, - 1997. - 230 c.
9. Губогло М.Н. Языки этнической мобилизации / М.Н. Губогло. - М., 1998. - 326 с.
10. Авксентьев В.А., Шаповалов В.А. Современная этнополитическая конфликтология: от простоты к сложности // Политическая конфликтология перед новыми вызовами. Воронеж, 2001. С.56.
11. Амелин В.В. Этнополитические конфликты: типы и формы проявления, региональные особенности. / В.В. Амелин // Теоретический философский журнал. - 1997. - №1. - С.8-13.
12. Губогло М.Н. Феномен Удмуртии. Т.1: Парадоксы этнополитической трансформации на исходе XX века / М.Н. Губогло, С.К. Смирнова. - М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 2001. - 496 с.
13. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли / Л.Н. Гумилев. - М., 1989. - 178 с.
14. Дарендорф Р. Конфликт и свобода. // Реферативный журнал. - М., 1974.
15. Дарендорф Р. Современный социальный конфликт. // Иностранная литература. 1994, №5.
16. Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта. // Социс. 1994. № 5.
17. Дмитриев А.В., Дружинин Е.С., Рукавишников С.В. Кризис, конфликт, согласие: начало социологии конфликта. - М., 1992;
18. Дмитриева А., Кудрявцев В., Кудрявцев С. Введение в общую теорию конфликтов (Юридическая конфликтология. Ч. 1.). - М., 1993. - 216 с.
19. Дробижева Л.М. этнополитические конфликты. Причины и типология. // Россия сегодня: трудные поиски свободы. - М., 1993
20. Дуглас М. Джонсон. О программе разрешения межнациональных конфликтов // Кентавр - 2002. - март-апрель. - 83.
21. Емельянов С.М., Практикум по конфликтологии. СПб., 2000. - 234 с.
22. Запрудский Ю.Г. Социальный конфликт (политологический анализ), Автореферат диссертации доктора философских наук, Ростов на Дону, 1992;
23. Здравомыслов А.Г. и Матвеева С.Я. Межнациональные конфликты в России // Общественные науки и современность. 1996. №2. С.153-164.
24. Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. - М., 1997;
25. Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. - М., 1997;
26. Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. - М., 1996;
27. Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. - М., 1996;
28. Зеркин Д.П. Основы конфликтологии: Курс лекций. - Ростов на Дону, 1998. - 280 с;
29. Зеркин Д.П. Основы конфликтологии. - Ростов-на-Дону., 1998;
30. Козер Л. Завершение конфликта. // Социальный конфликт: современные исследования. Реферативный сборник. - М., 1991.
31. Козер Л. Функции социального конфликта. - М., 2000.
32. Козер Л. Функции социального конфликта. - М., 2000. - 265 с.
33. Козер Л. Функции социального конфликта. - М., 2000. - 265 с.
34. Козер Л. Функции социального конфликта. - М., 2000;
35. Козер Л. Функции социального конфликта. // Социальный конфликт современные исследования. - М., 1991.
36. Козлов В.И. Проблематика "этничности" // Этнографическое обозрение. - 1995. - №4. - 19-41 с.
37. Колосов В.А., Трейниш А.И. Этнические ареалы современной России: сравнительный анализ риска национальных конфликтов // Полис. 1996. №2. С.47.
38. Конфликты в современной России. - М., 1999. - 247 с.
39. Краткий энциклопедический словарь. - М., 1993. - 58 с.
40. Кудрявцев В.Н. Основы конфликтологии. - М., 1995;
41. Маценов Д.Н. Западные политологи о межнациональных отношениях в СССР // МЭиМО. - 2001. - № 8. - 101-112.
42. Мукомель В., Паин Э., Попов А. Союз распался - межнациональные конфликты остались // Независимая газета., 2002. - 10 января.
43. Ожиганов Э.Н. Причины этнополитических конфликтов. - М., 1996. - 4 с
44. Ожиганов Э.Н. Причины этнополитических конфликтов. - М: Наука. 1996. - .88-101 с.
45. Политологический словарь. - М., 1994. - 34 с.
46. Попов А.А. Причины возникновения и диалектика развития межнациональных конфликтов. // Идентичность и конфликт в постсоветских государствах. - М., 1997;
47. Причины этнических конфликтов. // РБК.27.11.2000. - http: demography. narod/op_00113001.html.
48. Пугачев Б. Этноконфликты и "русский фактор" // Россия: проблемы национальной государственной политики // Обозреватель. 1993. №7. С.41.
49. Савва Е. В Этнополитический конфликт: проблемы построения теоретической модели. –
stavsu/COFR/KONEL_CONF/SEC1/sav.html
50. Солдатова г.У. Психология межэтнической напряженности. - М., 1998.
51. Старовойтова Г. Национальное самоопределение: подходы к изучению случаев. СПб., 1999. С.25.
52. Степанов Е.И. Методологическое обеспечение конфликтологических исследований. // Сб. Социальные конфликты, №7.М., 1994;
53. Степанов Е.И. Конфликтология переходного периода: методологические, теоретические, технологические проблемы. - М., 1996;
54. Тишков В.А. О природе этнического конфликта // Свободная мысль. 1993. - №4. - 58 с.
55. Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. - М., 2000.
56. Тощенко Ж.Т. Этнократия: история и современность. Социологические очерки / Ж.Т. Тощенко. - М.: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН), 2003. - 432 с.
57. Трансформационные процессы в России и Восточной Европе и их отражение в массовом сознании. // Матер. междун. симп. 24-25 мая 1996 г.
58. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций и изменение мирового порядка (отрывки из книги // Pro et Contra.) T.2. - 142с.
59. Шуверова В.Д. История этнических отношений в СССР (1970-1980-е гг.) в англо-американской историографии; Дис. докт. ист. наук. - М., 2003. - 316с.
60. Этингер Я. Межнациональные конфликты в СНГ и международный опыт // Свободная мысль. - 1993. - № 3. - 89 с.
61. Фельдман Д.М. Политология конфликта/Д.М. Фельдман. - М., 1994. - 260 с.
62. Этнотерриториальные конфликты в постсоветском пространстве: сущность, генезис, типы. - М., 1996. - 374 с.
Размещено на
1 Дарендорф Р. Конфликт и свобода.//Реферативный журнал. М., 1974.; Дарендорф Р. Современный социальный конфликт.//Иностранная литература. 1994, №5.; Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта.// Социс. 1994. № 5.; Козер Л. Функции социального конфликта.// Социальный конфликт современные исследования. М., 1991.; Козер Л. Завершение конфликта.//Социальный конфликт: современные исследования. Реферативный сборник. М., 1991.; Козер Л. Функции социального конфликта. М., 2000.
2 Вагенленер Г. Эскалация на Ближнем Востоке: политическая и психологическая проблематика одного конфликта. М., 1998.
1 Анцупов А.В., Шипилов А.Р. Конфликтология. СПб., 1998. – 388 с.
2 Дмитриев А.В., Дружинин Е.С., Рукавишников С.В. Кризис, конфликт, согласие: начало социологии конфликта. М., 1992; Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. М., 1996; Зеркин Д.П. Основы конфликтологии: Курс лекций. Ростов на Дону, 1998; Кудрявцев В.Н. Основы конфликтологии. М., 1995; Степанов Е.И. Конфликтология переходного периода: методологические, теоретические, технологические проблемы. М., 1996; Степанов Е.И. Методологическое обеспечение конфликтологических исследований // Сб. Социальные конфликты, №7. М., 1994; Запрудский Ю.Г. Социальный конфликт (политологический анализ), Автореферат диссертации доктора философских наук, Ростов на Дону, 1992.
1 Козлов В.И. Проблематика «этничности»//Этнографическое обозрение. 1995. №4. С 19-41.
2 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. М., 1989. С.178.
3Тишков В. Очерки теории и политики этничности в России. М.,1997; Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. М., 1997; Дробижева Л.М. этнополитические конфликты. Причины и типология.//Россия сегодня: трудные поиски свободы. М., 1993; Губогло М.Н. Языки этнической мобилизации. М., 1998;