Эрнесто Че Гевара
Детство
Город этот стал местом его рождения совершенно случайно. Накануне донья Селия в сопровождении своего супруга Эрнесто Гевары Линч отправляется из Мисьонеса в Буэнос-Айрес. Своего первенца она предпочитает подарить миру в аргентинской столице. Проехав более половины пути, донья Селия вынуждена сделать остановку в Росарио: здесь появляется на свет Эрнесто Гевара де ла Серна. Как только новорожденный достаточно окреп, чтобы перенести путешествие, чета Гевара возвращается в Мисьонес.
О первых двух годах жизни случайного уроженца Росарио известно немного. В этом возрасте — тогда семья Гевара уже перебралась в Буэнос-Айрес — Эрнесто переносит первый приступ астмы. Эта болезнь преследует его в течение всей жизни. Двумя годами позже, в 1932 году,— будущему Че уже четыре года — врачи предлагают семье сменить климат. Выбор падает на Кордову. Кордова — провинция, географически расположенная в центре Аргентины; ныне, благодаря выстроенным гидроэлектростанциям, индустриальный, а в прошлом — сугубо аграрный район. Климат сухой. Горы высотой не более двух тысяч метров. Аргентинцы называют их "сьеррами". Семейство Гевара обосновывается в Альта-Грасия — одном из самых красивых городов провинции, вблизи ее столицы — Кордовы.
ПЕПЕ АГИЛАР: Это маленький, зимой почти безжизненный городок. Делится он на два района: верхний и нижний. В верхнем преобладают похожие друг на друга коттеджи, в которых обитает немало англичан. Один из домиков называется "Вилла Нидия". Здесь и живет семья Гевара до 1937 года.
В 1930 году Эрнесто уже умеет читать и писать. Донья Селия сама берется за его образование: из-за приступов астмы ему не удается регулярно ходить в школу. В Аргентине обязательно шестилетнее начальное образование. Два года он проучился как следует, остальные, по свидетельству матери, кое-как.
АГИЛАР: Сначала он учится в школе "Хосе де Сан-Мартин", но затем, думаю из-за неполадок с дисциплиной, он попадает в нашу школу — "Мануэль Бельграно". Это государственная светская школа.
Эрнесто 12 лет, у него начинает формироваться характер. Он еще ребенок, но в нем уже чувствуется мятежный дух, натура смелая, не боящаяся риска.
АГИЛАР: Помню, у него была учительница, большая любительница раздавать шлепки. Вот для нее-то он и засунул однажды в штанишки кусок кирпича. Произошел, конечно, грандиозный скандал.
Однако уже в этом возрасте непокорность и непочтительность сочетаются в нем с высоким чувством ответственности.
АГИЛАР: Однажды его родителям пришлось съездить в Буэнос-Айрес и на время своего отсутствия оставить у нас своих четверых детей. Нас тоже было четверо братьев, и таким образом в доме оказалось сразу восемь ребят. Моей матери было нелегко управляться с такой оравой, но Эрнесто неожиданно повел себя очень смирно и все эти дни относился к моей матери с особым уважением.
В 1941 году Эрнесто Гевара вступает в пору отрочества, начинает штудировать курс средней школы. В Аргентине идут два последних года черного периода, начавшегося в 1930 году. Правительство, верное интересам олигархий, укрепляет свои позиции путем мошеннических выборов, подкупа, а когда необходимо, при помощи полицейских маузеров.
Учеба в колледже
Будущий Че поступает в национальный колледж "Дин Фьюнс" города Кордова и ездит туда каждый день из Альта-Грасии. Это также государственное, светское учебное заведение.
АГИЛАР: В то время мы читали очень много. Любимыми книгами того возраста были романы Жуля Верна, Александра Дюма. У семьи Гевара был плохонький "Крайслер" тридцатого года. На нем мы все вместе ездили в колледж. За рулем — донья Селия.
Читает он запоем и, несмотря на свою астму, а скорее вопреки ей, очень активен. Впоследствии они переселяются в Кордову, но "Виллу Нидия" не продают и еще проводят в ней пару каникул. 4 июня 1943 года путем военного переворота свергнуто мошенническое правительство президента Кастильо, и начинается бурный период преобразований и хаоса, продолжающийся и до наших дней. В 1943 году в стране наблюдается размах студенческого движения. В пятнадцатилетнем возрасте, Эрнесто Гевара ставит под сомнение состоятельность так называемых мирных форм борьбы.
АЛЬБЕРТО ГРАНДОС: Я арестован вместе с другими товарищами за участие в демонстрации против полицейских акций, направленных на подрыв университетской автономии. Брат приносит мне еду. С ним Эрнесто — его приятель по колледжу. Я говорю им, что учащиеся средней школы тоже должны выйти на улицу, чтобы разъяснить массам, за что нас бросили в тюрьму. А он мне отвечает: "Выйти на улицу, чтобы полиция безнаказанно гуляла по нашим спинам дубинкой, — увольте. Я выйду, только если мне дадут револьвер.
Почти 20 лет спустя, безотносительно к этому эпизоду, он замечает:
ЧЕ: "В пятнадцать лет человек уже понимает, за что собирается отдать свою жизнь; и не боится отдать ее, если, конечно, в его сердце есть идеал, за который он способен пойти на самопожертвование".
Этот случай, разумеется, нельзя объяснить каким-то политическим опытом Эрнесто Гевары де ла Серна — его еще не было у пятнадцатилетнего юноши; скорее всего, объяснение можно найти в его характере. К таким же методам он прибегает в своей "личной войне" против астмы. Он занимается грубыми, требующими большой силы и выносливости видами спорта — футболом и регби. И неплохо получается: он выступает во второй команде регбистов клуба "Аталайя". У него склонность к активной физической деятельности.
Юношеские увлечения
С 1944 года материальное положение семьи Гевара де ла Серна начинает ухудшаться. Эрнесто совершает поступок, абсолютно не свойственный его характеру: не бросая занятий, становится муниципальным чиновником. Работает в дорожном управлении в Вилья-Марии, недалеко от Кордовы. Скромного заработка хватает лишь на личные расходы. В 1946 году вся семья переезжает в Буэнос-Айрес. Че в тот момент поступает на медицинский факультет государственного университета Буэнос-Айреса.
ФЕРНАНДО БАРРАЛЬ: Мы с ним познакомились, кажется, в 1941 году. Я приехал из Испании, после гражданской войны, и чувствовал большую разницу между нами. Втайне я даже завидовал решимости, смелости и самоуверенности Эрнесто. Отвага была одной из самых ярких черт его характера. Полное отсутствие страха перед опасностью, огромная уверенность в себе и абсолютная независимость суждений.
ГРАНАДОС: Нас удивило его решение заняться медициной; мы все считали, что он пойдет учиться на инженера, так как он обладал определенными познаниями в технике и математическими способностями.
Но одним талантом природа все-таки обделила разностороннего юношу:
АГИЛАР: Он полностью лишен музыкальности. Никогда я не видел, чтобы он восхищался музыкой или слушал ее. Гранадос с трудом научил его танцевать танго, но он никогда не приглашал на танец, предварительно не убедившись с помощью Гранадоса, что музыка, которую исполняют, — действительно танго.
Изучая медицину, Эрнесто подрабатывает — очень немного — в муниципалитете Буэнос-Айреса и трудится над проблемами аллергии — бесплатно — в частном исследовательском институте, где можно приобрести много полезных знаний и навыков. В 1946 году, когда Эрнесто Геваре де ла Серна исполнилось 18 лет, он собрался выполнить свой долг в соответствии с законом о всеобщей воинской повинности. Однако врачи признали его непригодным к военной службе. Во время каникул он путешествует. Путешествует неутомимо и любым способом. На его счету несколько коротких и два больших путешествия. Заграница — вскоре это понятие теряет для него свой смысл.
ЧЕ: "Признаюсь, я никогда не чувствовал себя иностранцем, ни на Кубе, ни в любой другой стране, в которой мне довелось побывать; моя жизнь была не лишена приключений. Я чувствовал себя гватемальцем в Гватемале, мексиканцем в Мексике, перуанцем в Перу, сегодня на Кубе я чувствую себя кубинцем, и, естественно, я всегда аргентинец, здесь и где бы то ни было — таков мой характер".
29 декабря 1951 года вместе со своим другом Гранадосом он наконец приступает к осуществлению замысла, которое они откладывали уже в течение двух лет: совершить путешествие по Американскому континенту на свои собственные средства. Они садятся на мотоцикл; в багажнике только самое необходимое: зубная щетка, кое-что из одежды, запасные ботинки... Среди этих самых необходимых, по их мнению, вещей — пистолет. Еще не получен диплом врача, но он не спешит. С другой стороны, этим путешествием Эрнесто Гевара де ла Серна начинает второй и последний курс по другой специальности, к которой он готовится, не отдавая себе отчета. Вся подготовка состоит в том, что он путешествует, смотрит, слушает, оттачивает свои чувства и разум, познавая латиноамериканскую действительность. Из Кордовы они отправляются в Буэнос-Айрес и потом, покрыв расстояние в несколько тысяч километров, на юге пересекают Анды. Мотоцикл оказывается менее выносливым, чем оба приятеля, и разваливается, не доехав до Сантьяго. Остаток пути они проделывают пешком и с помощью "автостопа".
ГРАНАДОС: Нам просто повезло, что мотоцикл сломался, в противном случае путешествие оказалось бы для нас, в плане личного опыта, менее удачным.
14 июля 1952 года Эрнесто и Гранадос объявляются в венесуэльском городе Сан-Кристобаль. Несколько дней спустя они добираются до Каракаса. В венесуэльской столице Эрнесто пробыл несколько дней, но это короткое пребывание имело для него немаловажное значение по двум причинам. Во-первых, в то время империалистическое засилье США в Венесуэле было значительно ощутимей, чем в Аргентине, и это явилось для Эрнесто полезным уроком. И, во-вторых, Гранадос находит работу и решает остаться. Друзья заключают договор: Эрнесто возвратится в Буэнос-Айрес, получит диплом врача и снова приедет в Каракас. Но прежде чем вернуться в Аргентину, он на самолете, предназначенном для транспортировки скаковых лошадей, отправляется в Майами. Владельцем этой авиакомпании оказался друг семьи Гевара. Эрнесто воспользовался данным обстоятельством, чтобы познакомиться с Соединенными Штатами. Он решает пожить в Майами, тем более что вернуться в Венесуэлу он может в любой момент с очередным рейсом аэроконюшни. Стараясь растянуть свой мизерный капитал на возможно больший срок, он живет в Майами более чем скромно. Его часто можно увидеть в библиотеках" и среди латиноамериканцев, многие из которых находятся под надзором властей. Но деньги подходят к концу. Кроме того, у него начинают возникать конфликты с Федеральным бюро расследований. Эрнесто садится в самолет и вместе с американскими скакунами перелетает в Маракайбо, а оттуда едет в Буэнос-Айрес.
На пути к революции
В аргентинскую столицу он прибывает весной 1952 года. Отдых не помешал бы ему, но Эрнесто спешит.
АГИЛАР: Вернувшись, он заканчивает университет с космической скоростью; не очень хорошо, без блестящих отметок, но зато очень быстро. Я заметил, что после своего первого большого путешествия он стал больше интересоваться политикой. Во время этого путешествия он начинает вести дневник и уже больше никогда с ним не расстается. В Кордове он прочитал мне несколько страниц из своего дневника, посвященных Мачу-Пикчу. Он пишет о подавлении испанскими колонизаторами индейской культуры, что отразилось, в частности на архитектуре, о том, как на развалинах индейских храмов строились католические церкви.
В Аргентину он вернулся только затем, чтобы получить диплом, больше ему там оставаться незачем. Почти тотчас же, зимой 1953 года, он снова пускается в путь с намерением соединиться со своим другом Гранадосом в Каракасе. Свидание, которое год тому назад оба друга назначили в венесуэльской столице, имеет историческое значение, потому что по пути туда Эрнесто Гевара де ла Серна изменит свое решение.
ГРАНАДОС: Из Буэнос-Айреса он едет на поезде в Ла-Пас — расстояние около 6 тысяч километров. Мы называем этот поезд "молочницей" – он не пропускает ни одной остановки.
Примерно за год до этого (апрель 1952 года) в Ла-Пасе произошло крупное событие: кровопролитная трехдневная борьба вооруженных народных масс, нанесших поражение регулярной армии, позволила прийти к власти Виктору Пас Эстенсоро, президенту, избраннику партии Националистическое революционное движение, находившемуся в эмиграции в Буэнос-Айресе. За один год революция, руководимая НРД, еще не успела прийти к краху, и поэтому то, что увидел Эрнесто Гевара де ла Серна в боливийской столице, вызывало энтузиазм.
Эрнесто прибывает в эквадорский город Гуаякиль и здесь встречается с аргентинским эмигрантом доктором Рикардо Рохо. Встреча эта абсолютно случайна. В то время Рохо стоит почти полностью на радикально левых позициях. Гевара слушает с интересом, и, судя по всему, именно этот разговор побуждает его изменить маршрут и отказаться от поездки в Венесуэлу. Рохо без особого труда убедил Эрнесто Гевару де ла Серна, что Гватемала представляет больший интерес, чем Венесуэла.
Эрнесто Гевара де ла Серна приезжает в Гватемалу в декабре 1953 года. Вот тут-то и начинается история "ЧЕ". Это короткое междометие, часто употребляемое аргентинцами в разговоре, служило в ту пору жителям Центральной Америки чем-то вроде обращения к любому аргентинцу. Очевидно, жители Центральной Америки поначалу звали его просто "че", а потом — Че. Он не возражает и даже превращает эту частицу в собственное имя и прославляет ее своим подвигом.
ЧЕ: Для меня "Че" означает самое важное, самое дорогое в моей жизни. Как же оно могло мне не понравиться? Совсем наоборот. Ведь имя и фамилия — это нечто маленькое, частное, незначительное.
В то время в Гватемале было немало кубинцев, уцелевших после нападения на казармы в Байямо и Монкада. Среди них Ньико Лопес, погибший затем после высадки с "Гранмы". Необходимость проявляется в цепи случайностей: если бы Че не заключил дружеский договор с Гранадосом, он не отправился бы во второе путешествие; если бы во время этого путешествия он не встретился с Рикардо Рохо, не поехал бы в Гватемалу; если бы в Гватемале он не познакомился с Ильдой Гадеа и Ньико Лопесом...
Гватемала
ДУАЙТ ЭЙЗЕНХАУЭР: "В то время в Гватемалу был назначен новый посол — Джон Пэрифуа. Он был послом в Греции и там узнал тактику коммунистов. Пэрифуа быстро пришел к совершенно определенному выводу относительно характера правительства Арбенса".
ДЖОН ПЭРИФУА: "Мне показалось, что этот человек (Арбенс) думал и говорил как коммунист, и если это не было выражено прямо, то могло сказаться впоследствии. Об этом я информировал Даллеса (Фостера Даллеса, автора "политики на грани войны"), который в свою очередь доложил президенту (Эйзенхауэру)".
Разумеется, в то десятилетие такое объяснение могло сойти за публичное оправдание — довольно широкие круги общественности еще давали запугать себя призраком коммунистической опасности. Однако причина американской агрессии против Гватемалы выглядела более прозаично: 24 февраля 1968 года президент Арбенс экспроприировал 225 тысяч акров необрабатываемой земли, принадлежащей "Юнайтед фрут". В один из вечеров, еще до агрессии, Ильда Гадеа знакомит с Че Ньико Лопеса. Что касается теории, Че уже определился.
ДАЛЬМАУ: В это время у него уже довольно ясное марксистское мировоззрение. Он проштудировал Маркса и Ленина. Прочитал целую библиотеку марксистской литературы.
Определился Че и в том, что касается практики:
ИЛЬДА: Он просит, чтобы его отправили в район боев, но никто на него не обращает внимания. Тогда он пристраивается к группам противовоздушной обороны города, помогает им во время бомбежек, перевозит оружие...
ДАЛЬМАУ: Вместе с членами организации Демократическая молодежь он несет караульную службу среди пожаров и разрывов бомб, подвергая себя смертельной опасности.
ЧЕ: "Когда началось североамериканское вторжение, я попытался собрать группу таких же молодых людей, как я сам, чтобы дать отпор "фруктовым" авантюристам. В Гватемале надо было сражаться, но почти никто не сражался. Надо было сопротивляться, но почти никто не хотел это делать" (Из интервью, данного Хорхе Рикардо Масетти в Сьерра-Маэстре).
Сопротивления нет. Пэрифуа вызывает военачальников правительства Арбенса и прямо в посольстве США требует, что они немедленно капитулировали. Арбенс объявляет о своей отставке и укрывается в мексиканском посольстве. Че и несколько кубинцев ищут убежища в посольстве Аргентины.
ДАЛЬМАУ: Гевару, меня и другого кубинца — Вегу помещают в консульстве. Затем посольство отделяет тех, кого считает коммунистами, от умеренных. Че попадает в число коммунистов, и его выселяют из консульства.
ИЛЬДА: Среди укрывшихся в посольстве Аргентины 13 человек считаются коммунистами, и среди них Че.
Перон, в то время еще президент Аргентины, посылает военный транспортный самолет, чтобы вывезти из Гватемалы просивших убежища. Че отказывается лететь — он не хочет возвращаться в Буэнос-Айрес. Ему предоставляется возможность выехать из Гватемалы по суше в Мексику. В сентябре 1964 года он садится в поезд и едет в Тапа-чулу.
Мотания по городу в погоне за песо не отвлекали Гевару от его интеллектуальных и политических интересов.
ДАЛЬМАУ: Я вспоминаю его статью в газете... Мне хорошо запомнился заголовок: "Я видел свержение Хакобо Арбенса". Эта статья на деле свидетельствовала о решимости Че принять участие в борьбе Американского континента против вмешательства империализма в дела Гватемалы.
ЧЕ: Почти всем известно, что я начал свою самостоятельную жизнь в качестве врача несколько лет назад (это он говорит в 1960 году). Но когда я еще только приступал к изучению медицины, большинство взглядов, которые присущи мне сейчас как революционеру, отсутствовали в арсенале моих идеалов. Я, как и все, хотел одерживать победы, мечтал стать знаменитым исследователем... добиться чего-то такого, что пошло бы на пользу человечеству. В силу обстоятельств и, наверное, благодаря своему характеру я начал путешествовать по Американскому континенту и хорошо узнал его... Путешествия мои проходили в таких условиях, что я смог тесно соприкоснуться с нищетой, голодом, болезнями, я видел, как не могут вылечить ребенка, потому что нет средств; как люди доходят до скотского состояния из-за постоянного чувства голода и обиды... И я понял, что есть задача, не менее важная, чем стать знаменитым исследователем или сделать существенный вклад в медицинскую науку, — она состоит в том, чтобы прийти на помощь этим людям... После долгих странствий, находясь в Гватемале, Гватемале Арбенса, я попытался сделать ряд заметок, чтобы выработать нормы поведения революционного врача. Я попытался разобраться: что же необходимо для того, чтобы стать революционным врачом. Но тут началась агрессия, агрессия, которую развязали "Юнайтед фрут", госдепартамент, Фостер Даллес — в общем-то, это одно и то же... Вот тогда я понял главное: для того, чтобы стать революционным врачом, прежде всего нужна революция...
Встреча с Фиделем
Вполне закономерно, что с такими убеждениями он тотчас соглашается принять участие в революционном предприятии, которое посылает ему сама судьба... Он получает место врача в отделении аллергических болезней главной больницы Мехико. В одно прекрасное утро к нему приходит кубинец, нуждающийся в лечении. Его сопровождает не кто иной, как Ньико Лопес. Встреча неожиданна и полна значения. Несколько дней спустя Ньико Лопес представляет его Раулю Кастро. А еще через несколько дней в доме Марии Антонии Гонсалес, кубинки, проживающей в Мексике, Рауль Кастро знакомит его со своим братом Фиделем. Ему потребовался только один долгий разговор с Фиделем Кастро, чтобы стать сторонником и участником его исторического начинания.
ЧЕ: "Я познакомился с ним в одну из тех холодных ночей в Мексике, и, помню, наш первый разговор был о международной политике. И в ту же ночь, спустя несколько часов, на рассвете, я уже стал одним из участников будущей экспедиции".
МАРИЯ АНТОНИА: Однажды вечером, через несколько дней после своего первого знакомства, они долго беседовали с глазу на глаз. Я присутствовала там, но увидев, что они отделились от всех, я не стала спрашивать, о чем они толкуют.
Будущие участники экспедиции в то время подвергались преследованиям: за ними охотились агенты ФБР, федеральная полиция Мексики и агенты Батисты. Любая оплошность, предательство могли означать тюремное заключение, а, следовательно, и срыв подготовки к экспедиции. После нескольких месяцев подготовки, подполья и тюремного заключения выдался короткий период относительного спокойствия. Он посвящает его своей профессии. Заканчивается 1956 год.
МАРИЯ АНТОНИА: Если бы они не отплыли в намеченный срок, не известно, смогли бы они это сделать вообще. На следующий день после ухода "Гранмы" нам стало известно, что у федеральной полиции был список всех наших домов и лагерей, и она смогла бы в любой момент наложить на них лапу.
Участники экспедиции нашли, на их взгляд, подходящее судно — шхуну "Гранма" длиной около 18 метров. Она стояла в порту Туспан, между Веракрусом и Тампико. Незадолго до того как отправиться, чтобы "стать свободными или умереть как герои", Че вступает в брак с Ильдой Гадеа и пишет прощальные письма.
АГИЛАР: Одно из писем накануне отплытия из Мексики он отправляет матери, донье Селии. Как-то она прочла мне несколько строк из него. Помнится, он писал, что знает, что борьба будет тяжелой. "Это все равно, что драться со стеной", — кажется, так это звучало дословно.
25 ноября 1956 года в два часа пополуночи он вместе с Фиделем и Раулем Кастро, а также с 79 другими повстанцами выходит на "Гранме" в открытое море. Ему 28 лет.
Высадка
ЧЕ: 25 ноября 1956 года в 2 часа ночи судно с погашенными огнями, набитое до отказа людьми и всевозможными грузами, вышло из Туспана. Стояла очень плохая погода, и хотя выход из порта был запрещен, устье реки оставалось пока спокойным. Пересекли вход в порт и через некоторое время зажгли огни. Началась качка, и мы стали лихорадочно искать средства против морской болезни, но ничего не находили; спели Национальный гимн Кубы и Марш 26 июля, это заняло всего минут пять. Затем судно стало представлять собой трагикомическое зрелище: из-за неприятного ощущения в желудке люди сидели с печальными лицами, обхватив руками животы, одни — уткнувшись головой в ведро, другие — распластавшись в самых неестественных позах, неподвижные.
Гавана, 30 Ноября (ЮПИ). В 5.40 утра на улицах Сантьяго-де-Куба завязался ожесточенный бой, который продолжался все утро. Сантьяго-де-Куба расположен в юго-восточной оконечности острова, в 970 километрах от Гаваны. Подробности пока неизвестны. В полученных ЮПИ коротких телефонограммах сообщается, что перестрелка ведется в разных частях города.
ЧЕ: 30-го числа мы услышали по радио известие о вооруженных столкновениях в Сантьяго-де-Куба, которые организовал наш незабвенный Франк Паис, пытаясь приурочить их к предполагаемой высадке экспедиции. На следующую ночь, 1 декабря, когда у нас уже были на исходе запасы воды, горючего и продовольствия, мы взяли курс прямо на Кубу, тщетно стараясь разглядеть огни маяка на мысе Крус. Только днем мы пристали к кубинскому берегу в районе пляжа Лас-Колорадас, в месте, известном под названием Белик. Нас заметили с торгового судна и сообщили по радио о нашем местонахождении войскам Батисты. Мы торопливо сошли со шхуны, захватив с собой самое необходимое. В спешке мы угодили в болото, и тут нас атаковала авиация.
АБИЛИО КОЛЬЯДО: В шесть часов утра 2 декабря мы подошли пляжу Лас-Колорадас, расположенному северо-восточнее мыса Крус. Как сейчас помню, Фидель отдал приказ: «Высаживаемся здесь!» Перед высадкой спели Национальный гимн, Фидель произнес короткую речь. Затем мы разделились на небольшие группы и начали прыгать в воду. Выходили на берег по узкой, заболоченной полосе. Продвигаться было очень трудно, мутная вода доходила иногда до плеч. Но вот, наконец, под ногами твердая почва. Мы — на Кубе.
ЧЕ: Когда мы высадились, нас разгромили. Мы совершили очень тяжелый переход на катере “Гранма” — 82 человека, не считая судовой команды. Шторм заставил нас изменить курс, большинство страдало от морской болезни. Питьевая вода и продовольствие кончились, и, в довершение всех бед, когда мы подошли к острову, судно застряло в болотистом грунте. С воздуха и с берега нас безостановочно обстреливали, и вскоре в живых осталось меньше половины из нас — или в полуживых, если учесть наше состояние. Из 82 человек нас вместе с Фиделем осталось 12. А вскоре наша группа уменьшилась до семи человек, так как остальные пять куда-то пропали. Вот что осталось от гордой Армии Движения 26 Июля. Прижавшись к земле, не открывая огня из опасения обнаружить себя, мы ждали последнего решения Фиделя. А вдали гремели выстрелы морской артиллерии и беспрерывно стучали авиационные пулеметы.
“Юнайтед Пресс”: Правительственные военные самолеты сегодня ночью произвели обстрел и бомбардировку сил революционеров. Уничтожено 40 членов верховного командования Движения 26 Июля, в том числе их главарь Фидель Кастро, тридцати лет.
ЧЕ: Какой человек этот Фидель! Вокруг рвутся снаряды, а он встает и говорит: “Смотрите, как стреляют. Испугались, значит. Боятся нас — знают, что мы с ними покончим”. И, не говоря больше ни слова, вскидывает на плечо винтовку, берет вещевой мешок и становится во главе нашего маленького отряда.
ЧЕ: Из нашего
военного снаряжения
остались лишь
винтовка, патронташ
и несколько
подмоченных
патронов. Накануне
ночью мы отпустили
проводника
— это было ошибкой,
которую мы и
потом еще не
раз совершили
в ходе борьбы,
пока не