Американская идея
На этой карте от России не было оставлено ничего, кроме Среднерусской возвышенности. В приложении к карте сказано: «Всю Россию следует разделить на большие естественные области, каждая со своей экономической жизнью. При этом ни одна область не должна быть настолько самостоятельной, чтобы образовать сильное государство».[22]
Таким образом, идея состояла в ликвидации Советского государства, прекращения национального существования русского, украинского, белорусского и других народов, аннексии Сибири, Кавказа и Закавказья.
В этом направлении были предприняты реальные шаги. На Парижской мирной конференции было вынесено решение от 14 мая 1919 года о передачи Армении в качестве мандатной территории США.[23] 21 мая 1919 г. мандат США распространился на всю Армению, Азербайджан и на весь Кавказ.[24] На заседании Совета глав делегаций 15 ноября 1919 г. по предложению Полка (США) полномочия верховного комиссара союзников в Армении американского полковника Хакселя были распространены на Грузию и Азербайджан. США виделось в будущем полное господство на Каспийском море. Методы прикрытой интервенции во всех этих частях Советской России включали использование марионеточных так называемых «национальных правительств» в качестве агентов установления американского господства.
Надо ли говорить, что сценарий повторился в конце ХХ века.
Геополитические замыслы радикальных американских политиков, натолкнулись на геополитическое сопротивление СССР. Родилась «холодная война», целью которой было, в соответствии с планами, разработанными в Вашингтоне и изложенными в известном Меморандуме Совета Национальной Безопасности 68 (NSC-68), установление американского мирового господства. В связи с этим следует заметить, что Брукс Адамс был одним из первых идеологов «холодной войны», в своей статье «Новая индустриальная революция» он писал, что «американцы должны понять, что это будет война не на жизнь, а на смерть - борьба уже не против отдельной нации, но против целого континента. В мире нет места двум центрам богатства и империи. Один организм должен победить и уничтожить другой. Слабый организм должен погибнуть»[25] .
Еще до Меморандума Совета Национальной Безопасности 68 (NSC-68), была принята Директива СНБ-68 от 30.09.1950 года[26] , представляющая большой интерес для нашего анализа. Процитируем наиболее характерные моменты:
«...сеять семена разрушения внутри советской системы с тем, чтобы
заставить Кремль по крайней мере изменить его политику... Но без превосходящей наличной и легко мобилизуемой военной мощи политика «сдерживания», которая по своему существу политика рассчитанного и постепенного принуждения, не больше, чем блеф.
…Нам нужно вести открытую психологическую войну с целью вызвать массовое предательство в отношении Советов и разрушить иные замыслы Кремля. Усилить позитивные и своевременные меры и операции тайными средствами в области экономической и психологической войны с целью вызвать и поддержать волнения и восстания в избранных стратегически важных странах-сателлитах.
...Помимо утверждения наших ценностей, наша политика и действия должны быть таковы, чтобы вызвать коренные изменения в характере советской системы, срыв замыслов Кремля - первый и важный шаг к этим изменениям.
Совершенно очевидно, что это обойдется дешевле, но более эффективно, если эти изменения явятся результатом действия внутренних сил советского общества...»
Как говорится: без комментариев. Цели холодной войны со стороны США предельно ясны и понятны.
Как отмечает К.Гаджиев, холодная война характеризовалась усилением недоверия между великими державами, форсированием гонки вооружений, созданием военных блоков, использованием силы или угрозы ее применения в международных отношениях, отказом от регулирования спорных вопросов путем переговоров и т.д. Конфронтационность в отношениях друг с другом обеспечивала как СССР, так и США основу глобальной внешнеполитической стратегии. Такое положение держало в постоянном напряжении весь мир, который был разделен на сферы интересов двух сверхдержав. В этой игре войны и конфликты в любом регионе земного шара рассматривались как составная часть глобальной борьбы двух сторон друг против друга. В их глазах каждая из таких войн (или конфликтов) имела значимость не только и не столько с точки зрения решения той или иной конкретной проблемы, сколько с точки зрения выигрыша или проигрыша Востока или Запада. Любой выигрыш одной из сторон в каком-либо регионе планеты или отдельно взятой стране рассматривался как проигрыш другой стороны и наоборот.[27]
Во времена холодной войны проекты расчленения СССР вынашивались с особым усердием. А.И.Доронин, например, пишет: «…в соответствии с американским «Законом о расчленении России (PL86-90), установками З.Бжезинского в России с помощью американских спецслужб и их союзников запущен негласный механизм ее расчленения…»[28] . Эта доктрина была грамотно реализована чрез политическую, культурную и научную элиту СССР, через тех лиц, кто, так или иначе выезжал за рубеж, был хорошо информирован о скрытых процессах и проблемах внутри ЦК КПСС, имел основания не доверять «системе» или пострадал от нее. Многие из этих людей открыто выступали против «системы» и в дальнейшем стали идеологами перестройки и рыночных преобразований. Одним из первых реформаторов был первый и последний Президент СССР Михаил Горбачев.
Противостояние двух империй закончилось развалом СССР. Какую же идею противопоставила Россия американской идее в период крушения советской империи? Одна из наиболее известных - идея евразийства, у которой есть как активные сторонники, так и противники. Со стороны некоторых американских теоретиков, прежде всего З. Бжезинского, она подвергается жесткой критике как концепция, противоречащая национальным интересам США[29] . В России, напротив, она отстаивается рядом ученых и политиков, считающих ее новой идеологией, способной создать противовес западной идеологии и обеспечить мировой баланс сил.[30]
В настоящее время сформировались, по крайней мере, две геополитические стратегии. Одна исходит из представления о России как европейской стране, соответствующей современным стандартам структуры экономики и социального поведения ее граждан. Такое представление близко взглядам того же З.Бжезинского, который считает, что наилучший выбор для России - усиление связей с трансатлантической Европой. По существу это призыв замкнуть ослабленную Россию в Европе, оторвав от нее как можно дальше Украину, интегрировав в НАТО и Европейский союз, не дать утвердиться ей как евразийской державе. Другая стратегия предлагается сторонниками евразийства и исходит из представления о том, что «Россия и Запад - разные цивилизации, они реализуют разные цивилизационные модели, у них разные системы ценностей»[31] .
Сторонники евразийской концепции развития придерживаются концепции самобытного развития России, определяемого ее историко-культурными, климатическими, географическими особенностями. Эти особенности, по их мнению, имеют своими корнями «Домострой», общинный уклад хозяйства, при котором труд мотивировался преимущественно духовно - нравственными, моральными, а не материальными ценностями и стимулами и на базе которого была создана достаточно эффективная система народного хозяйства. При этом следует учитывать, что вся западная цивилизация развивалась на основе этики, в принципе не совместимой не только со славянским «Домостроем», но и с укладами хозяйственных систем, образованных религиозными доктринами Востока (мусульманством, конфуцианством, индуизмом, буддизмом и т.д.).
И в современных условиях такое геополитическое противоборство не только сохраняется, но и активизируется, перейдя, таким образом, после окончания «холодной войны», на новый качественный уровень. Это обусловлено, во-первых, крахом прежней биполярной структуры мира, основанной преимущественно на формационных противоречиях; во-вторых, глобальным кризисом «линейного» формационного развития, невозможностью достижения в обозримом будущем для большинства населения планеты даже нынешнего уровня благосостояния, существующего в странах Запада; в-третьих, наращиванием усилий «золотого миллиарда» по распространению своих стандартов и образа жизни на страны, обладающие богатыми культурно-историческими традициями и собственным цивилизационным потенциалом; в-четвертых, попытками интерпретации этнополитических конфликтов международного и немеждународного характера как «конфликтов цивилизаций», проходящих по линиям цивилизационных разломов; в-пятых, ростом активности ранее периферийных локальных цивилизаций, связанным с цивилизационной самоидентификацией отдельных стран и народов; в-шестых, образованием надгосударственных и наднациональных геополитических субъектов, в основе объединения которых лежит общее цивилизационное пространство.[32]
Современное геополитическое противоборство в его цивилизационном измерении, конечно, имеет свои особенности. В его эпицентре оказалась православная восточно-славянская цивилизация. Геополитическое противоборство сосредоточилось вдоль границ, разделяющих геокультурные образования этой восточной, западной, мусульманской, конфуцианской и индуистской цивилизаций. Отчетливо «пограничные зоны конфликтов» просматриваются по так называемой «мусульманской дуге нестабильности»: Сибирь - Центральная Азия - Поволжье - Кавказ - Крым - Балканы.[33]
Нарушение геополитического баланса вследствие крушения Организации Варшавского Договора и распада СССР привело к тому, что в Европе Россия вернулась к границам середины XVIII века. Численность ее населения уменьшилась до 145 млн. человек, что существенно меньше, чем в объединенной Европе. Крайне ослаблен ее экономический и военный потенциал. Россия утратила около 60% своего промышленного потенциала, в том числе в технологически передовых и наукоемких областях, развалена армия и почти полностью система национальной безопасности.[34] После включения в Североатлантический альянс стран Восточной Европы НАТО получает над Россией четырехкратное превосходство в сфере обычных вооружений.
З.Бжезинский предельно лаконичен: «Главный геополитический приз для Америки - Евразия»[35] .
«Постоянное международное главенство Соединенных Штатов является самым важным для благосостояния и безопасности американцев и для будущего свободы, демократии, открытых экономик и международного порядка на земле», - резюмирует С.Хантингтон.[36]
В связи с этим, пишет З.Бжезинский, критически важным является то, как Америка «управляет» Евразией. Евразия является крупнейшим континентом на земном шаре и занимает осевое положение в геополитическом отношении. Государство, которое господствует в Евразии, контролировало бы два из трех наиболее развитых и экономически продуктивных мировых регионов. Один взгляд на карту позволяет предположить, что контроль над Евразией почти автоматически повлечет за собой подчинение Африки, превратив Западное полушарие и Океанию в геополитическую периферию центрального континента мира.[37]
Но проблема экспансии американской идеи лежит не только в плоскости безопасности, но и в ценностном аспекте.
Согласно рассуждениям З.Бжезинского, «культурное превосходство является недооцененным аспектом американской глобальной мощи. Что бы ни думали некоторые о своих эстетических ценностях, американская массовая культура излучает магнитное притяжение, особенно для молодежи во всем мире. Ее привлекательность, вероятно, берет свое начало в жизнелюбивом качестве жизни, которое она проповедует, но ее притягательность во всем мире неоспорима. Американские телевизионные программы и фильмы занимают почти три четверти мирового рынка. Американская популярная музыка также занимает господствующее положение, и увлечениям американцев, привычкам в еде и даже одежде все больше подражают во всем мире. Язык Internet - английский, и подавляющая часть глобальной компьютерной «болтовни» - также из Америки и влияет на содержание глобальных разговоров. Наконец, Америка превратилась в Мекку для тех, кто стремится получить современное образование; приблизительно полмиллиона иностранных студентов стекаются в Соединенные Штаты, причем многие из самых способных так и не возвращаются домой. Выпускников американских университетов можно найти почти в каждом правительстве на каждом континенте».[38]
Позволим себе процитировать далее: «Американское превосходство, таким образом, породило новый международный порядок, который не только копирует, но и воспроизводит за рубежом многие черты американской системы. Ее основные моменты включают:
→ систему коллективной безопасности, в том числе объединенное командование и вооруженные силы, например НАТО, Американо-японский договор о безопасности и т.д.;
→ региональное экономическое сотрудничество, например АРЕС, NAPTA (Североамериканское соглашение о свободной торговле), и специализированные глобальные организации сотрудничества, например Всемирный банк, МВФ, ВТО, Всемирная организация труда;
→ процедуры, которые уделяют особое внимание совместному принятию решений, даже при доминировании Соединенных Штатов;
→ предпочтение демократическому членству в ключевых союзах;
→ рудиментарную глобальную конституционную и юридическую структуру (от Международного Суда до специального трибунала по рассмотрению военных преступлений в Боснии).[39]
Таким образом, реальное воплощение американской идеи состоялось, что эмпирически установлено на примере многих стран, в том числе и России.
2.2.Особая миссия американской демократии
Распад СССР в конце 1991 года поставил перед США сложную задачу, состоящую в уменьшении возможности возникновения политической анархии в России и недопустимости возрождения враждебной диктатуры в «распадающемся государстве». Крах советской империи создал вакуум силы в самом центре Евразии. Слабость и замешательство были присущи не только новым, получившим независимость государствам, но и самой России: потрясение породило серьезный кризис всей системы, особенно когда политический переворот дополнился попыткой разрушить старую социально-экономическую модель советского общества. «Травмой нации» назвал З.Бжезинский распад СССР. Самым болезненным в этой ситуации является осознание того, что авторитет России на международной арене в значительной степени подорван; прежде одна из двух ведущих мировых сверхдержав в настоящее время в политических кругах многими оценивается просто как региональная держава «третьего мира», хотя по-прежнему и обладающая значительным, но все более и более устаревающим ядерным арсеналом.
Долгосрочная задача, с точки зрения американского идеолога З.Бжезинского, состоит в том, каким образом оказать поддержку демократическим преобразованиям в России и ее экономическому восстановлению и в то же время не допустить возрождения вновь евразийской империи, которая способна помешать осуществлению американской геостратегической цели формирования более крупной евроатлантической системы, с которой в будущем Россия могла бы быть прочно и надежно связана.
Европа рассматривается как трамплин для дальнейшего продвижения демократии в глубь Евразии. Расширение Европы на восток может закрепить демократическую победу 90-х годов, считает З.Бжезинский. Геостратегическая заинтересованность Америки в Европе огромна. В отличие от связей Америки с Японией, Атлантический альянс укрепляет американское политическое влияние и военную мощь на Евразийском континенте. На этой стадии американо-европейских отношений, когда союзные европейские государства все еще в значительной степени зависят от обеспечиваемой американцами безопасности, любое расширение пределов Европы автоматически становится также расширением границ прямого американского влияния. И наоборот, без тесных трансатлантических связей главенство Америки в Евразии сразу исчезнет.
Однако политическая Европа еще не появилась. Кризис в Боснии стал тому неприятным доказательством. Факт заключается в том, что Западная Европа, а также все больше и больше и Центральная Европа остаются в значительной степени американским протекторатом, при этом союзные государства напоминают древних вассалов и подчиненных. Такое положение не является нормальным как для Америки, так и для европейских государств.
Дело объединения Европы все в большей мере поддерживается бюрократической энергией, порождаемой большим организационным аппаратом, созданным Европейским сообществом и его преемником - Европейским Союзом. Идея объединения все еще пользуется значительной народной поддержкой, но ее популярность падает; в этой идее отсутствуют энтузиазм и понимание важности цели.[40]
Большие надежды возлагаются на Украину. Постепенно она будет втянута в особые франко-германо-польские отношения, а к 2010 году франко-германо-польско-украинское сотрудничество, которое будет охватывать примерно 230 млн. человек, может, видимо, превратиться в партнерство, углубляющее геостратегическое взаимодействие в Европе.
А Россию, считает З.Бжезинский, необходимо постоянно заверять в том, что двери в Европу открыты, как и двери для ее окончательного участия в расширяющейся трансатлантической системе безопасности и, вероятно в будущем, в новой трансевразийской системе безопасности. Для придания обоснованности таким заверениям следует обдуманно и взвешенно способствовать развитию связей между Россией и Европой в различных сферах.[41]
Что собственно и происходит, но реальных шагов по укреплению партнерских отношений с Европой не наблюдается. Большинство подписанных соглашений так и остаются политическими декларациями, на деле Европа выдвигает с каждым годов все новые преграды, препятствующие реальной интеграции России в европейское пространство.
Развенчивая мифы первых российских реформаторов о полномасштабном партнерстве России и Америки после создания новой России, Бжезинский с уничижающим реализмом констатирует: «Америка никогда не намеревалась делить власть на земном шаре с Россией, да и не могла делать этого, даже если бы и хотела. Новая Россия была просто слишком слабой, слишком разоренной 75 годами правления коммунистов и слишком отсталой социально, чтобы быть реальным партнером Америки в мире…устремления