Xreferat.com » Рефераты по политологии » О становлении капитализма как мировой системы

О становлении капитализма как мировой системы

за пропагандистской демагогией относительно "русской угрозы" и "восточного варварства", которая начинается именно в XVI в. и сразу же берет на вооружение только что изобретенное средство массовой информации - книгопечатание.

Основу экспорта России составляли в то время лес, смола, конопля, лен, поташ, меха и т.п. Все эти товары производились главным образом на Севере, который один имел выход к морским торговым путям, и производились преимущественно не крепостным, а свободным трудом. У дворян не было такого стимула к закрепощению и сверхэксплуатации крестьян, как в Центральной Европе. До середины XVIII в. продукты крепостного труда, производившаяся в дворянских имениях, почти не вовлекались в северу товарно-денежных отношений, а служили в своем натуральном виде средствами существования дворянина и его семьи. В таком виде крепостное право не требовало ни экспроприации общины, ни особо жестоких форм "внеэкономического принуждения". Последнее должно было только ограничивать уход крестьян в сектор относительно свободного труда, а также на незанятые земли.

Однако "восточный барьер" отвечал интересам балтийских посредников, но не потребностям развивающихся центров капиталистического производства, в первую очередь Англии, н уж никак не интересам господствующего класса России. Поэтому основной задачей внешней политики страны с середины XVI до конца XVIII в. был прорыв, а потом и ликвидация "восточного барьера". Это было нелегко, потому что его основу составляло, конечно, не печатная пропаганда, а экономическая блокада[37] [37] и войны. Они шли почти непрерывно с 1558 до 1721 г., когда с окончанием Северной войны "восточный барьер" был, наконец, прорван. Окончательно же он был ликвидирован только с уничтожением Речи Посполитой в самом конце XVIII в.

В этой ситуации российское абсолютистское государство концентрировало в себе не индивидуально-буржуазные интересы, а совокупные потребности капиталистического развития, и не только России. Русская внешняя торговля имела не только экономическое, но и военно-политическое значение. Из русских материалов был построен английский флот, разбивший в 1588 г, "Непобедимую армаду" Филиппа II - союзника австрийских Габсбургов и Речи Посполитой. А начало экспорту зерна положили военные субсидии, предоставленные Дании и особенно Швеции в годы Тридцатилетней войны. Зерно поставлялось по себестоимости, официально для потребностей армии, а затем перепродавалось на Западе по ценам амстердамской хлебной биржи.[38] [38]

Борьба за прорыв "восточного барьера" обеспечивала государству полную поддержку дворянства и давала ему большую свободу во внутренних делах. Долгое время ему удавалось держать дворян на обязательной государственной службе, а с другой стороны, не выдавать им головой крестьянскую общину. Так продолжалось да второй половины XVIII в., когда Россия достигла выхода к Черному морю и свободы прохождения средиземноморских проливов, а также присоединила плодородные земли Причерноморья. В период от прорыва "восточного барьера севере до его прорыва на юге издается Указ о дворянской вольности (1762 г.), а крестьянам под страхом кнута и каторги запрещается подавать жалобы на своих господ (Указ 1769 г.). В 1785 г. Жалованная грамота позволяет дворянству заниматься предпринимательством, то есть организовывать в своих имениях и в городах мастерские, мануфактуры, ярмарки, "оптом продавать, что у них в деревнях. родится или рукоделием производится". В 1783 году крепостное право распространяется на Украину. Так русское крепостничество сближается с центральноевропейским и территориально, и по характеру.

Еще один регион - Юго-Восточная Европа - начал формироваться в ходе османских завоеваний в XIV - XV вв., ярчайшего проявления "ничто" раннего капитализма. Для народов Малой Азии в Балкан господство военно-феодальной империи Османов оказалось меньшим злом по сравнению с первыми попытками "первоначального накопления" со стороны североитальянских патрициев и их местных контрагентов. До конца XVI в. в европейской части империи почти не было восстаний. Казна получала большие доходы, взимая пошлины на путях доставки шелка и пряностей с Востока в Средиземноморье. Поэтому сравнительно умеренными были налоги на крестьян - мусульман и даже на неполноправных христиан - и их повинности в пользу военных феодалов-тимарио-тов. Крестьянские наделы были наследственными. Успешно развивалось ремесло.

Но со второй половины XVI в. империя стала втягиваться в становление капитализма. Торговлю с Востоком у нее стали перехватывать голландские, английские и французские купцы. Они добились от султанов "капитуляций" - права почти беспошлинной торговли. Когда "революция цен" достигла османских владений и фиксированные ренты обесценились, на смену военно-ленным держаниям стали приходить частные поместья чифтлики, производившие шелк-сырец, хлопок, шерсть, зерно для европейских рынков. "Непременным условием создания чифтликов было лишение крестьянства его наследственных прав на землю..."[39] [39] Из феодальных держателей крестьяне превращались в арендаторов-издольщиков или батраков-поденщиков, а в главных зерновых районах - Молдавии и Валахии - утвердилось крепостническое хозяйство бояр. Экспорт сырья и импорт готовых изделий привели к упадку ремесла. Разорение крестьян и ремесленников ускорялось тем, что налоги становились все тяжелее с уменьшением доходов от внешней торговли. Империя вступила в затяжной кризис. В конце XVI начале XVII в. народные восстания поставили ее на грань гибели. Но у огромного государства нашлись внутренние и внешние резервы. В XVII в. проводятся реформы, укрепляющие систему военно-ленных держаний, ограничивается экспорт сырья и продовольствия, облегчается положение крестьян и ремесленников-мусульман. С другой стороны, купцы и ростовщики (мусульманские и греческие) получили возможность откупа налогов н приобретения земли; в XVIII в. они становятся полными хозяевами целых провинций. Процветает работорговля. Основное бремя гнета легло теперь на народы Балкан, тем более что Западная Европа вовсе не была заинтересована в их освобождении, а, наоборот, оказывала военно-политическую поддержку слабеющей империи. Для западноевропейских держав османские владения были обширным рынком и источником сырья, звеном "восточного барьера" против России. Так потребности капиталистического развития затянули на 200-300 лет освобождение Балкан от "феодального" ига, сделали его действительно тяжелейшим и тем окончательно выделили Юго-Восточную Европу в особый регион.

У нас нет возможности так же подробно рассмотреть внеевропейские регионы. Скажем только, что они в основном сложились к тому же времени, что и европейские, и при их складывании действовали те же закономерности - с той разницей, что эти регионы образуют не ближнюю, а дальнюю, колониальную и полуколониальную, периферию капиталистических центров Европы.

В Азии европейцы встретили позднефеодальное общество с торговым капиталом, не уступавшим их собственному. XVI в. был временем равновесия сил между азиатскими странами и европейским колониализмом. Португальцам в кратчайший срок (с 1500 по 1511 гг.) удалось захватить все ключевые пункты морской евроазиатской торговли от Адена до Малакки, но они так и не смогли подавить морскую торговлю стран Юго-Восточной Азии. Были освоены новые морские пути в обход португальских крепостей.[40] [40] Сильно выросла сухопутная торговля, ставшая базой складывания крупнейших государств Востока. В первой половине XVI в. почти весь Ближний Восток практически без сопротивления признал сюзеренитет Османской империи, видя в ней спасение от португальской угрозы. Тогда же сложились иранское государе ню Сефевидов и империя Великих Моголов в Индии. Сильные государства возникли в Японии, Бирме, на Яве и Суматре. В конце XVI и в XVII в. одна страна за другой стали изгонять Португальских колонизаторов. И только во второй половине XVII в. уже не Португалии, а Голландии, за которой стояли финансовые и военные результаты полуторавскового формирования капитализма, удалось закрепиться в Индонезии и монополизировать морскую торговлю между странами Азии. В ответ большинство этих стран закрыли свои границы для европейской торговли или взяли ее под строжайший государственный контроль. Но успешно защитить свою экономику, в том числе торгово-мануфактурный капитал, удалось только Японии, что и выделило ее с XVII в. в особый регион, потенциально способный выдвинуться в число центров капиталистической системы. Крупным континентальным державам - Османской, Персидской, Цинской - ценой угнетения многих народов удалось только отсрочить лет на 200 свое превращение в полуколонии. Их границы или сферы влияния к середине XVIII в. очертили границы трех регионов: Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Кроме того, окончательно оформились еще два региона - Юго-Восточная и Южная Азия, ставшие к середине XVIII в. сферами влияния Голландии и Англии. Здесь уже в XVIII в. начались широкие колониальные захваты, ставшие завершающей главой "первоначального накопления", прологом и условием промышленного переворота в Англии. И те, и другие колонизаторы использовали в Индонезии и Индии формы эксплуатации, уже знакомые доколониальному обществу (трудовая повинность, налоги и их откуп), но использовали их с небывалым ранее размахом и жестокостью, приводившей к настоящему геноциду.

Впервые открытые для европейцев земли в Америке и Африке были самим уровнем их развития обречены на роль колоний. Но и здесь характер эксплуатации колоний зависел не столько от того, принадлежали ли они "передовым" Голландии и Англии, "более отсталой" Франции или "совсем отсталым" Испании и Португалии, сколько от того, с каким именно обществом столкнулись колонизаторы. В Америке было первобытно-общинное или в лучшем случае раннеклассовое общество на стадии неолита. Ни в том, ни в другом случае колонизаторам не удалось превратить местное население в своих рабов, потому что такой характер отношений был ему неизвестен. Попытки конкистадоров обращать индейцев в рабов вели либо к массовым восстаниям, либо к массовому вымиранию. Колонизаторы могли либо оттеснять и истреблять местные племена, занимая их земли, либо использовать уже известные здесь формы эксплуатации - трудовую и налоговую повинности общинников. Именно на основе трудовой повинности "миты" испанцы организовали добычу драгоценных металлов в Перу и другие нужные им работы. В сельском хозяйстве применялась "энкомьенда", что значит "поручение". Этот термин существовал еще со времен Реконкисты, когда король "поручал" феодалу - "энкомендеро" - эксплуатировать подданных на завоеванных землях, взимая с них налоги в форме продукта или опять-таки принудительного труда, причем известная часть того и другого шла в пользу энкомендеро. Обе эти формы эксплуатации предполагали сохранение индейской общины. Поэтому испанской короне пришлось ограничивать экспроприаторские аппетиты конкистадоров, которые стремились все-таки обратить индейцев в рабов и отнять у них общинные земли. Впрочем, наиболее дальновидные из конкистадоров успешно сочетали энкомьенду с типично раннекапиталистическим предпринимательством. Так, "Эрнан Кортес, став крупнейшим в Новой Испании энкомендеро (ему было энкомендировано 115 тыс. индейцев), наладил, сверх того, лов жемчуга в Калифорнийском заливе, эксплуатацию золотых россыпей на юге Мексики, открыл первые серебряные рудники, в своих обширных земельных владениях организовал разведение крупного рогатого скота, овец и свиней, начал торговлю с вице-Королевством Перу".[41] [41] Еще более масштабным было предпринимательство такого оплота "феодальной реакции", как орден иезуитов.

До середины XVIII в. различие между колониями Южной, Центральной и Северной Америки было чисто количественным: на севере не было ни драгоценных металлов, ни многочисленных индейцев, привыкших к отношениям раннеклассового общества, поэтому североамериканские колонии были сравнительно бедны. Но в XVIII в. сюда устремился огромный поток переселенцев, выталкиваемых из Великобритании и Ирландии завершением огораживании. Попытки английской короны ограничить уход колонистов на индейские земли привели к войне за независимость. Победа колонистов и образование США обрекли на гибель североамериканских индейцев и окончательно обособили североамериканский регион, начавший вырастать в новый метропольный центр капиталистической системы. Колонии же Испании и Португалии уже в начале XVIII в., после Войны за испанское. наследство, попали в орбиту английского капитала; здесь складывается латиноамериканский регион с сугубо зависимым типом развития.

Но и в Северной, и в Южной Америке - повсюду, где индейские племена не годились для систематической эксплуатации, - требовались дешевые рабочие руки. Сначала из Англии и Ирландии во множестве ввозили белых "кабальных" слуг, законтрактованных или просто похищенных на родине; они на несколько лет превращались в таких же невольников, как и бродяги, "нанятые" по нормам "кровавого законодательства".[42] [42] Но главным источником рабов стала, как известно, Африка. Это случилось отнюдь не потому, что негры "по природе" лучше приспособлены к труду под палящим солнцем, чем индейцы или белые. Просто народы Африки уже хорошо знали рабство и работорговлю, так как раннеклассовые общества там были более развитыми, чем в Америке. Такое общество - куда более надежный источник невольников, чем общество, давно изжившее рабовладельческий строй (Европа, Азия) или не знавшее его (Америка). Этим и воспользовались цивилизованные европейцы. Черных невольников сначала стали вывозить в Португалию; без этого проявления "разности потенциалов" Европы и Черной Африки маленькая Португалия не смогла бы снаряжать экспедицию за экспедицией, пока Васко да Гама не достиг Индии. Потом несравненно больше рабов потребовалось в Америке, где они стали основной рабочей силой на плантациях тропических культур. Это производство было создано мировым капиталистическим рынком и целиком ориентировано на него, а работорговля послужила одним из основных рычагов "первоначального накопления" и, в том числе, перекачки испанского и португальского золота в Англию (в Войне за испанское наследство Англия отняла у Франции право ввоза невольников в испанские колонии, а за время оккупации Кубы в Семилетнюю войну англичане успели ввезти туда огромное количество черных рабов).

Работорговля совершенно изменила весь ход развития Африки. Местная знать и даже целые государства стали специализироваться на продаже невольников в обмен на продукцию европейских мануфактур. Вывоз миллионов рабов и войны за их захват совершенно обескровили континент.[43] [43] Так становление капитализма сделало Черную Африку самым бедным и отсталым регионом мира, каким она остается и поныне.

Только Австралия и Океания оставались особой эйкуменой до конца XVIII в., когда в Австралию было вынесено "внеэкономическое принуждение" английского капитализма - каторга и ссылка. Везде, где "варварские" племена упорно сопротивлялись колонизаторам, само это сопротивление совершенно изменило ход их развития, как некогда сопротивление Риму изменило ход развития европейских варваров. Индейцы Северной Америки, арауканы и пата-гонцы в Южной Америке, готтентоты и. банту в Южной Африке переживали в XVI - XIX вв. "второе издание военной демократии", но оно могло лишь отсрочить геноцид. Лишь в глухих углах Америки и Африки сохранились первобытные общины, которые в отличие от классовых обществ способны существовать почти в полной изоляции. Но исключения только подтверждают правила: ко второй половине XVIII в. во всем мире сложилась качественно новая система регионов, связанных новым международным разделением труда - капиталистическим.

Мы видим, что внешние формы развития всех регионов, кроме Западной Европы (да и то не всей), весьма отличны от "чистых форм", на которые ориентируется целый ряд теоретиков. Формы эти напоминают то феодальную раздробленность (Германия), то развитый феодализм (Латинская Америка), то феодальную реакцию (Центральная и Юго-Восточная Европа), то античное рабство (Северная Америка, Карибский бассейн, Бразилия), а иногда для них приходится придумывать специальные названия вроде "азиатского способа производства" и "восточного деспотизма". Несходство этих форм с "классическим" капитализмом помешало многим теоретикам заметить их капиталистическое содержание и привело к выводу о господстве или пережитках: докапиталистических отношений повсюду, кроме Западной Европы, до XIX - XX вв. При таком подходе капитализм фактически отождествляется с капиталом. Однако капитал есть лишь одно общественное отношение, а не система общественных отношений определенной эпохи. Безусловно, капитал есть сущностное отношение капитализма, его основа. Но этой основой он становится только в рамках определенной глобальной взаимосвязи мира, никак не сводимой к количественному расширению "рынка". И даже в период, когда капитализм развивается на собственной основе, он к ней все же

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: