Xreferat.com » Рефераты по политологии » Европейская социал-демократия

Европейская социал-демократия

структуры, обеспечивающие возможность саморазвития и профессионального совершенствования. Требуется гораздо большее: создание и поддержание инфраструктуры культурного общения, гарантии стабильности положения, признание общественной значимости трудового вклада и обеспечение его адекватной компенсации. И это далеко не благотворительность. По своей перспективной эффективности такие инвестиции превосходят любые другие капиталовложения.

Важно также то, что эта объективная потребность во все большей степени становится феноменом общественного сознания. В рамках общества, выходящего (или уже вышедшего) на высокий уровень технологического и, соответственно, экономического развития, возникает ориентация не на прошлый или уже достигнутый уровень существования, но на тот, который диктуется новой структурой потребностей современной рабочей силы.

Тем анахроничнее выглядит позиция, согласно которой ключ к преодолению трудностей, обусловленных падением конкурентоспособности рабочей силы в странах с высокоразвитым народным хозяйством - в экономии на ее цене.

Критические соображения, высказываемые в этой связи, исходят в большинстве случаев из опасения, что такая экономия может вызвать острое сопротивление затронутых ею социальных групп, негативно сказаться на расстановке политических сил, подорвать общественную стабильность. Такие опасения имеют основания, и ход событий в ряде стран Западной Европы полностью подтверждает их.

Однако с точки зрения дальней перспективы опасности экономии на цене рабочей силы гораздо серьезнее. Потребность общества во все более качественном живом труде, очевидно, будет нарастать. Одновременно будет расти и необходимость в соответствующем объеме инвестиций. Тот, кто своевременно и, более того, с опережением не ответит на эту необходимость реальными действиями, обречет свое общество на прогрессирующее отставание от остального мира. Мнимая экономия сегодняшнего дня обернется мультиплицированными потерями.

В социал-демократическом движении понимают связанные с этим опасности гораздо лучше, чем в партиях, находящихся правее от него. Однако делается в этом отношении недопустимо мало.

Городская деревня и "новый национальный вопрос"

Важнейшим социальным феноменом 20 века, изменившим лицо многих европейских стран, особенно позже вступивших на путь промышленного развития, явилась урбанизация. Ее результатом стало массовое переселение сельского населения в города, возникновение многочисленных индустриальных агломераций и мегаполисов, сложная и противоречивая адаптация сельского населения и жителей малых городов к новому, специфическому образу жизни.

Смена индустриального типа развития на постиндустриальный, технологический взрыв, опережающее совершенствование информационных технологий породили надежды на то, что период массовой урбанизации и прогрессирующей концентрации людей в мегаполисах завершится сравнительно быстро.

В подтверждение приводились следующие аргументы: новая технология не требует массовой концентрации людей, современные средства связи в полной мере обеспечивают технологические и иные деловые контакты на любом расстоянии, новые совершенные транспортные средства дают возможность поддержания межличностных контактов вне зависимости от места проживания, жизнь за пределами крупных агломераций обеспечивает ныне не меньший, а больший уровень комфорта и т.д.

С ослаблением процесса урбанизации связывались также надежды на оздоровление образа жизни городского населения, на преодоление таких трагических спутников скученности множества людей как высокая преступность, наркомания и т.д.

Подтвердил ли реальный ход событий эти расчеты? Да, но в не очень значительной степени. В зоне высокого экономического развития наметилась тенденция к замедлению роста крупных городов и мегаполисов. В отдельных случаях произошло сокращение численности их населения. Наиболее состоятельные граждане покинули густо населенные городские агломерации и переселились в более или менее отдаленные пригороды. Однако если брать проблему в целом, то следует констатировать: сколько-нибудь коренного поворота все же не произошло.

Урбанизация человеческого сообщества продолжается, и мегаполисы не только не исчезают, но и возникают вновь. Единственное, что можно пока отметить - это превращение крупнейших городов из центров концентрации богатства в центры аккумуляции нищеты.

Сравнительно новым феноменом, порожденным урбанизацией, стало в свое время возникновение так называемых городских деревень. Их появление связано с тем, что выходцы из сельской местности, с трудом адаптируясь к городской жизни, повсеместно проявляли стремление к сохранению территориальных связей: концентрировались в рамках города в одних и тех же районах, сохраняли прежние социальные связи, формы обращения, типы поведения.

В результате складывался своеобразный смешанный тип сознания, при котором внешние формы городского поведения сосуществовали с традиционными сельскими системами ценностей и социально-политическими предпочтениями.

Поскольку село в большинстве европейских стран традиционно враждебно "городским новациям", возможности левых, в том числе социал-демократов, завоевать позиции в этой среде, были связаны с серьезными трудностями. В результате некоторые города, издавна считавшиеся оплотом левых, приобрели консервативную политическую окраску.

Теперь же специфическую форму городских деревень, значение которых со временем уменьшилось, образуют городские национальные анклавы. Эмигранты некоренных национальностей также селятся вместе внутри городских агломерации, создавая тем самым закрытые этнические общины.

Во многом они похожи на городские деревни, однако степень отчуждения этих общин от обычной городской жизни гораздо сильнее, адаптация к внешней среде происходит значительно медленнее, а политические предпочтения лишь в слабой степени связаны со страной пребывания. Нередко возникновение городских этнических общих стимулирует межнациональные конфликты, создавая дополнительные проблемы, как для социал-демократии, так и для общества в целом.

Если в отношении городских деревень можно было надеяться на их постепенную интеграцию в местное общество, то на нечто подобное с этническими анклавами рассчитывать не приходится. Напротив, по мере возрастания интенсивности эмиграции их роль будет неизбежно возрастать, создавая социал-демократии все новые проблемы.

Социал-демократия и государственные институты

Еще на раннем этапе становления социал-демократии борьба, которую она вела за улучшение условий существования наемной рабочей силы, предполагавшее, в частности, четкое законодательное оформление различных сторон акта купли-продажи рабочей силы, побудило значительную часть ее сторонников признать отрицаемую прежде позитивную роль государственных институтов.

Этому же способствовало стремление преодолеть негативное воздействие на экономическое развитие и социальные отношения хаотических рыночных отношений, свойственных раннему капитализму. В результате во влиятельных социал-демократических кругах стало созревать принципиально положительное отношение к государству, как инструменту реализации намеченных целей.

Это отношение еще больше укрепилось благодаря возросшему значению структурно-преобразующей функции государственных институтов. По мере развития индустриальных и тем более постиндустриальных производственных отношений происходит диверсификация общественных институтов, превращающая их в крайне сложную, многократно эшелонированную систему.

Между тем существует закономерность, согласно которой, чем сложнее система, разнообразнее составляющие ее элементы, вариативны образованные ими структуры, тем сильнее должны быть сцепляющие силы, а следовательно, и импульсы, предохраняющие ее от разрушения. В общественных системах эта закономерность проявляется в растущей потребности в общей воле, в интенсивных межличностных и межгрупповых связях, основанных как на рациональных, так и на эмоциональных началах. Из этого естественно вытекает, что, по мере дальнейшего усложнения структур, образующих систему человеческого общежития, возрастают (и будут возрастать впредь) объективные причины, поддерживающие и стимулирующие интерес к управленческим функциям государственных институтов.

Особенно остро эта проблема встала в 20 веке. Его первые две трети были отмечены бурным ростом влияния государства. Распространившись на разные сферы общественной жизни, оно было поддержано не только левыми, в том числе социал-демократическими партиями, но и другими влиятельными общественными силами.

Ситуация изменилась лишь в последней трети века. Масштабы влияния государства в странах высокого промышленного развития оказались большими, чем требовала реальная обстановка. При этом с особой силой проявились издержки всевластия государственных институтов - окостенение управленческих механизмов, падение эффективности их решений, чиновничье своеволие и бюрократизм. Свою лепту в дискредитацию практики этатизма внесло поражение, которое потерпела сложившаяся в СССР и в ряде других стран централизованная патерналистско-бюрократическая система управления.

В этих обстоятельствах либеральные и консервативные силы резко переменили прежнюю ориентацию, образовав, наряду с частью левых, ядро активных противников государственного вмешательства, особенно в сферу экономики. На позициях защиты регулирующей роли государства (если не считать маргинальные группы правых радикалов), по сути дела, осталась лишь та часть левых, которая сохранила позитивное отношение к государству не только как гаранту стабильности общественных отношений, но и как главному инструменту назревших преобразований в соответствии с меняющейся обстановкой. Однако и в их рядах - под воздействием дискредитации практики государственного регулирования - появились неуверенность и колебания.

В результате ориентация на расширение функций государства перестала считаться одной из отличительных черт сторонников социал-демократии (или, по крайней мере, их большинства). Обычно значение государственных институтов, как инструмента позитивного общественного развития, продолжает признаваться. Однако, наряду с этим, безоговорочная поддержка экспансии государства сменилась поиском оптимального соотношения государственных и общественных институтов.

Важную социальную составляющую, таящую в себе серьезные опасности для социал-демократии, образуют сложные взаимоотношения между отдельными государствами и мировым сообществом.

В процессе глобализации экономических отношений выкристаллизовалась точка зрения, предполагающая неизбежность сокращения функций и даже отмирания национального государства. Эта точка зрения нашла широкое распространение и среди части социал-демократических функционеров. В действительности же на нынешнем этапе речь может идти лишь о возможной перспективе преобразования отдельных функций государства. Некоторые из них будут постепенно переходить к наднациональным институтам. Другие не только сохранят, но даже увеличат прежнее значение. Могут возникнуть и новые функции национальных государств, о которых пока приходится говорить только предположительно.

Это в полной степени относится и к экономике, структурные преобразования в которой практически немыслимы без государственного вмешательства. Но в еще большей степени от правильного функционирования государственных институтов зависит социальная сфера.

Сейчас ее положение весьма уязвимо. Все социальное законодательство, как и вся социальная инфраструктура, завязаны на институты государств. Последние же, во все большей степени теряя контроль над торговыми, производственными и финансовыми процессами, оказываются не в состоянии реализовать свои функции по социальной защите населения.

Возникает опасность, что на одном из не столь далеких этапах глобализации мировой экономики разветвленная система социальной защиты, являющаяся результатом многолетней борьбы наемных работников и других граждан экономически развитых стран, окажется погребенной под развалинами. Предотвратить это в состоянии лишь создание надгосударственных структур глобальной социальной защиты. Однако на этом пути неизбежно возникнут (а в какой-то степени уже возникают) дополнительные узлы социальных противоречий.

Ослабление таких противоречий и, соответственно, снятие социальной напряженности происходит обычно трояким образом: в одних случаях - в результате осознания правящей элитой необходимости широкомасштабного маневра, связанного с реальными уступками большинству общества, в других - путем достижения компромисса между противостоящими друг другу партнерами, в третьих - в итоге силовой конфронтации. Во всех трех случаях характер принимаемых решений определяется реальным соотношением общественных сил.

Последние годы это соотношение претерпело ряд заметных изменений, затрудняющих реализацию требований, отражающих интересы непривилегированных социальных групп, а также стратегические интересы общества в целом.

Окончание "холодной войны", явившееся выдающимся позитивным событием конца 20 века, ликвидировав угрозу существованию человечества, одновременно сняло с повестки дня проблему соперничества конкурирующих общественных систем в социальной области. Исчезновение конкурента привело к ужесточению позиций правящих кругов в экономически развитых странах по отношению к большинству собственного общества.

Естественно, что это ужесточение не абсолютно и варьируется в зависимости от конкретных обстоятельств. Однако, в отличие от прежних десятилетий, превентивные акции в социальной области, имеющие целью своевременно ослабить накопившиеся социальные противоречия, стали ныне скорее исключением, чем правилом. Жестче стала позиция власть имущих на переговорах с социальными партнерами. Позиции правящих классов укрепились также в результате их возросшей сплоченности и организованности на базе прогрессирующей интеграции и глобализации, прежде всего в экономической области.

Напротив, степень сплоченности и организованности непривилегированных групп населения в истекшее десятилетие в ряде случаев пошла на убыль, главным образом в результате краха этатистско-бюрократической системы в бывшем Советском Союзе и в ряде стран Центральной и Восточной Европы, а также обусловленной им дискредитации социалистической идеи.

Если нынешнее соотношение сил между социальными партнерами не изменится, то замедленное (а то и вообще минимизированное) решение как новых, так и обострившихся старых узлов социальных противоречий может привести к их преодолению (или иллюзии преодоления) самым болезненным для общества конфронтационным путем. Как поступить в этом случае, европейская социал-демократия, насколько можно судить, пока не решила.

Глубинные факторы устойчивости социал-демократии.

При всей сложности новых проблем, перед которыми оказалась сейчас европейская социал-демократия, существуют влиятельные факторы, позволяющие ей с оптимизмом смотреть в будущее.

Человеческому сознанию свойственно стремление к такой организации общежития и к такому образу жизни, которые в гораздо большей степени, чем реально существующие, отвечали бы интересам и потребностям личности. На уровне обыденного сознания такое стремление реализуется в виде мечты о лучшей жизни, о лучшем будущем, если не для себя лично, то, по меньшей мере, для потомков. Левые ценности, с которыми обычно ассоциируется социал-демократия, представляют собой своеобразную форму реакции на это стремление, его конкретизацию в виде системы конкретных целей и предположительных способов их достижения. В этом смысле они выполняют функции, аналогичные тем, которые свойственны религиозным системам - за тем исключением, что не относят реализацию целей за пределы земного существования человека.

Из сказанного неизбежно следует, что отправить подобные ценности в небытие попросту невозможно. Они вечны настолько, насколько можно считать вечным человеческое сообщество. Конечно, в зависимости от изменения представления людей о лучшем, должном и идеальном содержание ценностей подвергается модификации. Однако их главный стержень сохраняет свои основные параметры. Пока социал-демократия в принципе отвечает этим потребностям, ее перспективы, несмотря на все колебания, остаются устойчивыми.

Еще один долговременный фактор - социальная дифференциация человеческого общества. На протяжении всей письменной истории она оставалась его константной характеристикой. В разное время, на различных этапах общественного развития подобная дифференциация приобретала своеобразные очертания, была то большей, то меньшей. Варьировалось также соотношение социальных групп, расположенных на различных этажах общественной пирамиды.

Однако всегда сохранялась массовая категория населения, чаще всего составлявшая его большинство, условия существования которой было значительно хуже, чем уровень жизни, принятый и устоявшийся в данном обществе. Воспринимая свое положение как бесправное и униженное, эта категория обычно испытывала острую потребность в альтернативных формах общественной организации, при которых неравноправие и социальная ущемленность были бы сведены до минимума, и, в идеальном варианте, ликвидированы. Для нее левые ценности, отождествляемые многими с социал-демократией, это, прежде всего конкретная программа социальных действий, улучшающее условия труда и качество жизни.

Отсюда особая важность системы ценностей, на которую опиралась и намерена опираться впредь европейская социал-демократия.

Разумеется, теоретические конструкции, как и любые иные, являясь детьми своего времени, переживают свой цикл жизни и время от времени требуют ремонта, обновления, а в случае необходимости - и коренной перестройки. С этой точки зрения то, что происходит ныне с теоретическими позициями социал-демократии, не представляет собой ничего чрезвычайного.

Сейчас среди социал-демократических теоретиков наиболее популярны два основные подхода к назревшей модификации прежней системы ценностей.

Первый исходит из того, что основная причина ряда серьезных неудач левых в недавнем прошлом состоит в необоснованном противостоянии идеям либерализма. Обновление левой теории и практики это направление видит в далеко идущем сближении (а, быть может, даже слиянии) идей социализма и либерализма в рамках своеобразной социал-либеральной амальгамы.

Сторонники второго направления не отрицают необходимости инкорпорировать в систему социалистических ценностей все то, что накоплено человеческой мыслью на протяжении 20 века, включая многие ценности, вошедшие в арсенал либерализма. Это тем более естественно, что социализм и либерализм, как совокупность взглядов и ценностные системы, вылетели, подобно птенцам, из одного и того же гнезда - идей и практики Просвещения. Однако они решительно против того, чтобы обновление левого теоретического багажа привело к потере им идентичности.

По их мнению, необходимо четко проводить различие между обновлением и поглощением. И если роль левой теоретической мысли будет сведена к тому, чтобы более элегантно и доступно излагать либеральные идеи, к тому, чтобы лучше и эффективнее реализовать либеральную политику, то каков смысл существования левой системы взглядов и левого политического движения? Слияние в экстазе далеко не идентичных ценностных систем могло бы иметь своим следствием лишь возникновение лакун на значительной части политического пространства. А, как известно, природа - и том числе политическая - пустоты не терпит.

Левые ценности, как и выражающие их теория и политические действия, нужны обществу как альтернатива существующему. И если они хотят выжить и утвердиться в общественном сознании и политической практике, то должны при всех модификациях сохранять свою альтернативность. Это, естественно, не должно мешать ни дискуссии с другими теоретическими направлениями, ни компромиссам, ни стратегическим и тактическим соглашениям.


2. Британские лейбористы: пути трансформации


Внешние и внутренние условия, в которых нынешние социал-демократические правительства Европы реализуют свои программы, значительно отличаются. Наиболее удачно обстоятельства складывались для лейбористской партии Великобритании (ЛПВ). Завоевание подавляющего парламентского большинства на выборах в 1997 г., стабильная ситуация в экономике, высокие рейтинги популярности лейбористов и лично Блэра позволили правительству почти беспрепятственно проводить свою политику и не слишком обращать внимание на критику слева и справа.

На свой счет новые лейбористы могут записать начатую ими уникальную серию конституционных реформ, поддержку страной социального раздела Маастрихтского договора, инкорпорацию Европейской конвенции по правам человека в британское законодательство, введение минимальной оплаты труда, прорыв в процессе мирного урегулирования в Северной Ирландии, умеренно-перераспределительный характер госбюджетов.

В экономике темпы роста невелики, но стабильны. В третьем квартале 1999 г. экономический рост составил 0,9% в отличие от 0,6% в предыдущем — лучший показатель за прошедшие два года. В целом рост ВВП за год может достичь 2%, что выше более ранних прогнозов. Соответственно увеличиваются налоговые поступления, и правительство может рассчитывать на бюджетный профицит до 10 млрд. фунтов к концу текущего финансового года. Безработица находится на уровне 4%, т.е. на самом низком за 20 лет, что подтверждает эффективность правительственных программ по трудоустройству.

Кредитная ставка Банка Англии относительна низка (5,5%) и национальная валюта устойчива. Инфляция находится под жестким контролем. В конце октября прошлого года, согласно данным Банка Англии, она опустилась до 2,1%. Это ниже, чем официальный ориентир Банка, составлявший 2,5%, а если учитывать выплаты населения по ипотечным кредитам, инфляция впервые с 1963 г. составила 1,1%. Министр финансов Г.Браун заявил месяцем раньше, что при условии сохранения контроля над инфляцией рост британской экономики может достичь 2,75% в 2000 г. и 3,25% в 2001 г.

Однако идейные привязанности новых лейбористов вызывают все больше нареканий. Критики говорят, что Блэр занимается не модернизацией демократического социализма, а поиском альтернативы, и в доказательство приводят тот факт, что он не остановился на изменении партийного устава, из которого в 1994 г. был изъят пункт об общественной собственности на средства производства. Свою концепцию "третьего пути" Блэр выводит из соединения либеральной традиции индивидуальной рыночной свободы и лейбористской традиции социальной справедливости. В его трактовке понятие "равенства" ограничено "равенством возможностей".

Недоверчивое отношение к "третьему пути" определено и тем, что Блэр активно продвигает эту концепцию только с 1998 г. До того он ратовал (правда, не слишком настойчиво) за другие идеи — "коммунитаризм" в 1995 г., "экономику совладения" в 1996. Такое непостоянство Блэра в прошлом вызывает некоторые сомнения в долговременности нынешней стратегии.

В последнее время Блэр не раз заявлял, что современная лейбористская партия должна быть сродни либеральной партии XIX в. при Гладстоне, которая, по его мнению, была широкой коалицией прогрессивных сил. Если во второй половине 1970-х годов создание элементов коалиции лейбористской и либеральной партий шло при идейном доминировании первой, то теперь сам лидер лейбористов выступает за существенную переориентацию партии на традиции либерализма.

Неудивительно, что такие взгляды наталкиваются на активное противодействие со стороны левого крыла партии и на глухое недовольство ее центра. В концепцию "третьего пути" не вписываются даже умеренные традиции демократического социализма Х.Гейтскела и Т.Кросленда. Последний в известной работе 1956 г. "Будущее социализма" выступил против дальнейшей национализации, но за развитие смешанной экономики и более справедливое распределение доходов в пользу бедных слоев населения.

Либерализм "по Гладстону" основывался совсем на ином. Его электорат привлекали лозунги свободной торговли, "государства — ночного сторожа", минимальных налогов и самопомощи. В начале XX в. либеральная партия была вынуждена пересмотреть эти принципы в пользу буржуазного реформизма. Появилось понятие "нового либерализма". Критики Блэра указывают на то, что либеральное наследие реабилитируется не впервые. Сама М.Тэтчер любила рассуждать о "викторианских ценностях". Значительные неудачи тэтчеризма ставят под сомнение правильность избранных Блэром идейных ориентиров.

Опасения в отношении неолиберального крена в политике новых лейбористов получают подтверждение на практике. Усиливается тенденция по изменению универсального характера социального обслуживания. В реформировании "государства благосостояния" акцент смещается на принципы "селективности", "оценки нуждаемости". По этому поводу уже произошли серьезные столкновения в парламентской фракции лейбористов. Например, в 1997 г. "восстание заднескамеечников" случилось после того, как правительство выступило с инициативой сократить пособия одиноким родителям. Недовольство было настолько сильным, что правительству пришлось идти на попятную.

Ситуация повторилась в ходе принятия закона о социальном и пенсионном обслуживании. В нем нашел воплощение центральный для программы правительства проект по модернизации "государства благосостояния". Новые лейбористы еще до выборов 1997 г. широко разрекламировали свое стремление "мыслить о немыслимом", модернизировать систему социального обеспечения. В мае 1999 г., при втором чтении законопроекта в нижней палате парламента, вместе с оппозицией "против" проголосовали 67 депутатов-лейбористов, сведя большинство правящей фракции с 177 до 43 голосов. Они усмотрели в предлагаемых мерах желание министерства финансов урезать государственные расходы за счет социально незащищенных слоев населения. Особенный протест вызвало намерение правительства ввести элементы "оценки нуждаемости" при выдаче пособий по нетрудоспособности и инвалидности. Опасаясь увеличения числа противников законопроекта, министр социального обслуживания А.Дарлинг вынужденно пошел на ряд уступок. Однако при третьем чтении законопроекта (ноябрь 1999 г.) "восстание заднескамеечников" повторилось, хотя их число и снизилось до 54. Не менее упорное сопротивление правительство встретило и в палате лордов. Закон все же был принят, но предварявшие его дебаты стали тревожным сигналом для Блэра.

В конце сентября 1999 г. прошла очередная ежегодная конференция лейбористов, совпавшая со 100-летним юбилеем образования ЛПВ. Показательно, что, несмотря на круглую дату, это событие было отмечено более чем скромно: руководители партии и члены кабинета в своих речах лишь скупо упоминали о нем, а Блэр из всех его предшественников назвал только основателя партии К.Харди. Единственной юбилейной акцией стало выступление бывшего председателя ЛПВ Т.Соера с демонстрацией видеоклипов по истории лейборизма.

Не секрет, что Блэр относится к этой истории довольно скептически. По его мнению, лейбористы в прошлом, неоднократно добиваясь власти, упускали возможность надолго удержать ее и ни разу не правили два полных срока. В результате они управляли страной в общей сложности только 22 года из 100. Гораздо чаще в своих выступлениях и интервью Блэр выказывает симпатии либералам-реформаторам Гладстону, Ллойд-Джорджу, Бевериджу, а не лейбористским деятелям. Нередко премьер-министр признавал и необходимость ряда реформ, проведенных Тэтчер, одиозной фигуры для левого крыла ЛПВ.

Общество в XXI в., считает Блэр, будет основано не на привилегиях и классовых различиях, а на принципе "равноценности каждого". "Классовая война окончена, - провозгласил он, — но борьба за настоящее равенство только началась". Блэр прямо заявил, что в прошлом действия партии были "скованы идеологией". При оценке будущего "новых радикалов" на осуществление их планов он отвел, по крайней мере, 20 лет.

Блэр — далеко не первый лидер лейбористов с такими претензиями. "Тори мы желаем полного исчезновения, а лейбористскому правительству - 25 лет правления. Мы не можем успеть сделать все необходимое за пять лет", — говорил К.Эттли. Г.Вильсон намеревался создать дееспособную электоральную базу на основе рабочего и среднего классов для полного отстранения консерваторов от власти, и скоропалительно присвоил лейбористам титул "естественной партии власти". Нынешнему лидеру ЛПВ еще предстоит доказать, что лейбористы пришли во власть надолго и что его "леволиберальный проект" жизнеспособен.

3. Германская социал-демократия: "традиционалисты" против "модернизаторов"


На парламентских выборах в сентябре 1998 г. СДПГ, набрав 41% голосов, прервала 16-летнее правление правой коалиции ХДС/ХСС и свободных демократов и образовала с партией зеленых левоцентристское правительство. Символичным был проигрыш по мажоритарному округу самого Г.Коля, который прошел в парламент только по партийному списку. Правящая коалиция, впервые в истории страны принявшая на федеральном уровне такую конфигурацию, обладала поначалу большинством в обеих палатах парламента и, благодаря союзу с зелеными, не зависела от правых партий. Правда, выборы не принесли ей подавляющего преимущества, которого добились лейбористы в Англии. Уже в феврале 1999 г., после поражения на земельных выборах, правящая коалиция теряет контроль над бундесратом.

До последнего времени германская экономическая политика руководствовалась принципами, изложенными в Законе о стабильности и росте 1967 г., где были провозглашены четыре основополагающие цели: постоянный экономический рост, ценовая стабильность, положительный баланс госбюджета и высокий уровень занятости. Предвыборная платформа СДПГ, отражая эти принципы, делала упор на вопросах занятости, увеличения государственных инвестиций, восстановления сокращенных христианскими демократами ассигнований в социальную и пенсионную системы, заботу об экологии.

Безработица стала "ахиллесовой пятой" Г.Шрёдера. Вопреки предвыборным обещаниям создать 100 тыс. новых рабочих мест, при социал-демократах безработица перевалила уже за 4 млн. чел. - 11% трудоспособного населения. Если в западной Германии показатель безработицы составил 9%, то в восточной - около 20 (4). Нет и ожидавшейся отдачи от "Пакта занятости" — круглого стола с участием правительства, профсоюзных лидеров и работодателей, организованного для решения этой проблемы. Уже в начале 1999 г. "медовый месяц" правительства и электората закончился волной забастовок, где требовали повышения оплаты труда.

Остро стояла проблема нехватки иностранных прямых инвестиций в экономику страны. Основную вину за это деловые круги возлагали на высокие налоги, сбор от которых составлял 42% ВВП, и дороговизну рабочей силы. Все больше не только крупных, но средних и мелких компаний - главного генератора послевоенного германского экономического чуда — переводили свои операции за рубеж.

Негативная тенденция наблюдалась и в сфере экономического роста. За три первых квартала 1999 г. он составил 0,3%, тогда как в начале года прогнозировались 2 — 3 %. Соответствующие показатели Англии и Франции — 1 и 2% (5). Отсутствие положительных сдвигов в решении проблем безработицы и экономического роста свело на нет даже позитивный для правящей коалиции эффект увеличения детских пособий и отмены проведенного в 1997 г. предшествующим правительством сокращения пенсий и выплат по болезни на 450 млн. дол. К тому же германское общественное мнение, в отличие, например, от британского, не симпатизирует идее повышения государственных расходов, которые в Германии составляют около половины ВВП. Если в Англии население в целом считает приемлемым некоторое увеличение налогообложения, то в Германии, где отчисления по социальному страхованию значительно выше, а верхняя ставка подоходного налога еще недавно составляла 51%, популярны лозунги его снижения.

Центральная немецкая печать (журнал "Шпигель", одно время симпатизировавший социал-демократам, "Ди Цайт" и др.) обвиняла социал-демократов в неэффективной и бессодержательной политике. Подобные обвинения оппозиция бросала и новым лейбористам в Англии, но в Германии они имели больше оснований. Помимо проблемы безработицы, правительство отступало и по другим целевым направлениям, которые должны были подтвердить его левую ориентацию. Так, Германия под давлением Вашингтона не стала поднимать вопрос о применении НАТО ядерного оружия первым; не реализовано также обещание отменить контракты с Англией и Францией по переработке ядерных отходов на территории Германии.

Между тем в СДПГ нарастало противостояние между "традиционалистами" и "модернизаторами". Оно было персонифицировано в разногласиях между О.Лафонтеном и Шрёдером, которые не ограничивались рамками германского правительства. В прессу просочилась информация, что в этой внутрипартийной борьбе на стороне канцлера активно выступили сторонники Блэра. Стало известно, что П.Мандельсону, в то время министру торговли и промышленности в кабинете лейбористов, было поручено разработать совместно с Б.Хомбахом, главой аппарата Шрёдера, проект "третьего пути". Позже, в июне 1999 г., результатом данного сотрудничества станет декларация "Третий путь/Новый центр". Пока же в частных беседах Мандельсон распространял информацию, что Шрёдер был доволен его назначением, а Лафонтен — нет. Некий высокопоставленный чиновник в правительстве Блэра подтвердил, что одной из целей проекта было усиление Шрёдера в противовес Лафонтену. "Никто не признается в этом, — сказал он. - но дело обстоит так" (5).

Помимо идеологических, у лейбористов были и личные причины для закулисного участия в нейтрализации "красного Оскара". Лафонтен, уроженец приграничного с Францией региона Германии, свободно говорящий по-французски, выступал за укрепление оси Берлин — Париж, что не нравилось Лондону. Шрёдер, напротив, склонялся к приоритетным отношениям с Англией. Лафонтен разделял взгляды Жоспена на то, что Европейский центральный банк должен иметь достаточные политические прерогативы, компенсирующие вмененный ему жесткий контроль над инфляцией. Он также являлся сторонником усиления роли "комитета Икс" -консультативного органа министров финансов 11 западноевропейских стран, согласившихся с введением единой валюты. А Британия, занявшая выжидательную позицию, тогда оказалась за его бортом.

Лафонтен стал мишенью для нападок со стороны большого бизнеса, правой прессы. Журнал "Штерн" охарактеризовал его как "неперестроившегося социал-демократа". Его называли "леваком", обвиняли в разбазаривании средств из госказны. Однако Лафонтен не был "старомодным левым". Он навлек гнев профсоюза рабочих-атомщиков, выступив с планом закрытия германских атомных электростанций, не был последователен в отстаивании необходимости пересмотра статей Маастрихтского договора, вводивших жесткие ограничения бюджетных дефицитов. В интервью журналу "Шпигель" Лафонтен

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: