Н.Бердяев " Истоки и смысл русского коммунизма "
Как понять эту загадочную противоречивость России, эту одинаковую верность взаимоисключающих о ней тезисов? И здесь, как и везде, в вопросе о свободе и рабстве души России, о ее странничестве и ее неподвижности, мы мы сталкиваемся с тайной соотношения мужественного и женственного. Корень этих глубоких противоречий-в несоединенности мужественного и женственного в русском духе и русском характере. Безграничная свобода оборачивается безграничным рабством, вечное странничество-вечным застоем, потому что мужественная свобода не овладевает женственной национальной стихией в России изнутри. Отсюда вечная зависимость от иногороднего. В терминах философских это значит, что Россия всегда чувствует мужественное начало себе трансцендентным, а не имманентным, привходящим извне.
Россия национально самодовольная и исключительная-означает нераскрытость, невыявленность начала мужественного, человеческого, личного рабства у начала природно-стихийного, национально родового, традиционно-бытового. В сознании религиозном это означает абсолютизацию и обожествление телесно-относительного, довольство животной теплотой национальной плоти. В этомвечный соблазн и великая опасность России. Женственность славян делает их мистически чуткими, способными прислушиваться к внутренним голосам. Но исключительное господство женственной стихии мешает им выполнить свое призвание в мире. Для русского мессианизма нужен мужественный дух,-без него и опять будет провал в эту пленительную и затягивающую первородную стихию русской земли, которая ждет своего просветления и оформления.
Все своеобразие славянской и русской мистики-в искании града Божьего, града грядущего, в ожидании сошествия на землю Небесного Иерусалима, в жажде всеобщео спасения и всеобщего блага, в апокалиптической настроенности. Эти апокалиптические, пророчественные ожидания находятся в противоречии с тем что град этот-"святая Русь". Противоречие и противоборство духовной сытости и духовного голода-основное для России. Духовная сытость дается пассивный отдачей себя женственной национальной стихии. Это не есть еще насыщение Божественной пищей, это все еще натуралистическое насыщение. Духовный голод, неудовлетворенность натуралистической национальной пищей, есть знак освобождения мужественного начала личности. Так как царство Божие есть царство абсолютного и конечного, то русские легко отдают все относительное и среднее во власть царства дьявола. Черта эта очень национально-русская. Русские постоянно находятся в рабстве в среднем и в относительном и оправдывают это тем, что в окончательном и абсолютном они свободны. Тут скрыт один из глубочайших мотивов славянофильства. Славянофилы хотели оставить русскому народу свободу религиозной совести, свободу думы, свободу духа, а всю остальную жизнь отдать во власть силы, неограниченно управляющей русским народом. Тут мы с новой стороны подходим к основным противоречиям России. Это все та же разобщенность мужественного и женственного начала в недрах русской стихии и русского духа. Русский дух, устремленный к абсолютному во всем, не овладевает мужественной сферой относительного и серединного, он отдается во власть внешних сил. Он хочет святости в жизни абсолютной, и только святость его пленяет, и он готов мириться с грязью и низостью в жизни относительной. Ангельская святость и зверская низость-вот вечные колебания русского народа. Оброз родной земли не есть только образ матери, это также- образ невесты и жены, которую человек оплодотворяет своим логосом, своим мужественным светоносным и оформляющим началом, и образ дитяти.
Недостаток мужественного характера и того закала личности, который на Западе вырабатывался рыцарством,-самый опасный недостаток русских, и русского народа и русской интеллигенции. Сама любовь русского человека к родной земле принимала форму, препятствующую развитию мужественного личного духа. Во имя этой любви, во имя припадания к лону матери отвергалось в России рыцарское начало. Русский дух был окутан плотным покровом национальной матери, он тонул в теплой и влажной плоти. Русская душевность, столь хорошо всем известная, связана с этой теплотой и влажностью, в ней много еще плоти и недостатка духа. Но плоть и кровь не наследуют вечности, и вечной может быть только Россия духа. Россия духа может быть раскрыта путем мужественной жертвы жизнью в животной теплоте коллективной родовой плоти. Возраждение России к новой жмзни может быть связана лиш с мужественными, активными и творящими путями духа, с раскрытием Христа внутри человека и народа, а не с натуралистической родовой стихией, вечно влекущей и порабощающей. Это-победа огня духа над влагой и теплом душевной плоти.
Розанов не может и не хочет противостоять наплыву и напору жизненных впечатлений, чувственных отношений. Он совершенно лишен всякой мужественности духа, всякой активной силы сопративления стихиям ветра, всякой внутренней свободы. Пленяет в Розанове то, что в писаниях его, в своеобразной жизни его слов чувствуется как бы сама природа-мать, мать-земля и ее жизненые процессы.В Розанове так много характерно-русского, истинно-русского. Он-гениальный выразитель какой-то стороны русской природы, русской стихии. Он возможен только в России. В самых недрах русского характера обнаруживается вечно-бабье, не вечно-женственное, а вечно-бабье. Розанов-гениальная русская баба, мистическая баба. И это "бабье" чувствуется и в самой России. И Розанов восклицает: "Сила-вот одна красота в мире... Сила-она покоряет, перед ней падают, ей, наконец,- молятся... Молятся вообще" слабые"-"мы", вот "я" на тротуаре... Голова была ясна, а сердце билось... как у женщины. Суть армии, что она всех нас превращает в женщин, слабых, трепещущих, обнимающих воздух... Женственность Розанова, так художественно переданная, есть также женственность души русского народа. История образования русской государственности, величайшей в мире государственности, столь непостижимая в жизни безгосударственного Русского народа, может быть понята из этой тайны. У русского народа есть государственный дар покорности, смирения личности перед коллективом. Русский народ не чувствует себя мужем, он все невестится, чувствует себя женщиной перед колоссом государственности, его покоряет "сила", он ощущает себя розановским "я на тротуаре" в момент прохождения конницы. Сам Розанов на протяжении всей книги остается этим трепещущим "я на тротуаре". Для Розанова не только суть армии, но и суть государственной власти в том, что она "всех нас превращает в женщин, слабых,трепещущих, обнимающих воздух...". И он хочет показать, что весь русский народ так относится к государственной власти. Для Розанова:вся русская история есть тихая, безбурная, все русское состояние-мирное, безбурное. Русские люди-тихие. В хороших случаях и благоприятной обстановке они неодолимо вырастают в ласковых, приветных, добрых людей. Русские люди-"славные". Но с не меньшим основанием можно было бы утверждать, что русская душа-мятежная, ищущая, душа странническая, взыскующая нового Града, никогда не удовлетворяющаяся ничем средним и относительным. Из этой прславленной и часто фальшиво звучащей "тихости, безбурности и славности" рождается инерция, которая мила вечно-бабьему сердцу Розанова, но никогда не рождается новой, лучшей жизни. Розановское отношение к государственной власти есть отношение безгосударственного, женственного народа, для которого эта власть есть всегда начало вне его и над ним находящееся, инородное ему.
"Розановское", бабье и рабье, национально-языческое, дохристианского все еще очень сильно в русской народной стихии. "Розановщина" губит Россию, тянет ее вниз, засасывае, и освобождение от нее есть спасение для России. По крылатому слову Розанова, "русская душа испугана грехом", и я бы прибавил, что она им ушиблена и придавлена. Этот первородный испуг мешает мужественно творить жизнь, овладеть своей землей и национальной стихией. Русская душа подавлена необьятными русскими полями и необьятными русскими снегами, она утопает и растворяется в этой необьятности. Оформление свой души и оформление своего творчества затруднено было для русского человека. Государственное овладение необьятными русскими пространствами сопровождалось страшной централизацией, подчинением всей жизни государственному интересу и подавлением свободных личных и общественных сил. Всегда было слабо у русских сознание личных прав и не развита была самодеятельность классов и групп. Русский человек, человек земли, чувствует себя беспомощным овладеть этими пространствами и организовать их. Он слишком привык возлагать эту организацию на центральную власть, как бы трансцендентную для него. И в собственной душе чувствует он необьятность, с которой трудно ему справиться. Широк русский человек, широк как русская земля, как русские поля. Славянский хаос бушует в нем. Огромность русских пространств не способствовала выработке в русском человеке самодисциплины и самодеятельности,-он расплывался в пространстве. Русская лень, беспечность, недостаток инициативы, слабо развитое чувство ответственности с этим связаны. Ширь русской земли и ширь русской души давили русскую энергию, открывая возможность движения в сторону экстенсивности. Эта ширь не требовала интенсивной энергии и интенсивной культуры. От русской души необьятные русские пространства требовали смирения и жертвы, но они же охраняли русского человека и давали ему чувство безопасности.
Русская нелюбовь к идеям и равнодушие к идеям нередко переходят в равнодушие к истине. Русский человек не очень ищет истины, он ищет правды, которую мыслит то религиозно, то морально, то социально, ищет спасения. Русский народ, быть может, самый духовный народ в мире. Но духовность его плавает в какой-то стихийной душевности, даже в телесности. В этой безбрежной духовности мужественное начало не овладевает женственным началом, не оформляет его. А это значит, что дух не овладел душевным. На этой почве рождается недоверие, равнодушие и враждебное отношение к мысли, к идеям. На этой же почве рождается и давно известная слабость русской воли, русского характера.
В.В.Розанов " УЕДИНЕННОЕ "
И стали вопиять, глаголать и сочинять, что "церковь Христова и всегда была, в сущности, социалистической" и что особенно она уж никогда не была монархической, а вот только Петр Великий "принудил нас лгать". Там была-эпоха, "два или три века". Здесь-три дня, кажется даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом-буквально ничего. Остался подлый народ, из коих вот один, старик лет 60 "и такой серьезный", Новгородской губернии, выразился:"Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть". Т.е. не сразу сорвать кожу, как индейцы скальп, но надо по-русски вырезать из его кожи ленточка за ленточкой.
"Былая Русь"... Как это выговорить? А уже выговаривается.
Печаль не в смерти. "Человек умирает не когда он созрел, а когда он доспел". Т.е. когда жизненные соки его пришли к состоянию, при котором смерть становится необходима и неизбежна.
Если нет смерти человека "без воли Божией", то могли бы подумать, что может настать смерть народная, царственная "без воли Божией"? И в этом весь вопрос. Значит, Бог не захотел более быть Руси. Он гонит ее из-под солнца. "Уйдите, ненужные люди".
Почему мы "ненужные"?
Да уж давно мы писали в "золотой своей литературе": "Дневник лишнего человека", "Записки ненужного человека". Тоже-"праздного человека". Выдумали "подполья" всякие... Мы как-то прятались от света солнечного, точно стыдясь за себя.
Человек, который стыдится себя? - разве от него не застыдится солнце?-Солнышко и человек-в связи.
Значит, мы "не нужны" в подсолнечной и уходим в какую-то ночь. Ночь. Небытие. Могила.
Мы умираем как фанфароны, как актеры. "Ни креста, ни молитвы". Уж если при смерти чьей креста и молитвы-то это у русских. И странно. Всю жизнь крестилась, богомолились: вдруг смерть-и мы сбросили крест. "Просто, как православным человеком русский никогда не живал". Переход в социализм и, значит, в полный атеизм совершился у мужиков, у солдат до того легко, точно, "в баню сходили и окатились новой водой". Это-совершенно точно, это действительность, а не дикий кошмар.
-Ты кто? блуждающий в подсолнечной?
-Я нигилист.
-Я только делал вид, что молился.
-Я только делал вид, что живу в царстве.
-На самом деле-я сам себе свой человек.
-Я рабочий трубочного завода, а до остального мне дела нет.
-Мне бы поменьше работать.
-Мне бы побольше гулять.
-А мне бы не воевать.
И солдат бросает ружье. Рабочий уходит от станка.
-Земля-она должна сама родить.
И уходит от земли.
-Известно, земля Божия. Она всем поровну. Да, но не Божий ты человек. И земля, на которую ты надеешься, ничего тебе не даст. И за то, что она тебе не даст, ты обагришь ее кровью.
Земля есть Каинова, и земля есть Авелева. И твоя, русский, земля есть Каинова. Ты проклял свою землю, и земля прокляла тебя. Вот нигилтзм и его формула.
- Мы не уважали себя. Суть Руси, что она не уважает себя.
Это понятно. Можно уважать труд и пот, а мы не потели и не трудились. И то, что мы не трудились и не потели, и есть источник, что земля сбросила нас с себя, планета сбросила.
Россия похоже на ложного генерала, над которым какой-то ложный поп поет панихиду. "На самом же деле это был беглый актер из провинциального театра".
Что такое совершилось для падения Царства? Буквально,- оно пало в буддень. Шла какая-то "середа", ничем не отличаясь от других. Ни-воскресенья, ни-субботы, ни хотя бы мусульманской пятницы. Буквально, Бог плюнул и задул свечку. Не хватало провизии, и около лавочек образовались хвосты. Да, была оппозиция. Да, царь скапризничал. Но когда же на Руси "хватало" чего-нибудь без труда еврея и без труда немца? когда же у нас не было оппозиции? и когда царь не капризничал? О, тоскливая пятница или понедельник, вторник...
Задуло свечку. Да это и не Бог, а... шла пьяная баба, спотыкнулась и растянулась. Глупо. Мерзко.
Христианство вдруг все позабыли, в один момент,- мужики, солдаты,- потому что не вспомоществует, что оно не предупредило ни войны, ни бесхлебницы.
Ты не прошла мимо мира, девушка... о, кротчайшая из кротких ... Ты испуганным и искристым глазком смотрела на него.
Задумчиво смотрела... Любяще смотрела... И запевала песню... И заплетала в косу ленту...
И сердце стучало. И ты томилась и ждала.
И шли в мире богатые и знатные. И говорили речи. Учили и учились. И все было так красиво. И ты смотрела на эту красоту. Ты не была завистлива. И тебе хотелось подойти и пристать к чему-нибудь.
Твое сердце ко всему приставало. И ты хотела бы петь в хоре.
Но никто тебя не заметил, и песен твоих не взяли. И вот ты стоишь у колонны.
Не пойду и я с миром. Не хочу. Я лучше останусь с тобой. Вот я возьму твои руки и буду стоять.
И когда мир кончится, я все буду стоять с тобою и никогла не уйду.
Знаешь ли ты, девушка, что это-"мир проходит", а не "мы прходим". И мир пройдет и прошел уже. А мы с тобой будем вечно стоять.
Потому что справедливость с нами. А мир воистину несправедлив.
Но решительно везде, где могут,- стараются жить на счет друг друга, обманывают, сутенерничают. И думая о счастье-впадают все в большее и большее несчастье. Мы, как и евреи, призваны к идеям и чувствам, молитве и музыке, но не господству. Овладели же, к несчастию и к пагубе души и тела, 1/6 частью суши. И, овладев, в сущности, испортили 1/6 часть суши.
Русские в странном обольщении утверждали, что они "и восточный, и западный народ",-соединяют "и Европу, и Азию в себе", не замечая вовсе того, что скорее они и не заппадный, и не восточный народ, ибо что же они принесли Азии, и какую роль сыграли в Европе? На Востоке они ободрали и споили бурят, черемесов, киргиз-кайсаков, ободрали Армению и Грузия, запретив даже(сам слушал обедню) слушать свою православную обедню по-грузински. О, о, о... Сам слушал, сам слушал в Тифлисе. В Европе явилось как Герцен и Бакунин и "внесли социализм", которого "вот именно не хватало Европе". Между Европой и Азией мы явилось именно "межеумками", т.е именно нигилистами, не понимая ни Европы, ни Азии. Только пьянство, муть и грязь внесли. Но принесли ли мы семью? добрые начала нравов? Трудоспособность? Ни-ни-ни. Теперь, Господи, как страшно сказать... Тогда как мы "и не восточный, и не западный народ", а просто ерунда,-ерунда с художеством,-евреи являются на самом деле не только первенствующим народом Азии, давшим уже не "кое-что", а весь свет Азии, весь смысл ее, но они гигантскими усилиями, неутомимой деятельностью становятся мало-помалу и первым народом Европы.
Посмотрите, встрепинитесь, опомнитесь: несмотря на побои, как они часто любят русских и жалеют их пороки, и никогда "по-гоголевски" не издеваются над ними. Над пороком нельзя смеяться, это-преступно, зверски. И своею и нравственною, и культурною душою они никогда этого и не делают. Я за всю жизнь никогда не видел еврея, посмеявшегося над пьяным или над лнивым русским. Это что-нибудь значит среди оглушительного хохота самих русских над своими пороками. Среди наших очаровательных: "Фон-Визин, Грибоедов, Гоголь, Щедрин, Островский". Среди "свинства" русских есть, правда, одно дорогое качество-интимность, задушевность. Евреи-то же. И вот этою чертою они ужасно связываются с русскими. Только русский есть пьяный задушевный человек, а еврей есть трезвый задушевный человек. Только к одному, к власти, он не чувствует подозрения. Власть всегла добра, блага, и, собственно, потому, что он ленив и власть обещает ему его устроить как калеку.
Благотворение, которое везде восполняет недостаток, у христиан есть нормальное положение. Тут все благотворят "нищую братию", и какая-то нищета имущества, тел и духа-вот христианство.
В.В.Розанов " Возле "русской идеи" "
Достоевский выразил "святое святых" своей души, указав на особую внутреннюю миссию России в Европе, в христианстве, а затем и во всемирной истории: именно "докончить" дом её, строительство её, как женщина доканчивает холостую квартиру, когда входит в неё "невестою и женою" домохозяина.
Женщина уступчива и говорит "возьми меня" мужчине, да, но едва он её "берет", как глубоко весь переменяется."Женишься - переменишься"-- многодумная вековая поговорка.
...Что это так выходит и в истории, можно видеть из того, что, например, у "женственных" русских никакого "варяжского периода","нормандского периода" (мужской элемент) истории, быта, существования не было. Тех, кого "женственная народность" призвала "володети и княжите над собою",-эти воинственные железные норманны, придя, точно сами отдали кому-то власть; они просто "сели" и начали "пировать и охотиться".Переженились,народили детей и стали "Русью"-- русскими, хлебосолами и православными, без памяти своего языка, родины, без памяти своих обычаев и законов.
...Как будто снаружи и сначала -- "подчинение русских", но затем сейчас же происходит более внутреннее овладевание этими самыми подчинителями,всасывание их." Женственное качество "-- налицо: уступчивость, мягкость.Но оно сказываетсяя как сила, обладание, овладение.Увы, не муж "обладает женою"; это только кажется так.На самом деле жена "обладает мужем",даже до поглащения. И не властью,не пзямо, а вот этим таинственным "безволием", которое чарует "волящего" и грубого и покоряет его себе, как нежность и миловидность.Что будет "мило" мне, то, поверьте, станет и "законом" мне.
Русские имеют свойство отдаваться беззаветно чужим влияниям... Иьенно, вот как невеста и жена -- мужу...Но чем эта "отдача" беззаветнее, чище, бескорыстнее,