Национальные интересы и возможности их реализации в России
С завершением «холодной войны» проблемы войны и мира приобрели новое направление. Надежды на то, что XXI век будет более безопасным для человечества, чем XX не оправдались. Растет число локальных, межгосударственных и внутренних конфликтов. В условиях роста мощности обычного оружия, последствия этих конфликтов становятся более негативными. Сохраняются разногласия по вопросам военной безопасности, между Российской Федерацией и Соединенными Штатами, которые остаются наиболее мощными в военном отношении державами современного мира.
В США постоянная готовность к войне рассматривается как основной фактор, вследствие которого остальные направления национальной мощи приобретают значимость в международных отношениях32. Победив в «холодной войне», США перешли к политике «ультраколониализма»33, установления контроля над мировыми ресурсами. На этом фоне во всей полноте проявился и институциональный кризис в самих НАТО, не позволяющей этой структуре, использующей устаревшие доктрины и технологии, принимать адекватные и оперативные решения в сложных политических реалиях.
В советский период политика США и любые действия НАТО всегда рассматривались в советской литературе как враждебные и агрессивные.
С конца 80-х гг. в отношениях с НАТО, советские исследователи переходят к идее равноправного взаимовыгодного сотрудничества основанного на сознании паритета военных возможностей НАТО.34 В этот период времени перестройка стала давать существенные сбои, а США, НАТО и Западная Европа стали рассматриваться почти как полноправные союзники.
В марте 1992 г. в связи с завершением «холодной войны» Россия и десять стран СНГ были приняты в члены Совета Североатлантического сотрудничества. За короткий срок Россия и НАТО подписали рамочный документ программы «Партнерство ради мира» (ПРМ) и Индивидуальную программу в рамках ПРМ. Политический диалог начал активно развиваться.
Но уже в 1991 году появляются первые осторожные намеки на возможность расширения НАТО на восток: «Потенциально острая проблема – стремление ряда группировок в руководящих кругах восточноевропейских стран к максимальному сближению с НАТО. Проводятся настроения в пользу максимального сближения натовского блока с восточноевропейским регионом»35. Вскоре планы по возможному расширению НАТО стали все больше настораживать руководство России и общество.
В Государственной Думе было создано нефракционное объединение – «Анти-НАТО». Ими рассматривались соотношение военных сил при различных вариантах расширения НАТО.
В тоже время и Россия блоком воспринималась как источник возможной опасности. Тем более, что внутри страны постоянно наблюдались всплески активности консервативных и националистических сил, росли социально-экономические проблемы, начались военные действия в Чечне.
27 мая 1997 г. в Париже Россия подписала с НАТО Основополагающий акт о взаимоотношениях, сотрудничестве и безопасности с целью ограничить ущерб от первой волны расширения НАТО. Однако, в связи с событиями на Балканах весны-лета 1999 г. было показано, что расчеты экспертов не оправдались.
Сложные процессы происходили и в самом Североатлантическом альянсе. После распада СССР перед НАТО возникла проблема смены приоритетов в связи новыми международным условиями, а также вопросы внутренней структурной перестройки. Характер угроз изменился. На первый план вышли многочисленные региональные конфликты. Пересмотру подлежали и стратегия альянса, и его географическое направление. Лишившись противовеса в виде противостоящей «сверхдержавы», правящие круги США стали допускать использование военной мощи даже в ситуациях, когда не затронуты жизненно важные интересы страны.
На современном этапе НАТО не только не способен обеспечить мероприятия мирного урегулирования, но порой вмешательство НАТО в острейшие этнополитические противоречия оказывает дестабилизирующее влияние и скорее обостряет конфликты, чем разрешает. Война в Ираке классический тому пример.
В 1990-е годы мир стал свидетелем борьбы между сторонниками и противниками расширения. Первый этап завершился победой сторонников экспансии. 12 марта 1999 г. идея, еще недавно казавшаяся многим на Западе бессмысленной, бесперспективной и опасной осуществилась: бывшие члены Организации Варшавского Договора Польша, Чехия и Венгрия стали членами НАТО. А уже буквально через две недели НАТО начало осуществление нападения на Югославию. Приходится удивляться такому политическому цинизму.
Стало ясно, что российская дипломатия и экспертно-политическое сообщество упустили из виду становление идеологии и стратегических планов обширной и далеко идущей экспансии.
Впервые за всю постколониальную историю совершена экспансия военного блока самых богатых и процветающих государств, которому не существует какого либо противовеса в виде других военных организаций. Свое бессилие по отношению к НАТО продемонстрировала ООН, не говоря уже о других международных институтах. Утвердилась фактическая монополия НАТО в вопросах европейской безопасности. Расширение НАТО в сочетании с балканской войной впервые за долгое время создало почву для общенационального консенсуса, во всяком случае, по одному стратегическому вопросу, и притом на условиях, приемлемых и благоприятных для правящей элиты.
Каковы причины расширения альянса и его последствия для России, Европы и мира? Как может Россия обеспечить свою национальную безопасность в этих условиях? К этим вопросам можно подойти с разных профессиональных и мировоззренческих точек зрения, при этом независимо от выбранного подхода представление о существующих направлениях теоретического анализа является необходимым условием рационального осмысления проблемы. В конечном счете, восприятие проблемы расширения НАТО и выработка конкретных рекомендаций в этой связи упираются в вопрос о том, что собой представляет альянс и какие силы определяют ее нынешнюю эволюцию.
Следует отметить, что весьма позитивную роль в налаживании взаимоотношений между Россией и НАТО сыграла программа «Партнерство ради мира», ориентированная на сотрудничество между военными ведомствами НАТО и восточноевропейских стран. Она была разработана осенью 1993 г. сотрудниками Пентагона и Комитета начальников штабов.
Принятие программы ПРМ Брюссельским саммитом НАТО в январе 1994 г. давало России дополнительное время для выработки стратегии в отношениях с альянсом36.
В России принятие программы ПРМ вызвало прилив эйфории, поскольку она воспринималась как альтернатива расширению НАТО, а не как один из этапов процесса, ход которого отчасти зависел от действий самой России, в том числе и действий упреждающего характера37.
В конечном счете правы оказались те наблюдатели, которые не разделяли общей эйфории, полагая, что «большая игра вокруг расширения НАТО только начинается»38.
В дальнейшем инициаторы расширения НАТО намеревались оформить соглашение с Россией таким образом, чтобы создаваемая на его основе структура ограничивалась информационно-совещательными функциями и исключала какую-либо роль России в принятии решений, находящихся в компетенции альянса. Подобное соглашение было также призвано снять с повестки дня возможный вопрос о вступлении России в НАТО, так как задача привлечения России в договорные отношения с альянсом уже была решена.
К сожалению, российское руководство приняло не только саму идею, но и предложенную Вашингтоном структуру как межправительственного соглашения, не подлежащего ратификации, а, следовательно, вопреки последующим утверждениям Москвы, не имевшего силы международно-правового обязательства. Таким образом, участие России стало символическим. Принимая решения, с ней мало считались.
Прежние идеологические догмы российское руководство считало почти единственной причиной конфронтации в холодной войне. Поэтому, желая в сжатые сроки построить в России «демократическое государство с процветающей рыночной экономикой», новые власти рассматривали Запад, и США, как главного союзника, основной источник экономической помощи, необходимой для проведения внутренних реформ, а также как образец для подражания.
При этом руководство страны не учитывало в полной мере ни национальные интересы России, ни действительную расстановку сил на мировой арене, ни подлинные устремления руководителей США.
Но, обстоятельства вынуждали президента, руководителей МИДа пойти на разработку внешнеполитической концепции, в которой отразился бы более реалистичный и широкий геополитический взгляд на международную политику России.
Не последнюю роль в форсировании процесса расширения НАТО, несомненно, сыграла позиция российского руководства, которое, полное иллюзий о партнерстве, не сразу осознало суть американских замыслов и даже одобрило в августе 1993 года намерение Польши вступить в НАТО. Позднее правящие круги США, несмотря на отрицательную позицию России, просто поставили ее перед свершившимся фактом расширения зоны влияния НАТО.
Развитие событий показывает, что НАТО было и остается военной организацией, опирающейся преимущественно на силовые методы решения международных проблем. В связи с этим выглядит ложным стремление некоторых американских политологов изобразить НАТО безобидным клубом демократических государств, а ее расширение представить лишь как средство распространения либеральной демократии на государства ЦВЕ.39
Является ли расширение НАТО на восток угрозой для России, и если да, то, в каком смысле?
Ранее в российском сообществе политиков и экспертов существовали различные, во многом диаметрально противоположные точки зрения на этот счет. Одни полагали, что экспансия альянса создала непосредственную военную угрозу для России со стороны Запада, преследующего цель экономического закабаления и расчленения страны, в то время как на противоположном фланге, по крайней мере, до начала бомбардировок Югославии, многие были искренне уверены в том, что расширение НАТО является закономерным ответом на «имперские амбиции» или «имперскую ностальгию» Москвы.
Такая полярность в оценках отражала глубину общественного раскола в оценке отечественной истории и культурной идентичности. Она сама по себе является фактором национальной безопасности, требующим учета при проведении любой внешней политики.
Существует достаточно оснований для того, чтобы оценивать расширение альянса как реальную угрозу и с военно-стратегической, и с политической точек зрения.
Одним из путей нейтрализации культурно-психологической, а следовательно и политической угрозы является отказ от восприятия Запада как монолитного, интегрированного целого, от придания исторически преходящим институциональным образованиям статуса выразителей некоей абсолютной идеи Запада.
В сегодняшних обстоятельствах понимание глубокой внутренней конфликтности западного мира, отказ от абсолютизации временного соотношения сил внутри него, а также между Западом и другими «полюсами» мирового сообщества необходимы в первую очередь именно российским западникам, если они хотят восстановить легитимность своего направления как неотъемлемой части российского социокультурного и политического спектра.
Очевидно, что Россия может найти свое место в жизни Европы и Запада (оставляя при этом за собой право участвовать и в других геополитических конфигурациях) только при условии многообразия вариантов западно-европейской идентичности. При этом речь не идет о плетении интриг и внесении раздора в отношения между членами НАТО или какими-то другими субъектами западной политики.
На современном этапе всеми специалистами признается ведущая роль Стратегических ядерных сил в обеспечении безопасности России. Не теряет своей актуальности и ядерное сдерживание, которое является неотъемлемым фактором современной глобальной стратегической стабильности, остается способом предотвращения агрессии любого масштаба военными средствами.
И среди экспертов, и в самой администрации США широкое распространение получила также точка зрения, согласно которой НАТО уже не имеет былого значения с точки зрения внешней и оборонной политики Соединенных Штатов. Решающее значение имеют лишь вооруженные силы США и сотрудничество с теми странами, которые разделяют приоритеты Америки и способны внести вклад в будущие операции. Данная точка зрения исходит из того, что Европа безопасна и стабильна и что США должны сосредоточить свою оборонную политику и политику безопасности на решении проблем Ближнего Востока, Южной и Восточной Азии, а также на Кавказе.
Некоторые официальные лица США выражают сомнения относительно дальнейших перспектив развития НАТО. До сих пор не ясно, сохранится ли сплоченность членов альянса и сможет ли тот ясно определить свои новые задачи. В противном случае эффективность НАТО, а вместе с этим и ее политическая поддержка со стороны США может оказаться под вопросом.
2 декабря 2008 г. Грузии и Украине было мягко отказано в скором вхождении в НАТО. Это явилось той красной линией, выйти за которую не решились европейские политики. Следует ли после этого успокаиваться. Видимо такой отказ был неизбежен. В случае даже привлечения этих стран к ПДЧ (плану действий к членству) дальнейшие события могли бы пойти в непредсказуемым последствиям. Грузия своей жестокой и нелепой войной сама преподнесла западным политикам свою агрессивную сущность и государственный дилетантизм. Что касается Украины, то их вхождение вообще может привести к расчленению этого также ненадежного государства. Но оба эти обстоятельства могут быть исправлены с течением времени. Поэтому ситуацию следует держать под контролем. Для полноценных отношений с этими странами необходимо, в свою очередь, самой России принимать меры по недопущению своей политической и экономической изоляции.
Россия часто была буфером между Западом и Востоком. Ее социальное, политическое и экономическое развитие зависело от отношения с этими цивилизациями. История отношений России с Западом знала периоды сближения и длительные этапы противостояния. Но Россия постоянно оглядывалась на Запад и стремилась к созданию того, что сейчас бы мы назвали «единым экономическим пространством».
История наших отношений с Западной цивилизацией времeн Петра I является прекрасной иллюстрацией этих слов. Большевистский, а затем и сталинский режимы взяли на вооружение тактику изоляции, отгородившись от западного мира «железным занавесом».
Ценой огромных усилий и человеческих жертв была осуществлена коммунистическая индустриализация. Во многом благодаря этой индустриализации Россия смогла разгромить фашистскую Германию во второй мировой войне. Однако взрыв американской атомной бомбы в японских городах Хиросима и Нагасаки стал сигналом к новой, третьей технической революции на Западе. Уже в 50-е годы появились признаки того, что стратегия изоляции не приносит успеха в техническом соревновании с Западом. После второй мировой войны Россия испытала три этапа «вестернизации» в ответ на вызов Запада.
Первая волна 50-х годов была касалась технико-информационных структур. Советская элита 50-х годов породила своих западников-технократов, которые хотели точные и прикладные науки, освободить от оков марксистского учения. Надо было сделать хотя бы эту часть научного пространства открытой к диалогу с научной общественностью других стран.
Вторая волна началась в 60-е годы. Здесь уже преобладали политические мотивы, приведшие к «пражской весне». Эта волна была обращена к творческой интеллигенции. Последняя страдала от жесткой цензуры «социалистического реализма». Речь уже шла о разделении политической и духовной власти и об автономии интеллигенции.
В 70-е годы стратегия вызова с Запада принципиально изменилась: наступила эпоха информационного проникновения. Россия не могла эффективно сдерживать нарастающий с Запада информационный поток
В середине 80-х годов в стране началась третья волна. Правительство Горбачева отказалось от стратегии изоляции, и страна вновь вступила на путь открытости общества.
Горбачев пытался предложить Западу новую концепцию геополитики, основанную на всеобщей гармонии и сотрудничестве. Он пропагандировал идеи взаимозависимого, безъядерного и ненасильственного мира, инициативы по одновременному роспуску военно-промышленных блоков, программу ликвидации ядерного оружия и других средств массового поражения. Одновременно М. Горбачев активно поддерживал программу создания «общеевропейского дома», систему коллективной безопасности в Европе, выступал с предложением о том, что «обновленная ООН будет следить за глобальным порядком». Сейчас такие предложения выглядят даже оп детски наивными, но в то время это было своего рода откровением.
Западные политики вначале на словах поддерживали горбачевские инициативы, но на деле участвовать в создании мирной геополитической модели не стали. Сегодня очевидно, что Запад ориентировался на сохранение однополюсной геополитической картины мира, всеми силами стремился удержать власть в своих руках и не допустить, чтобы международные отношения продолжали эволюционировать в сторону многополюсной, полицентрической картины мира.
США в отношении России ставили целью обеспечить себе военное превосходство. Массированное наращивание военного потенциала дало Вашингтону основание для перехода к доктрине «сдерживания России». Ее сущность состоит в том, чтобы, опираясь на военную мощь, заставить Россию и другие государства, не находящиеся в фарватере политики США, подчиниться американскому господству. Задача ставилась по недопущению возрождения России. Это, по мнению американского руководства, несет угрозу реализации планов США по установлению безраздельного мирового господства.
Заметно активизировалась критика внутренней и внешней политики российского руководства. Россию стали обвинять в отходе от демократического пути, ущемлении свободы слова, нарушении прав человека в России, использовании энергетического шантажа, проведении имперской политики по отношению к государствам постсоветского пространства, коррупции на всех уровнях государственной власти, антигуманности военных операций в Чечне. На постсоветском пространстве Россию обвиняли во вмешательстве во внутренние дела Грузии и других государств бывшего СССР путем оказания на них экономического давления.
С целью изоляции России определенные надежды возлагаются на возрождение санитарного кордона в лице прибалтийских государств, а также Украины, Грузии, Польши. При этом также учитывается неопределенность в создании союзного государства Россия – Белоруссия и возникающие противоречия между ними.
США рассматривает формирование региональных систем безопасности на территории СНГ как важную составляющую проводимого им курса на установление контроля над добычей и транспортировкой углеводородного сырья, предотвращение создания региональных систем безопасности под эгидой России, освоение потенциального театра военных действий в преддверии прогнозируемого обострения борьбы за энергоресурсы, подготовку контингентов национальных вооруженных сил стран СНГ для возможного проведения совместных операций в зонах конфликтов.
В рамках создания региональных систем безопасности без участия России предполагается подключение к ним отдельных стран дальнего зарубежья, в том числе членов НАТО.
Основная ставка делается на Украину, Грузию, Азербайджан и Казахстан, претендующих на роль региональных лидеров. В Черноморско-Каспийском регионе в целом завершается процесс формирования региональной системы безопасности и многонациональных миротворческих сил на базе Организации за демократию и экономическое развитие – ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдавия).
Предпринимаются попытки привлечь к деятельности данной структуры Казахстан. В Закавказье практически оформилась региональная система безопасности в рамках так называемого Пакта стабильности на Кавказе (Грузия, Азербайджан, Турция).
В Центрально-Азиатском регионе (ЦАР) США планируют опираться на Казахстан, неудовлетворенный отведенной ему ролью в интеграционных процессах на территории СНГ, который инициировал создание Союза центрально-азиатских государств (Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан).
С целью ослабления экономического потенциала и влияния России на страны ближнего зарубежья и снижения энергетической зависимости Европы от российских энергоресурсов оказывается противодействие в сфере получения Россией доступа к передовым технологиям (поправка Джексона-Вэника), ограничивается ее участие в мировом интеграционном процессе (непрямое противодействие вступлению в ВТО, вводятся дискриминационные меры против российских компаний, в первую очередь производителей высокотехнологичной и конкурентоспособной продукции на мировом рынке.
В рамках экономической изоляции Российской Федерации американцами осуществляются мероприятия по поиску альтернативных российским источникам энергоносителей, прежде всего природного газа, и маршрутов их транспортировки на Запад к основным потребителям в обход России.
Запад оказывает противодействие России в отношении прокладки дополнительного газопровода для увеличения объемов российского газа, поставляемого в Турцию по «Голубому потоку», а также в реализации проектов поставки в Европу туркменского и казахского газа через территорию России (подписание Россией и Италией протоколов о намерениях в строительстве газопровода «Южный поток»).
Пентагон продолжает работу над проектом развертывания элементов ПРО в Восточной Европе. По замыслам Пентагона третий позиционный район американской системы ПРО на территории Европы (ТПР) должен быть введен в боевой состав к 2011 г. В перспективе ТПР может быть усилен за счет расширения возможностей уже созданных и строительства новых баз противоракет и новых РЛС в других странах.
Европейский Союз не отстает от НАТО в вопросе наращивания военного потенциала. Особое внимание уделяется разработке новой концепции применения сил реагирования Евросоюза в рамках мероприятий по обеспечению энергетической безопасности.
Предпринимаются практические шаги по диверсификации источников и маршрутов поставок углеводородов в Европу с одновременным проведением линии на минимизацию возможностей России участвовать в реализации перспективных проектов строительства объектов нефтегазовой транспортной инфраструктуры в Юго-Восточной Европе.
Кроме того, в рамках Евросоюза разработан план строительства газопровода «Набуко», который будет обеспечивать доставку природного газа из Центральной Азии в Европу в обход Черного моря, через территории Азербайджана, Грузии, Турции, Болгарии, Румынии и Венгрии.
Согласно Концепции внешней политики Российской Федерации в целях предотвращения политической и экономической изоляции России руководством предпринимаются такие меры как воздействие на общемировые процессы в целях установления справедливого и демократического миропорядка, основанного на коллективных началах в решении международных проблем и на верховенстве международного права, прежде всего, на положениях Устава ООН, а также на равноправных и партнерских отношениях между государствами при центральной и координирующей роли ООН как основной организации, регулирующей международные отношения и обладающей уникальной легитимностью;
формирование отношений добрососедства с сопредельными государствами, содействие устранению имеющихся и предотвращению возникновения новых очагов напряженности и конфликтов в прилегающих к Российской Федерации регионах и других районах мира;
поиск согласия и совпадающих интересов с другими государствами и межгосударственными объединениями в процессе решения задач, определяемых национальными приоритетами России, создание на этой основе системы двусторонних и многосторонних партнерских отношений, призванной обеспечить устойчивость международного положения страны к колебаниям внешнеполитической конъюнктуры;
содействие объективному восприятию Российской Федерации в мире как демократического государства с социально ориентированной рыночной экономикой и независимой внешней политикой;
поддержка и популяризация в иностранных государствах русского языка и культуры народов России, вносящих уникальный вклад в культурно-цивилизационное многообразие современного мира и в развитие партнерства цивилизаций40.
Внешняя политика становится одним из важнейших инструментов поступательного развития страны, обеспечения ее конкурентоспособности в глобализирующемся мире.
Кардинальная трансформация международных отношений, прекращение идеологической конфронтации и последовательное преодоление наследия «холодной войны» и связанных с ней предрассудков и стереотипов, укрепление России и ее международных позиций – все это существенно расширило возможности сотрудничества на мировой арене. Снижена опасность развязывания крупномасштабной войны, в том числе ядерной.
Реакция на перспективу утраты историческим Западом своей монополии на глобализационные процессы находит свое выражение, в частности, в инерции политико-психологической установки на «сдерживание» России, включая попытки использовать в этих целях избирательный подход к истории, прежде всего к истории второй мировой войны и послевоенного периода.
Как никогда актуальной становится задача выработки международным сообществом общего видения современной исторической эпохи, что возможно только при условии открытых и честных дискуссий, в ходе которых будут обсуждаться по существу стоящие перед человечеством проблемы. Необходимо обеспечить условия ученым для профессиональной работы по установлению исторической правды, не допускать превращения исторической темы в инструмент практической политики.
Россия проводит открытую, предсказуемую и прагматичную внешнюю политику, продиктованную ее национальными интересами. Свое международное сотрудничество Россия строит на основах равноправия, взаимного уважения интересов и взаимной выгоды.
Таким образом, рассмотрев в данной главе основные внешнеполитические приоритеты России – гарантии неприкосновенности границ, недопущение наращивания военных блоков и предотвращение политической и экономической изоляции, можно установить своего рода отправную точку для возможного прогнозирования ближайших перспектив будущего Российской Федерации. Прогнозирование ненадежная вещь хотя бы потому, что мало учитывается «человеческий фактор», но полностью обойтись без него нельзя.
3. Тенденции и перспективы реализации национальных интересов и внешнеполитической политики России в глобальном мироустройстве
Данная глава является заключительной и направлена на исследование национальных интересов Российского государства на перспективу близкого и не столь близкого будущего.
Представляется необходимым отразить в ней наиболее значимые в настоящее время проблемы и возможность их разрешения на грядущие года и даже десятилетия.
Так, необходимо дать анализ отношений России со своими бывшими союзными республиками а ныне, как принято говорить, «странами ближнего зарубежья». Возможному союзу или напротив дальнейшей изоляции их от Российского государства.
Следует показать место России в будущем глобальном мироустройстве. Возможности влияния России на мировую политику, направления и перспективы для повышения авторитета нашего государства.
Но, прежде всего, необходимо обратить внимание на ближайшую перспективу, связанную с мировым финансовым кризисом. Можно ли свести к минимуму все издержки этого неприятного события и можно ли извлечь из этого мирового потрясения какую либо экономическую и социальную пользу?
Разразившийся мировой финансовый кризис вызван каскадными сбоями в деятельности инвестиционных институтов. Впервые за многие десятилетия он затронул экономики всех государств. Глубина этого кризиса настолько потрясла ведущих политиков, что даже заставила их ограничить пыл в реализации своих амбиций в борьбе за влияние в мире. Такой глобальный характер кризиса объясняют тем, что он зародился в недрах самой мощной экономики – в США, и по цепочке добрался до всех уголков планеты. Но наивно искать его причину в неэффективном регулировании кредитной политики одной из стран, хоть и крупнейшей в мире.
Кризис поразил мировую экономику настолько, что снова поднял вопрос о выборе приоритетов между свободой рынка и его регулированием. Вопрос, который вместе с крахом плановой системы социализма был решен в пользу рынка, воскрес в новом тысячелетии, и на этот раз перед всем миром. Искать решение этого вопроса необходимо с учетом сложившихся отношений в современном обществе.
Процесс глобализации сделал зависимыми между собой не только смежные отрасли, но и всю экономику в целом. Он опирается на долгосрочные стратегии и требует предсказуемости в деятельности бизнеса и государств, доступности и полноты информации. Развитие же рыночных отношений напротив, приводит к увеличению информационной неопределенности. Свободный рынок из инструмента оценки спроса и предложений превращается в инструмент формирования самого спроса. Потребительская стоимость товаров и услуг больше создается за счет информационной составляющей, которая эту же потребительскую стоимость и определяет. В условиях неуправляемого рынка информация в своем новом качестве перестает обслуживать процесс товарообмена. Она сама становится объектом купли-продажи, лишая свободный рынок прозрачности и определенности.
Эти два противоположных процесса образуют своего рода «информационный разрыв», являющийся как движущей силой современной экономики, так и источником ее кризисных явлений. Основным противоречием в развитии постиндустриального общества становится конфликт между глобализацией экономики и ростом неопределенности рынка информации. Непонимание и недооценка ключевой роли информации на современном этапе развития общества может свести на нет активность и единодушный порыв лидеров крупнейших мировых держав обуздать макроэкономическую стихию: локальный пожар будет потушен, потрепанные экономики откатятся слегка назад, но только для того, чтобы начать разбег для прыжка в новую катастрофу.
В итоге один за другим лопаются некогда могущественные банки. Из России уходит доллар, поскольку деться ему некуда, как возвратиться назад в США, где вынуждены снова влезать в очередные долговые обязательства. В России падает курс рубля. Падает спрос на нефть, поскольку падает во всем мире производство продукции. Падает спрос на российский металл, так как автомобильная промышленность и машиностроение – основные потребители металла также сворачивают производство. Российское руководство работает в аварийном режиме, постоянно принимая насколько возможно оперативные решения для поддержания уровня экономических и социальных показателей.
Так, 15 декабря 2008 г. премьер-министр В. Путин озвучил комплексный план поддержки конкретных предприятий, работающих в реальной экономике. Отобрано 1500 стратегических компаний для оказания им помощи по всем направлениям. Осуществляется льготное кредитование под гарантии государства41.
По распоряжению правительства создана антикризисная комиссия для выработки антикризисных мер, которые впоследствии должны перерасти в новую экономическую политику. В чем здесь новизна?
Предполагается, что мир в ближайшее время повернет в другую сторону своего рода неосоциализма. Речь идет о социально ориентированной экономике, где роль государства и государственного планирования значительно увеличится. Как и во всем мире, в России продолжится процесс консолидации капитала, увеличение доли государства в капиталах корпораций. Прямо или косвенно государство будет участвовать в образовании крупных финансово-промышленных групп и банков. Будет сформирована новая элита, чья роль в развитии экономики и ответственность перед обществом значительно возрастет. Будет пересмотрена роль так называемых портфельных инвесторов, которые первыми забрали инвестиции в начале финансового кризиса.
Кризис должен отрезвить многих. Он заставит иначе формировать предпринимательские планы. Заставить в первую очередь рассчитывать на собственные ресурсы, а не спекулятивный капитал, заимствованный из-за рубежа. Самое дорогое в конечном итоге – это дармовые деньги, которые все равно придется вернуть.
После кризиса предполагается, что большая часть временно свободных средств будет размешаться внутри страны на выгодных условиях.
Среди прочих мер предлагается создание системы мониторинга рисков и планов чрезвычайных действий регуляторов рынка. Необходимо укрепление внутреннего спроса на финансовые активы, увеличение их объемов, снижение стоимости денег внутри страны, выгодном вложении государственных средств в жилье, публичные рынки, сокращение до минимума резервов за границей. Необходимо сохранить платежеспособность населения и стимулировать работодателей на не сокращать количество рабочих мест42.
В отличие от США и стран Европы, у России мало собственных инноваций, наши приоритеты экономического развития не связаны с промышленным производством: страна нацелена на добычу сырья, а не на его переработку. А это значит, что в своем развитии Россия зависит от других стран. У России нет внутреннего промышленного потенциала, а значит, выйти из кризиса ей будет сложнее, чем другим. Россия слишком быстро перескочила этап возможной диверсификации промышленного производства, по сути, превратилась в потребительское общество при отсутствии интеллектуального и промышленного потенциала.
Второй фактор, осложняющий выход России из кризиса, – отсутствие конкурентной среды, стимулирующей развитие товаропроизводителей. В Российской Федерации так называемый переходный период, предполагающий достаточно активное участие власти в экономических процессах, был слишком коротким, бизнес очень быстро был оставлен наедине с самим собой, мечты о самодостаточности остались нереализованными. В результате Россия имеет достаточно большое количество монополий в самых разных отраслях промышленности. Это плохо, потому что монополии не ориентированы на развитие, улучшение производимой продукции или услуг. В этой связи кризис является возможностью, позволяющей наверстать это упущение.
Может ли Россия извлечь из кризиса максимальную пользу? На этот счет достаточно определенно высказался президент РФ Д. Медведев. Он заявил, что ввиду того, что Россия стала страной с открытой экономикой, кризис рикошетом чувствительно ударил по ней. Но, тем не менее, накоплены приличные золотовалютные резервы, которые для таких критических обстоятельств и были ранее подготовлены.
«Во-первых, неизбежно начнется формирование конкурентоспособных компаний, в том числе за счет консолидации активов в различных секторах экономики (включая банковский сектор, розничную торговлю, строительство). Мы будем готовы принять необходимые меры и предоставить дополнительное финансирование на эти цели. Стабильность развития в этих сферах будет способствовать и созданию новых рабочих мест», – говорит президент.
«Во-вторых, финансовые организации должны стать эффективнее, уделить больше внимания показателям надежности. Это повысит устойчивость нашего банковского сектора в целом, сделает его более привлекательным для инвесторов и вкладчиков», – продолжил президент.
«В-третьих, в условиях падающего спроса российские компании будут снижать издержки производственной деятельности. И здесь важно максимально быстро привести структуру производства, технологии и управление в самый современный вид. Таким образом, энергоэффективность и производительность труда могут подняться до уровня, который позволит конкурировать с наиболее успешными зарубежными компаниями. Государство поддержит и создание эффективных рабочих мест, и налоговое стимулирование инноваций, и переподготовку кадров», –