Методология анализа экономики и политики
Одним из первых, кто откликнулся на политику как самостоятельную сферу общества, был итальянский мыслитель и политический деятель Николло Макиавелли (1469-1527). Не ставя перед собой задачу исследовать взгляды Н. Макиавелли на весь спектр политической проблематики, выделим лишь те, которые показывают момент дифференциации общества на его функциональные подсистемы.
Мыслитель из Флоренции в своих произведениях фокусирует один из критических моментов гуманистической традиции – момент преодоления синкретизма Возрождения. Так, из человеческих мотивов поведения на первое место выносятся два: страсть к приобретению, собственничество и честолюбие (чувство собственного достоинства). Эти два интереса, первый из которых является преобладающим, учитываются не только при анализе поведения отдельных личностей, но и поведения широких масс. Деятельность собственника дистанцируется от деятельности власть имущих, но последние продолжают сохранять свою опеку. «Он (государь, - В.К.) должен побуждать граждан спокойно предаваться торговли, земледелию и ремеслам, чтобы одни благоустраивали свои владения, не боясь, что эти владения у них отнимут, другие - открывали свою торговлю, не опасаясь, что их разорят налогами; более того, он должен располагать наградами для тех, кто заботится об украшении города или государства» (102, 69).
Еще более определенно Макиавелли отделял политику от религии и морали. Им было положено начало секуляризации политической мысли, ее освобождению от теологии. В своем взгляде на соотношение церкви и государства он резко расходился со средневековыми представлениями и ставил религию на службу государству, а не государство на службу религии.
Макиавелли встал на исторически перспективную точку зрения в важнейшем для Европы XVI-XVIII в. вопросе - о соотношении религиозной и государственной власти - и обосновал определяющую роль светской власти. Политика имеет свои закономерности, которые должны изучаться и осмысливаться, а не выводиться из теологических постулатов, из Священного Писания. Макиавелли не выявляет природу экономической власти - собственника, суверенного индивида, способного принимать самостоятельные решения и несущего всю полноту ответственности за себя. Но есть анализ человека «политики», включавшего в себя то, что позднее было названо Вебером понятием социальной роли и ролевой функции, которые так или иначе соотносятся с понятием личности новоевропейского типа и культуры, индивида, принадлежавшего самому себе.
Как отмечает Л.М.Баткин, в «традиционалистском обществе нет «ролей», которые не сливались бы с человеком в целом. Макиавелли сконструировал абсолютно нетрадицианалистского индивида» (7, 216). Таким образом, Макиавелли провозгласил смену принципов: принцип традиционализма уступал место принципу личности. Признавалась не только сила судьбы (фортуны), обстоятельств, которые заставляют человека считаться с силой необходимости, но и сила «доблести» («вирту») - человеческой энергии, умения, таланта. «Вирту» - активное и ведущее начало в жизни человека и общества.
В 25-й главе «Государя» мыслитель рассуждает о долевом участии обоих начал в истории: «и однако, ради того, чтобы не утратить свободу воли, я предположу, что может быть судьба (фортуна) распоряжается лишь половиной всех наших дней, а другую же половину, или около того, она представляет самим людям» (102,74). Человек может и должен бороться с окружающими его обстоятельствами, с судьбой, и вторая половина дела зависит от него самого. Представляется, что подобные рассуждения инициировали у такого горячего поклонника творчества Макиавелли как Карл Маркс * (В письме Энгельсу от 27 сентября 1857 г. отмечается, что» его история Флоренции - это шедевр» (104, т. 29, 154).
небезызвестную максиму, выраженную 3 и 11 тезисами о Фейербахе: «Совпадение изменений обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика» и как как завершение этого, лапидарный призыв: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» (80, т. 3, 3-4). Тезисы, сыгравшие драматическую роль в судьбе марксизма, особенно в части реализации его идей на практике.
В это же время появляются первые произведения ранней социалистической литературы, за которой закрепилось название утопической. Одним из теоретиков ее стал англичанин Томас Мор (1478-1535). В опубликованной «Золотой книге, столь же полезной, как и забавной, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии» автор высказал ряд неординарных суждений о задачах и методах деятельности государства, в котором нет частной собственности - главной причины всех вообще пороков и бедствий.
Органы власти острова Утопии осуществляют общее руководство народным хозяйством и образованием. Общеутопический сенат координирует производство и потребление в масштабах всей страны.
Аналогично функционируют власть и управление в Городе Солнца - изобретении доминиканского монаха Томмазо Кампанеллы (1568-1639). Основной задачей нового государства является, как и у Мора, организация производства и распределения, а также управление воспитанием граждан. Государственное или общественное руководство экономикой, о необходимости которого говорили ранние утопические социалисты, вызывало детальную законодательную регламентацию отношений производства и потребления, вплоть до принятия одинаковой пищи и ношения стандартной одежды.
Отсутствие какой-либо приемлемой мотивации к труду в обществе без конкуренции и частной собственности допускало безграничное государственное вмешательство во все сферы общественной жизни, в экономическую в том числе, внеэкономическое принуждение и контроль над процессом труда. По существу, конструировалось государство, поглотившее общество и совпавшее с ним или, точнее, представлявшее собой нерасчлененное целое.
Важной вехой в развитии политической мысли была Английская революция, поставившая перед ее современниками кардинальные вопросы о власти и собственности. Получили развитие теории естественного права, договорного происхождения власти и народного суверенитета.
В XVII в. проблеме происхождения власти и собственности было уделено немалое место в трудах английских мыслителей Т. Гоббса, Д. Гаррингтона, Д. Локка и др.
Томас Гоббс (1588-1679) продолжил макиавеллевскую линию на отрыв концепции общества и государства от теологического контекста. Отказ от теоцентрического объяснения происхождения и сущности государства в пользу рационалистического объяснения этого феномена основательно разработан Гоббсом в его трудах «О гражданине» и «Левиафан». С самого начала своих рассуждений о возникновении государства в «Гражданине» Гоббс высказывался против известной аристотелевской аксиомы из «Политики» о том, что «человек есть животное, способное от природы к жизни в обществе». Аристотель допускал тождество общего и частного в человеке, так же как и у таких общественных существ, как муравьи и пчелы, стремление которых направлены к общему благу, не отличающемуся у них от частного.
Гоббс исключает подобное тождество в условиях человеческого общежития. В первую очередь, люди руководствуются собственными интересами, «выгодами», удовлетворением своих материальных и иных потребностей, а уж затем «объединяются ради политической деятельности», обращаются к общественным делам.
«Для человека же почти ничто не считается благом, если оно не заключает в себе нечто особенное и отличающееся от того, чем владеют остальные» (49 т. 1, 330).
В период дезинтеграции феодальных устоев и появления элементов буржуазного общества индивидуалистическая трактовка Гоббсом общества и государства продолжила традиции итальянских итальянских гуманистов. Индивидуальное и частное - «в первую очередь», является первичным; общественные интересы - вторичное и производное.
«Всякое общество, - пишет Гоббс, - создается либо ради пользы, либо ради славы, то есть из любви к себе, а не ближнему» (49, т. 1, 287). Такое общество не может быть еще названо государством. Последним является общество, где «есть единая личность (один человек либо одно собрание), чья воля на основании соглашения многих людей должна считаться волею их всех, с тем, чтобы оно имело возможность использовать силы и способности каждого для защиты общего мира» (49 т. 2, 133).
Вслед за античными мыслителями (Платоном, Аристотелем) понятия общества и государства у Гоббса идут через запятую. Для него государство, гражданское общество и гражданское лицо оказались понятиями равноценными. Но делается знаменательная оговорка.
Если государство есть гражданское лицо, то это не означает, что всякое гражданское лицо есть государство. Могут создаваться объединения, компании, т.е. «гражданские лица» для ведения определенных хозяйственных, торговых, коммерческих дел, члены которых не подчинили себя целиком и полностью воле сообщества (государства). Вместе с тем, подобные гражданские лица (товарищества) являются подчиненными государству. Если быть последовательным до конца, подобную логику можно применить и к понятию «гражданского общества».
Но уже определенно экономические факты заявляют о себе при рассмотрении Гоббсом понятий гражданского общества. Гоббс оставался сторонником сильной централизованной власти. Его этатистские устремления не предусматривали возможности иметь собственность в руках отдельных граждан без разрешения государства. «Никто не обладает какой-либо собственностью вопреки воле того, кому принадлежит верховная власть»- тезис, отстаиваемый Гоббсом. Более того, приписывание абсолютного права собственности подданным, по мнению философа, один из факторов, ведущих к распаду государстве.
Вместе с тем в этом положении кроется залог нерушимости прав граждан на собственность. Верховная власть может стать на защиту собственности граждан от покушений на его имущество со стороны другого человека. «Каждый человек обладает в самом деле правом собственности, исключающим права всякого другого подданного», - пишет автор «Левиафана», - если бы таким правом не обладал суверен, а именно «обязанность защиты подданных от иноземных врагов и от взаимных обид внутри... государство перестало бы существовать» (49, т. 2, 253-254).
За сувереном числится право устанавливать налоги, которые должны взиматься с подданных без каких-либо исключений и привилегий. Феодальная реставрация, которая последовала после правления Кромвеля, запретила в Англии сочинения социального философа с его духом буржуазного правосознания.
Одним из идеологом индепендентов (независимых) - партии революции - был Джеймс Гаррингтон (1611-1677). В своей книге «Республика Океания» он предложил концепцию, согласно которой формы государства, его институты зависят от распределения собственности в обществе, «баланса собственности». Оппонируя Гоббсу, связывавшему появление собственности с общественным договором, Гаррингтон выводил появление власти и различные ее формы из распределения собственности.
Так, по его мнению, феодальной монархии в Англии соответствовал «готический (феодальный) баланс собственности», когда 75 % земель находились в руках королевской семьи, аристократии и церкви. Такой баланс собственности вызвал монархическую форму государства. Революционные изменения перераспределили земельную собственность в пользу джентри, - мелкопоместного дворянства, состоятельного крестьянства - йоменов и других групп. 90 % английских земель были уже в руках «народа». Отсюда возник «народный баланс собственности», вызвавший смену монархической формы власти новой - республиканской (протекторат Кромвеля).
Теория «баланса собственности» имела свое завершение в предложении конституционно закрепить всю власть исключительно за собственниками, что не могло не вступить в противоречие с его же собственным мнением о возможности предоставления всем гражданам политических прав и гражданского равенства перед законом. Так же как и Гоббс, он выступал за крепкую власть, которая будет служить гарантом безопасности частной собственности. Концепция Гаррингтона выявляла действительную взаимосвязь и показывала сложный характер взаимодействия таких компонентов общественной жизни, как власть и собственность, что было теоретической новинкой для своего времени.
Некоторые из этих положений были развиты Джоном Локком (1632-1704). Вслед за Гаррингтоном Локк считал, что частная собственность существовала до установления государственной власти и независимо от ее возникновения. Для обеспечения безопасности собственности граждан и образуется госу¬дарство.
Для системы взглядов Локка, в том числе и политэкономической составляющей, важное значение имело обоснование частной собственности как неотъемлемого атрибута самого че¬ловека. Это обоснование получило развитие в «Опыте о законе природы» и «Двух тракта¬тах о государственном правлении», в которых автор исходит из того, что первоначально существовало естественное состояние людей, для которых была характерна общая собственность всех людей на продукты. Благодаря своему труду люди, производя больше, чем сотворенное природой, становятся собственниками. Меру собственности по Локку, природа правильно установила в соответствии с тем, как далеко простирается труд человека и его жизненные удобства. Поэтому теория частной собственности у Локка тесно связана с трудом.
«Основной целью вступления людей в общество, - пишет Локк, является стремление мирно и безопасно пользоваться своей собственностью, а основ¬ным орудием и средством для этого служат законы, установленные в этом обществе» (88, т. 3, 339).
Анализ соотношения естественного и общественного, государственного состояния лю¬дей у Локка (и это отличает его от Гоббса) говорит в пользу того, что общество сложилось раньше, чем появилось государство. Для естественного состояния характерна ситуация, когда каждый является судьей и палачом. Общество налицо там, когда оно все без изъятия становится «третейским судом», где есть судебное учреждение.
Надевать на себя узы гражданского общества - это соглашаться с другими людьми объединится для удобного, благополучного и мирного совместного проживания, для спокойного пользования своей собственностью и находиться при этом в большей безопасности, чем кто-либо не являющийся членом такого общества.
Что касается характеристики государственного начала, то его главной отличительной чертой является законодательная власть. Законозащитная деятельность, для которой главной целью является сохранение общества. «...Первым и основным положительным законом всех государств, - отмечает Локк, - является установление законодательной власти также первым и основным естественным законом, которому должна подчиняться сама законодательная власть, является сохранение общества...» (88, т. 3, 339). Тем самым признается одновременное наличие двух состояний: общественного и государственного. Гражданское общество перестает совпадать с государством. Эти понятия начинают разводиться друг с другом. Не случайны и названия соответствующих глав «Двух трактатов о правлении». Главы VII, VIII, IX книги второй посвящаются политическому или гражданскому обществу, возникновению общества и его целям. Последующие X-XIII главы исследуют формы государства, объем законодательной власти, виды и соподчиненность властей государства.
Столь пристальное внимание разграничению разных видов власти, различного рода социальных связей между людьми не случайно привело к проблеме соотношения экономики и политики, гражданского общества и государства, попытке разведения этих понятий. Такая позиция конфронтировала средневековым представлениям об их единстве, нерасторжимости.
Исследуя причины распада государства, Локк призывает видеть различие между распадом общества и распадом системы правления. Сутью системы правления является законодательный орган. Первый и ответственный шаг общества (уже существующего и функционирующего) - создание законодательного органа, «благодаря которому обеспечивается продолжение союза людей» (88, т. 3, 386).
Концепция разделения властей (Локк выделяет законодательную, исполнительную и федеративную) положило начало идеологии буржуазного либерализма. Законодательная и исполнительная власти не должны находиться в одних руках, ибо в противном случае носители такой власти приобретают интересы, становящиеся отличными от интересов всего сообщества и противоречащими целям общества и правления. Разделение властей служит гарантом гражданского общества от произвола всякой авторитарной власти. Локк самым решительным образом возражал против практики феодального произвола, посягательств абсолютной монархии на имущество подданных путем произвольных налогов, поборов, конфискаций и т.п.
«... Ошибочно думать, - писал он, - что верховная или законодательная власть любого государства может делать все, что ей угодно, и деспотически распоряжаться имуществом подданных или брать часть этого имущества по собственной прихоти» (88, т. 3, 344). Более того, деспотическую власть или абсолютную монархию Локк относил к стадии естественного состояния. В этом состоянии находился каждый абсолютный государь в отношении тех, кто ему подвластен. Деспотия и гражданское общество, по Локку, несовместимы! Действительно, большевистская диктатура в России не могла не отторгнуть и ликвидировать сформировавшееся гражданское общество.
При рассмотрении различного происхождения, размеров, целей и видов власти, Локк отчетливо говорит о наличии политической власти «там, где люди имеют в своем распоряжении собственность; а деспотическая распространяется на тех, кто совершенно не имеет никакой собственности» (88, т. 3, 365).
Недвусмысленно звучит идея о том, что субъектом политики, политических