Народ в западных концепциях демократии
У Ж.Ж. Руссо звучат идеи прямой демократии, которые, казалось бы, были потеряны. Народное собрание выступает как главный орган государственного управления. Тем не менее остается не ясной процедура принятия решений и их осуществления.
В либерально-демократических исследованиях XVIII - ХIХ вв. демократия конкретизировалась как совокупность гражданских, социальных и политических прав и свобод. Участие в политической власти, права собраний, ассоциаций, свободы совести, мнений, сознания, включая естественные права человека на жизнь, безопасность, жилище, труд, именно это вкладывалось в понятие демократии. И для реализации этих целей форма правления в государстве не обязательно должна была быть республиканской.
Общее благо провозглашалось одним из основных принципов народовластия.
В этот период времени различными мыслителями отстаивалась идея демократии при монархическом государственном устройстве. Идеи народовластия подменивались верой в защитника народных интересов на троне.
Предмет наибольшего интереса в политической концепции А. де Токвиля составляют теоретические и практические аспекты демократии, в которой он усматривал самое значительное явление эпохи. Демократия олицетворяет для него такой общественный строй, который противоположен
феодальному строю и не знает границ между высшими и низшими слоями общества. Сердцевина демократии - принцип равенства, неумолимо торжествующий в истории.
Аристократия выступает у него как синоним неравенства: "народы, жаждут равенства в свободе, и, если она им не доступна, они хотят равенства, хотя бы в рабстве"2. Одна из самых серьезных помех свободе, и соответственно демократии в целом - чрезмерная централизация государственной власти. Но Токвиль и не полагает, что народный суверенитет беспределен, верховенство народа, по его мнению, тоже имеет свои границы. "Там, где их преступают, возникает тирания, тирания большинства, ничуть не лучшая тирании властителя - самодержца"3.
В целом, развитие представительной демократии пошло в этот период по двум направлениям; расширения избирательных прев от сословных, ограниченных цензами до всеобщего права и - умножения числа представительных органов от двух законодательных ассамблей до местных представительных органов управления. Процесс становления демократии активнее шёл в тех странах, где в обществе существовали соответствующие традиции и представления о демократии. Таким образом, на данном этапе эволюции демократии происходит расширение избирательных и всеобщих прав обычных граждан, т.е. народа. Именно в этот период начали складываться современные репрезентативные демократические системы.
Таким образом, из всего вышесказанного можно сделать вывод, что развитие демократических идей укладывалось в рамки основных исторических эпох - Античности, Средних веков, Нового времени, Просвещения. Для каждой эпохи были свойственны свои представления о народе, его роли в управлении государством и принятии политических решений.
В Древнем мире народ составлял меньшинство населения полиса. Под это определение не попадали рабы, женщины и беднейшие слои населения. Принадлежность к народу тоже являлось своего рода привилегией. Античная демократия в отличие от современной, была прямой, но с очень ограниченными избирательными правами. Аристотель в своих трудах отмечал, что ущербность демократии в том, что она в своей основе не несет правления лучших людей, не обязательно аристократии. Народ представлялся в работах античных мыслителях толпой, массой, не способных к управлению государством.
Средневековье и Новое время привнесло новые коррективы в определение "народа" и его роли в системе государственной власти. Так, расширение избирательных прав и признание верховенства закона над личностью монарха, способствовало расширению составляющих "народа". Теперь это понятие включало в себя большую часть населения государства.
Передовыми мыслителями того времени признается верховенство народной воли и суверенитета (Ж. Боден), а народ признается единственным легитимным источником власти (М. Падуанский). И хотя это была довольно абстрактная формулировка, в то время это было, несомненно, одним из первых шагов на пути к демократии.
В эпоху Просвещения ученые, уделявшие в своих трудах место проблеме народовластия, ещё глубже развивали демократические идеи. Теория естественного права и общественного договора не противоречила демократическим ценностям. Общее благо, как один из основополагающих принципов современной демократии уже тогда прозвучал в идеях Дж. Локка.
Народу приписывалась верховная законодательная власть (Ш.Л. Монтескье, Ж.Ж. Руссо).
Тем не менее, не все ученые и мыслители, которые признавали верховенство и суверенитет народа, рассматривали его в качестве непосредственного субъекта власти. Основным препятствием на пути осуществления власти народом была его политическая и общая не грамотность и не знание собственных нужд. Для этого власть народа делегировалась избранным лицам - аристократии, монарху. Народ способен контролировать других лиц, но не способен управлять.
Таким образом, от Средних веков и периода Нового времени в теорию идемократии вошли такие ее основополагающие элементы, как суверенитет народа и власти, а также идея и практика договорных отношений, которые регулировали отношения этих двух суверенных сторон и позволяли улаживать конфликты между ними, а, следовательно, и между законодательной властью народа или его представителей и исполнительной властью носителя мандата доверия.
Идейно-политический либерализм предшествовал либеральной демократии. Его основоположники Дж. Локк и Ш.Л. Монтескье сформулировали такие основополагающие принципы политического либерализма, как приоритет индивидуальной свободы, базирующийся на принципах естественного права, отделение государства от гражданского общества, разделение властей. На основе этих принципов идеи демократии наполнялись либеральным содержанием. Стержневыми идеями в теориях либерализма являются политическое равенство и представительное правление. В теоретических разработках утвердилась репрезентативная демократия.
Глава 2. Современные теории демократии о субъектно-объектном статусе народа
Исходя из этимологии термина "демократия", необходимо в рамках субъектно-объектных отношений остановиться на следующих вопросах: что такое "народ" и как он осуществляет эту власть.
Исторический генезис демократии длителен, многообразен и противоречив, он не завершился и сейчас. Ни одна политическая система в мире пока не воплощает в себе идеалы демократии, а представляет лишь результат "многоступенчатого, продолжающегося исторического процесса"1.
Проблемы демократии на ее современном уровне занимают важное место в политологии. Отсутствие в литературе единого определения демократии отмечается в политических словарях и учебных пособиях зарубежных и отечественных авторов. "До настоящего времени, - пишет немецкий политолог Б. Гуттенберг, - ученые не выработали общепринятых представлений, на базе которых можно было бы сформулировать единое определение демократии"1.
Политическая наука стремится сформулировать теоретический образ, идеал демократии и соотносит его с реально существующими демократическими формами организаций социально-политической жизни. Современное понимание демократии - это соединение двух идущих навстречу друг другу тенденций: от идеала к реальности, от реальности к идеалу.
Еще Ж.Ж. Руссо писал: "Если брать этот термин в точном его значении, то никогда не существовала подлинная демократия, и никогда таковой не будет. Противно естественному порядку вещей, чтобы большое число управляло, а малое было управляемым. Нельзя себе представить,
чтобы народ все свое время проводил в собраниях, занимаясь общественными делами. И легко видеть, что он не мог бы учредить для этого какие-либо комиссии, чтобы не изменилась и форма управления"2. Здесь подчеркивается абсурдность трактовки демократии в ее дословном этимологическом значении. Однако количественные и качественные характеристики демократии требуют уточнения самого понятия "народ".
В этой связи один из известных специалистов в области теории демократии, американский политолог итальянского происхождения Дж. Сартори выделяет следующие широко распространенные определения:
"народ" дословно означает всех членов общества;
"народ" означает аморфную большую часть общества, великое множество;
"народ" означает низшие классы;
"народ" есть неделимая сущность или нечто органически целое;
"народ" есть большая часть общества, выраженная принципом абсолютного большинства;
"народ" есть большая часть общества, выраженная принципом ограниченного большинства. 1
Первая трактовка воспринимается на уровне обыденного сознания и не имеет ничего общего с демократической формой правления. Как в Античности, так и в современных демократиях далеко не каждый член общества наделяется статусом гражданина и получает, таким образом, возможность участвовать в управлении и процессе принятия решений. Приведенная выше цитата Ж.Ж. Руссо о невозможности чистой демократии связана именно с этой интерпретацией понятия "народ".
Вторая и третья трактовка, схожие между собой, вытекают из революционных и социалистических взглядов на народные массы, противостоящие имущим классам и слоям общества. Такая интерпретация понятия "народ" отчасти допустима при анализе отдельных политических процессов (например, крестьянские восстания, рабочее движение), но, тем не менее, мало что дает при анализе исторических типов и форм демократии.
Определение народа как единого целого имеет давнюю традицию в истории философской и общественно-политической мысли. Данное определение имеет рациональный смысл при анализе цивилизационных черт, присущих тому или иному народу2.
В аспекте политической философии данное определение вытекает из теории "общего блага". При всех различиях в трактовке "общего благ" в истории философской и общественно-политической мысли объединяющим является то, что последнее призвано обеспечить процесс реализации общего интереса, направленный на достижение стабильности в обществе и благосостояние его членов.
В социально-политическом плане, по мнению К.С. Гаджиева, под народом как целостным образованием следует понимать совокупность людей, связанных в определенный стабильный порядок жизнеустройства единой и самостоятельной правовой системы1.
Однако абсолютизация определения понятия “народ” ведет, во-первых, к игнорированию неоднородности социальных и политических интересов, существующих в обществе, и, во-вторых, исключает автономию и относительную самостоятельность частного интереса, целиком подчиняя его общественному интересу. В результате из политического процесса по существу исключается роль индивида. В ХХ столетии тезис о народе как едином целом стал одним из центральных тезисов в идеологическом обосновании тоталитарных режимов. В этой связи Дж. Сартори справедливо отмечает, что такая концепция народа скорее служит для легитимации тиранического правления, чем демократического. Если исходить из того, что народ есть органическое целое, то легко сделать вывод, что любая индивидуальность есть ничто…, а в формуле "все как один" мы видим оправдание не демократий, а тоталитарных автократий. Демократия не может даже начать функционировать, не порвав с этой формулой2.
Поэтому трактовка народа как целостного образования допустима лишь в определенных пределах: во-первых, с точки зрения цивилизационной общности, проявляющейся в общности языка, культуры, религии нравов; во-вторых, с точки зрения наличия относительно единого общего интереса с учетом существования в демократическом обществе множества неоднородных, нередко противоречащих друг другу частных интересов; и наконец, в-третьих, с позиций единой политико-правовой системы соответствующего сообщества, объединяющей его членов в единый народ.
Пятый вариант, рассматривающий народ как абсолютное большинство, предполагает, что только мнение большинства принимается в расчет. Иначе говоря, лишь большинство населения обладает неограниченным правом принимать решения, касающиеся всех. Напротив, трактовка понятия "народ", основанного на принципе ограниченного большинства (шестой вариант), предполагает, что никакое большинство не может обладать абсолютной властью.
В связи с этим, прямая демократия имеет свои отрицательные стороны. Ее главная уязвимая черта вытекает из того факта, что все граждане не могут сразу решать все вопросы. Многие из них не располагают для этого достаточным временем, интересом, информацией и компетентностью. Кроме того, в ходе прямых дебатов по тому или иному вопросу гораздо сложнее достижение консенсуса между большинством и меньшинством, чем в рамках избранного представительного органа.
Несмотря на многообразие теоретических концепций демократии, в литературе и политической практике сформировались некоторые общепринятые положения. С ними связывается наличие демократии в той или иной стране: признание в качестве источника власти народа или его определенной части; постоянное влияние общества на государственную власть; контроль над деятельностью тех, кто ее осуществляет через выборы последних; равноправие граждан в смысле участия в политической жизни; права и свободы человека1.
Любые современные теории, так или иначе, воспринимают в качестве отправного пункта теоретического понимания демократии определения ее как народовластия. К примеру, известный французский политический деятель М. Рокар пишет: "Демократия есть управление народом силами самого народа"2. Тем не менее, теоретики и политики фактически расходятся в трактовке главных вопросов демократии: Кто есть народ? Может ли он реально управлять государством, а если может, то как? Каким образом формируется представительство народа? Каковы демократические правила политических отношений?
Разнообразие толкований демократии, принципов её осуществления, связано в первую очередь с исторически альтернативными направлениями формирования демократии как идеи и практики, однако определяется реальной неоднозначностью практической реализации демократических принципов в настоящее время в разных общественных системах.
Анализ теорий демократии предполагает определение критериев их различия и сравнения. В качестве таковых примем те два кардинальных вопроса, которые сформулированы английским философом К. Поппером: "Кто правит?" и "Как правит?"1. В зависимости от того, какой из этих вопросов выдвигается на первое место, разнятся и теории демократии. В сущности своей речь идет, как уже отмечалось, о взаимоотношениях индивида, общества (народа) и государства.
Теории, ставящие во главу угла вопрос: "Кто правит?", рассматривают демократию как народовластие, признают в качестве основного субъекта власти народ в целом или его часть, большие социальные группы, классы. Суверенитет народа составляет основу демократии. Правление народа понимается главным образом как непосредственное участие его в отправлении политической власти, как самоуправление. Принципиальное значение в таком случае приобретает трактовка понятий "народ" и "государство" как его политическое объединение. Концепции, берущие за основу политической власти народ в целом или же его часть - большие социальные группы, относятся к типу коллективистских демократий2.
Теории демократии, принимающие за основу политической власти индивида, личность, и рассматривающие подлинным субъектом демократии отдельных граждан, составляют группу индивидуалистических концепций. Таковы либеральные теории. В них делается акцент на вопросе: "Как править?". Это означает подход к определению демократии с точки зрения ее технологии, а именно, механизма участия субъектов (членов сообществ) в политической жизни, в принятии политических решении.
Данные теории рассматривают демократии больше не в сущностном, а в технологическом плане. Демократия определяется как система власти и форма правления, не тождественная правлению самого народа, а являющаяся властью для народа. Правящим субъектом является не народ, а его представители. В такой интерпретации демократия представляет конкуренцию равноправных по отношению к власти политических сил с неопределяемыми заранее результатами.
Современные теории демократии различаются также по трактовке критериев демократии. Индивидуалистические концепции вопрос о критериях демократии сводят в основном к процедурам (технологии), с помощью которых мыслится ограничение поля действия государственной власти. В числе таких процедур: децентрализация власти, создание альтернативных источников власти и других механизмов сдержек и противовесов. В коллективистских же концепциях в качестве критерия демократии подчеркивается в первую очередь уровень массовости непосредственного участия граждан в управлении государством. Политический контроль над деятельностью государственных институтов осуществляет руководящая массовая партия. Наличие такового - тоже существенный признак коллективистской демократии.
Современные либеральные демократии чаще всего рассматриваются как плюралистические. Теория плюралистической демократии исходит из возможно более полной представленности в системе политической власти и управления интересов различных социальных групп и мнений политических сил. Монополизация политических решений со стороны отдельных групп отвергается. Плюралистическая концепция предполагает установление в демократическом процессе известного равновесия сил, исключающего политическое действие в особых интересах лишь какой-то одной группы, стоящей у власти.
Одним из приверженцев плюралистической демократии является политолог Р. Даль. Суть его аргументов сводится к следующим положениям:
демократия плюралистическая предполагает сосуществование большого числа организованных интересов;
организованные интересы конкурируют, между собою в обладании политической властью и влиянием;
конкурирующие интересы взаимно контролируют друг друга и ограничивают власть;
плюралистическая конкуренция интересов ведет к общественному равновесию, наилучшим образом учитывая общественные и групповые интересы при принятии политических решений 1.
Основополагающее понятие плюралистической концепции Р. Даля - "полиархия", обозначающее систему политического управления посредством открытого соперничества политических групп за власть2.
Против плюралистической концепции демократии высказывается ряд критических положений. И прежде всего то, что в современных демократиях общественное посредничество неравномерно, поскольку интересы различных групп и слоев имеют различную степень организации и влияния. Что касается концепции равновесия, то она представляет собой идеальную модель политических отношений, которая в действительности никогда не реализуется. Политика строится на иерархически выстроенной системе интересов. Политическая дееспособность носителей общественных интересов в рамках плюралистических структур определяется не их количественной силой, а способностью к организации и готовностью вступать в конфликты. Как правило, интересы малых групп, контролирующие экономику и управление, наиболее сильны в организации, чем интересы большинства крупных социальных групп, не обладающих таким контролем.
Неравномерное представительство интересов плюралистическими структурами порождает проблемы, связанные с легитимностью. Эти проблемы не могут быть компенсированы даже всеобщими выборами.
В настоящее время в зарубежной политологической литературе по демократии активно обсуждаются проблемы соотношения между мажоритарной (основанной на принципе большинства), и консенсусной демократией1. Разновидностью последней является модель сообщественной демократии, разработанная американским политологом А. Лейпхартом2. Данная модель, основанная на реальной практике ряда государств, предполагает возможность взаимного вето, в том числе и со стороны организационно оформленных меньшинств общества. Однако последние далеко не всегда прибегают к использованию данного права, так как его реализация может привести к дестабилизации и кризису всей политической системы.
Наличие мажоритарной или консенсусной моделей демократии допускающей для тех или иных групп права вето, зависит от степени гомогенности либо гетерогенности общества. В этой связи представляют интерес соображения одного из ведущих американских исследователей по теории демократии Р. Даля, который выделяет следующие необходимые условия, способствующие успешному функционированию демократического режима на мажоритарных принципах:
1. Чем более гомогенным является народ страны, особенно в тех характеристиках, которые прочно связывают его с политическими установками, тем меньше вероятность, что правление большинства будет поддерживать политику, наносящую ущерб меньшинству, а, следовательно, и большая вероятность, что будет существовать широкий консенсус по поводу желательности правления большинства. В целом население страны должно быть настолько гомогенным, что никакое большинство не могло бы нанести ущерб меньшинству, не причиняя одновременно ущерб своим собственным членам.
2. Чем сильнее ожидания среди представителей политического меньшинства, что в будущем они смогут войти в разряд большинства, тем более для них приемлем принцип правления большинства, тем меньше они ощущают потребность в таких гарантиях, как необходимость специального вето меньшинства. При этом и больше вероятность, что они будут рассматривать наличие такого вето как препятствие для перспектив их будущего участия в правящем большинстве.
3. Правление большинства может получить огромную поддержку со стороны меньшинства, если представители последнего будут уверены, что коллективные решения, принимаемые большинством, никогда не будут представлять опасность, связанную с посягательством на базисные основы образа жизни меньшинств - религии, языка, экономической безопасности.
В противном случае при отсутствии хотя бы одного из вышеперечисленных условий представители меньшинств будут оказывать сопротивление правлению большинства и отрицать его легитимность1.
В плюралистической теории "разум народа" обращается в житейский здравый смысл избирателя, голосующего на выборах. Вместе с тем очевидна
преемственность плюралистической теории и теории демократии классического либерализма. Она прослеживается в таких моментах, как признание принципа народного суверенитета, необходимости обеспечения гарантий естественных прав личности, сохранения автономии гражданского общества, создание механизмов, препятствующих развитию тенденции к монополизму властных структур.
Аргументы, приводившиеся критиками плюралистической теории, сводились к нескольким основным пунктам: реальные процессы принятия политических решений не отвечают представлению о равенстве влияния основных социальных групп, поскольку бизнес располагает более тесными связями с правительством, чем иные группы давления; конкуренция политических партий и лидеров не тождественна представительству в политике всех социальных групп, поскольку некоторые жизненно важные для отдельных слоев избирателей и даже всего общества вопросы не включаются в круг обсуждаемых политиками проблем; среди активистов политических партий и движений явно преобладают представители привилегированных социальных групп, в то время как другие категории избирателей плохо организованы, менее политически активны и не располагают возможностями отстаивать свои интересы; государство не является нейтральным арбитром, как это представляют сторонники плюралистической теории.
Более консервативно настроенные политологи обращали внимание на иные аспекты плюралистической теории: стремление к обеспечению равенства влияния основных социальных групп ставит под угрозу права и свободы граждан, прежде всего право собственности, ведет к чрезмерному расширению функций государства; усиление влияния масс, эскалация экономических и социальных требований порождают дестабилизацию экономики и политической системы. Результатом критики плюралистической теории стала эволюция ряда ее представителей в направлении теории демократии участия, признания необходимости сочетания элементов представительной демократии на национальном уровне с прямым участием граждан в политических процессах на уровне города, сельской общины, обеспечения большего реального равенства политического влияния, возвращения к представлению о демократии не только как о средстве, методе, но и цели общественного устройства. Напротив, сторонники умеренного крыла плюралистической теории сблизились с представителями элитистских концепций, видящих в ограничении политического участия средство сохранения стабильности демократии.
Как в институциональном, так и в процедурно-процессуальном аспекте проблема соотношения большинства и меньшинства во многом зависит и от того, идет ли речь о прямой или представительной демократии. Вопрос о достоинствах и недостатках каждой из этих двух форм, степени их эффективности с точки зрения выражения интересов населения и принятия решения уже на протяжении двух столетий и вплоть до настоящего времени является дискуссионным в политологической литературе.
Сообщественная демократия, по определению автора, "особая форма демократии", позволяющая достичь и поддерживать стабильное демократическое правление в условиях, многосоставных обществ, поликультурных и гетерогенных1.
"Сообщественная демократия - модель одновременно и эмпирическая и нормативная. Она служит объяснением политической стабильности в ряде малых европейских демократий: Австрии, Бельгии, Нидерландах и Швейцарии"2.
Сообщественная демократия, по А. Лейпхарту, означает "сегментарный плюрализм". Ее характеризуют четыре признака. Первый и самый важный элемент - осуществление власти "большой коалицией" политических лидеров всех значительных составных частей (сегментов) многосоставного общества. Стиль правления такой коалиции основан на союзе интересов, в отличие, скажем, от либеральной британской модели, строящейся на конкурентном принципе. Тремя Другими чертами сообщественной демократии являются: "взаимное вето", или, как правило, "совпадающего большинства", выступающее как дополнительная гарантия жизненно важных интересов меньшинства; "пропорциональность" как главный принцип политического представительства; высокая степень автономности каждого сегмента в осуществлении своих внутренних дел3.
Конечно, и сообщественная демократия имеет свои недостатки. А, Лейпхарт их признает, указывая, в частности, на то, что при наличии большой коалиции может существовать только слабая оппозиция, либо вообще не будет никакой оппозиции, оформленной в законодательных органах.
Существует и проблеме эффективности принимаемых решений, поскольку мыслится при этом достижение в каждом случае консенсуса. Сообщественная демократия предполагает сотрудничество политических элит. Следовательно, эта форма демократии включает в себя элемент элитаризма.
Сторонники элитарной теории, одним из представителей которой является Й. Шумпетер, выступают против переоценки традиционных либеральных идеалов. Они исходят из того, что в реальности, даже в условиях достижения господства демократического большинства, политические решения принимаются преимущественно меньшинством - демократической элитой. И в этом они не видят недостатка демократического режима. По мнению И. Шумпетер, "демократический метод - это тот порядок создания института для достижения политических решений, при котором отдельные социальные силы получают право на принятие решений посредством конкурентной борьбы за голоса народа"1.
Концепция элитарной демократии по сути своей утверждает, что в действительности идеал народовластия в современную эпоху (как и прежде) не реализуется в полной мере. Народ представляет в системе политической власти господствующая или господствующие элиты. Демократия же в таком случае состоит в открытости формирования элит и подконтрольности их деятельности по осуществлению власти и управления.
Для элитистской парадигмы характерно утверждение о том, что без элиты не может быть нормального функционирования общества, что она имеет право на привилегированное положение, более того, она должна бдительно охранять свои привилегии от посягательств со стороны масс. Часть элитистов выступает с традиционной критикой демократии справа, обосновывая необходимость для общества сильной, автономной государственной власти, которая только и может обеспечить квалифицированное управление обществом без оглядки на дезинформированную, эгоистичную и близорукую массу, обосновывая власть авторитарной элиты1. Однако большинство западных политологов стремится совместить элитизм с демократическими принципами, создавая компромиссные концепции типа полиархической демократии и демократического элитизма.
Явные противоречия между элитизмом и теориями демократии обнаруживаются в том, что, во-первых, элитизм исходит из неравенства людей, тогда как классическая демократическая теория прокламирует их равенство, хотя бы только политическое. Как пишет американский политолог У. Стэмпс, демократией называется такая система, которая обеспечивает политическое равенство граждан, но она не гарантирует социального и экономического равенства; во-вторых, элитизм исходит из того, что реальным субъектом политической власти является элита, в то время как юридический принцип демократии - признание воли народа в качестве источника власти2.
Правительство народа, для народа, управляемое народом, - так американский демократ А. Линкольн представлял демократическую политическую систему. Но для элитистов эта модель оказывается неприемлемой или лишь частично приемлемой. Собственно, элитисты охотно цитируют слова Линкольна, но часто снисходительно замечают при этом, что старый Линкольн был слишком наивен (во всяком случае это относится к двум заключительным словам этого высказывания): он не учел, во-первых, что технически невозможно осуществление правления народа, особенно в крупной стране, и потому он должен делегировать полномочия, необходимые для политического управления, элите; во-вторых, народ некомпетентен в политике, неинформирован или дезинформирован, и если бы он действительно управлял, неизбежно навредил бы самому себе; его интересы гораздо лучше обеспечит мудрая и подготовленная элита3.
Элитисты оспаривают идею Линкольна либо в мягкой форме, утверждая, что его слова нельзя понимать буквально, либо в резкой, заявляя, что поскольку правительство народа неосуществимо, сам этот лозунг - лишь идеологический камуфляж правления элиты. Демократия, по мнению большинства элитистов, может быть в лучшем случае формой правления элиты, которая одобряется и поддерживается народом.
Элитарная демократия не возникла на пустом месте. Ее предшественниками были различные виды сословных демократий, существовавшие еще в феодальном обществе1. Социальной базой элитарных демократических порядков в наше время служат неразвитые социальные структуры в ряде стран, находящихся на стадии перехода к индустриальной цивилизации, а также это страны, находящиеся в состоянии демократического транзита.
В государствах, когда большинство населения не обладает необходимым уровнем политической культуры для демократического участия, неизбежно формирование элитарной демократии. По крайней мере, на какой-то определенный, ограниченный во времени период политического развития данной страны2.
Объектом атак элитистов являются прежде всего эгалитаристские концепции. Еще Платон считал, что в демократии осуществляется власть худших, которых большинство. Американский социолог Дж. Гилдер призывает восстановить веру в подлинные тайны неравенства. Дежурным доказательством естественности элитизма являются именно ссылки на неравенство людей3. Но, как справедливо писал П. Сорокин, равенство (как и неравенство) можно понимать по-разному, например как абсолютное равенство одного индивида другому во всех отношениях, и тогда нельзя быть умным, ибо есть глупые, красивым, ибо есть безобразные. Отбросив это примитивное, осмеянное Сорокиным представление о равенстве, будем говорить о равенстве политических прав, равенстве всех перед законом, наконец, о равенстве, как писал Сорокин, в смысле пропорциональности социальных благ заслугам индивида (впрочем, в последнем случае равные права опять-таки оборачиваются неравенством де-факто, неравенством достижений) 1. Ясно, что элитизм нельзя однозначно выводить из факта неравенства, не тождественности одного индивида другому. Именно в условиях высокой социальной мобильности, которые создает демократия, и возможен приход на выборные руководящие посты наиболее способных, талантливых людей, тогда как в закрытых политических системах к власти приходят представители узкого верхушечного слоя, оказываются невостребованными таланты простонародья, и именно власть аристократии и плутократии порождает, пользуясь словами Платона, власть худших, во всяком случае не самых достойных.
Многие либеральные политологи критикуют элитаризм как недемократическое мышление. Примером такой критики может служить книга Д. Шпитца Модели антидемократического мышления. Называя элитистские концепции угрозой демократии, он разделяет их на аристократические (от Платона до Р. Грэма) и авторитарно-тоталитарные (например фашистские). Отвергая и те, и другие, Шпитц утверждает, что основывается на вере в демократию и убеждение, что свобода - достояние каждого человека, а не только прерогатива избранных2.
Между тем в элитистских теориях содержатся как позитивные стороны, так и существенные теоретические изъяны, приводящие к односторонней оценке демократического процесса. По мнению Г.В. Каменской и А.Н. Родионова, положительной стороной этих теорий является то, что элитисты поставили в центр внимания проблемы, ранее остававшиеся вне поля зрения политической теории, в первую очередь такие, как профессионализация сферы политической деятельности1. Поэтому естественно, что зачастую многие жизненно важные решения принимаются правящим меньшинством, так как функция политического руководства требует особого призвания, энергии и компетентности2.
Однако элитарные теории в интерпретации их основоположников по существу игнорируют особенности функционирования элит в демократических и недемократических обществах.
Среди тех представителей политической науки, кто выступал с критикой ряда основных положений теории демократии классического либерализма, заметная роль принадлежала основателям современных элистических теорий - Р. Михельсу, Г. Моске, В. Парето3. В их работах были остро поставлены проблемы, ранее остававшиеся вне поля зрения идеологов либерализма, такие как профессионализация сферы политической деятельности и фактическое ограничение политической активности большинства граждан участием в голосовании, отсутствие у избирателей непосредственного контакта с депутатами законодательных собраний и чрезмерная автономия законодателей, практическая независимость их текущей деятельности от мнения и воли граждан. В работе Р. Михельса "Политические партии" изложены, по словам известного политолога С. Липсета, наиболее сильные аргументы, показывающие несостоятельность руссоистской концепции демократии. Р. Михельс полагал, что выведенный им "железный закон олигархии" доказывает неэффективность любых форм демократического контроля над деятельностью политических лидеров - ни введение всеобщего избирательного права, ни выборность политического руководства не ставят под сомнение монополию касты лидеров на политическую деятельность4.
В современной политической науке существует и противоположная концепция, связанная с критикой либеральной демократии и разработкой теории прямой, или непосредственной демократии. В литературе эта теория получила название "демократии участия" или "партиципаторной демократии". Один из авторов этой теории, американский политолог Б. Барбер отмечает: "Прямая демократия требует не просто участия, а гражданской подготовки и гражданской добродетели для эффективного участия в обсуждении и принятии решений. Демократия участия, таким образом, понимается как прямое правление образованных граждан. Граждане - это не просто частные индивиды, действующие в частной сфере, а хорошо информированные общественные граждане, отдалившиеся от своих исключительно частных интересов настолько, насколько общественная сфера отдалена от частной. Демократия - это не столько правление народа или правление масс, сколько правление образованных граждан"1.
Сторонники данной теории в качестве методов достижения прямой демократии на общенациональном уровне предлагают для гражданского политического воспитания масс использование средств массовой коммуникации, в первую очередь - развитие так называемой "теледемократии", использование электронной почты, широкую практику проведения референдумов на общенациональном и местном уровне, проведение обсуждений и дебатов с привлечением максимально большего числа граждан и т.д.
Теория партиципаторной демократии имеет ряд сильных сторон. Во-первых, она акцентирует внимание на уязвимых моментах представительной либеральной демократии, которую Б. Барбер характеризует как "хрупкую демократию"2. Это - неизбежное в той или иной степени политическое отчуждение. Оно затрагивает как правящую политическую элиту - ее отрыв от масс, в частности отрыв избранных представителей властных структур от их