Xreferat.com » Рефераты по политологии » Особенности функционирования и развития современных политических партий

Особенности функционирования и развития современных политических партий

народа (политической воле граждан).

В решении от 26 января 1993 г. Конституционный трибунал Республики Польша выразил мнение о том, что реализация партиями функции формирования политики государства должна происходить с использованием парламентских механизмов. Трибунал признал одним из элементов свободы создания политических партий свободу создания парламентских фракций, придав ей силу конституционного принципа. Таким образом, по мнению польского органа конституционной юстиции, партии являются неотъемлемой частью парламентской системы.

Закон Республики Польша "О политических партиях" 1997 г. усложнил процедуру создания партий по сравнению с ранее действовавшим законодательством. Если ранее требовалось не менее 15 учредителей партии, то в настоящее время необходимо, чтобы заявку поддержали не менее 1000 граждан. Подача заявки на регистрацию является правом, а не обязанностью партии. Закон различает зарегистрированные (т.е. имеющие статус юридического лица) и незарегистрированные партии. Таким образом, обладание указанным статусом вторично, по сравнению с конституционной нормой создания партий, закрепленной в статье 11 Основного закона Республики Польша.

Испания является многоязычным, объединяющим много разных культур, регионалистским, асимметричным государством, в котором общенациональная партийная система сосуществует с рядом региональных партийных систем. В каждой из них существуют партия или партии, играющие определяющую роль. Различия на региональном уровне влияют на поведение электората и модель соперничества партий, как на национальном, так и на региональном уровнях. Таким образом, одной из своеобразных черт испанских партийных систем является одновременное существование общенациональной и региональных партийных систем на уровне автономных сообществ, демонстрирующих образцы, как сотрудничества, так и соперничества на различных электоральных и институциональных уровнях.

Основной тенденцией в политике испанских партий является медленное, но непрерывное движение к "центру". На общенациональном уровне в Испании сложилась умеренная многопартийная система. Многие авторы считают, что указанные процессы, включая уход с политической сцены Союза демократического центра, отличают Испанию от других европейских государств.

Изучение испанской политической системы показывает, что на общенациональном уровне лишь две политические партии имеют реальный шанс на победу в выборах: Народная партия и ИСРП. Помимо них существует лишь еще одна общенациональная партия: Объединенная "левая". Остальные партии являются региональными – каталонская "Конвергенция и Союз", Баскская "Батасуна" и др. Это не может не удивлять, если вспомнить, что в середине 70-х годов существовало около 200 политических партий.

Одной из причин такого положения является принятие закона о выборах 1977 г., который был изменен в 1985 г. Этот закон ввел систему пропорционального представительства и установил, что для представительства в парламенте партия должна получить в масштабах страны не менее 3% от общего числа голосов избирателей. Эта система весьма благоприятна для крупных партий и в большей степени способствует представительству населения в менее населенных частях Испании.

Второй причиной, объясняющей создавшееся положение, является система финансирования политических партий, получающих дотации из бюджета. Для понимания существующей ситуации, которая подвергается критике всеми испанскими учеными, следует обратиться к истории. В период после падения диктатуры политические партии рассматривались как главный гарант плюрализма. Соответственно закон 1977 г. установил для них систему государственных субсидий как для участия в местных, региональных и общенациональных выборах, так и для текущей деятельности. Получение пожертвований из-за границы или от государства было запрещено. Такая система была создана для того, чтобы помочь процессу становления и развития партий, не обладавших на тот момент серьезными экономическими ресурсами. Однако для того, чтобы получить субсидии, партия должна была располагать хотя бы одним парламентским мандатом: их выплата была привязана к голосам, полученным в конкретном избирательном округе, где партия добилась победы, а не ко всем голосам, полученным в общенациональном масштабе. В результате испанская избирательная система стала одной из самых дискриминационных по отношению к партиям, не представленным в парламенте, что привело к маргинализации новых и более мелких партий. Поскольку был установлен достаточно высокий 3%-ный заградительный барьер, для мелких партий почти не было шанса воспользоваться субсидиями.

Неизбежным следствием такой системы финансирования стал переход к "профессиональным" политическим партиям и отход от модели "массовых" партий, которая была распространена на начальном этапе перехода к демократии. Как отмечают ученые, единственной целью испанских политических партий является завоевание власти [пс и пп, 69].

В некоторых восточноевропейских странах (например, в Болгарии, Хорватии) законодательство о политических партиях предписывает создавать партийные структуры только по территориальному принципу, фактически запрещая тем самым создание их по производственному принципу, т.е. по месту работы. В условиях коммунистических тоталитарных режимов именно производственный принцип, по которому создавались первичные партийные организации, обеспечивал беспрекословное повиновение партийных масс руководителям: предприятия, учреждения и т.п. возглавлялись директорами, состоявшими в номенклатуре партийных комитетов, и всякое недолжное, с их точки зрения, поведение члена партии грозило ему не только партийными, но и административными наказаниями вплоть до увольнения с работы. В западных же странах такой проблемы не было, соответственно нет обычно и препятствий для создания партийных организаций по производственному принципу.

Вообще же следует иметь в виду, что формирование партийной системы – это достаточно длительный процесс, который осуществляется на протяжении нескольких десятилетий. Он сопряжен с социальной дифференциацией общества, с формированием у основных социальных групп и общества в целом демократических типов политического сознания и политической культуры. К тому же, на постсоветском пространстве политические партии вряд ли приобретут когда-либо такое же значение, какое имели партии в политической жизни западных стран в прошлом. В современном мире повсеместно наблюдается упадок партий, связанный с эрозией тех общественных отношений (социально-классовое противостояние), которые вызвали к жизни данный политический институт. Ныне, когда уходят в прошлое прежние социальные связи, когда экономика становится все более глобальной и когда реальная власть переходит к мощным группам интересов, партии уже не в состоянии выполнять свои обещания избирателям, что неизбежно порождает массовое недоверие к ним.

Тем не менее, в странах, где исторически сложились устойчивые многопартийные системы, партии продолжают оставаться достаточно существенным фактором политической жизни. Как показывает опыт таких стран, для общественно-политической стабильности и эффективного развития общества наиболее предпочтительными являются варианты политической системы, в которой доминировали бы две или три партии. Для многоэтнических государств обилие политических партий вообще не желательно, так как оно стимулирует сепаратизм, ведет к разрушению целостности этих стран [Мельник, 234].


2.2 Политические партии США в институтах власти и общества


Политологи, проводя классификацию партийных систем, выделяют в особый тип американскую систему на основании того, что с момента своего формирования она уже обладала рядом отличительных черт. Прежде всего, если исходить из классификации Дюверже, изначально американские партии формировались как кадровые, т.е. такие партии, в которых отсутствует институт массового формального членства.

Основы американской политической системы закладывались в период недоверия и отрицательного отношения к партиям. Однако довольно скоро партии сами вписали себя в политический процесс. Сначала они формировались в Палате представителей Конгресса США по мере выработки того или иного решения как временные узкие группы конгрессменов. Уже в первые годы после подписания Конституции (1787 г.) Александр Гамильтон, один из основателей американского государства, возглавил Федералистскую партию, которой противостояла Демократическая республиканская партия Томаса Джефферсона. Гамильтон отстаивал идеи сильной центральной власти, а во внешней политике – сотрудничество с Великобританией. Джефферсон считал более приемлемым союз с Францией. В том, что касается внутреннего политического устройства, его партия выступала за построение в США демократической республики в соответствии со следующими принципами: ограниченная власть государства; невмешательство государства в экономику и сокращение федеральных расходов; создание сильных правительств штатов, делегирующих часть своих полномочий федеральному правительству и отзывающих его в случае превышения им своих полномочий или нарушения Конституции; защита граждан от произвола властей.

Во время президентства Дж. Монро (1817-1825 гг.) США фактически вернулись к беспартийной системе. Однако отмена имущественного ценза и последующее увеличение числа избирателей ускорили развитие партийной системы. Во время президентства Монро в партии усилился раскол между "старыми" джефферсоновцами и "новыми", которые всё больше походили на федералистов периода Гамильтона. В результате этого раскола на выборах 1824 г. различные группировки республиканцев выдвинули сразу четырёх кандидатов на президентский пост. Один из них – Дж. К. Адамс сумел набрать большинство, и Конгресс избрал его президентом.

Один из кандидатов от "старых" республиканцев, Эндрю Джексон, получивший наибольшую поддержку избирателей, посчитав решение Конгресса несправедливым, практически сразу после выборов начал формировать новую партию, на основе одной из фракций Демократической республиканской партии. В 1828 г. Джексон победил на выборах действующего президента, и, начиная с 1832 г. за его партией окончательно закрепилось название Демократическая партия.

Проигравшие на выборах национальные республиканцы (так стали называть Республиканскую партию с начала президентства Монро) с 1834 г. стали использовать название "виги", которое дали себе американские патриоты во время американской революции как бы в противовес английским "тори".

Однако процесс формирования фракций внутри каждой из партий вскоре разгорелся с новой силой. В результате Партия вигов, в отличие от Демократической партии сохранившая свое ядро, несмотря на периодические выходы и возвращения какой-нибудь из фракций, раскололась на антирабовладельческую и рабовладельческую фракции. Первая вместе с частью отколовшихся демократов из южных штатов и Партией фрисойлеров в 1854 г. образовала новую – Республиканскую партию, ставшую второй основной партией в формирующейся двухпартийной системе США.

С этого времени двухпартийность стала отличительной чертой американской политической системы. Две основные партии стали её центральным элементом. С одной стороны, они создали стержень, вокруг которого формировались политические институты, с другой стороны, политически организовали общество, которое очень скоро стало делиться на сторонников демократов и сторонников республиканцев.

На протяжении полутора веков доминирования Демократической и Республиканской партий на политической арене США контроль над исполнительной и законодательной ветвями власти переходил от одной партии к другой. В целом за этот период республиканцы занимали президентское кресло 88 лет, а демократы – 60 лет. В то же время Конгресс контролировался республиканцами 60 лет, а демократами – 64 года. При этом если следовать логике цикличности американской истории, то период доминирования республиканцев сменялся периодом демократического контроля и наоборот. Так, с конца XIX века до начала 30-х годов XX века республиканцы прочно удерживали контроль над институтами власти. "Великая депрессия" 30-х годов ознаменовала начало длительного демократического правления. "Новый курс" Рузвельта объединял в рамках Демократической партии белых южан, представителей этнических меньшинств, фермеров, наёмных рабочих и либералов вплоть до 60-х годов XX века. Затем республиканцам вновь (до 1990-х годов) удалось получить практически безраздельный контроль над исполнительной ветвью власти. Президентство Б. Клинтона стало новой, но недолгой победой демократов, сменившейся также безраздельным контролем республиканцев.

При этом, как пишет российский американист В.В. Согрин, обе партии придерживаются сложившихся ещё в первые годы существования двухпартийности негласных принципов консенсуса, преемственности и альтернативности. Консенсус подразумевает безоговорочное принятие обеими партиями основ американского общества (частная собственность, принцип разделения властей, федерализм, республиканизм и политический плюрализм). Преемственность и альтернативность предполагают принятие наследия предыдущей правящей партии, и одновременное выдвижение собственной программы новых действий [Журавлева, 54].

Согласие с базовыми принципами существующей системы приводит к тому, что основной задачей партии видят поддержание, развитие и усовершенствование данной системы. Это нередко приводит к тому, что крупные реформаторские идеи перетекают от одной партии к другой. Идея как будто проходит цикл проверки и доработки: рождается в партии, контролирующей властные структуры и пытающейся её реализовать, затем перехватывается оппозиционной партией, а далее с её приходом к власти совершенствуется и начинает давать свои результаты.

Идейное многообразие Демократической и Республиканской партий позволяет им вбирать в себя различные течения, появляющиеся в обществе, что во многом объясняет отсутствие постоянной третьей партии в США. На протяжении всего времени существования двухпартийной системы ни одна третья партия не победила на президентских выборах. При этом доминирование двух основных партий не исключало существование третьих партий. Напротив, их всегда было много и спектр достаточно широк – от немалого числа независимых партий, Партии зеленых до христианской, социалистической, либеральной, коммунистической и даже фашистской партии. В большинстве своём они появлялись в период резкого обострения какой-либо отдельной проблемы или в результате активной деятельности сильного политика, недовольного своим положением в рамках одной из основных партий.

До сих пор третьи партии существуют как неизбежные попутчики демократов и республиканцев, ими же и порожденные. Они возникают по случаю и также исчезают, сменяя друг друга на политической арене, но за недолгий период своего существования они могут оказать значительное влияние на две основные партии.

Между тем две главные партии не в полной мере контролируют электоральный процесс, оставляя, таким образом, некоторые возможности для третьих сил проявить себя. В президентской кампании их соперниками часто выступают своего рода временные коалиции, созданные под выборы конкретного кандидата, добивающегося иногда неплохих результатов. Особенно ярко эта тенденция проявилась в XX веке: пять независимых кандидатов на президентских выборах получали значительное число голосов. Так, в 1912 г. Т. Рузвельт набрал 27,4% голосов как кандидат созданной им же Прогрессистской партии. В 1924 г. сенатор от Висконсина Р. Лафоллетт набрал 16,6% голосов, представляя то же движение. Губернатор Алабамы демократ Дж. Уоллес в 1968 г. получил 13,5% голосов, создав Американскую независимую партию. В 1980 г. конгрессмен-республиканец от Иллинойса Дж. Андерсон набрал 6,6% голосов (после того как ему не удалось выдвинуться от Республиканской партии) и создал независимую партию Национальное единство. И, наконец, в 1992 г. техасский миллиардер Р. Перо, призывая к борьбе с чрезмерными государственными расходами, бюрократией, привлёк к себе как либеральных, так и консервативных избирателей и завоевал на выборах 18,9% голосов [Журавлева, 57].

Желание обозначить своё место на политической арене стало одной из центральных функций политических объединений и независимых партий, которые, не добиваясь значительных успехов, оставаясь в тени, тем не менее, продолжают дополнять двухпартийность. В её основе лежит одномандатная мажоритарная избирательная система. В условиях, когда каждое из оспариваемых на выборах в Конгресс или законодательные собрания штатов мест отдаётся кандидату, набравшему наибольшее число голосов, почти неизбежно побеждает республиканец или демократ. На президентских выборах этот принцип обеспечивается разделением голосов избирателей и выборщиков.

Одним из примеров такого влияния можно назвать историю Популистской партии, бывшей одной из первых партий радикально-демократического движения 1950-х годов. Эта фермерская политическая партия была создана в 1891 г. и выступала с радикальными предложениями демократизации политической системы, многие из которых нашли своё место в программе Демократической партии и получили законодательное воплощение: прямые выборы сенаторов, вице-президента и президента, право законодательной инициативы народа, право на отзыв конгрессменов и судей. В 1892 г. Популистская партия набрала более миллиона голосов избирателей, а в 1896 г. перестала представлять собой самостоятельную политическую силу [Журавлева, 58].

Каждому штату положено количество выборщиков, равное числу членов Конгресса США от данного штата. Голоса же всех выборщиков отдаются тому кандидату, который получает большинство голосов избирателей. Такая избирательная система делает бюллетени, поданные за независимых кандидатов, просто "потраченными зря", о чём не забывают напоминать кандидаты от двух основных партий.

Кроме того, многие законы, непосредственно касающиеся избирательного процесса, осложняют участие в выборах третьим партиям. Например, законы о финансировании избирательных кампаний 1971-1979 гг. в большей степени отвечают интересам демократов и республиканцев. В частности, кандидат от третьей партии на президентских выборах получает финансовую поддержку только после проведения праймериз, на которых он должен получить не меньше 5% голосов. Кандидаты же от двух основных партий располагают необходимыми средствами сразу после выдвижения.

В современной политической системе США за партиями закрепились следующие функции:

Организация и регулирование политического процесса. Обе партии играют основную роль в проведении выборов, в выработке и продвижении программ и платформ социально-экономического и политического развития нации, рекрутирования политической элиты.

Обеспечение связи политических институтов различных уровней.

Обеспечение способности политических институтов адаптироваться к изменяющимся социально-экономическим условиям общества.

Формулирование социально-экономических и политических интересов и настроений тех групп населения, которые они представляют.

Формирование единой национальной политической культуры с учётом ценностей либерализма и консерватизма, поддерживающей и развивающей основы американского общества [Журавлева, 59].

По сути, партии скрепляют различные части конституционно разделённых органов власти. "Отцы-основатели", в целях обеспечения свобод личности, максимально разграничили полномочия институтов власти, что значительно усложнило координацию различных структур. Партии же стали необходимым связующим звеном, компенсируя тем самым негативные проявления заложенной с самого начала системы разделения властей. В то время как соперничество между законодательной и исполнительной властью, а также в рамках каждой из них, неизбежно, партийная принадлежность сложит основой для сотрудничества. Таким образом, она представляет более универсальный принцип политической идентификации представителей той и другой ветвей власти.

Служат партии универсальной организационной силой и на уровне общества, объединяя в две группы, казалось бы, противоположные социальные элементы. Так, например, коалиция рузвельтовского "Нового курса" объединяла афроамериканское население, различные этнические группы, католиков, евреев, профсоюзных деятелей и рабочих, которые поддерживали Демократическую партию с 1932 по 1964 г., обеспечивая ей статус партии большинства. В обществе за этот период доминирования в политической системе двухпартийности сложились более или менее определённые группы избирателей устойчивой политической ориентации, с предпочтениями в пользу демократов или республиканцев. Для наименее информированных и заинтересованных в политической жизни граждан партийная принадлежность служила наиболее простым инструментом в определении своих взглядов и самым лучшим ориентиром в политической системе своей страны. Иначе говоря, общество поделилось на либералов и консерваторов, первые были склонны поддерживать демократов, в то время как вторые считались электоратом республиканцев. При этом обе группы, так же как и сами партии, поддерживали базовые принципы функционирования политической системы. Но в разные периоды появлялись вопросы, которые их разъединяли, такие как государственное регулирование экономики, социальная роль государства, расово-этническая и иммиграционная политика, моральные и культурные ценности. Однако такие расхождения также оставались в рамках заданной дихотомии – демократы/республиканцы.

Подобная партийная привязка политических предпочтений граждан придавала уверенность как выбранным лидерам, так и партиям в целом, которые знали, что всегда могут рассчитывать на поддержку определенной части населения.

Существующая, пожалуй, жёсткая партийная система психологически настраивает избирателя на выбор только между двумя политическими партиями. С учётом довольно мощных воздействий со стороны средств массовой информации, которые тоже подают предвыборную тематику в контексте соперничества двух основных партий, избиратель должен обладать довольно высокой степенью независимости взглядов и широким политическим кругозором, чтобы выйти за рамки двухпартийного видения сложившейся политической и социально-экономической ситуации. В совокупности с механизмами финансирования, которые тоже строились в соответствии с двухпартийным принципом, это означает существенное сужение реального пространства свободы выбора гражданина при голосовании [журавлева, 60].


2.3 Тенденции развития партий и партийных систем в странах Западной Европы и США на современном этапе


На современном этапе развитие политических партий характеризуется целым рядом особенности как организационного, так и идеологического характера.

Сегодня, так же как и в XIX в., и в XX в., основными идеологическими доктринами в мире являются консерватизм, либерализм, социал-демократизм. Ранее политические партии четко обозначали свою принадлежность к одному из этих течений. В последние десятилетия в программах всех главных партий индустриально развитых стран есть некое сочетание социал-демократических, либеральных и консервативных элементов. Это позволяет приспособить программные требования под интересы различных социальных слоев и общественных трупп, используя наиболее сильные положения из либерализма (например, свобода предпринимательства), консерватизма (приверженность традициям), социал-демократизма (социальная защита граждан). Данная тенденция приводит к изменениям как социальной ориентации самих партий, так и партийных пристрастий избирателей.

В истории индустриально развитых стран существовала более или менее тесная связь между характером голосования различных групп избирателей и их социально-классовым положением. Как правило, неимущие слои населения голосовали за партии левой ориентации, а более высокодоходные слои – за правые партии. В США это были соответственно Демократическая и Республиканская партии. В Западной Европе дело обстояло несколько сложнее, но все же рабочий класс и неимущие слои населения склонялись к социал-демократическим и другим левым партиям, а представители состоятельных слоев – к либеральным и консервативным партиям.

В последние два десятилетия в этом плане и в США, и в странах Западной Европы наблюдаются заметные изменения. Нарушается связь между голосованием избирателей за ту или иную партию и их принадлежностью к определенной социальной группе. Снижается доля рабочих в социал-демократических партиях. Растущее число низкодоходных слоев населения голосует за партии либеральной и консервативной ориентации, а представители средних слоев – за социал-демократические и другие левые партии. Это со всей очевидностью показали результаты выборов последних лет в ряде стран Западной Европы и США, где значительную часть электората консервативных партий составили представители профсоюзов, включая и так называемые "синие воротнички" (рабочие).

В свою очередь, у большинства партий наблюдается тенденция ориентирования не просто на традиционно "свои", четко очерченные группы избирателей, а на разнородный по своему составу электорат, на который претендуют и другие партии. В результате большинство крупных политических партий, в том числе и социал-демократических, по сути дела, перестали быть сугубо классовыми и превратились, по их собственному определению, в так называемые "народные партии", или "партии для всех", претендующие на представительство всех слоев населения.

Первыми с претензией на статус "народной" выступили христианско-демократические партии (например. Австрийская народная партия, Христианско-демократический союз (ХДС) в Германии и др.). Первоначально эти партии возникли как реакция против секуляризации важнейших сторон общественной жизни и отделения церкви от государства. Но после второй мировой войны в их программах уже не акцентируется вопрос о вероисповедании. Так, в свое время канцлер Г. Коль отмечал, что партия не связывает себя с каким бы то ни было вероисповеданием или церковным институтом, а народный характер ХДС подтверждается тем фактом, что в ней в органическом единстве объединились христианско-социальные, консервативные и либеральные силы страны.

"Народными" провозгласили себя многие социалистические и социал-демократические партии. Одной из первых это сделала Социал-демократическая партия Германии (СДПГ). В 1959 г. СДПГ приняла программу, в которой был зафиксирован отказ от марксизма и идеи классовой борьбы. СДПГ превратилась из организации преимущественно рабочего класса в партию рабочих и средних слоев. В настоящее время особенно силен в ней вес технической интеллигенции, представителей предпринимательских кругов, молодежи.

В целом можно выделить три характерные тенденции современного развития партий в Германии на общефедеральном уровне. Во-первых, происходит обусловленная интересами обеспечения максимальной поддержки электората на выборах эволюция партийных структур в так называемые "народные", или массовые, партии, что приводит к усилению стирания принципиальных идеологических различий между ними. Во-вторых, образуется специфический "партийный аппарат" и класс партийного истэблишмента, состоящий из профессиональных политиков руководящего звена, в возрастающей степени контролирующих внутрипартийные процессы и представляющих партийные организации во внешних сношениях. Наконец, за счет стабилизирующих и контрольных механизмов избирательного и парламентского законодательства осуществляется ограничение доступа новых и нетрадиционных партий к эффективному участию в формировании и функционировании государственных органов. Система конкуренции партии трансформируется в конечном счете в конкуренцию партий системы. Доминирование в политическом процессе этаблированных партий в условиях действия избирательной системы персонализированных пропорциональных выборов по партийным спискам при установленном пятипроцентном барьере и существующей системе "канцлерского правления" привело к сужению "партийного ландшафта" до двух руководящих партийный течений: с одной стороны, "правого" союза Христианско-Демократической Партии и Христианско-Социальной Партии (поддерживаемого более мелкой Партией Свободных Демократов), с другой – "левой" Социально-Демократической Партии, попеременно принимающих на себя роль соответственно парламентского большинства и оппозиции. В такой ситуации мало что меняет то обстоятельство, что, как утверждают эмпирические подсчеты, в период на начало 90-х годов в ФРГ в разное время были созданы и существовали около 175 партий, а число группировок, идентифицировавших себя с партиями, измерялось 500 организациями. Чередующаяся передача правительственной ответственности от одного политического лагеря к другому, которая не привела к какой-либо радикальной или хотя бы принципиальной смене политическою курса в рамках действующей системы в целом, объясняет и данных условиях высокую степень политической стабильности современной Германии [пс и пп, 34].

Республиканская и Демократическая партии США, в отличие от многих европейских партий, очевидно, с самого начала действовали как партии "для всех". По своему социальному составу обе они являются конгломератами разнородных, зачастую противоборствующих друг с другом социально-политических группировок. Причем состав и соотношение различных компонентов в социальной базе двух партий в каждый конкретный исторический период существенно меняются в зависимости от социально-экономических и общественно-политических факторов.

Концепция "народной партии" вынуждает все партии как левой, так и правой ориентации сформулировать свои позиции по множеству разнообразных вопросов, чтобы привлекать на свою сторону новые группы и избирателей путем включения в программу соответствующих требований [сувалова, 23].

Имеет место тенденция к расширению спектра партийно-политических альтернатив, возрастанию влияния новых социальных движений и экологических партий, которые в совокупности создают большие проблемы для "укоренившихся", традиционных партий. Идейно-политические позиции и партийно-политические предпочтения избирателей на современном этапе серьезно колеблются. Для населения стали характерны довольно резкие переходы от одних партий к другим, с либеральных позиций на правоконсервативные, с консервативных – на социал-демократические и наоборот. Это свидетельствует об увеличении независимости ("автономии") избирателей по отношению к партиям. К тому же, по данным ряда исследований, в целом ослабевает приверженность избирателей крупным традиционным партиям. Большую роль в этом процессе играют современные средства массовой информации, которые непосредственно влияют на общественное мнение и зачастую создают имидж того или иного партийного лидера, всей его партии.

Сомнения в способности партий решать стоящие перед обществом проблемы порождают феномен так называемого "негативного голосования", т.е. голосования не за того, кому надо оказать поддержку, а против того, кто отвергается (голосование не "за", а "против"). Так, по мнению многих наблюдателей, важную роль с точки зрения результатов президентских выборов в США в 1980 г. сыграл "негативный фактор", т.е. желание избавиться от президента Дж. Картера. Согласно опросу общественного мнения, проведенному незадолго до выборов, 43% избирателей заявили, что, отдавая свои голоса малоизвестному в тот период Р. Рейгану, они фактически голосуют не за Р. Рейгана, а против Дж. Картера и его политики. В 80-е гг. этот феномен особенно отчетливо проявился в европейских странах, где правящие партии вынуждены были уступить власть оппозиционным не в силу изменения партийно-политических предпочтений избирателей, а в результате негативного отношения к партиям, стоящим у власти. Аналогичная ситуация наблюдается в последние десятилетия и на постсоветском пространстве.

По мнению большинства американских аналитиков, в последние десятилетия в США неуклонно убывала партийная приверженность. Помимо естественного процесса – изменений возрастного, социального, расового состава электората двух партий происходило общее снижение их популярности. Всё меньше американцев готовы заявить о своей партийной приверженности. И даже наличие партийных предпочтений не является больше гарантом того или иного решения. На выборах, прежде всего президентских, избиратели всё более связывают свои проблемы с конкретным кандидатом, вне зависимости от его партийной принадлежности. Так, одной из основных особенностей американских внутриполитических процессов последних 20 лет ушедшего века стало так называемое "раздвоенное, голосование", т.е. поддержка одним и тем же избирателем кандидатов от разных партий на разные выборные должности в один и тот же выборный год.

Как уже отмечалось ранее, партийная система США не предполагает массового членства и связанной с ним партийной дисциплины. Партии не только не контролируют своих сторонников, но и не ведут постоянного учёта тех, кто их поддерживает. Партийная принадлежность в такой системе – неформальный акт или некий знак политических взглядов конкретного человека.

Однако в последние десятилетия американцы в своём большинстве воспринимают партийные предпочтения скорее как удобную систему политических координат. Сегодня они всё чаще называют партийную принадлежность попыткой подавить индивидуальность и настаивают на том, что избиратели голосуют за личность, а не за партию. По статистике Центра политических исследований Мичиганского университета, в 1958 г. 19% граждан назвало себя "независимыми", а в 80-х годах их уже было больше 38% [Журавлева, 67].

Такое отношение можно объяснить ростом сознания индивида, что на фоне усиления влияния Интернета и создаваемого им нового измерения пространства – виртуальности, способствовало персонализации политики. Эта тенденция переплетается с ещё одной – усилением партийной бюрократии. По мере институционализации и укрепления влияния в государственном механизме партии превратились в тяжелую бюрократическую машину, которая воспринимается населением уже как элемент большой государственной машины, далёкой от повседневных нужд американцев. Сочетание этих тенденций привело к ослаблению эмоционально-психологической связи партий и индивида.

Между тем настроения граждан как всегда оказались непредсказуемыми. Несмотря на критическое настроение общества в отношении партий, в 1990-х годах происходит парадоксальный рост числа ярых сторонников обеих партий, что продемонстрировали последние три президентские кампании. В результате американские исследователи стали говорить о новой тенденции в американской социально-политической системе – разделении общества и правительства по партийному признаку на два почти равных по численности лагеря.

Сегодня политические предпочтения граждан практически полностью поделились между демократами и республиканцами. Партии подошли настолько близко друг к другу по своей популярности в обществе, что малейшее изменение в выборе граждан может нарушить существующий сегодня хрупкий баланс сил. При этом центральным вопросом, определяющим предпочтения американцев и соотношение партий в обществе и институтах власти, стал культурный вопрос. Партии и общество разделились именно по этому блоку.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: