Системный анализ мотивационных и идеологических аспектов терроризма
В Уголовном Кодексе террористический акт представлен как совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях
Из всех определений можно сделать вывод, что основной и содержательной стороной терроризма выступает устрашение политических или иных противников, применение или угроза применения насилия. Именно запугивание, деморализация противостоящей стороны является центральной особенностью насильственного давления, называемого терроризмом.
Основой и главной сущностной характеристикой понятия терроризм является термин "террор".
Эти понятия зачастую идентифицируются и употребляются как синонимы не только в обиходе, но и в научной литературе. В переводе с латинского слово террор означает "страх", "ужас", а значит практически любой акт насилия, убийства, захвата заложников можно отнести к категории террористического постольку, поскольку этот акт преследует цель кого-то устрашить, запугать, повергнуть в ужас.
В данном случае понятия "террор" и "терроризм" являются вполне идентичными по своему смысловому значению.
Насилие, угроза насилия, уничтожение (повреждение) имущества являются теми опробованными теорией уголовного права понятиями, которые могут, как нельзя лучше отразить суть терроризма. В словарях "террор" определяется как "физическое насилие, вплоть до физического уничтожения, по отношению к политическим противникам".
Многие российские ученые пытались внести ясность в этот вопрос.
С.А. Эфиров считает, что понятие терроризма в широком смысле можно употреблять, как объединяющее нелегальную подрывную деятельность, все виды государственного террора, террористической политики и геноцида, а в узком смысле - в отношении нелегальных террористических актов.
Известный криминолог Ю.М. Антонян также предлагает понимать под терроризмом как все явление в целом, так и отдельные террористические акты. Кроме того, он настаивает на различении криминологического (более широкого) и уголовно-правового понятий терроризма.
С этой точки зрения автору, представляется возможным выделить такие виды терроризма, как политический, государственный, религиозный, националистический, военный, криминальный, корыстный и т.д. Но вне зависимости от названия методы террористов были неизменны.
Под террором Ю.М. Антонян предлагает понимать реализацию терроризма в течение достаточно длительного времени, на значительной территории и в отношении большого количества людей.
В.И. Замковой и М.З. Ильчуков предлагают различать терроризм и террор по признакам субъекта, совершающего террористический акт, и по "адресату" такого террористического акта.
С этой точки зрения более правомерным и логичным будет относить понятие террора к политическим силам, находящимся во власти, опирающимся на властные структуры и репрессивный аппарат подавления (армию, контрразведку, различные спецслужбы), то есть объективно являющимся более сильной стороной в противоборстве.
Слова "терроризм", "террорист", "теракт" представляют собой кальки с английского (terrorism, terrorist, act of terrorism). По своему исходному смыслу, все они связаны с террором, как политикой устрашения. Но здесь решающее значение приобретают различия. Прежде всего, субъектом террористической деятельности, то есть террористом, как правило, является не государство, а организации, ставящие перед собой политические цели – приход к власти, дестабилизацию общества, подталкивание его к революции, провоцирование вступления в войну и т.д.
Цели терроризма характеризуются теми результатами, на достижение которых направлена деятельность террористических организаций. Они в значительной мере предопределяют выбор объектов террористических акций, а также методов и средств их совершения. В зависимости от субъекта терроризма и направленности его деятельности могут быть выделены внутриполитические и внешнеполитические цели. К внутриполитическим целям терроризма могут быть отнесены: изменение политического режима и общественного устройства страны; подрыв демократических преобразований или их затруднение; подрыв авторитета власти и веры населения в ее способность защитить его законные права и интересы; дестабилизация внутриполитической обстановки; затруднение и дезорганизация деятельности органов власти и управления или соперничающих политических партий и организаций; провоцирование государственной власти на совершение действий, которые могут скомпрометировать ее в глазах населения или поднять авторитет террористов; срыв определенных мероприятий органов власти и управления (по консолидации внутриполитических сил, обеспечению безопасности и порядка в районах распространения кризисных и конфликтных ситуаций и т. п.). К внешнеполитическим целям могут быть отнесены следующие: ослабление международных связей или ухудшение отношений страны с иностранными государствами; срыв международных акций по разрешению международных или внутриполитических конфликтов; создание неблагоприятных условий для деятельности граждан и учреждений страны за границей; выражение осуждения или протеста против тех или иных акций страны на международной арене или внутри страны; компрометация страны как источника международного терроризма в глазах мирового сообщества и т. д. В зависимости от масштаба и содержания цели терроризма могут быть стратегическими (например, подготовка условий для свержения существующего строя, дестабилизация обстановки в стране, признание террористической организации властями и общественностью как самостоятельной политической силы и т. п.) и тактическими (популяризация идей и целей террористической организации, обеспечение сплочения участников самой организации, получение материальных средств для продолжения ее деятельности, освобождение отдельных отбывающих наказание террористов, выражение отрицательного отношения к отдельным лидерам или организациям страны, к правоохранительным органам, к вооруженным силам и т. д.).
Однако следует отметить, что в чистом виде цели терроризма никогда не представляются. Здесь скорее всего цель представляет собой некое "многоликое" явление, или же многостороннее.
Соболев В.А. в своем интервью на вопрос о целях терроризма ответил следующее: "преследуемые экстремистами и террористами цели не замкнуты на историю, политику или иные обстоятельства отдельного государства или группы государств, а касаются планов насильственного изменения ситуации или политики на больших территориях и в мире в целом. Достаточно вспомнить идею создания "Всемирного исламского халифата" или объявление лидеров движения "Талибан" и "Аль-Каиды" о создании на северо-западе Пакистана в районе границы с Афганистаном исламского государства Вазиристан. Террористы крайне нуждаются в публичности и поэтому стараются максимально быть связанными с деятельностью средств массовой информации. Посредством СМИ они доносят свое "послание" до общественности, именно через них общество узнает об актах насилия."
Анализ научной литературы, международных документов и уголовного законодательства ряда стран показывает, что терроризму как деянию свойственны следующие четыре отличительных признака.
В первую очередь отличительной чертой терроризма является то, что он порождает общую опасность, возникающую в результате совершения общеопасных действий либо угрозы таковыми. Опасность при этом должна быть реальной и угрожать неопределенному кругу лиц.
Следующая отличительная черта терроризма - это публичный характер его исполнения. Другие преступления обычно совершаются без претензий на огласку, а при информировании лишь тех лиц, в действиях которых имеется заинтересованность у виновных.
Терроризм сегодня - это бесспорно форма насилия, рассчитанная на массовое восприятие. Поэтому когда мы на практике имеем дело с общеопасными деяниями неясной этимологии, то чем больше неясностей, тем меньше вероятности, что это акты терроризма. Наряду с порождением общей опасности и публичным характером действий следующим отличительным и самым важным признаком терроризма является преднамеренное создание обстановки страха, подавленности, напряженности.
"Совершенно разные цели, - пишет Ю.М. Антонян, - могут преследоваться при нападении на государственных и политических деятелей, сотрудников правоохранительных органов и "рядовых" граждан, при уничтожении или повреждении заводов, фабрик, предприятий связи, транспорта и других аналогичных действиях, но о терроризме можно говорить лишь тогда, когда смыслом поступка является устрашение, наведение ужаса. Это основная черта терроризма, его специфика, позволяющая отделить его от смежных и очень похожих на него преступлений".
Причем создается эта обстановка страха, напряженности не на индивидуальном или узкогрупповом уровне, а на уровне социальном и представляет собой объективно сложившийся социально - психологический фактор, воздействующий на других лиц и вынуждающий их к каким либо действиям в интересах террористов или принятию их условий.
Таким образом, резюмируя существующие научные положения и международный опыт борьбы с терроризмом, представляется возможным, остановится на следующем обобщающем определении терроризма как явления, выраженного в деянии: Терроризм - это публично совершаемые общеопасные действия или угрозы таковыми, направленные на устрашение населения или социальных групп, в целях прямого или косвенного воздействия на принятие, какого - либо решения или отказ от него в интересах террористов.
1.3 Идеологические основы терроризма
Исследование мотивационно-ценностной и социально-философской основы такой формы конфликтов "малой интенсивности", как терроризм, имеет серьезное практическое значение, в частности для разрешения конкретных конфликтных ситуаций, например, при оценке степени реальности угрозы террористического акта, при переговорах об освобождении заложников и т.п. Надо иметь ввиду, что психология (и философия) террористической деятельности имеет существенную специфику, иногда мало понятную, если исходить из общепринятых мотивационных и поведенческих стандартов. "Эффективная антитеррористическая политика, — пишет американский исследователь Д. Хаббард, — зависит от понимания того, что думают террористы, и того, почему они делают то, что делают; если мы берем самих себя в качестве модели, поведение террористов будет казаться необъяснимым".
Существует мнение, что террористы используют идеологию лишь для оправдания уже совершенных террористических актов. Подтверждением этому служит то, что многих террористов не волнует идеология, они не имеют четкие и построенные планы и цели, одним словом действуют импульсивно, а не разумно. "Новое поколение террористов нередко состоит из молодежи, не задумывающейся об идейных мотивах своего поведения и примкнувшей к террористической деятельности из любопытства, по случайному увлечению" .
Западные исследователи разработали целый ряд мотивационных типологий терроризма, выделяя два их основных типа — личностные и политико-идеологические мотивации. Личностные мотивы обращения к терроризму в свою очередь могут подразделяться на три вида: эмоциональные, невротическо-психопатологические и корыстные.
Что касается политико-идеологических мотивов, то их роль в мотивационной системе терроризма далека от однозначности. Нередко даже те исследователи, которые придают им большое значение, считают их все же чаще всего скорее формой "рационализации" других, неосознанных мотивов, чем основным фактором. Однако многие специалисты, напротив, подчеркивают самостоятельный и особо значимый характер идеологических мотиваций. Так или иначе, вряд ли можно сомневаться, что личностные мотивы, как правило, переплетаются с идейными в разных пропорциях. Перевес тех или других зависит от конкретного случая, но вместе они составляют мотивационную основу экстремистского сознания.
Иногда идеология выступает лишь обрамлением террористических групп. В таком качестве идеи изменяются, забываются первоначальные цели. Иногда идеология изменяется в зависимости от среды, в которой она существует.
В террористических группах обладающих идеологией наиболее сильные идеи - это идеи почвы и крови, поскольку они самые древние и волнующие. "Член ИРА, палестинец, франко-канадец, моллуканец или баск, корсиканский автономист или тирольский сепаратист могут понятно выразить свои мотивы", - писал Функе. Можно сделать вывод, что самые идеологически обоснованные действия у националистических и сепаратистских террористических группировок, что делает их уничтожение гораздо более трудно выполнимой задачей. Идейные мотивы, как уже было сказано ранее, могут быть социально-политическими, националистическо-сепаратистскими и религиозными. Мотивационная основа националистического и сепаратистского терроризма часто значительно прочнее, чем у социально-политического, поскольку связана с кровными узами и семейными традициями, передается из поколения в поколение и закладывается с раннего детства. Еще более "мощной" оказывается мотивационная основа, когда националистические мотивы переплетаются с религиозным фундаментализмом, который нередко приводит к особенному фанатизму. В приведенных в журнале "Терроризм" результатах опроса 26 шиитских террористов все опрошенные высказали готовность совершить самоубийственные террористические акты.
У религиозного фанатика, готового совершить самоубийственный террористический акт, возможно наиболее рельефно проявляется то, что можно условно обозначить как "экстремистское сознание". Пытаясь выделить основные компоненты этого сознания, следует иметь ввиду, что это понятие представляет собой скорее рабочую абстракцию, своего рода "идеальный тип", необходимый для проникновения в существо мотивов и идей рассматриваемого нами вида конфликтов. Правда, было немало попыток сконструировать обобщенный образ террориста, но постепенно исследователи стали все более скептически относиться к такому универсальному конструированию, придя к выводу, что тип личности террориста не поддается однозначному определению. Так, например, Р. Дрэйк констатирует, что попытки создать комплексный образ террориста с помощью статистического анализа не принесли заметных успехов.Тем не менее, если не в личностных, то во всяком случае в политико-идеологических мотивах терроризма, несмотря на все их разнообразие, даже иногда несовместимость, можно выявить некую общую мотивационную доминанту, которая собственно и позволяет говорить об "экстремистском сознании" как о своего рода идеальной модели. Эта доминанта может возникать в разной психологической "среде" — в люмпенской и интеллигентско-радикалистской психологии, в психологии обездоленных и пресыщенных, она равным образом присутствует в социально-политическом, этно-политическом и религиозном видах терроризма, всюду являясь краеугольным камнем экстремистского сознания. Такой мотивационной доминантой является вера в обладание высшей единственной истиной, уникальным рецептом "спасения" своего народа, социальной группы или всего человечества. Известный специалист по терроризму Б. Дженкинс считает, что "террористы могут рассматриваться как абсолютисты, как "истинно верующие". Такая вера задает тип ценностных и поведенческих моделей террористических групп. В принципе императив единственной истины заложен в любой религиозной и квазирелигиозной вере, однако своего крайнего выражения он достигает сейчас вероятно в религиозном фундаментализме. Поэтому последний часто обращается к терроризму в самых крайних формах. Д. Капитанчик считает, что "терроризм...находит свое наиболее угрожающее выражение в контексте возрождения исламского фундаментализма".
Однако, нетрудно заметить, что указанной мотивационной доминанты недостаточно для обращения к террористической деятельности. Людей убежденных, что они достигли высшей и единственной истины немало в самых разных сферах и лишь немногие из них обращаются к терроризму. Очевидно, что мотив обладания истиной является существенной, но недостаточной предпосылкой обращения к терроризму. Вероятность обращения к нему возрастает при наличии некоторых других условий, стимулов и мотивов, при наличии специфической ценностно-мотивационной системы. Необходимым элементом этой системы является крайняя нетерпимость к инакомыслию, а также ко всякого рода сомнениям и колебаниям, перерастающая в убеждение, что нормальный, полноценный человек просто не может видеть вещи в ином свете, чем тот, который открывается благодаря обладанию абсолютной истиной. Однако, поскольку на практике исключение инакомыслия оказывается невозможным, возникает другой важнейший компонент экстремистской мотивационной системы — идея обращения инакомыслящих в единственно истинную веру. Это возможно двумя способами — путем мирной пропагандистской или миссионерской деятельности, либо с помощью всех возможных, в том числе насильственных средств. Второй путь в пределе ведет к терроризму. Соответственно два других компонента экстремистской мотивационно-ценностной системы — отказ от общечеловеческих ценностей и крайняя агрессивность. Разумеется, в реальности крайние формы откровенного аморализма нечаевского типа встречаются довольно редко. Во-первых, они просто "не выгодны", во-вторых, начальным пунктом движения по пути к терроризму может быть вполне искренний идеализм и романтизм. Лишь дальнейшее движение по этому пути приводит к отказу от общечеловеческих ценностей, включая основной принцип — "не убий", что становится допустимым, если цель оправдывает средства. Фанатичная убежденность в высшей правоте может также вытесняться соображениями практического интереса, корыстными мотивами, стремлением захватить и удержать власть и т.п. Фанатики-идеалисты превращаются в прагматиков и циников или устраняются последними. Укоренение "единственно истинной" веры требуют самых крайних средств, агрессивности, готовности разрушить "несправедливые" порядки. "Чтобы стать террористом, — говорит К.Л. Оотс, — человек должен иметь такую систему верований, которая позволяет ему рассматривать насилие как приемлемое средство для достижения цели... Уверенность в собственной правоте является основополагающим элементом, поскольку немногие способны в достаточной мере посвятить себя делу совершения насильственных актов, если не убеждены в моральной правоте дела, поскольку только правота делает такие акции правыми".
Подводя итог вышеизложенному, идеологию терроризма можно определить как совокупность крайне радикальных идейных установок, являющихся теоретическим обоснованием применения насилия различными способами, на нелегитимной основе для достижения политических целей террористических организаций.
Обращение к идеологии необходимо потому, что помогает раскрыть некоторые необъяснимые с иных позиций явления, например, такие бесчеловечные, как ликующе радостная реакция палестинских детей на террористические акты в США. Ведь не случайно в докладе Ермекбаев П.А. (начальника военно-научного центра Министерства обороны РК) "Меры по предотвращению терроризма и сотрудничество с международными организациями" он утверждает, первое, что необходимо сделать для предотвращения терроризма – пресечь распространение его идеологии.
2. Разновидности терроризма
Классификаций терроризма существует множество:
по сфере действия - государственный и международный;
в зависимости от идентичности субъекта – этнический и религиозный;
по средствам, используемым в террористических актах – терроризм с применением обычных средств поражения и терроризм с применением средств массового поражения;
по средствам протекания террористических актов – наземный, морской, воздушный, космический, компьютерный;
по социальной направленности – социальный, националистический, религиозный.
Последняя классификация является самой распространенной среди исследователей, поскольку основания для терроризма непосредственно связаны с великими "утопиями" последнего времени - социальной справедливостью и социализмом, нацией и национальной независимостью, возвращением религии к чистоте в ее фундаменталистских формах. Таким образом, рассмотрим терроризм именно по социальной направленности.
2.1 Социальный терроризм
Родоночальниками терроризма как широкой общественной практики были русские народовольцы (хотя они ориентировались на менее систематический опыт предшествующих революционеров). Если ранние народовольцы ставили своей целью "революционное правосудие" против представителей "старого порядка", то уже следующее поколение террористов, типа Александра Ульянова, полагало террор только средством общественной дезорганизации, провоцирования революционного хаоса. Общественный "успех" народовольцев, а затем эсеров, привел к трансляции их опыта по всему миру — левые радикалы, социалисты и анархисты стали убивать американских и французских президентов, тех, кто казался им воплощением капиталистической "системы".
Во многом спонсировавшийся странами соцлагеря социальный терроризм в 1990-е годы переживал явный спад, однако от его возвращения в будущем нет никаких гарантий — социальный терроризм проявил уже свою способность возрождаться. Данный вид терроризма имеет четко выделенные две ветви – левый и правый терроризм.
Левый терроризм.
Данной разновидности терроризма присуще стремление к разрушению существующей государственной системы и изменению устоявшихся общественных отношений при помощи физического уничтожения власти и запугивания населения. Необходимо выделить факторы, способствующие появлению левого терроризма в обществе:
экономический кризис, ущемляющий интересы мелких предпринимателей, интеллигенции и лиц свободных профессий;
массовая безработица среди потенциально активных в политическом отношении слоев населения;
изоляция или репрессии со стороны правящей элиты по отношению к неугодным оппозиционным движениям, навязывание ею нетрадиционных для данного общества социально-политических нововведений;
опыт победоносных промарксистских вооруженных движений в странах третьего мира;
знакомство с концепциями вооруженной борьбы Маригелы, Че Гевары, Мао Цзедуна.
Современный левый терроризм зародился в Латинской Америке, где первыми группировками были уругвайская "Тупамарос", венесуэльские ФАЛН, МИР, использовавшие террор с 1963 года. На этом континенте сыграло роль желание кубинских спецслужб распространить революцию. Часть студентов, настроенных радикально взяли в руки транспаранты и флаги, и пошли отстаивать свои интересы на улице. Они считали, что против власти надо бороться с оружием в руках иначе она их просто не услышит. Так сформировалось первое поколение левых террористов.
Знаковой фигурой левого терроризма был Маригелла – автор книги "Краткое пособие по организации городской герильи", считал, что "каковы бы не были обстоятельства, долг революционера – делать революцию".Он разработал свою концепцию, которая заключается в следующем. Политический кризис необходимо превратить в вооруженный конфликт, с помощью насилия. Власти будут вынуждены трансформировать политическую ситуацию в военную, что заставит массы взбунтоваться против армии и полиции. Маригелла сформулировал цели герильи:
ликвидация верхушки армии и полиции, при этом экспроприация у крупных собственников средств на борьбу
провокация репрессий со стороны правительства, сделав жизнь масс невыносимой, что заставит их возмутиться и восстать против правительства.
"Тупамарос" возникло в 1962 году из молодых членов Социалистической партии Уругвая и левых католиков, состояло оно в основном из интеллигенции. К 1967 году они имели средства и опыт, и перешли к широкомасштабным действиям. Борьба имело 3 направления:
прямая борьба с режимом;
операции пропагандистского характера;
операции по самообеспечению.
Но их действия сопровождались не какими-либо требованиями, а демонстрацией своих возможностей.
Одними из первых прошли эволюцию бразильские левые боевики. Они убивали людей не причастных к власти только лишь за то, что они оказались рядом с их убежищем, хотя первоначальными жертвами избраны были представители власти. Их действия, как и большинства левых, были направлены против жестокости режима.
Кризисные явления в капиталистических странах явились отправной точкой для появления левого терроризма, но ключевую роль они не сыграли, так как появились лишь движения за гражданские права, протестов против дискриминации против цветного населения и другие. В большинстве своем это были мирные движения. Террористические организации появлялись из-за радикально настроенной прослойки внутри этих движений, в тот период, когда эти радикалы получили наибольшую поддержку.
Европа оказалась также уязвима для терроризма, хотя положение казалось стабильным в этом отношении, да и население было социально защищено. И в 70-х годах левый терроризм все-таки пришел в Старый свет.
Показателен пример Западной Германии. В то время молодежь выступала против всего и всех – против коммунистов, против нацистов, против войны во Вьетнаме, против власти, против гражданских прав. Лозунги их были демократическими и антивоенными, а вместе с тем и нелепыми – студенчество самый угнетенный класс. Они совершали акты вандализма, призывали разрушать города, отрицали существующий строй.
Самые крупные террористические акты были совершены организацией "Фракция красной армии" (РАФ) иногда ее еще называли "группа Баадер-Майнхоф" по имени активистов этого движения. В 1970 году группа провозгласила своей целью развертывание в стране пролетарской коммунистической революции, средством подготовки которой является городская герилья.
Наиболее важным документом, обосновавшим переход к методам террора, был дан одним из лидеров РАФ У. Майнхоф в "Концепции городской герильи", опубликованной в апреле 1972 году.
В "Концепции городской герильи" группа подчеркивала факт создания вооруженной организации, которая является составной частью "мировой революционной армии". Левые террористы объясняли свою деятельность наличием глобальной революционной ситуации, которую необходимо превратить в революцию.
РАФ приняла рекомендации Маригеллы и начала обеспечивать себя документами, оружием и деньгами. Самые громкие террористические акты, совершенные этой организацией – похищение Шлейера, угон самолета Люфтганзы.
Имеются сведения, что ФАТХ во главе с Арафатом поставляла оружие РАФ. Некоторые утверждают, что немецкие террористы не смогли бы долго просуществовать без поддержки палестинских коллег.
В 1992 году РАФ опубликовала документ об отказе от террористических методов борьбы, но в апреле 1993 года ее боевики совершили взрыв. Пусть их и осталось человек 10-20, но когда-то начинали они с четырех.
РАФ не была единственной террористической организацией в Германии, в 1968 году было создано "Движение 2 июня" (Д-2). Основатель – Ф.Тойфель не был теоретиком, он просто призывал к поджогам, за что весьма скоро оказался в тюрьме.
Хайнц Брокман заменил Тойфеля, избрал эмблемой красную звезду и пулемет. С этого момента движение начинает выступать от имени "трудового народа" и для защиты его интересов. Д-2 пытались осуществить диверсии на производстве (чего РАФ всегда избегали), полемизировали с ними по поводу роли масс в городской герильи. Изучая опыт своих предшественников, Д-2 учитывали их ошибки и просчеты, были лучше конспирированы и организованы.
Интересно, что их теракты носили театрализованный характер – в день рождения президента Верховного суда они позвонили в дверь его дома, вручили ему цветы и расстреляли.
На обе организации оказывала влияние война во Вьетнаме, против которой они выступали в своих заявлениях. После окончания войны необходимо было найти новую цель для борьбы. Она была найдена в объединении с палестинцами за их правое дело. Свой выбор Бауман объяснил так: "Так как война во Вьетнаме закончилась, люди должны озаботиться ситуацией в Палестине. Она имеет для нас куда большую важность, ведь речь идет о нефтяном бизнесе и более связана с нами, гражданами европейских государств, чем Вьетнам". Это и стало новым направлением борьбы.
Кроме этих двух организаций в Германии существовали "Революционные ячейки", "Антиимпериалистические ячейки" и другие организации со сходными целями, но не имевшие такого размаха в деятельности как РАФ, Д-2.
В Италии в октябре 1970 года было опубликовано о создании организации "Красные бригады" ("бригаде росси"). Деятельность их была весьма стандартна, а развернули ее на севере Италии. Подобно многим БР объявили ареной сражения – города, а главными противниками – режим и его деятелей.
Итальянские левые профессионально подходили к подготовке и совершению терактов, тщательно их разрабатывали, обладали хорошо продуманной структурой, имели свою разведку и контрразведку – все это, безусловно, их сильная сторона, но им это не помогло. К началу 90-х одни прекратили свое существование, а другие оказались сильно ослаблены.
Левый терроризм не ограничивается присутствием только в Германии и Италии, организации существовали и существуют практически во всех странах, только масштаб их деятельности не таков, как в рассмотренных странах. Так во Франции наибольшую известность получила организация "Аксьон дарект" ("Прямое действие"), в Бельгии "Боевые коммунистические группы", в Нидерландах "Северный фронт территории", в Греции "Революционные организации – октябрь-80" и "Движение 17 ноября". Именно на этом движении остановимся поподробнее, поскольку действующее с 1975 года (точно не известно, предполагается, что начали действовать в промежутке 1967 – 1975 годах) и до сегодняшних дней именно оно является самым законспирированным. Ни один член этой организации не был арестован и даже вычислен, не известны они и ни одной контрразведке, международной организации, Интерполу. Численность движения предельно мала – всего 10-15 человек. Идеология – марксизм-ленинизм. Имеют антиамериканскую и антинатовскую направленность, выступают против объединенной Европы, в тоже время против среднего и высшего класса "эксплуататоров", то есть буржуазии. США стали мишенью из-за их поддержки греческой диктатуры. Тактику они используют, такую же, как и многие – запугивание. Некоторые исследователи полагают, что информацию им предоставляют спецслужбы. Таким образом, хорошая подготовка высококлассных специалистов помогла этой организации избежать ошибок, которые совершили левые террористы в Европе.
Левый терроризм присущ не только Европе, его проявления слышны и в Японии. Здесь они появились в то же время, в конце 60-х годов. Наиболее сильными были "Красная Армия Японии" (КАЯ) и "Совет совместной борьбы Токио и Иокогамы", начавшие свою деятельность в 1969 году.
"Красная Армия Японии" отличалась от других левых большей замкнутостью, авторитарностью, "революционными идеями", доведенными до абсурдности. Она состояла их трех подразделений – военного, идеологического и организационного. В 1971 году позиция КАЯ была изложена в сборнике под названием "Скачок в мировую революционную войну", в котором провозглашалось:
установление социализма в Японии с помощью бескомпромиссной борьбы;
осуществление мировой революционной борьбы;
необходимость создания "Красной Армии" народов Африки, Латинской Америки, Кореи и Японии;
из таких национальных армий составить "Мировую Революционную Армию";
проводником мировой революции должен стать массовый террор против буржуазного государства, представленного его институтами, считали руководители КАЯ.
США некоторые называют оплотом капитализма, и левые организации здесь также существовали. Хотя движения протеста и приобрели массовый характер, всплеска терроризма не произошло, даже, несмотря на то, что война во Вьетнаме затрагивала интересы многих американцев. Существовала группа "Везерменов", члены которой были любителями "легких" наркотиков. Акты терроризма были для них освобождением от обыденности, от норм капиталистического общества, своеобразным спортом. Степень риска они усиливали предупреждением полиции о новом месте и времени проведения очередной акции. После совершения нескольких десятков терактов они были разгромлены.
Еще одна организация "Объединенная освободительная армия" сплотила вокруг себя женщин, педагогов и психологов, которые хотели сплотить в своих рядах людей различного социального статуса, представителей различных рас и народов, социалистические группы и партии для борьбы против "фашистского государства".
В США существовала Коммунистическая партия, но в условиях фактической двухпартийности никто ее не воспринимал как серьезную политическую силу.
Левый терроризм не прижился в США потому, что сами идеи социализма и коммунизма не могут существовать в этом государстве. Они не могут дать гражданам США ничего хорошего, а скорее наоборот лишили бы их очень многого из того, что они имеют.
Подводя итог изложенному выше, можно сказать, что главной идеей левых была "надо сделать как можно хуже, чтобы потом стало лучше". Резкое неприятие отрицательных сторон капиталистического общества, господствующего в нем образа жизни, максимализм в оценках, крайняя нетерпимость к инакомыслящим, жажда немедленных действий по переустройству общества потребления – все это побуждало левых к совершению террористических актов.
В настоящее время, по данным ЦРУ, группировок, организаций и партий в Латинской Америке придерживающихся левого социального терроризма около 50, хотя по своей сути они не носят чисто социального характера, а являются группами содержащими помесь как националистических, так и социальных настроений. В Пуэрто-Рико это Армия национального сопротивления; в Сальвадоре - Силы национального освобождения и Национально-освободительный фронт; в Боливии - партизанская армия Катари и Национальный фронт; в Эквадоре - группировка "Красное Солнце" и так далее.Особую тревогу сегодня вызывает ситуация в Колумбии, где партизанская война имеет самый длинный "стаж" на континенте - с 1949 г. Столь ожесточенной борьбы не наблюдается ни в одном латиноамериканском государстве. В стране действуют более 25 тысяч повстанцев, которые захватили почти третью часть ее, по площади равную Швейцарии. За 53 года в результате боевых действий погибло более 200 000 человек, в основном - мирных жителей. Об уровне насилия красноречиво свидетельствует такой показатель: если в Южной Америке на каждые 100 000 человек приходится не более 30 убийств ежегодно, то в Колумбии убивают более семидесяти.Самой мощной, многочисленной и стабильной группировкой являются "Революционные вооруженные силы Колумбии" (РВСК), созданные в 1964 г. как военное крыло Колумбийской компартии. Эта группировка насчитывает более 20 000 хорошо обученных бойцов. Бессменным лидером является команданте Мануэль Маруланда. Первый заместитель команданте - весьма популярный на всем континенте полевой командир Джорга Брисено. Еще в