Геополитические особенности взаимоотношений МЕРКОСУР, ЕС и НАФТА
Следующий важный этап начался в 80-х годах, когда Европейское сообщество расширилось за счет трех новых государств-членов: Греции – 1 января 1981 г., Испании и Португалии – 1 января 1986 г. В июне 1987 г. вступил в силу Единый европейский акт, предоставивший юридическую основу для создания единого рынка в течение пяти лет.
В 1992 г. сообщество заключает Союзный договор, провозглашающий создание Европейского Союза, основанного на координации внешней и внутренней политики и гражданства в ЕС (Маастрих). Внутри ЕС оказывается помощь тем государствам, которые не могут продвигаться по пути интеграции с той же скоростью, что остальные. Идея «Европы нескольких скоростей», выдвинутая П. Майе, призывает не задерживать лидеров, но присоединиться к ним через 3-4 года[17] .
1993 г. ознаменовался созданием единого европейского рынка, основанного на свободном перемещении людей, товаров, услуг и капитала. В 1995 г. к ЕС присоединились Австрия, Финляндия и Швеция.
Реализуемый сегодня план наднационального валютно-политического союза – это третий, после Римского и Маастрихского договоров, шаг к созданию единой Европы.
2.2.2. НАФТА
Успех западноевропейской интеграции заставил США кардинально изменить свою экономическую и внешнюю политику, делать ставку не на бывшие десятилетиями приоритетными отношения с западноевропейскими «друзьями-соперниками» и союзниками по НАТО, а на более тесное взаимодействие с соседями по континенту, а также всестороннее экономическое, а посредством его и политическое сотрудничество со странами гигантского бассейна Тихого океана.
В развитие этих идей и был разработан и 17 декабря 1992 года заключен договор о Североамериканской зоне свободной торговли (НАФТА). Договор, вступивший в силу 1 января 1994 года, подписали США, Канада и Мексика[18] .
Объединение дало дополнительный импульс взаимной торговле, и уже за первые шесть месяцев 1994 г. только Соединенным Штатам рост экспорта их товаров и инвестиций в Канаду и Мексику принес дополнительно 100 тысяч рабочих мест, а темп роста этого экспорта за тот же период вдвое превысил аналогичный темп роста во все остальные страны мира. Возрос и импорт США из этих двух стран - благодаря ослаблению взаимного таможенного режима. В целом же в соответствии с подписанным Соглашением о североамериканской интеграции на протяжении последующих 15 лет почти все торговые и инвестиционные барьеры между странами должны быть ликвидированы (за исключением некоторых, особо важных для каждой страны отраслей, специально поименованных в соглашении), таможенные барьеры – отменены.
Несмотря на эффективные действия по преодолению финансового кризиса в Мексике и успехи, достигнутые в процессе реализации соглашения о создании НАФТА, период 1995-1997 гг. оказался одним из наиболее сложных в недолгой истории этого объединения. Свидетельством тому стали первые торговые споры между участниками НАФТА (по хвойной древесине, автоперевозкам и т.д.). Одной из самых серьезных диспропорций в НАФТА остается громадная разница в уровнях социального развития составляющих ее государств, особенно между Соединенными Штатами и Канадой, с одной стороны, и Мексикой, с другой. НАФТА не было предназначено для решения социальных проблем, но участие Мексики в соглашении налагает на нее определенные обязательства, касающиеся данной сферы.
Вместе с тем, создание в 1994 г. НАФТА отражает новый подход в теории и практике интеграции. Впервые государство «третьего мира» добровольно объединилось с двумя высокоразвитыми странами. С полномасштабным вступлением в силу соглашения об интеграции Мексика должна получить дополнительные возможности доступа к передовой североамериканской технологии. Однако большинство специалистов отмечают негативный характер влияния интеграции на Мексику. В США - увеличение числа рабочих мест, в Мексике – рост безработицы, сильнейший финансовый кризис зимой 1995 г., снизились темпы экономического роста, прежде всего в промышленности.
Интерес США к расширению своего экспорта и в другие страны мира выражается в намерении, инициируемом НАФТА, создать к 2005 г. всеамериканскую зону свободной торговли, охватывающую все Западное полушарие, в соответствии с решениями совещания в верхах в Майами. Общность языка, исторических корней, религии и культуры создают уникальную социально-политическую среду для возможного объединения экономического базиса расположенных здесь стран. Кроме того, США фактически берут инициативу в свои руки, используя объективно сложившуюся готовность стран двух континентов к объединению и неспособность их воплотить эту идею в жизнь.
2.2.3.МЕРКОСУР
Бразилия, Аргентина, Уругвай и Парагвай начали процесс интеграции несколько раньше, чем НАФТА, и добились к настоящему времени значительных успехов в экономической и политической областях. Они учредили Общий рынок стран Южного конуса - «Mercado Comun del Sur» (МЕРКОСУР) в 1991 году[19] . Реализация положений Асунсьонского договора в позволила им не только увеличить масштабы взаимной торговли более чем в 3 раза, но и заложить основы экономического союза. В соответствии с соглашением об учреждении МЕРКОСУР (январь 1995 г.) в зоне свободной торговли четырех стран ликвидированы таможенные пошлины и другие ограничения на 90% товаров, согласованы общие внешние тарифы на 85% импортируемых товаров, налажен механизм регулярных консультаций на уровне глав государств и правительств, министров иностранных дел, экономики, финансов, торговли, социального обеспечения, культуры, в ходе которых осуществляется координация национальных политик. Для руководства процессом интеграции в переходный период в конце 1994 г. были созданы Совет общего рынка (в составе министров иностранных дел), Группа общего рынка – исполнительный орган, функционирующий постоянно и имеющий административный секретариат со штаб-квартирой в Монтевидео, а также 10 технических комиссий, подчиняющихся Группе общего рынка и занимающихся вопросами торговли, таможенного регулирования, технических норм, валютно-финансовой политики, макроэкономической политики, наземного и морского транспорта, промышленной технологии, сельского хозяйства и энергетики.
2.2.Современные тенденции региональной интеграции: проблемы и преимущества
С концептуальной точки зрения международная политическая интеграция полностью вписывается в те взаимосвязанные и в то же время противоречивые тенденции, которые характерны для современной мировой экономики.
В настоящее время международные региональные экономические организации прочно вошли в структуру системы межгосударственных отношений в качестве важного элемента, без которого само функционирование системы практически невозможно. Как правило, отражая объективную тенденцию усиления взаимозависимости всех явлений и процессов в современных межгосударственных отношениях, международные организации в то же время оказывают существенное влияние на проявление и развитие закономерностей межгосударственных отношений, таких, как международное разделение труда, интернационализация мирохозяйственных и иных связей государств и др., создавая благоприятные условия для их реализации за счет использования специфических институционных форм, дающих членам международных организаций дополнительные возможности для многосторонних и двусторонних переговоров, проведения совместных поисков решений и т.п.
Государства, вступая в эти организации, руководствуются задачей приобрести соответствующие преимущества, которые дает то или иное экономическое объединение. Американские ученые-экономисты выделяют четыре основные формы экономической интеграции.
1. Зона свободной торговли (free trade area, FTA). Между странами-участниками отменяются все таможенные пошлины. Для стран, не входящих в зону свободной торговли, внешние таможенные тарифы сохраняются.
2. Таможенный союз (customs union). В таможенном союзе все внутренние тарифы заменяются внешними.
3. Общий рынок (common market). В общем рынке все характеристики таможенного союза дополняются отсутствием ограничений на перемещение факторов производства.
4. Экономический союз - унифицируется стратегия экономического развития, налогообложение, создается наднациональный орган, решения которого обязательны для каждого члена экономического союза.
В других исследованиях добавляется пятая форма – платежный союз, которая некоторыми экономистами трактуется как «экономический и валютный союз».
Однако четкой системы форм межгосударственной экономической интеграции пока не сформировалось.
Следует отметить, что первой логической и хронологической ступенью является зона свободной торговли. В современном понимании - это преференциальная зона, в рамках которой поддерживается свободная от таможенных и количественных ограничений международная торговля товарами. Как правило, конкретные соглашения о соответствующих зонах предусматривают создание зоны свободной торговли промышленными товарами в течение ряда лет путем постепенной взаимной отмены таможенных пошлин и других нетарифных ограничений. По отношению к сельскохозяйственным товарам либерализация носит ограниченный характер, охватывает лишь некоторые позиции по таможенной номенклатуре. Такой подход реализовывался при становлении ЕЭС, актуален он и в настоящее время в Североамериканской ассоциации свободной торговли (НАФТА) и в Общем рынке стран Южного конуса (МЕРКОСУР).
Однако региональные интеграционные процессы сопряжены с рядом проблем по двум причинам: с одной стороны, в сравнительном проигрыше оказываются те страны, которые, не попадая в интеграционное пространство, подвергаются дискриминации. В частности, торговый оборот Мексики и ЕС сократился по сравнению с общим объемом торговли обеих сторон после вступления в действие документов НАФТА. Лишь после вступления в силу Соглашения о свободной торговле между ЕС и Мексикой в середине 2000 года наметилась тенденция к изменению ситуации. С другой стороны, соглашения о свободной торговле функционируют только на основе регулирующих положений стран-производителей товаров. Ими определяется правомочность предпочтительного доступа. Нормы стран-производителей приводят к порой исключительно сложным процедурам таможенной очистки. Из-за этого случается, что использование таможенных льгот – причем ни одна фирма не может себе позволить от них отказаться - сопряжено с большими бюрократическими издержками, которые не стоит недооценивать. Количество проблем возрастает, когда приходится учитывать различные соглашения о свободной торговле с разными нормами стран-производителей.
Таким образом, региональные соглашения нельзя считать панацеей от всех бед. Их преимущества обусловлены, в первую очередь, тем обстоятельством, что они довольно легко достигаются с политической точки зрения и позволяют сосредоточить внимание на особенно привлекательных странах. Именно на этом фоне следует рассматривать, например, стремление США ускорить переговоры по Межамериканской зоне свободной торговли (ФТАА – FTAA). В этой связи часто выдвигается тезис о том, что региональная интеграция и многосторонняя либерализация не только не согласуются друг с другом, но и представляют собой две противоположные тенденции. При этом упускается из виду, что многосторонние нормы являются важной основой для региональных соглашений. Они создают правовые рамки, благодаря которым региональные соглашения de facto вообще становятся возможными[20] .
Расширение региональной интеграции не представляет собой проблемы в том случае, если одновременно проводится многосторонняя либерализация. Поэтому мерилом торговой политики должна служить ее сбалансированность относительно региональной интеграции и многосторонней либерализации. Торговая политика ЕС, несомненно, является именно такой. Уже на протяжении многих лет ЕС выступает движущей силой проведения нового раунда переговоров ВТО по широкому кругу вопросов. В то же время, участвуя сегодня в выходящих далеко за рамки Европы соглашениях о свободной торговле, он является лидером регионализма. И, наконец, ЕС – это замечательная модель успешной реализации глубокой экономической и политической интеграции.
Неоднократно ставился вопрос о том, является ли ЕС тем примером, которому должны следовать другие. Ответ звучит примерно так: да, он должен был бы им быть, но только не стоит недооценивать длину пути. Кроме того, у экономической и политической интеграции есть своя цена: изменение парадигм, ограничение национальной свободы действий, отказ от национального суверенитета. Но многим странам трудно согласиться даже с договоренностью о создании таможенного союза и отказом от возможности установления таможенных тарифов на национальном уровне. Об этом наглядно свидетельствуют проблемы, с которыми сталкивается в настоящее время МЕРКОСУР.
2.3.Межрегиональные диалоги
Политическому присутствию Европы в регионе Латинской Америке положила первая встреча министров иностранных дел в Сан-Хосе (Коста-Рика) в 1985 году. Само собой разумеется, с тех пор рамочные условия с обеих сторон значительно изменились. Финансовые кризисы, потрясшие Азию и Россию, достигли Латинской Америки, глубоко поразили Бразилию, а также вызвали спад в других странах. В Венесуэле, Колумбии и Парагвае возникла откровенная угроза демократической стабильности. В это же время Европа втянулась в войну на своих рубежах и приступила к реформированию структуры Европейского Союза, подготовке к приему новых членов. Все эти внутриполитические, экономические и внешнеполитические перекосы носят не только конъюнктурный характер, но и способствуют тому, что с обеих сторон меняются представления и оценки друг друга и уменьшается взаимная прогнозируемость интересов, имеющая центральное значение для любого стратегического партнерства. Является ли Европа по-прежнему обязательным партнером в политике, экономике, вопросах развития и в культуре[21] и остается ли Латинская Америка стабильным демократическим регионом с многообещающим экономическим потенциалом? От ответа на эти вопросы будут не в последнюю очередь зависеть шансы стратегического партнерства на успех. Именно внутрирегиональное развитие событий станет в конечном счете определять качество отношений между Европой и Латинской Америкой.
Форумы для диалога ЕС с участием Латинской Америки образуют собственную архитектуру, которая выражается в том, что - если брать все субрегионы Латинской Америки в целом - Европейский Союз ведет в регионе пять различных групповых диалогов и два двухсторонних. Что касается всего региона Латинской Америки, то с 1990 года проводится ежегодная встреча на уровне министров иностранных дел ЕС и группы Рио (все южно-американские государства, Мексика и Панама, а также по одному представителю от Центральной Америки и стран бассейна Карибского моря). На субрегиональном уровне с 1984 года поддерживается политический диалог с центральноамериканскими странами, называемый также «процесс Сан-Хосе». Кроме того, проводятся встречи с министрами иностранных дел стран бывшего Андского пакта или нынешнего сообщества государств Андской группы, а также МЕРКОСУРА, которые поочередно проходят в той стране Европейского Союза, которая в данный момент председательствует в нем, или в обоих субрегионах. Помимо этого карибские страны встроены в конвенцию Ломе, которая имеет свои собственные институциональные форумы для диалога с Европейским Союзом. С Мексикой и Чили, не участвующими в субрегиональном интеграционном процессе, существуют двусторонние механизмы проведения диалога, причем Чили в качестве ассоциированного члена МЕРКОСУР принимает участие в политических переговорах на уровне министров иностранных дел[22] .
Это сложное переплетение частично накладывающихся друг на друга процедур диалога - так, в процессе Сан-Хосе участвовали также в качестве партнеров центральноамериканских стран по кооперации Мексика, Венесуэла и Колумбия - является не только выражением европейских усилий отреагировать на определенные групповые ожидания, но и отражает осознание того факта, что ввиду гетерогенности региона было бы практически невозможно вступить в переговоры о сотрудничестве в экономике и о кооперации сразу со всеми 33-мя государствами региона.
Опыт межрегиональных связей показывает, что самые большие трудности связаны с тем, что сначала необходимо добиться консенсуса в собственном регионе. С этой дилеммой сталкивается Европейский Союз, которому при подготовке к встречам с другими региональными организациями на высшем уровне зачастую нелегко дается согласование общей позиции как раз в вопросах внешней политики и политики безопасности.
Уязвимость межрегиональных отношений, их чувствительность к вредным воздействиям объясняется также тем, что, в отличие от традиционных образцов двусторонних и многосторонних связей, здесь не существует испытанных инструментов или хотя бы четкого разделения задач между действующими лицами в обоих регионах. Несмотря на то, что европейская сторона разработала уже соответствующую методологию сотрудничества между Европейской Комиссией и представителями государств-членов ЕС, в Латинской Америке по понятным причинам отсутствуют сравнимые механизмы, поскольку там нет наднациональных организаций партнерства. С другой стороны, все те государства-члены Европейского Союза и группы Рио, имеющие солидный опыт развития двусторонних отношений, иногда в меньшей мере заинтересованы в том, чтобы расширять межрегиональные связи. В противоположность этому межрегиональный диалог предоставляет также и небольшим государствам, которые иногда