Xreferat.com » Рефераты по праву » Первоначальный этап расследования убийства

Первоначальный этап расследования убийства

использованы и различные ультрафиолетовые осветители. В ультрафиолетовых лучах следы крови люминесцируют и приобретают темно - коричневый бархатный оттенок. Достаточно эффективным средством выявления невидимых и слабовидимых следов крови является раствор люминола. Люминол может рассеиваться пульверизатором таким образом, чтобы жидкость ложилась на исследуемую поверхность как можно более мелкими каплями.

Выявленные невидимые и маловидимые следы крови могут быть обшиты нитками, контрастными по цвету с тканью, из которой изготовлена осматриваемая одежда. Не рекомендуется вырезать обнаруженные на одежде следы крови, заклеивать их липкими пленками.

На разрешение судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств чаще всего ставятся вопросы:

- о наличии на представленных объектах следов крови, выделений организма человека;

- о принадлежности обнаруженной крови, слюны, иных выделений потерпевшему, подозреваемому или какому-то другому человеку;

- о региональном происхождении выявленной крови.


ГЛАВА 6.

Особенности начального этапа расследования по делам о “старых” убийствах.

Следствие по делам об убийствах, возбужденным в связи с исчезновением потерпевшего или в связи с обнаружением останков неизвестного обычно проводится в особых условиях, присущих работе по “старым” делам. Они во многом отличаются от обычных условий следствия по делам о только что совершенном убийстве. Различие же условий, в которых проводится такое расследование, соответственно требует методов и приемов следствия, отличных от обычно применяемых при расследовании убийств.

 Условия проведения расследования.

Исходными обстоятельствами, во многом определяющими условия расследования по “старым” делам, бесспорно, являются более или менее значительное время, истекшее с момента совершения убийства.

а) Условия, затрудняющие расследование.

Это, прежде всего, трудности обнаружения следов и вещественных доказательств на месте преступления. Хотя осмотр места происшествия и должен производиться, но рассчитывать не его результативность можно далеко не всегда.

Значительно больше вероятность обнаружения вещественных доказательств при обыске по месту жительства подозреваемого или связанных с ним лиц, у которых могли храниться орудие убийства, ценности или одежда потерпевшего, а также другие вещи, в частности предметы одежды убийцы, сохранившие на себе пятна крови потерпевшего.

В частности, опрыскивание раствором люминола помогает выявить замытые и затертые пятна крови годовой и даже двухлетней давности[15].

Обыски должны, разумеется, проводиться во всех случаях, когда имеются основания полагать, что при этом могут быть обнаружены следы, связанные с преступлением.

Успех расследования по “старым” делам, как правило, мало зависит от обнаружения следов и вещественных доказательств, т.к. за истекшее после убийства значительное время преступник обычно успевает избавиться от всего, что может его изобличит, не говоря уже о следах преступления, которые могут сохраниться лишь в порядке исключения.

Более того, преступник успевает принять и другие меры, направленные на маскировку совершенного убийства и своего в нем участия. Возможно  изменение показаний свидетеля в результате оказания на него давления со стороны заинтересованных лиц[16]. Это обстоятельство, естественно, намного затрудняет задачу следователя по проверке показаний подозреваемого.

За время, прошедшее с момента преступления до возбуждения уголовного дела, память свидетелей, естественно, в значительной мере утрачивает детали (иногда очень важные) того, что свидетелям в свое время пришлось увидеть или услышать в связи с событием преступления. Как неизбежное следствие этого, их показания, даваемые на допросе, уже как правило не могут быть исчерпывающими и полностью достоверными. Особенно сильной помехой следствию оказывается запамятование свидетелями деталей виденного и слышанного при необходимости проверить путем их допроса объяснения подозреваемого и в первую очередь его ссылки на алиби. Наиболее действенный в таких случаях приём – детализированный допрос подозреваемого и свидетелей по одному и тому же кругу вопросов – практически неприемлем: на любой вопрос о подробностях свидетели могут не ответить либо потому, что их действительно забыли, либо просто отговорившись их запамятованием[17].

Но если значительный период, истекший после убийства, отрицательно сказывается на эффективности допроса уже известных следователю свидетелей, как правило это лица обнаружившие труп, то еще большие препятствия это обстоятельство ставит перед следователем при выявлении новых свидетелей. Разумеется, свидетель, явившийся очевидцем убийства, возможно, не забудет этого события и спустя много лет. Но свидетель, наблюдавший какое-либо нейтральное обстоятельство, объективно связанное с преступлением, если он не сознает этой связи, легко забывает данное обстоятельство уже через несколько дней. Поэтому выявить такого свидетеля и в особенности получить у него показания спустя год-два после убийства, а иногда и позже - задача сложно разрешимая.

Наконец, за время, прошедшее с момента убийства до начала расследования, как свидетели, так и преступник могли не раз изменить место своего жительства. В связи с этим возникает новая, иногда очень непростая задача – разыскать данных лиц, прежде чем получить возможность их допросить. На решение одной лишь этой задачи может уйти не один месяц, что в свою очередь, дополнительно затрудняет следствие.

Названные отрицательные последствия значительного разрыва во времени между преступлением и повторным его расследованием по возобновленному делу в своей совокупности создают основные дополнительные трудности для расследования. Разумеется, их влияние ослабляется или усиливается в зависимости от длительности прошедшего с момента совершения преступления.

б)Дополнительные возможности успешного расследования.

Наряду с серьезными трудностями, которые присущи расследованию, проводимому по “старому” делу об убийстве, и требуют энергичного преодоления их следователем, последний может обычно использовать и некоторые дополнительные возможности, которые, отсутствуют при расследовании по “горячим следам”.

Значительное время, прошедшее с момента преступления и отсутствие активных действий правоохранительных органов, создают у преступника ощущение уже миновавшей опасности разоблачения. В результате настороженность преступника притупляется и он становится менее сдержанным в поведении и особенно в разговорах. Так создается возможность не только для нечаянных “проговорок” об обстоятельствах, связанных с преступлением, но и для сознательного хвастовства перед приятелями или близкими людьми.

Из поступков, чаще всего выдающих преступника, оказываются - использование, продажа или дарение вещей потерпевшего. Нередко в первое после убийства время преступник опасается реализовать добытые преступлением деньги или вещи и, тщательно все это спрятав, выжидает, когда внимание окружающих и следственных органов уже не будет приковано к преступлению.

Кроме того, преступник за время, истекшее после убийства, желая более тщательно замаскировать преступление, нередко сам создает дополнительные улики против себя. Это особенно характерно для дел об убийстве “без трупа”, когда преступник, как правило, объясняет исчезновение потерпевшего переездом в другую местность и на протяжении длительного времени поддерживает у его близких убеждение в том, что исчезнувший жив. С этой целью преступник периодически посылает им или самому себе письма, телеграммы, а иногда даже переводы и посылки от имени потерпевшего. Тем самым создаются вещественные доказательства ложности выдвинутой преступником версии. Доказательства эти, естественно, могут попасть в поле зрения следователя лишь через значительный промежуток времени после убийства, когда близкие потерпевшего перестают, наконец, верить в то, что исчезнувший жив, и обращаются в следственные органы.

Убийца с течением времени может выдать себя и неосторожным поведением, а именно: проявлением виновной осведомленности о событии или отдельных обстоятельствах преступления, которые не могли быть известны никому, кроме преступника.

Помимо перечисленных, следователь нередко имеет при расследовании “старых” дел об убийстве и другие возможности. Одна из них, наиболее реальная и весьма существенная, может быть главным образом использована при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Давно уже подмечено, что количество лиц, узнавших ту или иную новость, имеет тенденцию быстро увеличиваться. Отсюда ясно, что если, например, никем не замеченный очевидец убийства или человек, узнавший о преступлении от убийцы, вначале является единственным возможным свидетелем, то с течением времени количество людей, располагающих сведениями о виновнике и обстоятельствах убийства, возрастает во много раз. Так, если очевидец расскажет об известном ему преступлении лишь двум близким ему лицам, а каждый из тех – также двум, то количество потенциальных свидетелей возрастет уже в четыре раза и т.д. Отсюда ясно, что если впервые после убийства дни выявить единственного свидетеля очень трудно, то, скажем, через два-три месяца установить одного из многих лиц, до которых к тому времени дошли соответствующие сведения, бесспорно легче.

Фактор времени здесь играет еще и ту роль, что распространение сведений об убийстве, как правило, начинается лишь спустя более или менее значительный период после совершения преступления. Это объясняется довольно распространенным среди лиц, явившихся свидетелями убийства, опасением “быть замешанным в дело”. После же того, как событие теряет свою свежесть и остроту, языки свидетелей начинают “развязываться” (так же как и язык преступника) и известные им факты становятся достоянием все большего круга лиц. При правильно организованной оперативной работе выявление одного из таких лиц обычно не составляет особой трудности.

Значительно более сложной оказывается другая задача: найти первоисточник сведений, т.е. того человека, который сам либо видел событие преступления или связанные с ним обстоятельства, либо слышал о них от преступника. Для этого следователю нужно очень осторожно и терпеливо разматывать клубок и быть готовым к тому, что в любой момент нить порвется, т.е. допрашиваемый не сможет назвать лицо, от которого он получил интересующие следователя сведения.

В таких случаях следует иметь ввиду возможность и сознательного нежелания допрашиваемого назвать источник полученных им сведений наряду, разумеется, с действительным незнанием этого источника.

Нередко такого рода нить может завести следователя в тупик, так как названное в качестве первоисточника лицо, будучи, наконец, найденным, неожиданно заявляет, что “его не так поняли”, что рассказанное им относилось вовсе не к расследуемому преступлению и т.д.

Проверка таких сведений представляет собой, по сути дела, частный случай проверки слухов: занятия, хотя и дающего иногда положительный результат (в виде существенных для дела показаний свидетеля и даже очевидца преступления), но всегда очень трудоемкого и зачастую ненадежного. И тем не менее прибегать к такой проверке безусловно необходимо, если обстоятельства, о которых идет речь, имеют существенное значение для дела.

 


ГЛАВА 7.

Особенности первоначального этапа расследования по делам о “серийные” убийствах, сопряженных с изнасилованием или иными насильственными действиями сексуального характера.

Среди умышленных убийств, всегда некоторое распространение имели убийства, сопряженные с сексуальными посягательствами. Сексуальное убийство представляет собой нетипичный поведенческий акт, доминирующим мотивом которого является мотив достижения психосексуальной разрядки в ситуации насилия или причинения смерти жертве.

Не только сексуальным, но и другим убийствам, убийство доставляет сладострастный восторг, иногда даже приводящий к оргазму или состоянию, близкому к нему. Это многократно увеличивает их опасность, поскольку они постоянно начинают стремиться к подобным переживаниям[18].

Следует иметь в виду, что резонанс от серий преступлений, совершаемых сексуальным маньяком, может быть огромен. Ставшие известными общественности факты о преступной деятельности сексуального садиста, да еще обросшие слухами, могут парализовать жизнь целых регионов[19].

Сложность раскрытия убийств данной категории связана с рядом причин.

Исходя из многочисленных примеров неудачного расследования дел данной категории, встает проблема поиска путей совершенствования ведения следствия, ухода от сложившихся вредных стереотипов, от поверхностного подхода в исследовании этого сложного криминального явления. Так, поиск убийцы-садиста часто осуществляется на основе предположения, что он имеет судимость, наблюдается или состоит на учете в специальном медицинском учреждении, ведет антиобщественный образ жизни и т.п., то есть как бы вне пределов расследуемого события. Также может оказаться бесперспективной проверка образа жизни и круга знакомых жертвы - по ряду данных убийств, преступник не являлся близким человеком для жертвы либо ранее вообще не был знаком с ней.

Решение указанных вопросов лежит в комплексном подходе, в более глубоком проникновении в существо проблемы за счет привлечения современных знаний криминалистики, психиатрии, сексопатологии, патопсихологии, криминологии.

Исходя из данных лишь одного этапа, без изучения личности виновного по последствиям сексуально-садистские убийства трудно выделить из ряда других сексуальных убийств, более того, иногда они даже не похожи на сексуальные вообще. Следственная ситуация начального этапа расследования таких убийств характеризуется тем, что потерпевший погиб, как правило очевидцы убийства отсутствуют, виновный скрылся.

Информация, позволяющая установить существо происшедшего события, выдвинуть версии о субъекте преступления, определить направления расследования, может быть получена посредством моделирования способа действий, механизма причинения ранений и смерти, то есть путем анализа наступивших последствий.

Как правило, признаки, указывающие на сексуальное убийство, могут быть выявлены уже при производстве осмотра места происшествия и трупа. Дальнейшее получение и проверка такой информации продолжается при судебно-медицинском исследовании трупа, освидетельствовании обвиняемого (подозреваемого), изучении его личности – патологических установок.

Наиболее важно при расследовании данного вида преступлений, получить ответ на вопрос: “На что направлен мотив?”. У разных категорий преступников существует различная расстановка акцентов действий в отношении самого акта убийства как лишения жизни:

1. убийство выступает средством сокрытия изнасилования или же подавления сопротивления жертвы;

2. сам акт убийства служит средством получения удовлетворения от созерцания агонизирующего тела и манипуляции с ним;

3. мучения, истязания жертвы (ситуация полного контроля над жертвой) являются источником получения удовлетворения (садизм);

4. мотивообразующим фактором могут выступать изменения трупа или же последующие манипуляции с ним (некрофилия)[20].

Поведение и действия преступника во многом определяются формой и степенью сексуальной патологии, которая непосредственно оказывает влияние на формирование мотивационной сферы его личности.

При сексуально-садистских убийствах могут иметь место случаи, когда типичные признаки такого преступления отсутствуют либо являются нечеткими (“маловидимыми”), что затрудняет их обнаружение.

Сексуальная мотивация может быть зашторена, перекрыта конкурирующими мотивами, например, корыстными.

Объективная интерпретация собранной информации возможна лишь на основе данных судебной медицины, психиатрии, сексологии.

Информация об убийстве как сексуально-садистском может содержаться не только в характере повреждений на трупе, биологическом материале, но и в других следах. Речь идет о том, что убийца в процессе совершения убийства, до или после него может проявлять те или иные формы перверсной сексуальности.

Так, в извращенную сексуальность преступника могут вплетаться элементы аутоэротизма – с целью любования собой он может обнажаться на месте происшествия, украшать себя, о чем могут свидетельствовать, например, переставленные в квартире зеркала, тронутая, но не взятая бижутерия и другие украшения, использованная парфюмерия и т.п. О трансвестизме можно судить по оставленной преступником на месте происшествия своей одежде при исчезновении одежды противоположного ему пола.

Хищение открыток, книг и журналов эротического и порнографического содержания может говорить о проявлении вуайеризма.

Исчезновение вещей, возможно, являвшихся для виновного носителями сексуальности, может указывать на фетишистские наклонности. Конечно, перед следователем в случае пропажи вещей с места совершения убийства неизбежно встает вопрос о том, имеет ли он дело с обычный хищением или этот факт является следствием проявления перверсной сексуальности. Правильный вывод можно сделать исходя из общей оценки результатов осмотра места происшествия, первичной информации и т.д. Например,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: