Общерусский судебник 1497 года
Главой Русского государства был великий князь, обладавший широким кругом прав. Он издавал законы, осуществлял государственное руководство, имел судебные полномочия.
Уже в XII в. (ещё до вторжения монголов) на Руси стала формироваться идеология великокняжеской власти, которая могла бы преодолеть распад и раздробление Руси. В "Слове" Даниила Заточника рисуется образ сильного и справедливого великого князя. Князь должен иметь близ себя думцев и опираться на их Совет. Ему нужно большое и сильное войско. Только это может обеспечить самовластие князя и защитить страну от внешних и внутренних врагов. Идеологи нарождающегося самодержавия осуждают боярское самоуправство и засилье, которые порождают неурядицы в державе и ослабляют её перед грядущим нападением грозного врага. Реальная княжеская власть с течением времени усиливается и изменяется. Эти изменения шли в 2 направлениях - внутреннем и внешнем. Первоначально свои законодательные, административные и судебные правомочия великий князь мог осуществлять лишь в пределах собственного домена. Даже Москва делилась в финансово-административном и судебном отношениях между князьями-братьями. В XIV-XV вв. великие князья оставляли её обычно своим наследникам на правах общей собственности. С падением власти удельных князей великий князь стал подлинным властелином всей территории государства. Иван III и Василий III не стеснялись бросать в тюрьму своих ближайших родственников - удельных князей, пытавшихся противоречить их воле.
Т.о., централизация государства явилась внутренним источником усиления великокняжеской власти. Внешним источником её усиления было падение власти Золотой Орды. Вначале московские великие князья были вассалами ордынских ханов, из рук которых они получали право на великокняжеский стол. (Так, в 1325 г. московский князь Иван Калита получил титул великого князя всея Руси и ханский ярлык на великое княжение.) С Куликовской битвы эта зависимость стала только формальной, а после 1480 г. московские князья стали не только фактически, но и юридически независимыми, суверенными государями. Новому содержанию великокняжеской власти были приданы и новые формы. Начиная с Ивана III, московские великие князья именовали себя "государями всея Руси". Иван III и его преемник пытались присвоить себе и царский титул, признанный некоторыми европейскими державами.
В целях укрепления международного престижа Иван III женился на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог - единственной наследнице уже не существующего константинопольского престола. Делались попытки идеологического обоснования притязаний Ивана III на самодержавие. Кроме брачных связей с Софьей Палеолог стараются установить, конечно мифическое, происхождение русских князей от римских императоров. Была создана теория божественного происхождения княжеской власти. Дворянские историки, начиная с Н.М. Карамзина, считали, что московские великие князья были уже самодержцами. Это верно в том смысле, что Иван III, завершивший освобождение Руси от татар, "сам держал" свой княжеский стол, независимо от Орды. Однако говорить о самодержавии в полном смысле слова, т.е. о неограниченной монархии в XV и даже XVI в., не приходится. Власть монарха (великого князя московского и царей "всея Руси") была ещё ограничена другими органами раннефеодального государства, прежде всего Боярской думой. Она выросла из совета при князе, существовавшего ещё в Древнерусском государстве. Оформление Думы следует отнести к XV в. Боярская дума отличалась от прежнего совета большей юридической и организационной оформленностью. Она была постоянно действующим органом, имела сравнительно стабильный состав. В неё кроме бояр московского князя входили бывшие удельные князья и их бояре. С первой половины XVI в. в думе появились и менее знатные феодалы - окольничьи, а также представители поместного служилого дворянства - думные дворяне ("дети боярские, которые в думе живут") и верховной служилой бюрократии - думные дьяки; последние вели делопроизводство Боярской думы (4 человека первоначально).
Князь (царь) разделял власть с крупнейшими феодалами страны, поскольку функции Боярской думы были неотделимы от его прерогатив, хотя формально это нигде не было зафиксировано. Великий князь юридически не обязан был считаться с мнением Думы, но фактически не мог поступать самовольно, ибо любое его решение не приводилось в жизнь, если не было одобрено боярством. Через Думу боярство осуществляло политику, угодную и выгодную ему.
Боярская дума разрешала важнейшие государственные дела. Она была законодательным органом. Ею были утверждены судебники 1497 и 1550 годов. Статья 98 Судебника 1550 г. считала приговор Боярской думы необходимым элементом законодательства: указ о кабальном холопстве в апреле 1597 г. царь "приговорил со всеми бояры", ноябрьский указ того же года о беглых крестьянах царь "указал и бояре приговорили". Вместе с великим князем, а затем и с царём Дума утверждала различные "уставы", "уроки", новые налоги и т.д. Будучи высшим органом управления, Боярская дума осуществляла общее руководство приказами, надзирала за местным управлением, принимала решения по вопросам организации армии, земельным делам. Переговоры с иностранными послами вела специальная ответная комиссия из членов думы. Итог этих переговоров выносился на рассмотрение великого князя (царя) и думы.
Заседания Боярской думы проводились в Кремле: в Грановитой палате, иногда в личной половине дворца (Передней, Столовой, Золотой палатах), реже вне дворца, например, в опричном дворце Ивана IV в Москве или Александровской слободе.
Укрепляя свою власть, великие князья и цари XVI в. стремились ослабить значение боярской аристократии. Уже с середины XVI в. из Боярской думы выделилась т.н. "комната", "ближняя дума" - более узкий состав верных царю людей, с которыми он решал важнейшие дела.
Значительная роль Боярской думы в системе государственных органов и господство в ней крупных феодалов являются характерными особенностями раннефеодальной монархии.
Феодальные съезды имели тот же характер, что и во времена Древней Руси, но по мере укрепления централизации государства постепенно отмирали.
Продолжая оставаться раннефеодальной монархией, Московское государство унаследовало от предыдущего периода и органы центрального управления, построенные по дворцово-вотчинной системе. Однако расширение территории государства и усложнение его деятельности приходят в столкновение со старыми органами управления, подготавливают постепенное отмирание дворцово-вотчинной системы и зарождение нового, приказного управления.
Преобразование старой системы начинается с её усложнения. Она подразделяется на 2 части. Одну составляет управление дворца, во главе которой стоит дворецкий (дворский), имеющий в своём распоряжении многочисленных слуг. Дворецкий ведал и пашенными княжескими крестьянами. Другую часть образовывали т.н. пути (отдельные отрасли личного хозяйства великого князя), обеспечивающие специальные службы князя и его окружения. Пути поручались боярам, которые получили название "бояр путных". В ведомстве каждого "пути" находились земли, сёла, деревни. Каждому "путному" боярину были подведомственны низшие должностные лица (ключники, посельские). Лицо, возглавлявшее "путь", получало право управления и суда над населением территории, подведомственной данному "пути"; в его пользу поступала часть доходов от сборов с этого населения. "Пути" как зачатки отдельных дворцовых ведомств в форме поручений - "кормлений" - появились довольно рано. Уже в договорной грамоте сыновей Ивана Калиты (50-е годы XIV в.) упоминались Сокольничий, Конюший и Ловчий "пути". Впоследствии встречаются Стольничий и Чашничий "пути". "Путные" бояре, возглавлявшие эти "пути", имели соответствующие названия: сокольник, конюший, ловчий, стольник, чашник.
Вслед за усложнением системы дворцово-вотчинных органов возрастали их компетенция и функции. Из органов, обслуживавших в первую очередь князя, они всё больше превращались в общегосударственные учреждения, выполнявшие важные задачи по управлению государством. Так, дворецкий с XV в. стал в известной мере ведать вопросами, связанными с землевладением церковных и светских феодалов, осуществлять общий контроль над местной администрацией. Вместе с тем выполнение тех или иных обязанностей в государственном управлении теряло прежний характер временного княжеского поручения и превращалось в постоянную службу. Усложнение функций дворцовых органов потребовало создания большого и разветвлённого аппарата. Чины дворца - дьяки - специализировались в определённом круге дел. Из состава дворцовой службы выделялась великокняжеская казна, ставшая самостоятельным ведомством. Была создана большая дворцовая канцелярия с архивом и иными подразделениями.
Всё это подготавливало переход к новой, приказной системе управления, выраставшей из прежней. Такое перерастание началось в конце XV в. Но как система приказное управление оформилось только во второй половине XVI в. Тогда же утвердился и сам термин "приказ". Первыми учреждениями приказного типа были Большой дворец, выросший из ведомства дворецкого, и Казённый приказ. Конюшенный путь превратился в Конюшенный приказ, теперь не только обслуживавший личные потребности князя, но и связанный с развитием конного дворянского ополчения. В начале XVI в. сложился Разряд (Разрядный приказ), ведавший учётом служилых людей, их чинов и должностей. Перерастание дворцово-вотчинной системы в приказную явилось одним из показателей централизации Русского государства, ибо дворцовые органы, ведавшие ранее по существу лишь княжеским доменом, теперь становились учреждениями, руководящими всем громадным Русским государством.
Местное управление Владимиро-Суздальского и Московского княжеств первоначально было несложным. В городах находились наместники, в сельских местностях ("волостях") - волостели. С ростом территории Московского княжества в XIV - первой половине XV в. административно-территориальное деление усложнилось. Русское государство подразделялось на уезды - наиболее крупные административно-территориальные единицы. Уезды делились на станы, станы - на волости. Впрочем, полного единообразия и чёткости в административно-территориальном делении ещё не выработалось: иногда станы и волости были равнозначными территориальными единицами. Наряду с уездами кое-где сохранялись ещё и земли. Существовали также разряды - военные округа, губы - судебные округа.
Во главе отдельных административных единиц стояли должностные лица - представители центра. Уезды возглавлялись наместниками, волости - волостелями. Эти должностные лица за управление уездом или волостью "вместо" великого князя (отсюда термин "наместник") жалованья не получали, а содержались за счёт местного населения - получали от него "корм". Назначение на "кормление" было средством вознаграждения князей, бояр и более мелких феодалов за их службу великому князю. Приехавшего на "кормление" наместника местное население встречало "выезжим кормом". 2-3 раза в год, на Рождество, Пасху и Петров День, население обязано было поставить наместнику основной "корм" в форме различных продуктов, фуража для лошадей ("конское пятно") и т.д. В пользу наместника поступала известная часть различных пошлин с торгов и лавок (полавочные, поворотные, таможенные, судебные, брачные). Значительным источником доходов для наместников был суд.
Взимаемые с населения "корма" были настолько велики, что ими кормились не только наместник или волостель с их семьями, но и их многочисленная челядь. Административному персоналу наместника полагался особый "корм". Этот персонал состоял из их тиунов, судей, доводчиков (или недельщиков) - лиц, осуществлявших вызов в суд, - и праветчиков (судебных исполнителей). Все эти должностные лица были чаще всего дворовыми людьми наместника или волостеля.
Наместники и волостели имели административно-полицейские, судебные, военные функции, а также ведали служилыми людьми в городах.
Система "кормлений" первоначально ничем не ограничивалась. Кормленная грамота, выдаваемая наместнику, была довольно лаконичной и содержала стереотипную фразу - призыв к населению: "И вы, все люди тое волости, чтите его (т.е. наместника или волостеля) и слушайте, а он вас ведает и судит и ходит у вас по всем по тому, как было мреж сего".
Кормленщики были обязаны управлять соответствующими уездами и волостями собственными силами, т.е. содержать свой аппарат управления (тиунов, доводчиков и др.) и иметь свои военные отряды для обеспечения внутренней и внешней функций феодального государства. Присылаемые из центра, они не были лично заинтересованы в делах управляемых ими уездов или волостей, тем более что их назначение было обычно сравнительно краткосрочным - на год-два. Все интересы наместников и волостелей были сосредоточены преимущественно на личном обогащении за счёт законных и незаконных поборов с местного населения. Система кормления была не способна в условиях обостряющейся классовой борьбы обеспечить в должной мере подавление сопротивления восстающего крестьянства. От этого особенно страдали мелкие вотчинники и помещики, которые были не в состоянии самостоятельно обезопасить себя от "лихих" людей. Поднимающееся дворянство было недовольно системой кормления и по другой причине. Его не устраивало, что доходы от местного управления шли в карман бояр и кормление обеспечивало боярству большой политический вес.
Местные органы власти и управления не распространяли свою компетенцию на территорию княжеских вотчин. Княжата и бояре, как и прежде, сохраняли в своих вотчинах иммунитетные права. Они были не просто землевладельцами, но и администраторами и судьями в своих деревнях и сёлах.
С середины XV в. начался процесс постепенного изживания особенностей государственного строя периода феодальной раздробленности: иммунитетные права феодальных владетелей стеснялись, функции наместников ограничивались, а их права и доходы регламентировались.
Городское управление в Московском государстве несколько изменилось по сравнению с киевскими временами. Города в данный период не имели самоуправления. В удельных княжествах управление городами осуществлялось наравне с сельской местностью. С присоединением удельных княжеств к Москве великие князья, сохраняя все земли уделов за их прежними владельцами, всегда изымали города из юрисдикции бывших удельных князей, распространяли на них непосредственно свою власть. Это делалось исходя из значения городов не только как экономических центров, но и прежде всего по военным соображениям. Города были крепостями. Обладание ими обеспечивало великим князьям и удержание бывшего удела в своих руках, и оборону от внешних врагов. Первоначально великие князья управляли городами так же, как раньше удельные князья, т.е. не выделяя их из своих прочих земель. Наместники и волостели, руководя своим уездом или волостью, управляли в той же мере и городами, находящимися на их территории.
Позже появляются некоторые специальные органы городского управления. Их возникновение связано с развитием городов, в первую очередь как крепостей. В середине XV в. появилась должность городчика - своеобразного военного коменданта города. Он обязан был следить за состоянием городских укреплений, за выполнением местным населением повинностей, связанных с обороной. Уже в XV в. городчики использовались и для других великокняжеских дел, в частности земельных. Должность городчиков замещалась местными землевладельцами, преимущественно дворянами и детьми боярскими. Городчики, первоначально бывшие довольно малозначительными фигурами в государственном управлении, уже к концу XV в. стали играть серьёзную роль. Сначала временно, а потом постоянно за ними закреплялись широкие полномочия в земельной, финансовой и других отраслях управления, причём в пределах не только города, но и прилегающего уезда. В соответствии с расширением функций изменилось и название этих должностных лиц. Их начинают именовать городовыми приказчиками. Ведая рядом вопросов военно-хозяйственного и просто хозяйственного порядка, городовые приказчики подчинялись великокняжеским казначеям. На один город назначалось иногда 2 и больше таких приказчиков. В лице городовых приказчиков дворяне и дети боярские получили свой орган местного управления, а великий князь - надёжных проводников политики централизации.
В начале периода русская православная церковь представляла собой большую силу, не только поддерживающую государство, но и соперничающую с ним. В условиях ордынского ига церковь сумела сохранить свои экономические и политические позиции. Монголо-татары не собирались обращать Русь в свою веру. Они предпочли управлять ею через привычное для народа православие. Очень скоро православные митрополиты договорились с Ордой, получили от ханов ярлыки, закреплявшие привилегии церкви ничуть не меньшие, чем они имели от русских князей. Однако по мере подъёма движения за освобождение русского народа лучшие силы православной церкви становились на путь борьбы с монголо-татарами. Рядовые монахи и руководители церкви вставали в ряды бойцов за освобождение России.
Церковь в лице митрополичьего дома, епископских кафедр, крупных монастырей и городских соборов обладала огромным имуществом, в первую очередь земельным, выступая в качестве феодала. Вместо десятины, которой она была наделена ещё при крещении Руси, церковь в Московском государстве получила иные источники доходов: поступления от определённых статей княжеских доходов - городских торговых, таможенных, судебных пошлин.
Экономическое и экологическое могущество позволяло церкви чувствовать себя независимой от государства и даже добиваться приоритета над ним. Однако к концу периода русским князьям удалось взять верх. В обмен за сохранение в неприкосновенности её земельных имуществ церковь признала верховенство светской власти. Противоречивым было и отношение церкви к централизации Русского государства. Существовали силы, которые препятствовали этому процессу, но были и горячие сторонники укрепления единства Руси.
В организационном отношении церковь представляла собой сложную систему. Во главе её стоял митрополит. В 1448 г. русская церковь самовольно стала автокефальной, т.е. самостоятельной по отношению к вселенскому патриарху, сидевшему в Византии. Вся территория подразделялась на возглавляемые епископами епархии. До XV в. русские митрополиты назначались константинопольским патриархом. Теперь они стали избираться собором русских епископов сначала по согласованию со светской властью, а потом и по прямому указанию московских великих князей.
1.4. Землевладение
Феодальное землевладение на рубеже XV-XVI вв., представленное большим разнообразием форм, характеризуется серьёзными сдвигами в структуре. На Руси существовали тогда в основном 4 вида феодального землевладения: светское, церковно-монастырское, дворцовое (обслужившее нужды Государева двора) и, наконец, черносошное. Землевладение светских и духовных росло прежде всего за счёт земель, принадлежавших "чёрным" крестьянам. Захват крестьянских земель был типичным для того времени. Судьбы крупного светского землевладения были противоречивы. С одной стороны, происходил процесс раздробления крупных боярских латифундий, сокращение, а с начала XVI в. и ликвидация податных привилегий светских феодалов, а с другоё - рост новых магнатских владений лиц, тесно связанных с великокняжеским двором. Источником формирования дворцового землевладения было владение княжеских слуг ("служни земли"). С.Б. Веселовский датировал выделение дворцовых земель из черносошных последней четвертью XV в.
Для светского землевладения характерна была лоскутность владений, разбросанность по нескольким уездам. Корни этого явления уходили в глубокую древность и связаны были с происхождением "первовотчин" бояр в центральных уездах и расширением их земельных богатств по мере объединения земель Москвой. Рост боярских земель приводил к раздроблению вотчин. Приходилось изыскивать новые вотчины. Росла мобилизация земельной собственности, а тем временем значительно повысились цены на землю. Земель же для служилых людей не хватало.
В годы правления Ивана III (после 1485 г.) особым уложением запрещалось продавать иногородним вотчины в Твери, Микулине, Торжке, Оболенске, Рязани и на Белоозере. Возможно, аналогичные мероприятия коснулись и владений суздальских, ярославских и стародубских княжат. Это уложение, имевшее целью поставить предел процессу дробления княжеского землевладения, вряд ли было осуществлено. Во всяком случае его пришлось подтверждать Василию III и Ивану IV Грозному.
Наряду с вотчинным землевладением было распространено и землевладение подведомственных князьям всевозможных военных и административных слуг "под дворским". Оно было целиком обусловлено службой и носило условный характер. Слуги "под дворским" (посельские, дьяки, ключники) набирались как из свободных, так иногда и из холопов, приобретавших свободу.
Представление о "безусловном" характере землевладения вотчинников ошибочно. Вотчинники обязаны были службой феодалу. Условное землевладение слуг (свободных и несвободных) и условное вотчинное землевладение стали истоками формирования поместной системы в конце XV в. Ранняя история поместья остаётся недостаточно изученной. Не ясно, например, было ли первоначально поместье пожизненным владением или безусловным. А.Я. Дегтярёв показал, что на раннем этапе основная масса поместий переходила от отца к сыну. Ю.Г. Алексеев и А.И. Копанев считают, что на раннем этапе развития поместной системы элементы условности владения поместьем сказывались сильнее, чем на последующих (в частности, отсутствовало право завещания поместных земель). В дальнейшем же происходило сближение поместья с вотчиной, которое привело к их окончательному слиянию. Эти тезисы представляются нам недоказанными. Поместье и вотчина, происходя из одного корня, на определённом этапе разошлись. К сожалению, определить условия поместной службы и поместного владения на рубеже XV-XVI вв. пока крайне трудно. В ходе осуществления поместной реформы в Новгороде землю получило примерно 2,5 тысячи помещиков. В результате значительно упрочились владельческие позиции рядового дворянства, что содействовало повышению боеспособности войска.
Ликвидация самостоятельности Великого Новгорода привела к конфискации земель у новгородских бояр. Часть бояр была переселена в центральные районы страны и слились с массой детей боярских (например, Лашинские в Рязани). Некоторые из новгородских бояр (например, Амосовы), став владельцами земель на Двине, в дальнейшем трансформировались в черносошных крестьян.
Развитие земельных отношений характеризовалось полным или почти полным исчезновением самостоятельной общинной собственности на землю. Земли общин переходили в руки вотчинников и помещиков, включались в состав княжеского домена. В то же время всё более чётко оформлялось вотчинное и поместное землевладение. Вотчина отличалась тем, что собственник обладал почти неограниченным правом на неё. Он мог не только владеть и пользоваться своей землёй, но и распоряжаться ею: продавать, дарить, передавать по наследству. В то же время вотчина - феодальное землевладение, поэтому - условное. Например, князь мог отобрать вотчину у отъехавшего вассала.
Ещё более условная форма землевладения - поместье. Оно давалось сеньором своим вассалам только на время службы как вознаграждение за неё. Поэтому распоряжаться землёй помещик не мог.
Великокняжеский домен разделялся на чернотяглые и дворцовые. Они различались лишь по форме эксплуатации населявших эти земли крестьян и по организации управления ими. Дворцовые крестьяне несли барщину или натуральный оброк и управлялись представителями дворцовой власти. Чернотяглые платили денежную ренту и подчинялись общегосударственным чиновникам. Земли домена постепенно раздавались великими князьями в вотчины и поместья.
Глава 2. Судебник
2.1. Обязательства
Обязательствам из договоров Судебник 1497 г. уделял меньше внимания, чем РП. О займе говорила лишь ст. 55, предусматривавшая, подобно РП, ответственность за несостоятельность должника. Эта статья вводила новые термины: полетная грамота - об уплате долга в рассрочку; истина - стоимость товара или сумма денег, взыскиваемая истцом с несостоятельного должника.
Имелись упоминания о договорах купли-продажи (ст. 46 "О торговцех" и ст. 47) и личного найма. Судебник вслед за ПСГ предусматривал, что наймит, не дослуживший своего срока или не выполнивший обусловленное задание, лишался оплаты (ст. 54).
Судебник 1497 г. более чётко, чем РП, выделял обязательства из причинения вреда, правда, лишь в одном случае: ст. 61 предусматривала имущественную ответственность за потраву. Как своеобразные обязательства из причинения вреда рассматривает Судебник некоторые правонарушения, связанные с судебной деятельностью. Судья, вынесший неправосудное решение, обязан возместить сторонам происшедшие от того убытки. Такая же мера применялась к лжесвидетелям. Закон прямо указывает, что наказанию судья (точнее, боярин и дьяк) за свой проступок не подлежит (ст. 19): "...а боярину и диаку в том пени нет...".
2.2. Наследственное право
Мало изменилось и наследственное право. Судебник, однако, устанавливал общую и чёткую норму о наследовании (ст. 60). При отсутствии завещания (духовной грамоты) вступало в действие наследование по закону. Наследство получал сын, при отсутствии сыновей - дочери. Дочь получала не только движимое имущество ("статок"), но и земли. За неимением дочерей наследство переходило ближайшему из родственников.
2.3. Понятие и виды преступлений
Если гражданские правоотношения развивались сравнительно медленно, то уголовное право в данный период претерпело существенные изменения, отражая обострение противоречий феодального общества и усиление классовой борьбы.
Преступление понимается Судебником не как "обида", то есть нанесение материального, физического или морального вреда, а как "лихое дело", то есть совершение такого деяния, которое нарушает интересы господствующего класса и государства.
При этом Судебник даёт лишь примерное перечисление деяний, относимых к категории лихих дел, оставляя за господствующим классом право подводить под это понятие любое деяние, нарушающее интересы господствующего класса или посягающее на установленный в государстве порядок. Перечисляя такие виды преступлений, как татьба, разбой, душегубство, ябедничество, Судебник в статье 8 вводит новое понятие: "...иное какое лихое дело...".
Развитие феодализма нашло своё отражение в некотором изменении взгляда на субъект преступления. По Судебнику ответственности подлежали все лица, совершившие преступления, в том числе и холопы.
По "Русской Правде" холопы отвечали за совершённые ими преступления и проступки перед своим господином. Убийство господином своего холопа не считалось преступлением, а убийство чужого раба рассматривалось как нанесение материального ущерба его владельцу и влекло обязанность возместить нанесённый ущерб и уплатить штраф за самовольное истребление частной собственности.
В связи с развитием феодализма и превращением холопов в крепостных Судебник признаёт холопов субъектами преступления, распространяя на них уголовную ответственность за совершённые преступления.
Судебник ничего не говорит о моментах, исключающих вменение, то есть об условиях, освобождающих лицо от ответственности за совершённое преступление в силу малолетства или преклонного возраста, тяжёлой болезни, увечья и т.д.
В случаях, когда человек не мог сам вести дело, ему предоставлялось право нанять наймита, то есть человека ведущего процесс за него. "А на ком чего взыщет жонка, или детина мал, или кто стар, или немощен, или чем увечен, или поп, или чернец, или черница, или кто от тех в послушестве будет кому, ино наймита наняти волно (ст. 52).
В Судебнике не указывается, освобождается ли от наказания собственник, убивший вора в своём дворе, учитывается ли при определении вины состояние опьянения преступника, различается ли преступление по стадиям совершения - приготовление, покушение, неоконченное преступление, оконченное преступление.
По сведениям Герберштейна - австрийского дипломата, бывшего послом при дворе Ивана III и оставившего записки о нравах и обычаях Московского государства того периода, - собственник имущества, поймавший вора на месте преступления, мог "безнаказанно убить его, однако под тем условием, что он принесёт убитаго во дворец князя и расскажет, как было дело"16.
Обострение классовых противоречий, борьба за централизацию государства и установление единодержавной великокняжеской власти обуславливали усиление ответственности за посягательства на государственный строй и особу государя. И хотя статьи Судебника не устанавливали ответственности за неоконченное преступление или покушение, в действительности лица, покушавшиеся на государственный строй или особу царя, подлежали такой же ответственности, как и за совершённое преступление. Можно предположить, что в этих