Основы международного права
Важным этапом в становлении современного международного правопорядка явилась выдвинутая СССР концепция всеобъемлющей системы международной безопасности, включающая принципиальные основы такой системы в военной, политической, экономической и гуманитарной областях, то есть практически всю совокупность международных отношений. 4 декабря 1987г. Генеральная Ассамблея ООН приняла по данному вопросу резолюцию, заложившую основу будущей системы всеобъемлющей безопасности.
Вступая в отношения с другими государствами, государства образуют вместе с другими субъектами международного общения международное сообщество. Концепция существования единого международного сообщества нашла отражение в ряде современных документов. При этом она претерпевает некоторые изменения.
Так, в ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров 1969г. говорится о "международном сообществе государств в целом". В принятой в 1970г. Декларации о принципах международного права речь идет просто о международном сообществе. А в принятом проекте статей об ответственности государств (ст.19) употребляется понятие "международного сообщества в целом".
Когда речь идет о международном сообществе или международной системе, общепринята точка зрения, что это сообщество включает в себя субъекты международного права, главным образом государства, а также международные организации, различные объединения государств, нации и народы, борющиеся за независимость, и некоторые государственно-подобные образования. Международное сообщество в силу юридического регулирования возникающих между его членами отношений приобретает черты правового сообщества с присущим ему правопорядком, поскольку государства, образующие международное сообщество, заинтересованы в его нормальном функционировании, в поддержании в нем определенного социального и правового порядка.
Юридическим следствием существования международного сообщества служит тот факт, что свои важнейшие обязательства государства принимают именно по отношению ко всему международному сообществу наряду с обязательствами в отношении других конкретных субъектов международного общения. Еще Г. Гроций отмечал, что, если законы любого государства преследуют его особую пользу, то нормы права народов "возникли в интересах не каждого сообщества людей в отдельности, а в интересах обширной совокупности всех таких сообществ". Наличие обязательств государств по отношению ко всему международному сообществу установил, в частности, и Международный суд в решении по делу "Barcelona Traction".
Таким образом, международное сообщество в ходе создания норм общего международного права на основе согласования государственных позиций его отдельных участников вырабатывает правила поведения, хотя и одобренные ими, но в то же время представляющие собой нечто новое: нормы, в которых отражены их общие представления о порядке осуществления международного общения.
3. Международное публичное и международное частное право
Начало двум основным современным концепциям относительно правовой природы международного частного права - цивилистической и международно-правовой - было положено в отечественной юридической литературе еще в начале 20-х гг. XX века. При этом напомним, что трактовка международного частного права как отрасли международного права получила особенно большое распространение во Франции после опубликования в первой половине XIX в. работы Феликса "Трактат о международном частном праве". Именно в этой стране наиболее прочно укоренилось деление международного права на "публичное" и "частное".
Появление цивилистической концепции связано с именем известного советского цивилиста И.С. Перетерского, который отрицал существование "общего международного частного права", критиковал "общие идеи", относящиеся к данной области права, и указывал на решающую роль внутреннего законодательства каждой страны. При этом он признавал международный договор "одним из основных способов фиксирования норм международного частного права". Это, однако, не должно приводить к умалению значения коллизионных норм отдельных государств, хотя сфера применения последних все более и более сужается, уступая место нормам непосредственного, прямого регулирования. Поэтому выяснению подлинного соотношения между международным публичным и международным частным правом также вредит любая абсолютизация роли и значения коллизионных норм, как это, например, делает Е.Т. Усенко.
По его мнению, традиционно основной состав международного частного права образуют коллизионные нормы, то есть нормы, направленные на разрешение конфликта разнонациональных статутов. Они указывают, право какого государства должно быть применено к данному отношению с "иностранным элементом" - свое отечественное или иностранное, с которым связано данное отношение. Такие нормы существуют в национальном праве каждого государства. В результате Е.Т. Усенко приходит к выводу, что как отрасль национального права, международное частное право регулирует международные отношения гражданско-правового характера.
Противоположную точку зрения, основанную главным образом на роли международного договора, как источника международного частного права высказывает С.Б. Крылов: "... в международном характере международного частного права не может быть сомнений. В международном договорном праве должно быть усмотрено основное содержание международного частного права. Утверждать, что международное частное право не есть международное право, - значит не видеть в международном частном праве ничего кроме коллизионных норм тех или иных отдельных законодательств. Между тем лишь изучение международных договоров дает содержание подлинного международного частного права".
Наука международного частного права изучает международные договоры в случаях, когда национальное право отсылает к ним или же придает внутригосударственную силу их нормам без изменения текста самих норм. Но и в таких случаях о международном договоре как источнике международного права можно говорить лишь условно, в техническом смысле, как об акте, в котором изложен текст нормы, но не властное веление государства, адресованное субъектам внутреннего права.
Большую роль в развитии советской частноправовой доктрины сыграли работы Л.А. Лунца, в которых он развил идеи о единстве исходных начал международного публичного и международного частного права, их теснейшей взаимосвязи, социальной направленности норм международного частного права, их служебной роли как средства правовой организации мирного, делового международного общения.
Из сказанного видно, что основной спорный вопрос в доктрине состоит в том, относится ли международное частное право к внутригосударственному праву или оно относится к международному праву.
В этой связи отметим, что тесная связь международного частного права с международным правом определяется следующими обстоятельствами:
во-первых, и то, и другое в конечном счете направлено на регулирование отношений между народами;
во-вторых, международное частное право регулирует определенную часть международных отношений государств, но регулирует их особым образом, а именно - путем одностороннего санкционирования государством применения властных актов (законов) других государств на своей территории или же признания юридических последствий этих актов;
в-третьих, международное частное право имеет некоторые общие начала с международным правом (государственный суверенитет, равноправие государств, взаимность, недопустимость дискриминации).
Процесс нормообразования в международном частном праве может осуществляться как на международном, так и на внутригосударственном уровне. Его завершение реализуется как в форме международных договоров и обычаев, так и в форме внутригосударственных актов. При этом как в том, так и в другом случае речь идет о воле государств по поводу того, каким образом должны регулироваться отношения с участием их физических и юридических лиц в той мере, в какой они выходят за пределы действия национальных правовых систем, то есть отношения, которые по своей социально-экономической и политической сущности не являются внутригосударственными отношениями. Это, конечно, не дает оснований ставить знак равенства между этими отношениями и международными публично-правовыми отношениями. Однако их взаимосвязь вряд ли можно отрицать. Правовое регулирование таких отношений осуществляется в соответствии с актами, санкционированными государствами. Национальные юридические и физические лица могут принимать участие в международных связях только в пределах, установленных этими актами. Регулирование отношений на уровне национальных юридических и физических лиц, когда они являются участниками интернациональных связей, не может осуществляться в противоречии с общепризнанными принципами и нормами международного права.
На эту связь обращают внимание многие авторы. Ф.И. Кожевников, оценивая различные взгляды по рассматриваемому вопросу, считает, что международное частное право, хотя и составляет одну из специальных отраслей гражданского права, очень тесно связано с международным публичным правом. В литературе указывается и на такой момент: международно-правовое признание государства включает в себя признание его правопорядка, что является предпосылкой применения норм этого правопорядка за рубежом, то есть предпосылкой функционирования международного частного права.
Таким образом, международные частноправовые отношения имеют сложную природу. Будучи производными от международных публично-правовых отношений, они практически реализуются на внутригосударственном уровне. Их регулирование осуществляется государствами, как на основе взаимной договоренности, так и с использованием сложившихся в международном общении технических приемов, позволяющих в необходимых случаях привлекать национальные правовые системы. Это, однако, является не доказательством того, что международное частное право является внутригосударственным правом, а лишь свидетельством сложности и специфичности правовых приемов, применяемых государствами для регулирования международного общения на уровне отношений их отечественных и иностранных юридических и физических лиц. Таким образом, при решении вопроса о соотношении международного частного и международного публичного права необходимо разграничивать, прежде всего, международные публично-правовые и международные частноправовые отношения, как находящиеся на разных уровнях международного правового регулирования.
Как уже отмечалось, наряду с идеей о принадлежности международного частного права к системе внутреннего права, преобладающая в доктрине концепция включает в себя также положение о гражданско-правовом характере регулируемых международным частным правом отношений. При этом речь идет о гражданско-правовых отношениях в широком смысле слова.
Наличие цивилистических конструкций при регулировании и международных семейных, трудовых и т.п. отношений не дает основания для отнесения этих отношений к гражданско-правовым. В этих случаях можно говорить лишь об использовании гражданско-правовых средств при регулировании соответствующих отношений, принадлежащих к другим отраслям права.
Нельзя сводить отношения, регулируемые международным частным правом, только к гражданско-правовым отношениям. Предметом международного частного права являются как гражданско-правовые, так и иные отношения, возникающие в международном общении. При их регулировании по необходимости могут использоваться гражданско-правовые конструкции.
В результате вышеизложенного представляется возможным согласиться с точкой зрения, изложенной И.П. Блищенко и Ж. Дория в одной из последних отечественных работ, согласно которой современное международное частное право - это совокупность принципов и норм международного права, регулирующего международные отношения в определенных областях экономического и гуманитарного сотрудничества народов (гражданско-правовой, наследственной, научно-технической, семейно-брачной, кредитно-финансовой).
То есть предметом международного частного права выступают:
научно-технические;
кредитно-финансовые отношения;
купля-продажа товаров;
наследственные брачно-семейные отношения, возникающие в силу перемещения граждан разных государств и изменения их гражданского состояния.
Система международного частного права охватывает как отношения между государствами, так и отношения между гражданами и юридическими лицами различных стран; как собственно международные отношения, так и отношения любого государства, где действует тот или иной гражданин или иное юридическое лицо иностранного государства и где национальное государство или его граждане или юридические лица взаимодействуют с иностранными гражданами, юридическими лицами или иностранным государством. Мировое хозяйство становится единым организмом, вне которого не может развиваться ни одно государство.
Поэтому, заключают авторы, субъектами международного права следует считать народ, государства, межгосударственные организации, борющиеся нации в лице органов национального освобождения как первоначальные субъекты международного права, а также транснациональные корпорации, физические и юридические лица, участвующие в международном экономическом обороте, и международные неправительственные организации. Другими словами, множественность и различный уровень субъектов международного права - это существенное отличие международного права от внутригосударственного6.
4. Соотношение международного и внутригосударственного права
Вопрос о соотношении международного и внутригосударственного (национального) права - один из центральных в теории международного права. Особое значение вопрос о соотношении этих двух систем правового регулирования приобрел в наши дни ввиду бурного развития разнообразных форм международного сотрудничества, углубления процесса интернационализации жизни народов. Все эти факторы обусловливают необходимость широкого использования государствами международного права для согласования их действий не только в традиционных областях, но и в таких сферах, которые ранее были предметом их национально-правового регулирования.
Буржуазная наука в вопросе соотношения международного и внутригосударственного права выработала три основных направления:
одно дуалистическое;
два монистических.
Суть дуализма заключается в том, что международное и внутригосударственное право рассматриваются как два различных правопорядка. Основоположником этого направления считается немецкий ученый Г. Трипель. Представителем дуалистической концепции являлся также Д. Анцилотти.
Дуалисты не абсолютизируют независимость двух правопорядков, отмечая определенную связь международного права с внутригосударственным. Они даже подчеркивают, что, для того чтобы международное право могло выполнять свою задачу, оно постоянно должно обращаться за помощью к внутреннему праву.
Суть монистических концепций, как это видно из их названия, состоит в признании единства обеих правовых систем. Международное и внутригосударственное право рассматриваются как части единой системы права. При этом одни из сторонников этих концепций исходят из примата (верховенства) внутригосударственного права, другие - из примата международного права.
Теории примата внутригосударственного права получили распространение во второй половине XIX - начале XX в. главным образом в немецкой юридической литературе. Международное право рассматривалось как сумма внешнегосударственных прав различных государств, как "внешнее государственное право". Так, откровенно нигилистическую позицию по отношению к международному праву занимал А. Лассон, который утверждал, что "государство оставляет за собой свободу решать, соблюдать международное право или нет, в зависимости от того, диктуется ли это его интересами". В основу рассуждений сторонников примата внутригосударственного права были полжены взгляды Гегеля.
В настоящее время более распространена другая разновидность монистической концепции - примат международного права над внутригосударственным. Наиболее полно она развита в трудах Г. Кельзена. По его мнению, соотношение между международным правопорядком и национальными правопорядками "напоминает соотношение национального правопорядка и внутренних норм корпорации".
Как сторонники примата внутригосударственного права над международным, так и сторонники верховенства международного права над внутригосударственным противопоставляют международное право государственному суверенитету. Если у сторонников примата внутригосударственного права такое противопоставление ведет к отрицанию международного права, то у сторонников примата международного права оно ведет к отрицанию суверенитета. Сторонники обоих монистических направлений допускают существование государственного суверенитета лишь в его абсолютном смысле, как независимость государств не только друг от друга, но и от норм международного права. В действительности же суверенитет не отрицает взаимозависимости государств, а означает неподчинение одного государства другому.
В последние годы, однако, среди западных юристов-международников можно заметить тенденцию отхода от монистической концепции. Так, Я. Броунли утверждает, что эта "доктрина не соответствует правовым реальностям существования суверенных государств и низводит внутригосударственное право до положения пенсионера международного права".
Получила распространение и теория так называемого умеренного монизма, которая воздерживается от последовательного, то есть радикального, проведения примата международного права. Согласно этой концепции, во внутригосударственной сфере действует, прежде всего, внутригосударственное право независимо от его возможного противоречия международному праву. Индивид уступает своему государству только первое решение о том, в какой мере его внутригосударственное право согласуется с его международно-правовыми обязанностями.
Советская доктрина международного права исходила из того, что международное право и право внутригосударственное представляют собой две относительно самостоятельные правовые системы, не подчиненные одна другой (Э.М. Аметистов, И.П. Блищенко, В.Г. Буткевич, А.С. Гавердовский, В.H. Дурденевский, Г.В. Игнатенко, Ф.И. Кожевников, Е.А. Коровин, А.М. Ладыженский, Д.Б. Левин, Л.А. Лунц, H.М. Минасян, H.В. Миронов, Р.А. Мюллерсон, Г.И. Тункин, Е.Т. Усенко, H.А. Ушаков, С.В. Черниченко, В.М. Шуршалов). Советская концепция международного права, используя положения дуалистической теории, обосновывала возможность согласованности обеих систем права. Такая возможность обусловливалась тем, что государства создают международное право, а не наоборот. Вступая в международные обязательства, государство учитывает свои национальные правовые нормы, возможность в случае необходимости их изменения в целях приспособления к принимаемым государством международным обязательствам.
Если влияние норм внутригосударственного права на международное можно назвать первичным, так как каждое государство, участвующее в создании международного права, исходит из характера и возможностей своего внутреннего права, то в процессе взаимодействия уже существующих норм оно не может не признавать принцип преимущественного значения норм международного права. Этот принцип получил четкое выражение в ст.27 Венской конвенции о праве международных договоров, согласно которой участник договора "не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора".
Сегодня следование принципу примата норм международного права в процессе взаимодействия уже существующих норм двух различных систем выступает одной из правовых гарантий обеспечения мира, взаимовыгодного