Закон и суд во времена Русской Правды
Относительно узаконений о вирных пошлинах Правда XII столетия следует уставу Ярослава о вирных уроках, только несколько изменяет его, именно: 1) вирные уроки она разделяет на два разряда: а) на виры в 80 гривен и b) на виры в 40 гривен. Вместо вирного урока в 60 гривен в пользу вирника, как это узаконяет Ярославова Правда, Правда XII века узаконяет брать в пользу вирника от 80 гривен 16 гривен, а от 40 гривен 8. Кормы же вирнику Правда XII века определяет так же, как и Ярославова Правда. Далее в настоящем отдали помещена оценка, почем платить за каждую голову годовщины. Эта оценка одинакова с оценкою по Правде сыновей Ярослава, только здесь прибавлено: во 1-х, разделение княжеских служителей на два разряда, причем к первому, в 80 гривен за голову, отнесены тиуны - огнищный и конюший; а ко второму, в 40 гривен, княжие отроки, конюхи и повара,- следовательно, младшая дружина; во 2-х, в двенадцати-гривенную годовщину включены ремесленники и ремесленницы, а в пяти-гривенную к княжеским рядовичам причислены и боярские рядовичи. Первый отдел настоящего памятника оканчивается статьею о пошлинах, платимых в том случай, когда кто оправляется от обвинения в убийств; здесь пошлины в пользу княжого отрока брались одинаково с оправданного и с обвинителя. В законе сказано: «А кто свержеть виру, то гривна кун сметная отроку; а кто и клепал, а тому дати другую гривну».
Во втором отделе о личных оскорблениях настоящий памятник перечисляет те же преступления, какие перечислены и в Правде Ярослава. Самое наказание остается большею частью прежним, но настоящий памятник развивает некоторые новые юридические понятия, на которые прежнее законодатели не обращали внимания. Так, например, в статье: «оже кто кого ударить батогом....» в Ярославовой Правде просто назначена пеня в 12 гривен, согласно с Олеговым договором; в настоящем же памятнике к пени в 12 гривен прибавлено еще: «Не терпя ли противу тому тнеть мечем, то вины ему в том нет». Или в статье: «Аже приидет кровав муж на двор (княжь)» по Ярославову закону предоставлялось на волю обиженного или мстить, или взять три гривны за обиду и плату за леченье, а обида доказывалась на суде знаками на теле: ранами, синяками и проч., а за недостатком их - свидетелями. Точно тот же порядок удержан и в настоящем памятники, но здесь прибавлено, что свидетели должны говорить «слово противу слова» с обвинителем и сверх того сказано, что кто начал драку, тот обязан платить, сверх 3 гривен обиженному, 60 кун и еще 3 гривны продажи в казну княжескую. Это узаконение вошло в Правду XII века прямо из Судного Закона, в который оно вошло из Юстинианова кодекса. Если же окажется по указанно свидетелей, что избитый, пришедший жаловаться, сам начал драку, то лишался права на получение вознаграждения за обиду. В закон сказано: «Аще и кровав приидет а будет сам почал, а вылезут послуси, то то ему за платеж, оже и били». Следовательно, в Правде XII столетия принималось уже в расчет, кто начал драку; прежде же достаточно было показать знаки побоев, или привести свидетелей, чтобы получить вознаграждение за обиду; теперь же, кто начал драку, хотя бы он и действительно был оскорблен, или потерпел побои, тот терял всякое право на вознаграждение от обидчика и не имел права жаловаться. Следовательно, закон здесь обращал внимание и судил не по одному факту, а по причинам, вызвавшим факт, чего в прежнем русском законодательстве не было заметно. Таким образом, отдел о личных оскорблениях замечателен для нас в том отношении, что в нем разбирается не один факт, а также и мотив факта, или воля совершившего преступление.
Третий отдел о преступлениях против прав собственности представляет очень много нового о порядки суда и следствиях по этим делам, что тогда известно было под именем свода. Статьи о своде начинаются измененною статьею Ярославовой Правды о том же предмет. По Ярославовой Правде, увидавший свою пропавшую вещь в руках другого не мог тотчас брать ее, а должен был требовать свода; а ежели владевший покраденною вещью не шел свод, то в течете 5 дней должен представить поручителей в том, что он купил, а не украл опознанную вещь. В настоящем же памятник во 1-х поручительство и пятидневный срок отменены. Это отменены очевидно произошло оттого, что сроки и поручительство заимствованы были из византийского Номоканона и как несогласные с духом русского общества, не могли долго держаться в русском законодательстве; во 2-х последствия свода выражены довольно определенно, тогда как у Ярослава они вовсе опущены. В настоящем памятник прямо сказано, что найденный посредством свода настоящий тать должен платить хозяину покраденной вещи и все то, что пропало вместе с нею. Например, хозяина пропала лошадь с телегою и с разными товарами в телеге; если хозяин увидал у кого-либо свою пропавшую лошадь и посредством свода открыл настоящего татя, то тать должен заплатить ему и за телегу с товарами, хотя они у него не были найдены. Далее, настоящий памятник полагает границы сводам, именно: в одном городе свод должен производиться до конца, т. е. пока не отыщется настоящий тать; но если свод придется вести по разным городам и деревням, то по новому закону истец идет только до третьего свода, и третий за лицо, т. е. за найденную у него краденую вещь, должен заплатить истцу деньги, а с самою покраденною вещью, или лицом, идти до конца свода, т. е. пока найден будет настоящий тать, который должен был платить все: и пеню, или продажу, князю, и другие вещи, пропавшие вместе с найденною, а также и все расходы по сводам. Притом при сводах соблюдался такой порядок: если тот, у кого найдена покраденная вещь, скажет: «я купил ее на торгу», то должен представить двух свободных мужей, или мытника, при которых совершена покупка, и ежели притом скажет, что не знает у кого купил, то вместе с своими свидетелями должен будет присягнуть в том, что найденная у него вещь действительно куплена им на торгу у неизвестного лица при свидетелях, которые также должны дать клятву. После этого вещь отдавалась истцу, а покупщику предоставлялось искать того неизвестного, у которого он купил ее, и если, хотя и чрез долгое время, этот неизвестный находился, то должен был возвратить взятые у покупщика деньги и заплатить хозяину вещи все то, что пропало вместе с нею и выплатить пеню или продажу в казну князя. Дале, в настоящем отделе говорится, что при отыскании украденного раба порядок свода был назначен тот же, какой и для отыскания пропавших вещей: настоящий хозяин раба шел только до третьего свода, у третьего брал раба, а своего оставлял ему, как поличное, чтобы идти ему до конечного свода и, когда на конечном своде отыскивался настоящий тать, то раб, оставленный в поличное, возвращался хозяину его, а тать платил все убытки по своду и продажу князю в 12 гривен. В заключении о сводах настоящий памятник повторяет закон Ярославовых сыновей, что вор, пойманный при воровстве, в случае сопротивления, мог быть безнаказанно убит хозяином, поймавшим его; но если хозяин возьмет вора живым и свяжет, а потом, вместо того, чтобы вести на княжий двор, убьет его связанного, то за это подвергается пени в 12 гривен. Настоящий отдел Правды XII века закапчивается пятью статьями о количестве продажи, или пени, за разные кражи и о законной цене разным вещам, которую вор должен платить хозяину вещи в случай, если не будет вещи на лицо. Статьи эти почти все взяты из Правды сыновей Ярослава и только некоторые из них изменены и пополнены. Наконец, в заключении этого отдела сказано, что продажа или пеня за татьбу налагалась только тогда, когда тати были люди свободные; ежели же тати были рабы, то на них, как на несвободных, не налагались пени, а только господа их платили вдвое против покраденного. В законе сказано: «Оже будет холопи тати, либо княжи, либо болярскыи, либо чернцевы их же князь продажею не казнить, занеже суть не свободни, то двоичи платити к исцу за обиду». Это совершенно новый закон, неизвестный ни Ярославовой Правде, ни Правде сыновей Ярослава. Но в основных своих чертах закон этот вполне согласен с Ярославовой Правдой, которая не признает личности в холопе, а считает его безгласною собственностью господина наравне с домашними животными; как в случай нанесения какого-либо вреда домашними животными, за убыток, понесенный при этом, платил хозяин, которому принадлежали животные, так и холопу не вменялись преступления и за него, как за домашнее животное, должен был отвечать господин. Таким образом, Правда XII века в узаконениях о преступлениях против прав собственности имеет те же основания, как и Ярославова Правда и Правда сыновей Ярослава, только в Правде XII в. отдел этот несколько пополнен и особенно отличается развитием поняты о порядке свода, или отыскания татя.
Четвертый отдел Правды XII века составляют законы о займах и процентах. Отдел этот, как и предшествовавший, начинается статьею Ярославовой Правды о взысками долгов: «Аще кто взыщет кун на друзе, а он ся учнет запирати, то оже на нь послуси выведеть, то ти пойдут на роту, а он возьмет куны свои; занеже не дал есть ему за много лет, то платити, ему за обиду 3 гривны». Здесь против Ярославовой Правды прибавлено только то, что послухи, представленные истцом, должны идти на роту, т. е. дать клятву; у Ярослава же клятвы с послухов не требовалось. Но Правда XII века, принявши за основание Ярославову Правду, относительно взыскания долгов пошла еще далее, постоянно имя в виду дать более удобства и определенности, как заключению займа, так и взысканию долга. Русская Правда XII века освободила купцов от представления свидетелей: суд, по новому закону, принимал .купеческие иски по долгам и без свидетелей, только ответчик, или должник должен был очистить себя клятвою, ежели отпирался от долга. В законе сказано: «Аще кто купец купцу даст в куплю куны или в гостьбу, то купцу пред послужи кун не имати: послуси ему не надобе, но ити ему самому роте, оже ся учнеть запирати». Во-2) настоящее узаконение освобождает от представления свидетелей, когда кто свои вещи, или деньги, отдает на сохранение; по новому закону, в