Преступление
С объективной стороны приготовление к преступлению характеризуется также тем, что оно может быть совершено только путем действия. Это вытекает и из законодательного определения приготовления к преступлению (ч.1 ст.30 УК РФ), так как уголовный закон перечисляет лишь активные формы данной стадии совершения преступления. Очевидно, что ни одна из этих форм преступного поведения не может быть осуществлена путем бездействия.
Специфика объективной стороны состоит и в том, что преступление при этом не было доведено до конца по независящим от лица обстоятельствам.[13] При этом надо учитывать два момента. Во-первых, приготовительные действия не должны образовывать самостоятельное оконченное преступление. Так, незаконное приобретение оружия, или его незаконное изготовление. Или его хищение для последующего совершения, допустим, разбоя. Образует не только приготовление к соответствующему преступлению как таковое, но и самостоятельный состав преступления.
Во-вторых, необходимо, чтобы преступная деятельность лица по подготовке задуманного лицом преступления не была доведена до конца именно по не зависящим от лица обстоятельствам. Это значит, что преступная деятельность ограничилась приготовлением к преступлению, будучи прервана не по воле виновного.[13, с. 270]
С субъективной стороны приготовление к преступлению характеризуется умышленной виной, причем лишь в виде прямого умысла. Нельзя готовиться к преступлению, лишь допуская его совершение, тем более невозможна неосторожная подготовка к преступлению. Приготовление – целенаправленная деятельность, осуществленная сознательно, в ней начинает реализовываться умысел на совершение преступления. Лицо при этом сознает, что оно приискивает, изготовляет или приспосабливает средства или орудия совершения преступления, подыскивает соучастников, вступает в сговор с другими лицами по поводу предстоящего преступления либо создает иные условия для последующего преступного посягательства и желает совершить эти действия.
Оценивая приготовление к преступлению, следует иметь в виду, что это начальная, первая стадия совершения преступления, причем преступная деятельность на этом этапе всегда прерывается по причинам, не зависящим от виновного. В значительном числе случаев приготовительные к преступлению действия выявляются правоприменительными органами и пресекаются на этом этапе. В иных ситуациях лицо убеждается в нереальности, в невозможности перейти непосредственно к совершению преступления.
1.2 Ответственность за приготовление
Будучи одним из видов правовой ответственности, уголовная ответственность представляет собой один из наиболее важных институтов уголовного права. Она наступает за совершение преступлений и поэтому является наиболее суровым видом правовой ответственности, заключается в предусмотренных Уголовным кодексом лишении или ограничении прав или свобод лиц, виновных в их совершении.
При всей важности института уголовной ответственности для теории и практики в науке уголовного права нет единого мнения по вопросу о понятии и содержании этого института. Одни авторы определяют ответственность как обязанность лица, совершившего преступление, претерпеть меры государственного принуждения.[14] Другие понимают под ответственностью применение и реализацию санкции правовой нормы. Третьи отождествляют уголовную ответственность с уголовным правоотношением. Есть и другие определения уголовной ответственности.[15]
Ответственность – сложный правовой институт, который объединяет в себе, с одной стороны, право государства применить к правонарушителю меры правового воздействия, а с другой – обязанность правонарушителя претерпеть воздействие на него со стороны государства и само претерпевание этого воздействия. Ответственность включает в себя также отрицательную морально-политическую оценку обществом и государством деяния и лица, его совершившего. При этом государство не только имеет право оказать воздействие на правонарушителя, но, и обязано это сделать в рамках закона. А правонарушитель наряду с обязанностью претерпеть правовое воздействие на него со стороны государства имеет право требовать соответствия такого воздействия условиям, предусмотренным законом. В частности, лицо, совершившее преступление, имеет право требовать, чтобы совершенное им преступление было правильно квалифицировано, имеет право обжаловать приговор, если считает назначенное ему наказание слишком суровым, и т.д.
Исходя из сказанного, уголовную ответственность можно определить как реализацию прав и обязанностей субъектов уголовного правоотношения, то есть государства в лице его органов, с одной стороны, и лица, совершившего преступление – с другой.
Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается.[16] Признать же лицо виновным может только суд. [4]
Эти положения закреплены в Конституции РФ, статья 49 которой гласит: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».
Из этого следует, что до суда никто не может быть признан виновным, и нести уголовную ответственность. Реальная уголовная ответственность начинается с момента вступления в силу обвинительного приговора суда.
Приготовление к преступлению относится к неоконченному преступлению. Уголовная ответственность за неоконченное преступление наступает по статье Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за оконченное преступление, со ссылкой на ст.30 УК РФ.[17]
Например, Казачков и Кудаева в состоянии алкогольного опьянения, по предварительному сговору между собой, с целью завладения чужим имуществом в троллейбусе подошли к Узденовой. Кудаева сорвала с шеи Узденовой золотую цепочку и, воспользовавшись остановкой троллейбуса, выскочила из дверей и пыталась убежать, но была задержана Узденовой. В этот момент Казачков с целью помочь Кудаевой скрыться стал удерживать Узденову, но подоспевшими гражданами Казачков и Кудаева были задержаны и доставлены в милицию.
Таким образом, … Казачков и Кудаева были задержаны при попытке бегства с места преступления и не имели возможности распорядиться похищенным, т.е. не смогли довести свой преступный умысел до конца по не зависящим от них причинам.
При таких обстоятельствах действия Казачкова и Кудаевой должны быть квалифицированы как покушение на грабеж…
Следовательно, действия Казачкова и Кудаевой подлежат квалификации по ч.3 ст.30, п. «а» ч.2 ст.161 УК РФ. [29]
При назначении наказания за неоконченное преступление учитываются обстоятельства, в силу которых преступление не было доведено до конца. Срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса за оконченное преступление.[18]
Например, Косков был признан виновным в том, что в конце декабря 1998 г. в г. Ярославле. Он совершил приготовление к разбойному нападению на Широкову.
В июле 1998 г. Косков работал кладовщиком у частного предпринимателя Широковой. Имея денежные долги и узнав о наличии у неё крупных денежных сумм и банковского счёта, он решил совершить разбойное нападение на Широкову с целью хищения её имущества. Для участия в преступлении он намеревался привлечь К., работавшего сторожем в помещении детского комбината, где находился офис Широковой.
В течение нескольких дней он склонял его к совершению планируемого преступления. 2 ноября 1998 г. Косков встретился с К. для окончательного согласования плана их действий во время нападения на Широкову. Как предлагал Косков, он совместно с К., вооружившись ножом или пистолетом, имевшимся у К., 3 ноября 1998 г. около 8 час. Должен был проникнуть в квартиру Широковой, которая доверяла К. и могла открыть ему дверь. Затем Косков, угрожая насилием и используя пистолет либо нож, хотел заставить её выдать денежную сумму не менее 1500 долларов США и выписать банковский чек на предъявителя, после чего он собирался связать Широкову, закрыть её в квартире, получить по чеку деньги и скрыться из города.
Однако К. от участия в преступлении отказался и явился в милицию, в связи с чем Коскову не удалось совершить разбойное нападение по независящим от него причинам.
Ярославским областным судом 14 мая 1999 г. Косков осужден по ч.1 ст.30, п.п. «а», «в», «г» ч.2 ст.162 УК РФ с применением ч.2 ст.66 УК РФ к лишению свободы сроком на шесть лет с конфискацией имущества.[25]
В случаях, если приготовительные действия образуют самостоятельный состав преступления, требуется их дополнительная квалификация по статье Особенной части, предусматривающей ответственность за это преступление (например, в случае незаконного приобретения оружия для того же разбоя еще и по ст.222 УК РФ).
УК РСФСР 1960 г. (как и предыдущие советские уголовные кодексы) исходил из принципа наказуемости приготовительных действий к любому преступлению.[19]
Правда, в судебной практике случаи осуждения за приготовление к преступлению встречались редко, что вполне объяснимо отдаленностью приготовительных действий от окончания преступного посягательства и в связи с этим незначительной степенью их общественной опасности. Кроме того, приготовление обычно трудно доказать, так как совершение приготовительных действий само по себе не всегда еще свидетельствует о преступном намерении лица, их совершившего.
Как было сказано выше, приготовление совершается только с прямым умыслом. Нельзя готовиться к преступлению, лишь допуская его совершение, поэтому неосторожная подготовка к преступлению невозможна. Приготовление – целенаправленная деятельность, осуществленная сознательно, в ней начинает реализовываться умысел на совершение преступления. Лицо при этом сознает, что оно приискивает, изготовляет или приспосабливает средства или орудия совершения преступления, подыскивает соучастников, вступает в сговор с другими лицами по поводу предстоящего преступления либо создает иные условия для последующего преступного посягательства и желает совершить эти действия.
Однако некоторые юристы-практики ставят под сомнение обоснованность отнесения сговора к основанию для уголовной ответственности. Например.
«Одной из основных классификаций форм соучастия закон называет классификацию по степени согласованности, где разграничение группы лиц и группы лиц по предварительному сговору основано на моменте формирования сговора, под которым большинство специалистов понимает предварительное соглашение между участниками преступления по поводу совместного совершения одного либо нескольких преступных деяний. Данное соглашение должно быть достигнуто до начала совершения преступления, т.е. выполнения объективной стороны состава преступления хотя бы одним исполнителем.
Практическое применение указанной классификации отличается четкостью и удобством. Однако детальный анализ понятия и признаков предварительного сговора, его соотношения с признаками состава преступления и уголовно-правового значения заставляет задуматься, может ли один только сговор стать достаточным основанием для привлечения к уголовной ответственности? Вопрос важный, поскольку в следственно-судебной практике встречаются случаи, когда предварительный сговор наличествует, но отсутствует совместная деятельность по совершению преступления.
Рассмотрим простой пример. Находящиеся в алкогольном опьянении А. и Б., проходя в вечернее время по улице, решают совершить кражу в одном из домов. Но в последний момент Б. по причине сильного опьянения остается на улице. А., продолжая считать, что действует совместно с Б., проникает в дом и совершает кражу вещей. Будет ли в данном случае, т.е. при наличии только предварительного сговора, обоснованным привлечение обоих лиц к уголовной ответственности за совершение преступления в соучастии? Каким образом квалифицировать поведение лица, которое не проникало в дом?
Фактически преступление совершено усилиями одного лица. Поведение второго может быть квалифицировано, как представляется, одним из трех возможных способов: во-первых, как соисполнение в группе лиц по предварительному сговору; во-вторых, как организаторство, подстрекательство или пособничество в соучастии с распределением ролей; в-третьих, как приготовление к совершению кражи в группе лиц по предварительному сговору.
Первый способ квалификации следует отбросить: правоприменитель сталкивается здесь с проблемой выполнения объективной стороны преступления. Ведь судебная практика последних лет придерживается того мнения, что по признаку группы лиц по предварительному сговору могут быть квалифицированы только действия лица, непосредственно участвовавшего в совершении преступления. Действия же других соучастников необходимо квалифицировать со ссылкой на соответствующую часть ст.33 УК.
Второй способ тоже невозможен, поскольку поведение Б. не содержит признаков организаторства, подстрекательства или пособничества.
Остается только третий способ квалификации описываемого действия. И действительно, ч.1 ст.30 УК прямо указывает, что сговор на совершение преступления является одним из видов приготовления к преступлению, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от лица причинам. Таким образом, поведение Б. следует квалифицировать как приготовление к совершению кражи группой лиц по предварительному сговору с незаконным проникновением в жилище (ч.1 ст.30 и пп. «а», « в» ч.2 ст.158 УК). Действия же А. должны квалифицироваться как оконченное преступление по пп. «а», « в» ч.2 ст.158 УК.
Вроде бы все ясно. Есть сговор, который не был реализован одним из соучастников по не зависящей от него причине, есть преступление, совершенное другим соучастником, и есть, наконец, уголовный закон, позволяющий привлечь данных лиц к уголовной ответственности. И все-таки…
Если поведение Б. рассматривать в качестве неоконченного преступления, то возникает вопрос о начале его совершения. На мой взгляд, следует признать справедливым мнение большинства специалистов о том, что начало исполнения состава преступления, наличествует с момента совершения хотя бы одного действия (бездействия), входящего в объективную сторону состава, т.е. начало исполнения преступления связывается с деянием, а не с умыслом.
Мыслима ситуация, когда имеется сговор, но нет какой либо деятельности. Ведь традиционно обнаружение умысла не является преступной стадией. Представляется, что признание сговора на совершение преступления в качестве составляющей приготовления к преступлению противоречит постулатам законности и справедливости, в связи, с чем подлежит исключению из ч.1 ст.30 УК.
С учетом изложенного, возвращаясь к вопросу о квалификации действий А. и Б., следует констатировать отсутствие в их действиях и бездействии признака совместности, а значит, и отсутствие соучастия в уголовно-правовом смысле. Думается, что значение предварительного сговора в качестве критерия разграничения форм соучастия необоснованно преувеличено. Наличие сговора не может быть основанием для уголовного преследования, а существование в уголовном законе классификации форм соучастия по степени согласованности нецелесообразно».[20]
Иные проявления приготовительных действий как умышленного создания условий для совершения преступления многообразны. К ним может быть отнесено создание организованной группы для совершения преступления. В случаях, предусмотренных Особенной частью УК РФ, такая разновидность приготовительных действий может образовывать самостоятельный и оконченный состав преступления..
Приготовление к иным преступлениям (небольшой и средней тяжести) не влечет уголовной ответственности.[21]
Однако степень опасности приготовления к преступлению может оказаться более высокой, чем иное оконченное преступление. Например, лицо, ранее судимое за хищение, намеревается совершить новое хищение и с этой целью вовлекает в преступную деятельность несовершеннолетних.[22]
По действующему законодательству (ч.2 ст.30 УК РФ) уголовная ответственность устанавливается только за приготовление к тяжкому и особо тяжкому преступлению (ст.15 УК РФ).
Смертная казнь и пожизненное лишение свободы за приготовление к преступлению не назначается (ч.3 ст.66 УК РФ).
Иногда приготовительные действия носят весьма сложный характер и представляют собой длительный по времени и весьма разнообразный по содержанию процесс.
Важно заметить, что само по себе отнесение готовящегося преступления к тяжкому или особо тяжкому преступлению, еще не предрешает вопроса об уголовной ответственности за приготовление к преступлению.[13, с.267]
Дело в том, что приготовление и к этим преступлениям вполне может подпадать под ч.2 ст.14 УК РФ. Устанавливающую, что «не является преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности», т.е. не причинившее вред и не создавшее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству.
Покушение на преступление
Понятие и сущность
В соответствии с ч.3 ст.30 УК РФ покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.
Новый УК в целом сохранил традиционное для российского законодательства определение понятия покушения на преступление. Но в отличие от прежнего УК РСФСР 1960 г. (ч.2 ст.15) законодатель учел, что