Провокация взятки
Задержанный отвечает за покушение на получение взятки, а несет ли ответственность сотрудник, создавший описанную ситуацию? То, что склонения к получению взятки в данном случае нет, очевидно. Об организации получения взятки говорить также, думается, нет оснований. Действия сотрудника подразделений собственной безопасности нельзя признать соучастием в должностном преступлении, ведь он и не собирался, на самом деле, склонять офицера ГИБДД скрыть правонарушение и совершить тем самым должностное злоупотребление.
Отличается ли от случая, рассмотренного первым, второй вариант, когда у оперативников есть информация о систематическом получении чиновником взяток, однако какого-либо заявления о конкретном требовании должностного лица передать ему взятку нет? Некоторые практики предлагают считать установленную оперативным путем информацию о предшествующем преступном поведении должностного лица обстоятельством, свидетельствующим о подготовке преступления. А тогда предложение оперативных работников принять взятку должно расцениваться как выявление лица, подготавливающего преступление.
Полагаю, однако, такое решение вряд ли правильным потому, что уголовная ответственность установлена за конкретное действие в виде получения взятки. Стало быть, говорить можно о подготовке конкретного преступления. Когда же, по имеющимся данным, конкретное преступление еще не начало совершаться и не готовится (нельзя же расценить как приготовление к получению взятки сам факт нахождения должностного лица на рабочем месте, к примеру, сотрудника ГИБДД на посту), адресованное чиновнику предложение получить взятку находится за пределами правомерных оперативно-розыскных мероприятий.
Таким образом, предыдущее получение лицом взяток и выражение готовности принимать их впредь, но не в конкретном случае, а, так сказать, в принципе, нельзя расценить как приготовление к получению взятки. Другое, конечно, дело, когда должностное лицо, скажем, контролирующего органа, таможни, предупреждает перевозчика грузов, что будет требовать у него взятку при каждом пересечении таможенной границы. Здесь речь идет уже не о самом общем выражении желания получать взятки, а о создании условий для получения взятки за конкретные действия от конкретного лица. Эти обстоятельства дают основания для проведения оперативных мероприятий по выявлению взяточника при следующем пересечении перевозчиком таможенной границы.
Интересно, что в науке предшествующую преступную деятельность, установленную оперативным путем, как деятельность подготовительную предлагается выявлять со ссылкой на крайнюю необходимость. Так, Н. А. Егорова полагает, что в ситуации склонения служащего к получению взятки лицом, подготавливающим преступление (получение взятки) и совершающим преступление (подстрекательство к получению взятки), является сам оперативный работник. По ее мнению, такого рода действия могут совершаться лишь в ситуации крайней необходимости: оперативный эксперимент допустим только для проявления преступных намерений лиц, обоснованно подозреваемых в принадлежности к организованной группе, преступному сообществу, а также для обнаружения возможных объектов посягательств в целях своевременного выявления, предупреждения, пресечения, раскрытия преступлений либо снижения их общественной опасности и возможного вреда.
Обосновывая эту позицию, исследователь указывает, что коррупция и организованная преступность тесно взаимосвязаны. Именно наличие угрозы общественной безопасности, которую создают факты взяточничества в целом, а также невозможность их выявления и пресечения другими способами являются оправданием оперативного эксперимента, в ходе которого лицо, осуществляющее оперативно-розыскную деятельность, выполняет «функцию» подстрекателя. Формальное нарушение закона является здесь «элементом борьбы за право», а особенность такой ситуации лишь в том, что лицо, участвующее в проведении оперативного эксперимента, действует профессионально, выполняя свой служебный долг. Иными словами, в данном случае исполнение служебных обязанностей представляет собой частный случай крайней необходимости.
Б. В. Волженкин категорически возражает против такого подхода, поскольку столь широкое понимание крайней необходимости открывает, как он пишет, безграничные возможности для злоупотребления и произвола, использования провокации и иных незаконных методов «борьбы» с преступностью. Эту точку зрения нужно, думается, поддержать, так как ст. 39 УК РФ все-таки имеет в виду несколько иные фактические обстоятельства, нежели те, на которые ее распространяет критикуемый Б. В. Волженкиным автор. Впрочем, трудно спорить с тем, что норма о крайней необходимости может в определенных ситуациях рассматриваться в качестве уголовно-правового основания для проведения оперативно-розыскной деятельности. Во многом здесь, конечно, вопрос факта, оценки конкретных обстоятельств, вряд ли более четко формализуемых, чем это сделано законодателем в ст. 39 УК РФ.
Вместе с тем Б. В. Волженкин обращает внимание на то, что если оперативный работник при провоцирующем должностное лицо поведении и не будет отвечать за соучастие в получении взятки, он, однако, подлежит ответственности за служебное преступление по ст. 286 УК РФ. Своими действиями, считает ученый, явно выходящими за пределы его полномочий, определенных в данном случае с учетом требований законодательства об оперативно-розыскной деятельности, оперативный сотрудник существенно нарушает охраняемые законом интересы общества и государства, что выражается в реальной попытке чиновника совершить должностное преступление, реализовать преступное намерение, сформировавшееся под воздействием уговоров сотрудников правоохранительных органов.
Список литературы
[1] Обзор судебной практики Верховного Суда РФ, п. 5 / Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. № 8.