Xreferat.com » Рефераты по психологии » Принятие решения человеком

Принятие решения человеком

Содержание


1. Введение

2. Психологические аспекты принятия решения

3. Уровни и этапы принятия решения

4. Психологический механизм принятия решения

5. Выводы

6. Тесты

7. Литература


1. Введение

Одной из характерных тенденций современного этапа раз­вития науки является формирование новых направлений, объеди­няющих различные (иногда, казалось бы, далекие друг от дру­га по своему предмету и методам исследования) области науч­ного знания. Именно к таким направлениям принадлежат исследования, относящиеся к проблеме принятия решений.

Возникнув как научно-практическая проблема в связи с нуж­дами построения и оптимизации автоматизированных систем управления в различных сферах народного хозяйства (промыш­ленность, транспорт, строительство) и рассматриваемая перво­начально лишь как раздел общей теории управления, пробле­ма принятия решения постепенно приобрела самостоятельное значение. Это повлекло за собой выделение и разработку разных уровней и аспектов принятия решения — психофизиологических, технических, кибернетических, социологических и т. д. В частно­сти, проблема принятия решения стала теоретическим “стыком” целого ряда наук биологического цикла, подключивших разные аспекты этой проблемы к решению кардинальных вопросов функ­циональной целесообразности и адаптивного поведения живых систем.

Заинтересованность представителей различных областей на­учного знания в разработке теории принятия решения, с одной стороны, создает определенные трудности, так как в каждой па­уке формируются свои специфические подходы к проблеме, ис­пользуются различные языки, понятийные аппараты и методы исследования. С другой стороны, объединение в рамках общей теории представителей разных наук создает особенно благопри­ятные условия для плодотворных научных исследований.

Существует ряд общих вопросов, требующих совместных ис­следований специалистами разных профилей.

1. Прежде всего необходимо определить само понятие “при­нятие решения”, поскольку специалисты разных профилей вкла­дывают в этот термин разный смысл. Дело осложняется еще тем, что область явлений, о которых можно говорить как о принятии решения, еще не определена достаточно строго.

2. Очень важно определить те специфические аспекты проблемы принятия решения, которые должны разрабатываться отдель­ными специальными науками, и взаимоотношения между этими аспектами.

3. Общее и принципиальное значение имеет комплекс вопро­сов, который относится к механизмам принятия решения в дея­тельности человека и в биологических системах.

Данные, накопленные нейрофизиологией (и биологией в це­лом), а также психологией и психофизиологией в этом направле­нии, являются весьма полезными для разработки принципиальных аспектов данной проблемы.

Более того, изучение поведения биологических систем и целе­направленной деятельности человека, как нам представляется, должно быть основной линией в разработке проблемы принятия решения. Столь же существенная роль принадлежит исследова­ниям коллективных решений, процессов и механизмов принятия решений группами людей, объединенных совместимой деятель­ностью.

4. Важнейший вопрос, имеющий общее значение,— вопрос о том, насколько полно можно формализовать процесс принятия решения и какими языками целесообразно при этом пользо­ваться.

5. В связи с прикладными аспектами проблемы принятия ре­шения важное значение приобретает вопрос о взаимодействии человека и информационно-логических машин в процессах приня­тия решения.


2. Психологические аспекты принятия решений

Понятие “принятие решения” стало популярным в последние годы под сильным влиянием нейрофизиологии. Психологи часто переводили это понятие в область терминологическую, в область понятий, более близких к житейским, чем к научным. Необходи­мость ввести научное понятие “принятие решения” появилась в процессе разработки различных больших и малых систем, когда стало важным определить этап, па котором закапчивается форми­рование и начинается исполнение какого-либо акта, т. е. когда можно сказать, что система приняла решение.

В физиологии поведенческий акт долгое время рассматривал­ся как прямая связь: стимул на входе определяет реакцию на выходе. Если подходить к развитию событий с точки зрения механистического детерминизма (т. е. звено к звену), то по сути дела нет и не нужно никакого решения,— ему не находится места. Тем не менее наблюдения показывали, что может быть много входов, а выход выбирается только один, и этот выход линейно не связан ни с каким отдельным входом. Становилось ясным, что какая-то система интегрирует все входы и принимает реше­ние о выходе на основе учета всех входов. Так возникло убежде­ние, что с позиций механистического подхода нельзя объяснить сложность функционирования живых систем, особенно на высшем Уровне, когда решение становится постоянным этапом в поведе­нии человека.

Следовательно, первый и важный момент: решение есть не­избежный предмет интеграции и предмет выбора, из многих воз­можностей выбирается одна, которая позволяет организму или машине добиться наибольшей эффективности.

Оказалось, что почти всякое обсуждение этой проблемы огра­ничивается решением как таковым, т. е. начальным процессом какой-то деятельности. Но на самом деле решение не является началом, это — результат очень тонкой и обширной работы, про­деланной мозгом. Поэтому возникла необходимость вовлечь в сфе­ру внимания не только само принятие решения, но и стадию “предрешения”, которая его формирует и предопределяет его на­правленность. И тут оказалось, что принятие решения невозможно без этой стадии, определяющей, какие обстоятельства должны быть учтены при принятии решений, из какого набора нужно выбирать наиболее адекватную деятельность организма или ма­шины. Поэтому выражение “принятие решения” не должно быть гипнотизирующим фактором, это есть конечный акт одного весьма разветвленного процесса и начало другого.

Возникает вопрос, какой же универсальный стержень может быть предложен, чтобы выделить принятие решения и сделать его объективно изучаемым процессом. Другая сторона этого во­проса, насколько изоморфны все виды принятия решения. Мы долго над этим думали и работали, и оказалось, что общая теория функциональных систем дает такой стержень. Это не значит, что другого стержня нельзя найти,' но сейчас эта теория является единственным аппаратом, единственной моделью, которая позво­ляет изучать самые тонкие механизмы принятия решения в раз­личных системах и охватывает как стадию предрешения, так и само решение и его последствия.

В функциональной системе принятие решения является не изолированным механизмом, изолированным актом, а одним из этапов в развитии целенаправленного поведения. Мы ставим на первое место не “отдельности”, например память как память, как что-то изолированное. Память работает в системе, выполняет в ней свою роль. Это же относится и к мотивации, и к принятию решения, т. е. система объединяет все эти функции. Таким обра­зом, принятие решения не является изолированным аппаратом или изолированной проблемой, оно часть большой системы.

Первый и важный момент — нельзя осуществлять решение во­обще, решение, не включенное в какую-то деятельность, не на­правленное на какой-то положительный результат. Можно ли принять решение, которое в будущем не обещает никакого по­лезного эффекта? Очевидно, нет. Следовательно, если говорить

о принятии решения, то в нашем понимании (физиологхгаеском и психологическом) без мотивации, которая должна быть удов­летворена (она может быть представлена в разных видах, в про­стом, грубом виде — типа голода, жажды, но она может быть представлена и в виде желания поступить в институт), нельзя обойтись. Мотивация является обязательным фактором, определя­ющим и устанавливающим тип решения, его общие очертания.

Мотивация начинает процесс выбора из памяти, выбора из прошлого опыта всего того, что было в жизни данного организма связано с удовлетворением этой мотивации. Мы долго бились, чтобы понять, до какой степени мотивапионное возбуждение “вы­тягивает” прошлый опыт: извлекается ли только сенсорная часть, или также и действия, которые связаны с данной мотивацией, а также результат, который был получен при ее удовлетворении. Мы пришли к выводу, что мотивация действительно извлекает из памяти весь прошлый опыт, включая результаты. Когда вы хотите есть, вы можете это желание удовлетворить разными спо­собами. Если вы находитесь в степи, вы откроете сумку и доста­нете охотничьи сосиски; в городе вы можете пойти в ресторан. При этом из памяти извлекаются все акты, которые когда-то были связаны с удовлетворением этой мотивации. Какой конкретный путь будет избран, это решает обстановка.

Таким образом, извлечение мотивацией определенного жиз­ненного опыта (с коррекцией внешней обстановкой) и приводит к принятию именно этого, а не иного решения, т. е. само при­нятие решения опосредствовано очень сложным процессом “при­мерки” жизненного опыта к данной ситуации. Если вы в откры­той степи захотели пить, то не будете искать киоск с газирован­ной водой, потому что обстановка толкает на принятие другого решения. Поэтому если рассматривать принятие решения как процесс, изолированный от мотивации, памяти и внешних воздей­ствий, нельзя вскрыть его закономерностей.

Вопрос о месте принятия решения в целом, целенаправленном произвольном акте с участием психических процессов является важнейшим, с моей точки зрения. Если бы мы изолировали реше­ние, мы ничего не могли бы сказать о принятии решения. Оказа­лось, что предрешение на стадии афферентного синтеза (т. е. объе­динение всех афферентов, которые предшествуют решению) в высшей степени важно для психической деятельности человека и более важно для понимания решения, чем само принятие реше­ния, потому что на этой стадии расцениваются, сопоставляются опыт, мотивация и обстановка — и все это предопределяет кон­кретное решение.

Нейрофизиологические эксперименты показали, что данные компоненты афферентного синтеза встречаются на одном и том же нейроне. Это, конечно, не одна клетка в мозге, а миллиарды, но оценка производится на одном и том же нейроне, и только высшая интеграция соединяет все эти решения. Таким образом, хотя общее решение принимается всем мозгом, взаимодействие компонентов афферентного синтеза, приводящее к тому или ино­му решению, происходит на уровне отдельного нейрона.

Взаимодействие компонентов афферентного синтеза на нейро­не не может быть простым сложением разнородных возбуждений, и проблема принятия решения в значительной степени зависит от выяснения вопроса, каким образом в результате конвергенции на отдельном нейроне различных по природе влияний осущест­вляется выбор наиболее благоприятной в данной обстановке фор­мы его активности.

Однако решение в поведенческом акте принимается не одним нейроном, а всем мозгом. Вот почему я хотел бы, чтобы стадия предрешения была освещена и вовлечена в обсуждение; без этой стадии, конечно, трудно понять, как складывается решение.

Принятие решения представляет собой критический пункт, в котором происходит организация комплекса эфферентных воз­буждений, способного дать вполне определенное действие. При любых условиях мы имеем выбор одного акта и исключение всех остальных возможностей. Выбор этого акта есть создание эффе­рентного интеграла, в котором согласованы, “пригнаны” друг к другу определенные формы активности огромного числа отдель­ных механизмов. Принятие решения переводит один системный процесс — афферентный синтез — в другой системный процесс — в программу действий. Оно является переходным моментом, после которого все комбинации возбуждений приобретают исполнитель­ный характер.

На нейрон поступают тысячи возбуждений, а “выпускает” он через аксон одно возбуждение. Если бы в любой момент любой вход вызвал ответ нейрона, то никакой интеграции не могло бы быть, наступил бы полный хаос. Для включения нейрона в си­стему необходимо устранение его излишних степеней свободы и использование только тех входов, которые вызывают совершенно определенную форму активности данного нейрона, способствую­щую успеху системы. Система создает интегративное состояние нейрона за счет тысячи разномодальных влияний и делает его чувствительным то к одним, то к другим входам и устраняет избыточные степени свободы.

Принятие решения “освобождает” организм от чрезвычайно большого количества степеней свободы и оставляет лишь одну, которая и реализуется. Организм только тогда примет решение, когда нейроны “подгонят” друг к другу свои степени свободы, что и создаст их интеграцию и возможность согласованной ра­боты. Эта “подгонка” степеней свободы элементов лежит в осно­ве всякрй интеграции и будет, вероятно, занимать в наших экспериментах центральное место.

3. Уровни и этапы принятия решения

Принятие решения является центральным процессом на всех уровнях переработки информации человеком, группами людей, системами “человек—машина”. Естественно, что эта сложная комплексная проблема включает различные аспекты: физиологи­ческий, психологический, кибернетический и другие. Психологи­ческие аспекты проблемы связаны главным образом с анализом роли и места процессов принятия решения в системе целенаправ­ленной сознательной деятельности человека. Одной из существен­ных особенностей процессов принятия решения является то, что в этой процедуре наиболее полно реализуются как отражательные, так и регуляторные функции психики.

Поэтому одним из перспективных направлений психологиче­ского исследования является изучение этих процессов в связи с тремя основными формами психического отражения и соответ­ственно тремя уровнями психической регуляции деятельности (сенсорно-перцептивные процессы, представления, рече-мысли-тельные процессы).

Как отмечает П. К. Анохин, “понятие “принятие решения” появилось в процессе разработки различных больших и малых систем, когда стало важным определить этап, на котором заканчивается формирование и начинается исполнение Какого-либо акта, т. е. можно сказать, что система приняла решение”.

При этом в процессе принятия решения выделяются два ос­новных этапа: информационной подготовки решения и собственно процедуры при­нятия решения.

Существуют различные классификации ситуаций принятия решения. Поскольку в самом общем виде принятие решения пред­ставляет собой формирование последовательности действий для достижения определенной цели на основе преобразования некото­рой информации об исходной ситуации, большинство этих клас­сификаций посвящено: 1) глобальным характеристикам ситуации принятия решения; 2) характеристикам информационной подго­товки решения; 3) особенностям детерминации процедуры приня­тия решения стадией “предрешения”.

К первой группе классификаций можно отнести, например, классификацию, рассматривающую два типа систем, принимаю­щих решение. Для первого типа существует единый язык, на ко­тором могут быть описаны задачи системы и способы их решения;

для второго типа систем такого языка не существует. Первый тип систем представлен тремя классами: в первых двух классах (А и Б) задана четко сформулированная задача (цель), но способ действия может быть либо задан, либо нет. У третьего класса систем (В) отсутствует четко сформулированная задача (т. е. обя­зательным условием функционирования такой системы становит­ся формирование целей деятельности).

К этой же группе относится классификация В. В. Дружинина и Д. С. Конторова, выделивших три типа ситуаций (систем) при­нятия решения: информационные, оперативные, организационные.

Информационные решения должны ответить на вопрос, что ис­тинно, и заключаются в диагностировании ситуации (“распозна­вании ситуации”, по терминологии авторов).

Оперативные решения должны ответить на вопрос, как дей­ствовать, и состоят в выработке способа управления.

Организационные решения должны ответить на вопрос, какой должна быть система, организация, и состоят в определении структуры и распределении функций в предполагаемой органи­зации.

Касаясь информационной подготовки решения (вторая груп­па классификаций), Т. Томашевский выделяет четыре типа си­туаций, в которых необходимо принятие решения о действии:

1. Ситуация выбора (фактически — это классическая ситуация реакции выбора): “...во всех этих ситуациях человек должен осу­ществить выбор (селекцию) сигналов, классифицировать их на такие, которые требуют реакции, и такие, которые ее не требуют”.

2. Сложная ситуация. “Сложными ситуациями называются та­кие ситуации, в которых рабочий должен одновременно учитывать сведения, получаемые более чем от одного источника инфор­мации, либо выполнять более чем одно действие”.

3. Ситуация предпочтения. “Когда различные возможные ре­акции имеют для человека неодинаковое значение, когда по ка­кой-либо причине он выбирает одно из двух...”.

4. Вероятностные ситуации. “Такого рода ситуации возникают в тех случаях, когда работник выполняет определенные операции при недостаточном объеме имеющейся в его распоряжении инфор­мации”.

Нетрудно видеть, что все перечисленные ситуации являются фактически ситуациями выбора.

Иной подход предлагает Ю. Козелецкий. Он выделяет два ос­новных типа ситуаций принятия решения.

1. Закрытые ситуации. В этих ситуациях задано “множество гипотез о состоянии объекта... и установление диагноза состоит лишь в определении их вероятности и ее изменении под влиянием постепенно получаемой информации”, и неопределен­ность в этих ситуациях состоит в том, что “человек не знает, ка­кая гипотеза из известного множества гипотез о состоянии объ­екта окажется истинной”.

Автор выделяет в этом большом классе закрытых ситуаций узкие и широкие. В первых (простых) имеется всего 2—6 гипо­тез о состоянии объекта (и, следовательно, такое же количество соответствующих действий), во вторых таких гипотез гораздо боль­ше.

2. Открытые ситуации. Эти ситуации характеризуются, по терминологии автора, “тотальной” неопределенностью: в них “множество действий”, “либо множество гипотез о состоянии объ­екта, либо ценность результатов не даны эксплицитно”. В связи с этим в процессе принятия решения человек должен “самостоя­тельно сформулировать множество гипотез по поводу неизвест­ного состояния объекта”.

К третьей группе классификаций можно отнести обобщенную модель деятельности оператора, предложенную В. П. Зинченко и Н. И. Майзель. Согласно этой модели, характер информационной подготовки решения (информационного поиска) детерминирует различные типы принятия решения.

Проблема логической формы детерминированности процедуры принятия решения исходной ситуацией рассмотрена в работе Л. Фогеля. Автор разработал шкалу логической сложности про­цесса принятия решения (дедуктивные, абдуктивные, индуктив­ные решения, решения, связанные с предвидением) и проиллюст­рировал ее примерами автоматов соответствующей логической структуры.

Классификация В. В. Дружинина и Д. А. Конторова позволяет отнести принятие решения на перцептивно-опознавательном уровне (задачи восприятия и опознания) к информационным решени­ям, а выработку способа действия при решении оперативных за­дач — к оперативным решениям.

В общем виде этапы информационной подготовки решения и процедуры принятия решения могут быть описаны следующим образом.

Информационная подготовка принятия решения сводится к процедурам, объединяемым в две группы: а) поиска, выделения, классификации и обобщения информации о проблемной ситуации;

б) построения “текущих” образов или операциональных концеп­туальных моделей. Процедура принятия решения может быть описана следующими операциями: а) предварительное выдвиже­ние системы “эталонных гипотез”; б) сопоставление текущих об­разов (концептуальных моделей) с рядом эталонов и оценка оди­наковости (сходства) между ними; в) коррекция образов (моде­лей), “сообразование” гипотез с достигнутыми результатами;

г) выбор эталонной гипотезы (или построение ее) или разработка принципа и программы действий.

Процесс решения перцептивно-опознавательной задачи, осо­бенно этап информационной подготовки решения, тесно связан с поисковыми операциями — с поиском стимулов, признаков опо­знаваемых и декодируемых объектов, завершающимся формирова­нием образа объекта.

Таким образом, существенной психологической характеристи­кой становления перцептивного образа и поисковых операций, его обеспечивающих, является интенсивная аналитико-синтети-ческая деятельность с вычленением на разных фазах процесса различных признаков объекта.

Аналогичные данные были получены одним из авторов при исследовании восприятия и опознания сложных объектов (зашум-ленных изображений). Выполненные экспериментальные исследо­вания по восприятию зашумленных изображений позволили вы­двинуть гипотезу о “сложноступенчатой” природе решения пер­цептивно-опознавательной задачи в этих условиях. В соответствии с этой гипотезой процесс решения подобной задачи включает:

а) “послойный” анализ, своего рода препарирование струк­туры изображений от слоев с крупноразмерными элементами к слоям с мелкоразмерными элементами;

б) ступенчато-этапную обработку информации в пределах слоя о функционированием аналитико-синтетических процедур в несколько тактов, циклично;

в) формирование “на выходе” слоев промежуточных образов с последующей их интеграцией в итоговый;

г) соотнесение этих образов с эталонами различного инфор­мационного содержания и определение эталона, изоморфного те­кущему образцу.


4. Психологический механизм принятия решения

Этапы развития явления трансформируются в структурные уровни его организации и выступают затем как функциональные ступени дальнейших творческих взаимодействий.

Это — всеобщий принцип развития. Рассмотрим его примени­тельно к психологической проблеме принятия решения, опираясь на данные психологических экспериментов.

Прежде всего обратимся к этапам развития психологического обеспечения принятия решения.

В результате экспериментального изучения умственного разви­тия ребенка было выделено пять достаточно отличаю­щихся друг от друга этапов.

Первый из них характеризуется неспособностью действовать “в уме” (во внутреннем плане). Дети, находящиеся на этом этапе, способны решать задачи лишь во внешнем плане, манипулируя непосредственно вещами. Активность ребенка побуждается только практическими потребностями (для самого ребенка — “прапракти-ческими”). Способы действий не осознаются. Процессы и продукты действий слиты (не расчленены для самого ребенка). Цели форми­руются и достигаются под непосредственным контролем вещей. В основе регуляции действий лежит непосредственное восприятие ситуации. Эмоции — единственное, что выступает здесь в роли об­ратной связи.

На втором этапе задачи также решаются лишь во внешнем плане, путем манипулирования вещами. Однако дети уже способ­ны воспроизводить сложившиеся во внешнем плане действия по словесному указанию взрослого, т. е. связывать словесную модель ситуации с ее непосредственным восприятием. Верно, слово вы­ступает здесь лишь как обычный “сигнал сигнала”: оно срабаты­вает, когда у ребенка уже имеется соответствующая программа, подготовленная яо внешнем плане. Дети на этом этапе способны воспроизводить во внутреннем плане продукты собственных дей­ствий, выражать их словесно, а следовательно, осознавать их. Однако попытки действовать непосредственно “в уме” приводят к “утере задачи”, к распаду деятельности. Манипулирование веща­ми происходит без достаточно осмысленного плана, замысла. Соот­несение частной и общей целей недостижимо: решение частной задачи превращается в самоцель, общая задача растворяется, выталкивается. Действия контролируются преимущественно веща­ми. Оценка эмоциональна, хотя внешние речевые указания уже начинают влиять и на выбор цели, и на контроль действия, и на его регуляцию, и оценку.

На третьем этапе задачи могут быть решены манипуляцией представлениями вещей. Происходит расчленение продукта и про­цесса действия — способы действий (процессы) вскрываются, ста­новятся доступными “оречевлению”, осознанию. Они составляют основу формирующихся операций. Слово приобретает качественно иную функцию. Оно становится не просто сигналом сигнала, а зна­ковым сигналом, который не только активизирует готовую коман­ду, но может нести в себе зародыш собственной команды — заро­дыш программы действий. Прежде программа действий, соответ­ствующая речевому сигналу, была скрыта внутри. Теперь намечается возможность ее вынесения во вне. До этого дети не имели способности к построению самокоманды. На данном этапе такая способность начинает складываться. Однако ее реализация еще сильно затруднена относительным несовершенством теперь уже организации внешнего плана действий: дети затрудняются в понимании условий задачи — у них нет достаточных данных для “считывания” значений знаковых сигналов в образованиях внеш­него плана; они часто теряют задачу: “считывание” оказывается весьма сложной деятельностью. Вместе с тем существенно расши­ряется сфера стимуляции — появляются собственно познаватель­ные потребности и целеполагания, хотя функцию контроля дейст­вий все еще выполняют преимущественно вещи, а в самостоятель­ной оценке результатов действий доминируют эмоции.

На четвертом этапе задачи решаются также манипулированием представлениями предметов, но затем, при повторном обращении к задаче, найденный путь уже может составить основу плана пов­торных действий, каждое из которых теперь строго соотносится с требованиями задачи. Это обеспечивается переводом ряда образо­ваний внутреннего плана во внешний план, что дает известную свободу, намечающую отчетливо выраженную способность к само­команде. Формируются интеллектуальные операции, которыми осуществляются самокоманды. Ход оперирования подвергается оценке, опирающейся на логические правила. Роль эмоциональной оценки тем самым ограничивается.

На пятом этапе наметившиеся тенденции достигают полного развития. Способность к самокоманде сформирована. Действия систематичны, построены по замыслу, строго соотнесены с задачей. Если решающий сталкивается с задачей, для решения которой у него имеется готовая логическая программа, контроль за ходом ее решения и оценка оказываются всецело логическими.

Таковы основные этапы развития внутреннего плана действий. Дальнейшее совершенствование этого плана определяется законо­мерностями его связи с внешним планом: функционируя, внутрен­ний план перестраивает и внешний. Образования внутреннего пла­на как бы спускаются на уровень внешнего, создавая тем самым более обширные возможности для совместного функционирования. Это осуществляется в ходе широкого овладения культурой, нара­щивания специальных профессиональных знаний и т. п.

Несмотря на отмеченные преобразования, в развитом интеллек­те этапы его развития сохраняют свои отчетливые следы: они оказываются структурными уровнями его организации. Это ярко обнаруживается в решении творческих задач.

При нетворческой задаче развитый интеллект реализует гото­вые логические программы. Однако при творческой задаче карти­на меняется. Провал избранной программы отбрасывает организа­цию деятельности решающего на нижние структурные уровни интеллекта. Он повторяет смену типов поведении, характерных для каждого из этапов развития. Человек как бы карабкается по лестнице структурных уровней интеллекта. А лестница эта по­строена из трансформированных этапов развития. Структурные уровни организации интеллекта выступают теперь как функцио­нальные ступени решения творческой задачи.

Огромное количество фактов, накопленное психологией твор­чества, полностью подтверждает высказанное положение. Это дает право рассматривать описанную здесь организацию интеллекта че­ловека как выраженный в наиболее общем виде психологический механизм принятия решения человеком.

Сказанное выше дает право изобразить центральное звено пси­хологического механизма принятия решения в виде двух прони­кающих одна в другую сфер. Внешние грани этих сфер представ­ляют собой абстрактные пределы (асимптоты) дискурсивного мышления. Снизу таким пределом оказывается интуитивное мыш­ление. За ним простирается сфера строго интуитивного мышле­ния — мышления животных. Сверху — логическое. За этим преде­лом простирается сфера строго логического мышления — мышле­ния современных вычислительных машин.

Нетрудно подметить, что объекты интуитивного мышления представляют собой вещи-оригиналы. Правда, это только в пре­дельном случае. Вообще говоря, такими объектами могут быть и изобразительные модели оригиналов. Однако и здесь данные моде­ли выступают не в специфической для них функции, не как собст­венно модели, но в функции оригиналов — как вещи. (Ведь можно все-таки перенести один из членов уравнения по другую сторону знака равенства вопреки законам математики!) Объекты логического мышления — модели в собственном смыс­ле слова — знаковые, символические.

Что можно сказать о процессах интуитивного и логического мы­шления? Процесс интуитивного мышления неосознаваем. Он слит с продуктом. Способы интуитивных действий на уровне интуиции не выявляются. Процесс логического мышления, например дедук­тивное умозаключение, осознан, расчленен с продуктом — способы действий выявлены и превращены в операции.

В чем своеобразие продуктов действий в отмечешных пределах?

Продукты интуитивных действий на полюсе объекта, т. е. объ­ективно выраженные, опредмеченные, не могут противоречить объективной логике вещей: они непосредственно контролируются вещами. Например, перенося стул в обычных условиях, скажем, не в условиях пребывания в космосе, мы не можем оставить его висящим в воздухе, что легко осуществимо, если мы станем вычер­чивать траекторию его перемещения на бумаге, т. е. будем мани­пулировать стулом в модельном плане. Стул-оригинал немедленно “поправит” наше действие, если мы вздумаем опустить его в воздухе.

Однако оценка продукта интуитивных действий субъективна. Она определяется его отношением к потребности, установке, моти­ву и осуществляется эмоционально. Отсюда возникает возможность расхождения объективной и субъективной шкал оценок. Например, объективно ценное преобразование может не соответствовать уста­новке, потребности, может быть не нужным. Тогда оно будет от­брошено, и задача останется нерешенной.

Непосредственная оценка продукта логического мышления объ­ективна. Это следует уже из того, что она осуществляется системой исторически выработанных обществом логических правил: что ло­гически правильно, то ценно. Эмоциональная оценка здесь почти отсутствует, так как место потребности, установки занимает ее знаковая модель — символическая цель. (Отметим, что цель имеет знаковую природу, конечно, лишь в пределе. Помимо предельных случаев она может выражаться и представлением.) Конечно, логи­ческая оценка объективна лишь относительно человека, решающего задачу: эта оценка — не следствие его произвола, она опирается на законы, “утвержденные человечеством”. Вместе с тем “утвержден­ную человечеством” логику мы называем субъективной диалекти­кой в отличие от диалектики объективной, диалектики природы.

Зная, что наша субъективная логика всегда ограниченна, нетруд­но заметить, что отсутствие непосредственного контроля со сто­роны вещей-оригиналов создает на логическом пределе возмож­ность нарушения законов объективной логики.

Дискурсивное мышление есть единство интуитивного и логи­ческого. Организация этого единства включает в себя иерархию плавно переходящих один в другой структурных уровней, представ­ляющих собой трансформированные этапы описанного нами раз­вития. Данные структурные уровни и превращаются в ситуациях творческих задач в функциональные ступени решения.

Первый уровень наиболее интуитивен. На линии, символизиру­ющей данный уровень, лежит основание треугольника, изобража­ющего объективный контроль и субъективную оценку. Вершина этого треугольника упирается в линию, символизирующую пятый уровень. Роль непосредственного объективного контроля и субъек­тивной оценки затухает по мере подъема по структурным уровням организации дискурсивного мышления.

Пятый уровень наиболее логичен. К линии, символизирующей данный уровень, примыкает основание треугольника, изображаю­щего субъективный контроль и объективную оценку. Вершина это­го треугольника упирается в линию первого этапа. Роль субъек­тивного контроля и объективной оценки гаснет по мере снижения по структурным уровням организации дискурсивного мышления.

В случаях, когда для решения задачи в опыте чело­века имеются готовые логические программы, решение их проте­кает на пятом уровне и не сопровождается сдвигами в эмоциональ­ных показателях. Это экспериментально доказано, например, для выполнения достаточно сложных, незнакомых испытуемому счет­ных операций. Аналогичное наблюдается и на начальных стадиях решения творческих задач, когда человек прилагает к ним готовые логические программы, создавая тем самым исходный неверный замысел. Неадекватность таких программ (субъективная логика не подтверждается практикой) превращает задачу в творческую. Решение ее теперь возможно лишь с помощью интуиции. Это оче­видно: мы исчерпали все свои знания, но все же задача не решена, подсказать ее решение нам могут только сами вещи. Организация деятельности человека смещается на нижние структурные уровни (и это очевидно: попробуйте, например, мысленно решить доста­точно сложную проволочную головоломку). Здесь очень важно, какая при этом смещении возникает установка — отвечающая объективной шкале ценностей или нет. В ходе деятельности, на­правляемой вначале исходным логическим замыслом, формируется интуитивная модель ситуации, приводящая в удачных случаях к интуитивному решению.

“Удачные случаи” подробно исследованы нами и описаны в книге “Психология творческого мышления” и др. Решающая роль в этих случаях принадлежит побочным продуктам действия, т. е. тем элементам результата действия, которые не отвечают це­ли, а навязываются самими предметами, в преобразованиях кото­рых мы ищем осуществление своей цели. Процесс интуитивного поиска не осознается. Осознаются лишь его продукты, удовлетво­ряющие имеющейся у нас потребности. Поэтому интуитивное ре­шение и выступает как неожиданное, как то, что называли “оза­рением”, “инсайтом” и т. п.

Интуитивное решение всегда предшествует логическому. Этот феномен давно известен психологии творчества, хотя и оставался до сих пор непонятным. Нам он теперь ясен: иначе и не может быть, так как логическое решение возникает лишь на базе интуи­тивного, когда задача фактически уже решена. Логическое реше­ние побуждается потребностью передать интуитивно найденное другому человеку, обосновать, доказать, использовать для реше­ния более сложной однотипной задачи и т. п. Здесь-то и возникает необходимость выразить решение в языке, “оречевить” его, а иног­да формализовать, иначе говоря, оформить логически.

Развернем характеристику этого механизма еще раз в несколь­ко ином ракурсе. Обратимся сначала к традиционной психологии творческого мышления. Здесь ведущее место принадлежит проб­леме “этапов творческого процесса” — стремлению выявить после­довательность узловых моментов этого процесса и увидеть в ней его механизм. В более раннем периоде такое выявление опиралось на различия чувственных оттенков, сопровождающих творческий процесс, особое внимание уделялось бессознательной работе. Одна­ко механизм бессознательной работы обычно относился здесь к “мировым загадкам”.

Более поздний тип схем сложился в итоге отказа не только

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: